Агония катарсиса

Глава 22: Зов лилий       3-го января, на мокрой трассе произошло серьёзное ДТП. Водитель не справился с управлением, машину занесло, её несколько раз отбросило от ограждения к обочине, прежде чем она перевернулась. Первые прибывшие на место происшествия сообщали, что салон задымился, а двери заклинило. Вмятины на корпусе были настолько сильными, что кузов буквально сложился, зажимая тех, кто оказался внутри. По предварительным данным, в машине находилось несколько человек, но их состояние оставалось неизвестным. На месте пытались вскрыть смятые двери, пока полиция оцепляла зону происшествия. Движение на трассе перекрыли на несколько часов. Спасательная служба продолжала разбираться в деталях случившегося. Минхо задержал пальцы на экране, впиваясь взглядом в пост. Это было то неприятное, сжимающее ощущение в груди, которое возникало, когда он читал такие новости, но быстро проходило, если заставлял себя не зацикливаться. Он отмахнулся, как от назойливой мухи, но внутри всё равно что-то ёкнуло. Такое могло случиться с кем угодно, в любой момент… Он продолжил листать ленту. Новости сменялись рекламой, случайными фото, объявлениями о скидках. И тут знакомое название: Cigarettes After Sex. Или же сигаретники — так их называл Хёнджин. Тур, даты, города. Он ткнул в афишу, прикинул: март, день рождения Хёнджина. Прокрутил экран вниз, ещё раз посмотрел на дату и, не думая долго, перешёл по ссылке и купил билеты. Дальше был заголовок, который явно выбивался из его привычного информационного потока: «Известный художник Хван Хёнджин с неизвестным мужчиной: новость, которая взорвала интернет.» На экране мелькнула расплывчатая фотография, где оба человека явно привлекали внимание папарацци. — Кажется, нас спалили в аэропорту. Теперь все пытаются вычислить, кто я. — И какие версии? — он крутил рулём, не отрывая взгляд от дороги. — Самые интересные: телохранитель или тайный любовник. — Ну, если выбирать между этими двумя… Ты точно не телохранитель. — Почему? Думаешь, не справился бы? — Ты слишком серьёзно это воспринял, — Хёнджин краем глаза посмотрел на него. — Что тебя в этом напрягло? — Не сказал бы, что напрягло, — Минхо на секунду замолчал, потом всё же добавил: — Неприятно, когда о тебе судачат, не зная, кто ты. — Это никогда не изменится, — спокойно ответил он. — Тебя это не бесит? — А, нет… Нет смысла в этом, — он чуть нажал на газ, обгоняя машину. — Сегодня одно, завтра другое. Если думать обо всех, кто меня обсуждает, можно с ума сойти. Минхо усмехнулся и снова взглянул на телефон. — Значит, выберу тот вариант, который мне больше нравится. — Какой? — Тайный любовник. — Ну вот, теперь тебе даже нравится. — Не сильно. Просто звучит лучше, чем телохранитель, — Минхо лениво провёл пальцем по экрану. — Но тебя всё равно что-то не устраивает, верно? — Просто странно… Быть с тобой, но при этом оставаться тайной для всех остальных. — Для меня это не тайна. Хочешь, уже завтра все будут знать, что ты мой? — Я твой, — Минхо посмотрел на него, чуть поддёргивая уголок губ. — И это всё, что мне нужно. — Уверен? — Да. Теперь этого вполне достаточно, чтобы не волноваться о чужих мнениях. — Вот умничка, — Хёнджин улыбнулся и похлопал его по бедру.       Снег валил, не скупился. Лёгкий и пушистый, он падал, не торопясь. Пару шагов — и уже забивался в ботинки, хрустел под ногами. Они вышли с парковки. Зима… да и фиг с ней, не так уж и холодно. Даже немного прикольно, когда снег засыпал всё вокруг. Они аккуратно обходили снежные горы по колено. Хёнджин вдруг решил, что Минхо не мог просто так пройти мимо. Он подхватил горсть снега и швырнул её прямо в него. Тот моментально скользнул в сторону, увернувшись, но не без труда. Смех Хёнджина был слышен ещё до того, как снег упал на землю. — Ты прям снайпер, — засмеялся Минхо. — Это был разминочный бросок перед чётким попаданием, — с азартом в глазах он снова слепил снежный шар. Но на этот раз ноги подскользнулись, и он рухнул на землю с лёгким «фью», расплескав снег в стороны. — Аккуратнее… — он протянул руку, чтобы помочь, но Хёнджин вдруг схватил его за запястье и потянул за собой. Оба лежали в снегу, смеясь. Хёнджин не мог остановиться — он был слишком доволен, что всё получилось так удачно. Они посмотрели вверх. Снег плавно опускался, звёзды пробивались сквозь плотную снежную пелену. Покой. Как чувство полёта, но лучше. Время больше не имело власти над ними. Впервые они просто лежали, не думали о будущем и не оглядывались в прошлое. Сердце билось не от давления, а из-за того, кто был рядом. Холод в спину больше не терзал, потому что тепло было там, где они были вместе. И это счастье требовало только одного — пылать в эфемерном огне. После короткой тишины Хёнджин прошептал: — Хочется, чтобы такие моменты никогда не заканчивались. Минхо не отрывал взгляда от неба и мягко сжимал его руку. — Они не закончатся, если ты с тем, кто делает их вечными. Им было хорошо. Они держали друг друга за руки, как будто не существовало ничего, кроме этого снега, звёзд и их двоих. Не хотелось двигаться дальше. Но, знаете, ничто не длилось вечно. Всё когда-то заканчивалось, и это тоже. Но даже если конец был неизбежен, они всегда могли вернуться сюда. Снова и снова. Так или иначе, всё можно было повторить, если они были вместе. — Пошли домой, — сказал Хёнджин, стряхивая снег с плеча Минхо. Они встали. На улице не осталось ни звука, ни прохожих. Только тусклый свет маленького цветочного магазина, который притягивал их взгляд. Проходя мимо витрины, они оба заметили бордовые лилии. Эти цветы говорили о чём-то, что они сами пережили. О том, что за красотой всегда стояла жертва. Никто ничего не сказал, но они сами себе дали слово, что вернутся за ними. Может быть, не тогда, и даже не на следующий день, но эти цветы точно будут принадлежать им. Они снова придут сюда, снова увидят эти лилии, но теперь они будут другими. А кто именно и какими? Вроде всё понятно, а вроде и нет. . . .       Хван устроился на полу, закинув одну ногу на другую, и склонился над холстом. В наушниках играла музыка — достаточно громко, чтобы полностью отгородить его от всего вокруг, но не настолько, чтобы не слышать, как на кухне закипала вода. Минхо ходил туда-сюда, задумчиво прихлёбывая кофе. Он вроде бы собирался просто посмотреть, чем там был занят Хёнджин, но что-то застрял. Хотя, чего тут удивляться — вся комната уже пахла краской. Тот, похоже, полностью провалился в процесс. Чуть прикусил губу, когда выводил очередную деталь, потом откинулся назад, оценивая результат. Музыка в наушниках делала своё дело — он вообще не реагировал. Минхо пару раз специально прошёл мимо, посмотрел на картину. Потом ещё раз. Потом снова. Хёнджин даже не моргнул. — Увлечён, — пробормотал он себе под нос и вернулся к кружке. Но всё это выглядело уютно. Он просто сидел, пил кофе, а где-то рядом Хёнджин творил что-то своё. Иногда краска капала на пол, иногда он резко выдыхал, если мазок выходил не таким, как хотелось. Хёнджин поглядывал на Минхо, который сидел напротив, прислонившись к спинке кресла. Перед ним была сложная задача — запечатлеть их двоих. Он рисовал не то, что видел, а то, что чувствовал. Дал моменту быть — и это было не менее важным, чем сам процесс рисования. Создать историю. Историю, в которой не было ни начала, ни конца. — Эх… Щас тебе снова на работу, а мне, как обычно, страдать без тебя, — проговорил Минхо с печальной усмешкой. — Что ты сказал? — уточнил Хёнджин, извлекая один наушник. — Говорю, что без тебя мне снова придётся сидеть тут и страдать. — Знаю, рысёнок, — ответил Хёнджин, не отрываясь от холста. — Тогда… — начал Минхо, но его прервал неожиданный звонок в дверь. Он быстро встал, бросив взгляд на Хёнджина. — Щас посмотрю, кто там, — сказал он, направляясь к двери. Тот в ответ кивнул и обострил слух, когда услышал щелчок открывшейся двери. — Ты что, совсем охренел? — раздался сердитый голос. — Потише, — произнёс Минхо, изо всех сил пытаясь удержать спокойствие. — Я тебя слышу. — Слышишь? А мне кажется, что тут всё совсем наоборот, — голос продолжал задирать. — Ты думаешь, тебе можно делать всё, что угодно? — Слушай, я сказал: потише, — повторил он. — Не создавай лишнего шума. Тот человек явно был настроен на конфликт, и Минхо чувствовал, что простого выхода тут не будет. Тем временем Хёнджин слегка уловил диалог, но надел обратно наушник, словно закрываясь от того, что не хотел принимать в свой мир. Ему не хотелось верить, что Минхо мог быть замешан в чём-то неблагоприятном. Он предпочёл бы оставить все вопросы без ответа, обострять их не было ни желания, ни необходимости. Хёнджин верил, что всё это — просто шум, который можно было затмить. Он вновь погрузился в музыку, которая звучала слишком громко, чтобы он не слышал всего того, что могло бы его разрушить. Минхо вышел в коридор и закрыл за собой дверь. — Ты подписал контракт, и ты обязан ему следовать. Или тебе напомнить, что будет, если нарушишь условия? — Просто так сложились обстоятельства и… — Мне похуй, что у тебя было. Ты нарушил договор, — сказал он, отчеканив каждое слово. — Я тебе даю фору, Минхо. Ты уезжаешь, либо остаёшься и дохнешь здесь. Время пошло. — Да понял я уже, — ответил он хладнокровно. — Иди дальше со своими угрозами. Я тебя услышал и прошу не шуметь больше. Ли тихо закрыл дверь и вернулся внутрь. «Уедешь – жизнь свою спасёшь. Останешься – себя сожжёшь. Прекрасно. Лучше некуда.» Всю жизнь был хищником, который контролировал ситуацию, а теперь стал заложником своих же чувств. Хёнджин сидел на месте, его взгляд немного потускнел, а на лице было что-то близкое к усталости. Он снова снял один наушник и спросил: — Кто-то там был? — Курьер. — И что он принёс? — он не понимал, зачем ему так нагло лгут. — Это сюрприз. Позже всё объясню. — Ну ладно, — он пытался показать, что не хотел углубляться в разговор, хотя мысль о том, что что-то не так, продолжала его беспокоить. — Хёнджин… Может, просто уедем отсюда? — он присел рядом с ним. — Найдём место, где нас никто не потревожит. Будем жить вместе — не переживать о деньгах и работе… Просто будем наслаждаться жизнью. Он отложил кисть и снял наушники, не глядя на Минхо. Его глаза стали пустыми, как будто он уже не видел ничего из того, что было изображено перед ним. — Ты действительно думаешь, что это решит всё? Минхо чуть подвинулся ближе, теперь их плечи соприкасались. Тот почувствовал это, но не отодвинулся. — Конечно. Я могу всё устроить. Мы будем вдвоём, и всё станет легче. Уедем отсюда, чтобы не беспокоиться ни о чём, — говорил он с надеждой, но в его словах был и страх. Хёнджин закрыл глаза и пытался отыскать в них то, что могло бы их спасти. — Я не могу просто взять всё и бросить, — в его голосе была сила, которую не мог игнорировать ни один из них. — Но ты же говорил, что хочешь быть со мной. Почему не сделать это? — А если я скажу, что мне не нужно, чтобы меня так жадно держали? Что мне хочется, чтобы тебе было хорошо не только рядом со мной, но и просто — хорошо? — А если без тебя не бывает «просто хорошо»? Ты… ты моя точка опоры. Я без тебя… — Ты без меня — всё равно ты, Минхо. — Нет. Когда тебя нет, значит, ничего нет. Я не знаю, куда себя деть, всё раздражает, ничего не хочется. Но ты возвращаешься — и я дышу. Ты говоришь — и я слышу. Ты рядом — и мир на месте. Ему тяжело далось это признание, но он всё равно не мог остановиться. Только всё сильнее ощущал, как нуждался в нём. Хёнджин повернулся к нему, в его глазах была некая боль. — Мне хочется стать не воздухом, без которого тебе трудно дышать, а чем-то… другим. Тем, что делает твой воздух чище. Понимаешь? — Это так просто для тебя, да? — дыхание становилось всё тяжелее, а в голосе снова звучал страх. — Нет. Но я не могу быть единственной причиной, по которой ты стоишь на ногах. — Ты же знаешь, что ты и есть эта причина. — Минхо, ты понимаешь, что просто… зависим от меня? Секундное молчание. Это было сложно слышать и принять. Он поднял руку, чтобы коснуться плеча Хёнджина. — Ну и что? Любые отношения — это зависимость. Разве не так? — Нет. Любовь — это не зависимость. Это притяжение, которое не сковывает, а даёт дышать. Это не о том, чтобы терять себя, а о том, чтобы находить друг друга. Минхо опустил голову. Он не знал, что ответить. Просто посмотрел на его руку, которая лежала рядом. — Мне не нравится, когда тебя нет. — Мне тоже это не нравится. Но я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо не только со мной, но и сам по себе. — А если я не хочу «сам по себе»? Хёнджин улыбнулся, но эта улыбка была самой грустной, чем когда-либо. Он протянул руку к Минхо, его пальцы нежно коснулись его ладони. Тот застыл, почувствовав, как по коже прошла дрожь от прикосновения. — Ты держишься за меня так, будто без меня не сможешь. А мне хочется, чтобы ты был рядом не из страха упасть, а потому что сам этого хочешь. Грудь сжалась, а в голове не осталось ни одной мысли. Он просто сидел рядом, не зная, что сказать, что сделать, отчаянно пытаясь понять, как быть. Хёнджин, не говоря ни слова, внезапно обнял его. Минхо прижал его к себе, он не хотел отпускать. — Я… не могу без тебя, — прошептал он, как будто это было самое важное, что он мог сказать. Хёнджин тихо вздохнул, его лицо было скрыто в его шее. — Мы разберёмся во всём вместе. Я покажу тебе, что такое любовь, — сказал он, обнимая его ещё крепче. . . . Сердца бились в унисон, Но вокруг лишь холод, сон. Я искал пути к свободе, А нашёл себя в неволе. Сделал шаг — замкнулся круг, Рвал оковы — сжал свой дух. Гнал кошмары прочь, но снова Оказался среди ровов. Я спасал, но душил сильней, Звал на свет — затмевал светлей. Я хотел, чтоб конец растаял, Но зима лишь крепче сковала.