Хочу быть в твоих объятьях вечно.

Вернувшись в деревню, Чонгук попытался занять свои мысли заботами о стае, но что-то не давало ему покоя. Он мучился бессонницей до рассвета, а затем принял решение отправиться в маленькую деревушку на берегу. Оставив распоряжение на одного из своих альф, которому он мог доверить стаю, Чонгук обратился в волка и бросился в лес. Он уже знал дорогу к деревне Хосока и, сокращая путь, добежал до неё к утру следующего дня. Усталость и голод не беспокоили его, лишь мысли о Тэхёне занимали всё его сознание. Ворвавшись в деревню, он слегка напугал Юнги и Хосока. — Где Тэхён? — уже в человеческом обличье спросил Чон у старшего. — У меня нехорошее предчувствие. — Тихо, Чон. Остынь, — успокаивал его Хосок. — Спустя столько времени ты врываешься к нам и говоришь, что почувствовал, что с Тэхёном что-то не так? Как такое может быть? — удивлённо произнёс он. — Я не знаю, как это объяснить, Хо, но у меня душа выворачивается наизнанку. Я дышать не могу. Где он, Хо? — хватая альфу за грудки, умоляюще спросил Чонгук. — Пожалуйста, скажи мне, — почти проскулил он. — Отпусти меня, Чон, — вырываясь из его рук, произнёс Хосок. — Я не знаю, где он. Тэхён иногда уходит примерно на неделю и не говорит, где бывает. Прости, но я не могу тебе ничем помочь, вожак. — Тэхён, — простонал Чонгук, садясь на скамью у дома омег, обхватив голову руками и с силой сжимая волосы. — Где ты, Тэ Тэ? — тихо, почти шёпотом произнёс он. Хосок покачал головой, глядя на разбитого и потерянного вожака. Его сердце болело за обоих. Он понимал, что всё это значит. Эта связь между альфой и омегой. Но он не мог сказать Чону, где Тэхён. Если им суждено быть вместе, то вожак должен сам найти своего омегу. В этом и есть суть истинных — они чувствуют друг друга на расстоянии. Чонгука вновь охватил очередной приступ тревоги, и он не мог оставаться на месте. Его сердце бешено билось в груди, а в голове вертелись лишь два слова: «Где ты?» Всё тело альфы напряглось, и он, резко вскочив, ворвался в дом к омегам. Чон быстро нашел вещь Тэхёна и прижал её к лицу, жадно вдыхая аромат омеги. Юнги, не понимая, что происходит, смотрел на него ошарашенными глазами. — Отец, — обратился он к Хосоку, — что с Чоном? Почему он так себя ведёт? Он меня пугает. — Я тебе потом всё объясню, милый, — погладив сына по голове, ответил Хосок. — Я догадываюсь, что всё это значит. Даже скорее уверен, что это так, — добавил он как будто сам себе. — Отец, — дёргая его за рукав, попросил Юнги, — расскажи мне. — Тише, малыш. Не сейчас. Через несколько минут Чонгук вышел из дома, обратился в волка и устремился в лес. Хотя Тэхён ушёл два дня назад, он всё ещё мог различить его следы на траве. Примерно через час он вышел на берег реки. Тишину нарушал лишь звук воды, бегущей по каменистому дну. Ветер, дующий с востока, доносил до Чонгука лишь неясные ароматы. Он втянул воздух носом, но не смог уловить ни одного знакомого запаха. «Нет, я не мог ошибиться. Следы ведут сюда, — думал волк. — Тэхён», — снова повторил он, жадно вдыхая ветер. Следы омеги терялись у самой воды. Подойдя ближе, он увидел на другом берегу небольшую пещеру, укрытую густой кроной деревьев и кустарников. Принюхавшись, он уловил тонкий сладкий аромат цветов, смешанный с сыростью. Не раздумывая ни секунды, Чон быстро перебрался через реку и вбежал внутрь. На травяной подстилке без сознания лежал белый волк. Это был, без сомнения, Тэхён. Чонгук мог бы узнать его среди тысяч других белых волков. Обратившись в человека, Чонгук кинулся к омеге. — Тэхён! Что с тобой? Тэ Тэ, — проскулил альфа, присаживаясь рядом на траву. Он погладил волка по голове и повернул его мордочку к себе. Тэхён приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманен. Омега посмотрел на Чонгука, и из его глаз потекли слёзы. — Милый, что с тобой? — поднимая на руки волка и прижимая к себе, прошептал альфа. Тэхён заскулил и сполз обратно на траву с колен Чона. Его тело словно сковала судорога, и он взвыл от боли. — Господи, да что с тобой? — почти вскрикнул Чонгук. — Как тебе помочь? Я землю буду носом рыть ради тебя, Тэхён! Но всё, что он сейчас мог, это лечь рядом, обнимая волка, и выпустить максимальную дозу своих феромонов, чтобы хоть немного успокоить омегу. И это, как ни странно, подействовало. Боль понемногу стихла, и волк перестал дрожать. Он повернулся к альфе и уткнулся носом в его шею, туда, где находилась пахучая железа. Жадно вдыхая, он не заметил, как стал потихоньку лизать шею Чонгука, урча от удовольствия. Чон лежал смирно, боясь пошевелиться и спугнуть омегу. В панике он не сразу заметил, как аромат Тэхёна стал более насыщенным. Только теперь он осознал, что у омеги началась течка, и все его страдания были связаны именно с этим. — Всё будет хорошо, малыш, — прошептал Чонгук, нежно поглаживая волка. Он знал, как ведут себя омеги в течку, и, немного успокоившись, терпеливо ждал, пока Тэхён сам не попросит его о ласках. А если этого не произойдёт, то Чонгук просто будет рядом, пока омеге не станет легче. Вымотанный болью и немного успокоившись, омега уснул. Пока Тэхён спал, альфа натаскал ещё травы, делая подстилку более мягкой и удобной. Он развёл костёр рядом с пещерой и поймал в реке несколько рыбок, которые затем поджарил на углях. — Ты проснулся? — заходя в их временное жилище, нежно произнёс альфа, глядя в голубые глаза волка. — Я приготовил поесть. Тебе нужно подкрепиться. Ты два дня ничего не ел. И было бы неплохо, если бы ты обратился и рассказал, как тебе помочь. Я ведь альфа и не знаю всех ваших секретов. Волк заскулил, и из его глаз потекли слёзы. — Пожалуйста, не плачь, Тэхён. Я не могу видеть, как ты страдаешь, милый, — сказал альфа, присаживаясь рядом и прижимая к себе омегу. — Что бы ни случилось с тобой, это уже в прошлом. Если бы ты только мог доверять мне, я бы сделал всё ради тебя. Я так скучал по тебе все эти месяцы. По твоим глазам цвета неба, по твоему аромату, — шептал альфа, словно убаюкивая, пытаясь успокоить омегу. — Я знаю, что ты ненавидишь всех альф, но я не такой. Слышишь, Тэ? Я готов ради тебя даже объявить войну всему миру. Тэхён лежал на его коленях, уже не пытаясь оттолкнуть. Ему было спокойно рядом с этим альфой. Страх и боль прошлого куда-то исчезали рядом с Чонгуком. Омега чувствовал силу чёрного волка, и ему хотелось подчиниться, но было одно большое «НО». То, что оставил ему альфа из прошлого, никогда не исчезнет с его души и тела. И поэтому Тэхён боялся превращаться, ведь кому захочется быть рядом с уродом, каким он себя считал. Дождавшись, пока Чонгук уснёт, Тэхён тихонечко вышел из пещеры. Ему захотелось окунуться в воде и смыть с себя следы двухдневной агонии. Ночь была светлой из-за полнолуния. Отойдя немного в сторону от пещеры, он обратился и вошёл в воду. Прохлада мягко остужала разгорячённое тело омеги. Он присел на камень в воде, болтая ногами по течению реки, наслаждаясь им, словно массажем нежных рук. Прикрыв глаза, он не заметил стоящего неподалёку Чонгука. Проснувшись и обнаружив, что Тэхёна нет рядом, альфа пошёл его искать и нашёл тихо сидящим в воде. Он не стал подходить близко, а тихонько наблюдал за прекрасным белокурым ангелом, нежившимся в водах реки в свете полной луны. «Как же ты прекрасен», — подумал Чон, не смея произнести вслух свои мысли. Сердце колотилось, как маленькая бабочка в стеклянной банке. Чем дольше Чонгук смотрел на Тэхёна, тем сильнее хотелось прижать его к себе и никуда не отпускать больше. «Спрятать от всего мира. Забрать себе. Пометить…» Поймав себя на этой мысли, Чон будто пришёл в себя. Пометить? Он не имеет права! Тэхён не его омега. Тяжело вздохнув, альфа отвернулся и пошёл обратно в пещеру. Но заснуть так и не смог больше. Дождавшись, когда Тэхён вернётся, он сделал вид, будто спит. Омега, свернувшись калачиком, прижавшись к спине Чонгука, сладко уснул. Ближе к утру Чонгук всё же смог уснуть, но его разбудили стоны омеги. Его накрыл новый приступ. Воздух вокруг омеги, казалось, звенел от выброса феромонов. От этого у Чонгука перехватило дыхание. Он попытался заглушить аромат Тэхёна своим, но его запах был настолько сильным, что альфа и сам заскулил. От природы не уйти, каким бы сильным ты ни был. Но вожак не мог позволить себе прикоснуться к омеге. Всё, что ему оставалось, — это уйти из пещеры на свежий воздух и попытаться успокоить своего внутреннего волка, который уже скребся и рвался на волю, чувствуя присутствие омеги. Чонгук пошёл к реке немного остыть в её прохладной воде. Слушать все эти стоны было просто невыносимо для альфы. Сев на камень, он обхватил голову руками, сжимая мокрые пряди волос между пальцами. «Только бы не сорваться, — думал альфа. — Не напугать! Не навредить». Но новый громкий вопль Тэхёна заставил его вернуться обратно. Когда он вернулся, то увидел Тэхёна, лежащего на траве. Он обхватил колени руками и стонал, его тело блестело от пота, а дыхание было прерывистым. По его бёдрам стекала прозрачная жидкость. Длинные белые пряди прилипли к рукам и спине омеги. Чонгук бросился к нему, лёг рядом, обнял его всем телом и окутал мощной волной феромонов, пытаясь успокоить. Однако вместо этого стало только хуже. Тэхёна скрутило от боли, и он буквально взвыл. Чонгук больше не мог смотреть на это. — Тэхён, посмотри на меня, — сказал он, поворачивая омегу к себе лицом. — Я знаю, что ты этого не хочешь, но только так мы сможем успокоить тебя. Я буду очень нежен и осторожен с тобой, малыш. Я обещаю, что не сделаю тебе больно. Пожалуйста, Тэ Тэ. Я не могу видеть, как ты мучаешься. Тэхён смотрел на него мутным взглядом. Чону казалось, что он даже не слышит его. И только слёзы выдавали истинное состояние омеги. Чонгук нежно коснулся пересохших губ Тэ. У омеги не было больше сил сопротивляться, и он отдался во власть альфы, отвечая на его поцелуй. Губы плавно скользнули на щёку Тэхёна. Тот попытался рукой прикрыть шрам, но Чонгук убрал её, нежно выцеловывая каждый его миллиметр. — Ты прекрасен, Тэ Тэ, — гладя ладонью по щеке, прошептал Чон. — Никакие шрамы не смогут испортить такую красоту. Тэхён смотрел на альфу, не понимая. Как может он называть его красивым? — Я некрасивый, — отворачиваясь и пряча лицо, проскулил Тэхён. — Меня нельзя любить. — Глупый, посмотри на меня. Не смей так больше говорить, — произнёс Чонгук, поворачивая к себе заплаканное лицо Тэхёна. — Ты самый красивый омега на свете, и я люблю тебя, Тэхён. С первой секунды, как только увидел твои глаза цвета неба, я словно утонул в них. У меня дикое желание поставить тебе метку, чтоб ни один альфа больше не смел на тебя смотреть, но я не сделаю этого, пока ты сам не попросишь. — Тогда почему ты так долго шёл ко мне? Я ждал тебя. А потом перестал, потому что понял, что никому не нужен. — Малыш, боже, если бы я только знал, что ты чувствуешь ко мне, я бы сразу забрал тебя с собой. Но Хосок сказал, что ты будешь против, и я ушёл. — Хосок ничего не знает. Я почувствовал тебя, как только наши взгляды встретились, Чонгук. Мы истинные. И я готов принять твою метку. — Милый. Иди ко мне, — прошептал Чон, нежно касаясь любимых губ и прижимаясь всем телом к омеге. Он больше не мог сдерживать себя. Хранить чувства так долго было невыносимо. И Тэхён больше не боялся и с готовностью отдался альфе, впитывая всю нежность каждой клеточкой своего тела. Поцелуи Чона были горячими, оставляя розовые следы на белоснежной коже. Он спускался от груди к животу омеги и обратно к губам, слизывая капельки пота с шеи и наслаждаясь его ароматом. Тэхён стонал от каждого прикосновения губ и рук альфы. Сейчас его тело было слишком чувствительным. — Ты такой отзывчивый и такой сладкий, — прошептал Чон, ныряя между бёдер омеги и слизывая сладковатую жидкость с маленькой дырочки. — Чон, не надо… Что ты де-ла-ешь, о-боже, — проскулил Тэ, сминая траву под собой. Мозг улетал куда-то к звёздам от того, что делал языком альфа. То ли это была течка, то ли что-то ещё — Тэхён не понимал, да и ему было всё равно. Он таял в ласках и блаженстве. Чонгук аккуратно ввёл сначала один, затем второй палец, растягивая узкий девственный вход. Смазки было много, и вот уже три пальца легко скользили внутри омеги. Коснувшись комочка нервов, Чон услышал такой глубокий стон, сорвавшийся с губ Тэ, что его самого расплавило. Он больше не мог терпеть. Тяжесть внизу уже болью отдавалась в животе альфы. Он вытащил пальцы, услышав скулёж разочарования от омеги. Тэхён уже ёрзал на траве бёдрами, прося большего. Ему было мало. Он горел от желания и дрожал всем телом. Чонгук широко развёл его колени и осторожно вошёл в тело омеги. — Боже, какой большой, — проскулил Тэ. — Ты скоро привыкнешь, любимый. Расслабься, — прошептал альфа, наклоняясь к нему и нежно целуя искусанные губы. Двигаясь медленно и осторожно, Чон считывал каждую эмоцию на лице Тэхёна. Зная, что первый раз для омеги всегда болезненный. — Как ты? — стараясь сдерживать себя, прошептал Чон. — Всё хорошо. Уже не больно, — сбито ответил Тэ. Чонгук поцеловал Тэхёна и закинул его ноги себе на плечи, меняя угол вхождения. Сразу же попав по простате, от чего Тэхёна словно прошибло током всё тело. Он вскрикнул, впиваясь маленькими ноготками в руки альфы, оставляя на них кровавые отметины. — Чон-гук… что это… — Тебе нравится? — Да. Очень, а можно быстрее? — Малыш хочет быстрее? — Да. Хочу. — Хорошо, мой сладкий. Тогда кричи громче. Я хочу слышать твой голос, — уже вбиваясь в тело омеги, с каждым ударом заставляя его вздрагивать и кричать от наслаждения. — Чон, я скоро… — Давай, милый. Я хочу это слышать. Он накрыл губы Тэхёна своими, чтобы впитать самый сладкий стон, сделав ещё несколько сильных ударов. Тэхёна выгнуло в пояснице, и он задрожал, кончая между их разгорячёнными телами. Чонгук разорвал поцелуй и впился клыками в шею Тэхёна там, где был шрам, выпустив большую дозу своих феромонов в кровь омеги, смешивая их ароматы. Тэхёна от такого на несколько секунд унесло в космос полной эйфории. Кончив сразу за омегой ему на бёдра, Чонгук зализал ранку на его шее и, уложив себе на плечо его голову, крепко обнял, прижимаясь всем телом. — Ты теперь мой, Тэхён. Я никому тебя не отдам. И я заберу тебя в свою стаю. А будешь брыкаться, я тебя на плечо положу и унесу с собой. — Я не буду брыкаться, — уткнувшись носом в шею альфы, прошептал Тэхён, оставляя лёгкий поцелуй на коже. — Тебе нужно поспать, милый, ты вымотался за эти дни, — целуя в макушку, прошептал альфа, уже сам наполовину уплывая в страну Морфея. — Угу, — всё, что мог ответить Тэхён, обнимая руками и ногами альфу, погружаясь в глубокий сон. *** Первые солнечные лучики, заглянувшие в пещеру, разбудили Чонгука. Так сладко вожак уже давно не спал. Он повернул голову набок, и на его лице появилась милая улыбка. Под боком сладенько сопело самое любимое существо на белом свете. Его Тэхён. Омега свернулся калачиком, уткнувшись носом куда-то в подмышку альфе. Чонгук тихонечко, чтобы не разбудить своё счастье, убрал несколько прядей, упавших на его лицо. «Такой красивый и нежный, словно перышко», — подумал Чон, смотря на милое личико спящего Тэхёна. — Доброе утро, Гуки, — пробурчал Тэ, не открывая глазки, чмокая альфу куда-то в области рёбер. — Доброе. Прости, что разбудил тебя. И что это за Гуки такое? — Пусть ты для всех будешь серьёзный вожак Чонгук, а для меня — мой Гуки? — Странно звучит, ну если тебе нравится… — Очень, — обнимая руками и ногами, практически заползая сверху на альфу, прошептал Тэхён. — Любовь моя, если ты так будешь по мне ёрзать, мы повторим то, что было вчера, — поглаживая по спине, предупредил альфа, чувствуя потепление внизу паха. — А я и не против, — зарываясь носом в шею и лизнув пахучую железу альфы, — мне понравилось. — Так, ладно, я понял, — переворачивая на спину омегу и нависая над ним, — считай, что ты выпросил наказание за плохое поведение, — целуя в губы, — и сейчас, — спускаясь на грудь, — будешь, — прикусывая сосок, — жёстко, — лизнув живот, — наказан, — всасывая головку уже напряжённого члена Тэ. — Гуки, я не это… имел… в виду… можно ещё? — М-м-м, кто-то любит, чтоб его ласкали. — Угу, — закапывая пальчики в чёрные пряди Чона, — это так не-об… — Необычно? — выпуская и снова всасывая на всю длину член омеги, дразня его языком и снова забирая весь в себя. — Нет, боже… Гуки, что ты… Я так скоро… — И омегу накрывает горячей волной оргазма. — Что это сейчас было? — приходя в себя, несколько минут спустя спросил омега. — Хотел показать тебе, что альфы бывают очень нежными, если сильно любят своих маленьких вкусненьких омег. — Ты теперь всегда меня так будешь баловать? — хлопая ресничками, изумленно смотря на Чона, лежащего у него на животе и вырисовывающего пальцами какие-то узоры на коже. — А ты что-то имеешь против этого? Хотя если даже и да, то всё, уже поздно, — на тебе моя метка, и ты теперь пахнешь еще вкуснее, чем раньше. Твой чертополох, смешанный с моим мёдом, — прям объеденье. Так и хочется вылизать с ног до головы всего, — лизнув Тэхёна в живот, потом ещё и ещё, выше по всему телу, Чонгук рассмешил омегу. Оказалось, что Тэхён боится щекотки. Его смех отражался от каменных стен пещеры и был для Чонгука самой сладкой музыкой сейчас. Они провели в пещере больше недели, наслаждаясь друг другом. Пока у омеги не закончилась течка. — Нам пора возвращаться, малыш. Меня ждут обязанности — моя стая, — сидя на камне у реки и обнимая Тэхёна, сидящего у него на коленях, произнёс Чонгук. — А что будет со мной? — с ноткой грусти спросил Тэхён. — А ты теперь со мной, Тэ Тэ. Куда я, туда и ты. Ты мой омега, а я твой альфа. И сейчас мы пойдем в твою деревню, заберём твои вещи и домой. Если Хосок и Юнги захотят с нами, я буду только рад этому. Так что поднимай свою попку с моих колен. Нам полдня до деревни топать ещё. — Если обратимся, добежим быстрее; я знаю короткий путь. — Ну давай. Веди нас. Следопыт ты мой дорогой. — Тогда наперегонки. Давай, вожак. Догони омегу! — крикнул Тэхён, обращаясь почти на бегу в белого волка. — Вот шустрый. Ну ладно. Поймаю — накажу.