Хочу быть в твоих объятьях вечно.

Лето. Самая прекрасная пора в лесу. Птенцы уже вылетели из гнёзд. Деревья пышной кроной укрывали от жаркого солнца травы, давая им возможность быть более сочными. Джин на одной из опушек, недалеко от реки, собирал лечебные травы для заготовки их на зиму. Тэхён, Юнги и Феликс помогали ему в этом, иногда смеясь и прыгая вокруг него, словно маленькие дети. — Ну что за детский сад? — фыркал на них старший. — Вы всю траву помнёте мне сейчас, а ну брысь отсюда! Толку от вас! Громко смеясь, эти трое быстренько побежали к реке, забегая прямо в одежде в воду, брызгаясь, играя. Их звонкий смех слышал, наверное, весь лес. Хёнджин с Ханом и ещё несколькими альфами как раз возвращались с охоты, проходя мимо реки. — Вон смотри, как уродец с рыжим веселятся. Хёнджин, и твой с ними. Ты бы запретил Феликсу общаться с ними, а то притащит блох от этих собак приблудных. — А ты, Хан, не боишься, что Чонгук тебе пасть порвёт, если узнает, что ты такое про его истинного говоришь? Он ведь тебя предупредил уже один раз. — А я не боюсь вожака. Скоро праздник, и намерен вызвать его на поединок. — Хан, ты в своём уме? Вызвать вожака. Ты хочешь умереть? — Я хочу его… — осекаясь. — Не важно, что я хочу, — обгоняя всех, быстрым шагом направился в деревню. — Ты что-нибудь понял, Чимин? — обращаясь к младшему, спросил Хёнджин. — Прости, что? Я прослушал. — Ну конечно, — улыбнувшись уголками губ. — Там же Юнги. — При чём тут он? — слегка краснея и отворачиваясь от Хёнджина. — Да уже все вокруг заметили, как ты на него смотришь. Этот рыжулька запал в твое сердечко, — хлопая по плечу Чимина. — Не отрицай. — Никуда он не запал, — стряхивая ладонь с плеча. — Не хватало мне ещё с ребёнком возиться. Больно надо. Вот возьму на празднике и выберу себе самого красивого омегу. — Как скажешь, братец, — кивая головой с улыбкой, соглашаясь с Чимином, и не веря ни одному его слову на самом деле, ответил Хёнджин. — Вот через одну луну и посмотрим на твоего самого красивого. Время пролетело незаметно. К празднику готовились все. Омеги шили новые наряды, украшая их мелкими камешками с берега реки, бусинками и разными вышивками. Ткань и нитки они выменивали на дичь в соседних деревнях людей. Слава богу, все жили в мире, и конфликтов между людьми и оборотнями не было. Все соблюдали мирный договор, заключённый ещё прапрадедом Чонгука. Конечно, иногда случались мелкие стычки, но они в основном были между оборотнями. Волки — натура горячая, и за своё готовы драться до смерти. Но на празднике все поединки были до первой крови, или, если слабый сам сдастся более сильному альфе. На праздник приходили волки из соседних стай, надеясь найти своего омегу или альфу. Но к ним относились слегка настороженно. Чужаков всё-таки не очень любили, но в праздник все границы стирались, ибо найти себе пару было самым важным для всех волков. *** Вот и настал Мидсумар — день летнего солнцестояния, самый длинный день в году и самый радостный. Праздник с пиром и поединками между альфами. Время выбора пары. В этот день все омеги были один краше другого. Юнги с Тэхёном всё утро собирали цветы на опушке, чтобы вплести их в свои волосы и сделать венки на голову. Для Тэхёна набрали целую охапку васильков, ведь они так красиво смотрятся в белоснежных косах и сочетаются с его небесными глазами. Юнги нарвал полную корзинку белых ромашек. В его рыжих кудряшках они были похожи на маленьких белых бабочек. В длинных — до самой земли — белых рубашках они скорее походили на лесных нимф, чем на омег-оборотней. Прячась в доме у Джина, чтоб их не видели альфы до праздника, Феликс, Юнги и Тэхён веселились, пели песенки и украшали друг друга. Эта троица теперь стала самая шумная в деревне. Даже некогда строгий Джин оттаял, глядя на эти милые создания. И, кстати, ему они тоже умудрились вплести цветы в косы. Сопротивляться было бессмысленно. Эта троица всегда добивалась, чего хотела. — Ты очень красивый, Джин, — рассматривая отражение в зеркале напротив, сказал Тэхён, вплетая последние цветы в волосы старшего. — Не понимаю, почему у тебя нет альфы. — Пока был молодой и глупый, не подпускал к себе никого, а потом смирился, — с грустью ответил Джин. — А теперь уже поздно. — Ничего не поздно, — возразил Юнги, забираясь на стул с ногами рядом со столиком, на котором стояло зеркало, и с любопытством рассматривая Джина. — А давай мы тебя с моим отцом сведём. Ты мне нравишься, и я бы хотел, чтобы у меня был такой папа, как ты. — Не говори ерунды. Твой отец и я — это абсурд, — немного нервничая, ответил старший. — И я не уверен, что понравлюсь ему. — Джини, ты ему уже нравишься, — почти шёпотом произнёс Тэхён, поглаживая плечи омеги. — Я видел, как он смотрит на тебя, — в самое ухо, пуская мурашки по коже омеги. — Не мели чушь, — убирая руки и вскакивая со стула, фыркнул Джин. Но его уши предательски покраснели при этом, на что Юнги с Тэхёном переглянулись, хихикая тихонечко. Они давно уже заметили, как эти двое смотрят украдкой друг на друга, думая, что их никто не видит. И как меняются их ароматы, когда они слишком близко друг к другу. Пока младшие омеги украшали себя, а альфы готовились к поединкам, старшие готовили праздничный ужин. Ближе к вечеру все собрались на большой поляне возле деревни. Омеги перешептывались, бросая взгляды на молодых альф. Их ароматы смешались в воздухе, создавая самый вкусный и пьянящий коктейль в году. В этом и заключалась сложность — узнать среди них тот самый, истинный, который заполняет лёгкие, вытесняя другие запахи, и будоражит душу, заставляя сердце бешено стучать. Тэхён стоял в окружении других омег, но Чон не мог отвести от него взгляд. В праздничном наряде, с цветами в белоснежных волосах, он был похож на лесного эльфа, самого прекрасного на земле. Чимин стоял недалеко от вожака, глядя на маленькую рыжую нимфу с белой короной из ромашек на голове. Это был первый праздник для них с Тэхёном, и Юнги почему-то очень сильно волновался, отчего его аромат стал более ярким и сладким. Чимин различал его среди других, когда ветерок доносил до него, и жадно втягивал носом воздух. Старейшина стаи сказал всем омегам встать в круг посреди поляны. Они запели мелодичную старинную песню, призывая силы природы помочь им в выборе пары, кружась в медленном танце, похожем на вальс снежинок, падающих с неба тихим зимним вечером. Они словно завораживали альф своим танцем, но каждый видел своего. К концу песни альфа должен подойти к тому омеге, которого он выбрал, и если кем-то заинтересовались два альфы, то назначался поединок. Вожак подошёл первым к Тэхёну и, взяв его за руку, вывел из круга. Омега прижался к нему, уткнувшись носом в шею, и лизнул пахучую железу, показывая тем самым, что он выбирает этого альфу. Те, кто уже были в парах раньше, без труда разобрали своих омег. А вот гостям пришлось выбирать из того, что осталось. Хан стоял в стороне, прожигая взглядом альфу с северных гор. Уж очень они с Тэхёном были похожи. Те же голубые глаза и белые волосы, и он был слишком красив для альфы. Были и другие из его стаи, но этот как-то сильно заинтересовал Хана. К Юнги подошел какой-то альфа из другой стаи, но тот фыркнул на него и спрятался за Чонгука. Чимин же стоял, не двигаясь с места, еле сдерживаясь, наблюдая за ним. А хотелось разорвать глотку тому альфе. Чон глянул на него строгим взглядом, давая понять, что тот сейчас очень глупо себя ведёт. На что Чимин опустил взгляд, только сжимая кулаки до боли в костяшках. Чон обнял рыжика по-братски, успокаивающе поглаживая по спине. — Идём танцевать, — беря его за руку, сказал Тэхён, нужно было как-то отвлечь Юнги от разочарования. Он утянул его к остальным омегам, кружившимся в центре поляны. Альфа, что выбрал Юнги, не сводил с него глаз и, похоже, не хотел мириться с отказом. Он то подходил ближе, то отходил от омег. Чимин и Чонгук следили за ним в четыре глаза. За ужином он сел недалеко от Юнги, всё время принюхиваясь. Несколько раз пытался заговорить с ним, но получал в ответ только односложные ответы «Да» или «Нет». После ужина многие парочки расползлись по лесу, уединяясь. Ведь это была ночь любви. Обиженный на Чимина, Юнги решил пройтись к реке. Луна была необычайно большая и ярко-жёлтая. В её свете лес казался сказочным. Топая по тропинке, рассматривая всю эту красоту, Юнги не заметил, что за ним шёл альфа. Случайный шорох заставил его обернуться. Он увидел два горящих жёлтых огонька в темноте. Испугавшись, он ускорил шаг к реке. Странное решение: нет, чтобы вернуться обратно, но он почему-то решил идти туда. Сердце бешено билось. От страха его феромоны не на шутку разгулялись, оставляя за омегой сладкий шлейф. Он услышал за спиной вой альфы и побежал быстрее. Но омеги слабее от природы, и альфа догнал его почти у берега реки; опрокинул на спину, нависая над Юнги, и дыша ему в лицо тяжёлым табачным ароматом. У омеги всё внутри сжалось от страха. Он выставил вперёд руки, хватая волка за шерсть, пытаясь оттянуть от себя его пасть, из которой капала слюна прямо на его плечи, волосы и лицо. Омега скулил, изворачиваясь изо всех сил, пытаясь избежать укуса. И вдруг он услышал громкий рык волка, и резкий бросок через свою голову альфы, что пытался его укусить, заставил вскочить омегу на ноги. Он увидел, как два молодых волка рвали друг друга, громко рыча. Во втором он узнал Чимина. Тот изо всех сил пытался порвать чужого альфу на мелкие кусочки, но он явно был слабее и проигрывал, получая кровавые раны по всему телу. Юнги, недолго думая, рванул обратно в деревню, быстро найдя вожака. — Чонгук! Там Чимин! Он порвёт его! Помоги ему, пожалуйста! Они у реки. Вожак сразу понял, о чём речь, и, оставив поцелуй на лбу Тэхёна, быстро обратился и рванул к реке. Отшвырнув чужака от Чимина, он встал между ними, закрывая собой младшего. — Отойди, вожак, — рычал альфа, — это только наш бой за омегу. Ты не имеешь права вмешиваться. Я выбрал его на празднике. Он мой. — Он не твой! Юнги отказал тебе, и ты хотел взять его силой, — рычал Чимин. — Я видел, как ты напал на него и пытался укусить. — Но он и не твой. Ты даже не подошёл к нему, — скалясь, парировал чужак. — Он ещё ребёнок. У него даже не было течки, — продолжал скалиться Чимин. — Ты хотел взять силой невинного мальчика, у которого даже аромат не раскрылся полностью, — прорычал Чонгук, зарываясь когтистыми лапами в песок. — По закону нашей стаи такое карается смертью. И он, не раздумывая, бросился на чужака. Опрокинул его на спину, впиваясь огромными клыками в его глотку. Оглушительный рёв разнёсся на весь лес. В это же время на берег выбежали Тэхён с Юнги. — Чонгук, не надо! — прокричал Тэ так громко, как только смог, и вожак завис над чужаком, не успев сомкнуть челюсти. Он убрал клыки с шеи уже не волка, а человека, лежавшего под ним. — Скажи спасибо моему омеге, — уже обратившись, — он спас тебе жизнь. Убирайся из моего леса. Если я ещё раз услышу твою вонь рядом с моей стаей, я убью тебя не задумываясь. Альфа быстро обратился в волка и убежал в лес, поджав хвост. Тэхён подбежал к Чонгуку, осматривая его со всех сторон на наличие ран, фыркая и бурча от беспокойства за альфу. — Со мной всё в порядке, — останавливая его за плечи, — я не ранен. Он даже не успел прикоснуться ко мне, любовь моя. Не беспокойся так. — Как я могу не беспокоиться, а вдруг он укусил тебя, а ты не заметил. Дай я осмотрю, — продолжая вертеться вокруг альфы, разглядывая его. — Милый, остановись. Пожалуйста. — Но, Чонгук, — проскулил Тэхён. — Иди ко мне, — обнимая омегу, — всё хорошо, — целуя его в висок, — всё хорошо. Идём домой, — бросив взгляд на младших, понимая, что их сейчас нужно оставить наедине. Юнги сел на песок, обессилев от стресса, обнимая поджатые колени, и тихонько заплакал, сдерживая свои всхлипы. Чимин зашел в воду по пояс смыть кровь со своих ран. Он не заметил, что Юнги не ушёл с Тэхёном, и вышел на берег полностью обнажённый. Струйки воды стекали по красивому телу альфы, словно золотые нити в свете жёлтой луны. Юнги поднял глаза и смотрел на него сквозь слёзы, словно заворожённый. Таким красивым он Чимина ещё не видел. В груди что-то сдавило, и стало больно. Он проскулил тихонечко, сильнее прижимая колени. Чимин только сейчас увидел его, подойдя уже совсем близко. — Ты что тут делаешь? — спросил альфа, прикрывая руками свою наготу. — Я, я не знаю, — всхлипывая, — они ушли, а я остался. Они оставили меня здесь. А тот альфа, он, он хотел меня, — уже не сдерживая свои слёзы. — Он меня, он! — рыдая навзрыд. — Чимин, он что, хо-хотел меня по-метить? Но я же не его, — разве так можно? — и снова в слёзы. — Господи, — опускаясь напротив Юнги на песок. — Иди сюда, — притягивая омегу к себе, обнимая и усаживая его к себе на колени. — Ты весь дрожишь. Он убежал, не бойся, — гладя теплой ладошкой по спине омеги и выпуская феромоны, чтоб успокоить его. Юнги втянул воздух — ещё и ещё. Аромат Чимина успокаивал. Он опустил голову на плечо альфы, уткнувшись носом в шею. Чимин ощущал тёплое дыхание на своей коже. Он прижал к себе омегу, положив одну руку на его бедро, второй нежно гладил по голове, путая пальцы в рыжих кудряшках. Юнги почти успокоился, иногда ещё всхлипывая. — Почему ты не подошёл ко мне? — вдруг прошептал омега прямо в ухо Чимина. — Я так хотел, чтобы ты выбрал меня, — роняя последние слезинки на ключицу альфы. — Я не знаю, малыш, наверное, испугался. Ты ведь ещё такой маленький. — Я уже не маленький, мне скоро исполнится шестнадцать зим, — обиженно дуя губки, щекоча ими шею Чимина. — И я знаю, что мы с тобой истинные. Мне Тэхён сказал. — Посмотрите на него! — немного отстранившись, заглядывая прямо в изумрудные глазки омеги. — Знает он! — улыбнувшись, стирая ладошкой мокрые дорожки со щёк. — А ты в курсе, что истинные постоянно целуются, обнимаются, любят друг друга по ночам? — Знаю. Я ведь не ребёнок и всё уже знаю. — Ну раз ты всё знаешь, тогда я тебя сейчас поцелую, — предупредил Чимин, положив ладонь на шею Юнги, притягивая его ближе. — Ты хочешь, чтоб я это сделал? — обжигая горячим дыханием и ароматом лицо омеги. — Хочу, — прошептал рыжик, прикрывая веки и отдаваясь во власть альфе. Что-то внутри него подсказывало, что это правильно. Он уже давно мечтал почувствовать тепло этих губ, их вкус и ласку. Чимин осторожно коснулся его губ, едва ощутимо, словно пробуя их на вкус. Юнги вздрогнул от неожиданности. — Не бойся, — прошептал альфа и, облизав свои губы, нежно провёл ими по губам омеги, оставляя влажный след. — Ты такой вкусный, — Юнги облизал свои губы, ощущая на языке привкус альфы. — А хочешь ещё вкуснее? — Угу. Чимин накрыл его губы своими, нежно сминая их и лаская языком. Юнги тихо проскулил, но не отстранился. Через мгновение он уже был в плену феромонов альфы. Приоткрыв ротик, он впустил его язык, позволяя исследовать всё внутри. Ароматы обоих усилились. Бергамот и корица смешались в восхитительный коктейль, сладкий и свежий одновременно. Чимин одной рукой крепко сжимал бедро омеги, прижимая его к себе, другой нежно гладил щёку и скулу. Юнги обнял Чимина за шею, запуская свои маленькие пальчики в волосы альфы, растворяясь в ощущениях и пространстве. Это был его первый поцелуй — такой сладкий и нежный. Дыхание обоих становилось прерывистым. Чимину хотелось большего, но он старался сдерживаться, чтобы не напугать Юнги. Чувствуя, как его желание с каждой секундой становится всё сильнее, он на мгновение отстранился от губ омеги. Открыв глаза, он увидел два ярко-зелёных изумруда, которые, казалось, смотрели ему прямо в душу. В его груди словно что-то оборвалось. Сердце забилось в бешеном ритме, и альфа не смог сдержать мощный выброс феромонов. Юнги сделал слишком глубокий вдох, и у него перехватило дыхание; он почти потерял сознание. Чимин почувствовал, как обмякло тело омеги в его руках. — Прости меня, малыш. Прости, прости, — прижимая к себе омегу, шептал альфа. — Какой же я дурак. Любимый, открой глазки, — потирая ладонью щёку омеги. — Пожалуйста. — Любимый… — тихонечко протянул рыжик, смакуя каждую букву, словно пробуя на вкус это заветное слово. — Слава богу. Ты напугал меня. — Значит, ты меня любишь? — приоткрывая глазки, хлопая длинными рыжими ресничками. На его лице появилась довольная улыбка. — Люблю, — прижимая его к себе сильнее, — очень сильно. С первого взгляда в твои зелёные глазки, ещё там, в деревне. Я так скучал по тебе всё это время. Прости, что заставил тебя долго ждать. — Поцелуй меня еще разок. — А ты не потеряешь сознание снова? Юнги покрутил головой отрицательно и закрыл глаза, подставляя свой приоткрытый ротик для поцелуя. И это было уже по-другому: вкуснее, слаще, горячее, до мурашек по телу и коликов на кончиках пальцев у обоих. Нацеловавшись, они просто сидели так какое-то время, смотря на лунную дорожку в реке. — Нам пора домой. Скоро рассвет, — сказал Чимин, погладив по спине рыжика. — И кстати, я, между прочим, голой задницей сижу на песке всё это время. — Ой, божечки! — спохватился Юнги, быстро вскакивая с колен Чимина. До него только сейчас дошло, что он сидел в объятьях у полностью голого альфы. Он отвернулся от Чимина, закрыв глаза, давая возможность тому встать. Обратившись в волка, альфа подошёл к Юнги и лизнул его в руку, дав понять, что уже можно смотреть. У самой деревни Юнги опустился на колени, чмокнув волка в мокрый нос, и погладил его между ушей. — Спокойной ночи, Чимин. А потом наклонился, и в самое ухо, тихонечко так: — Спокойной ночи, любимый. Альфа лизнул его в щёку, и они счастливые разошлись по своим домам. *** Хан стоял в стороне, прожигая взглядом альфу с северных гор. Уж очень они с Тэхёном были похожи. Те же голубые глаза и белые волосы, и он был слишком красив для альфы. Были и другие из его стаи, но этот как-то сильно заинтересовал Хана. Чужак стоял в сторонке, не привлекая внимания. Кажется, что весь праздник и омеги его не интересовали вообще. Он смотрел на Тэхёна и Чонгука, но подойти не решался. — Вы очень похожи, не находишь? — тихонько подкравшись со спины, спросил Хан у незнакомца. — Что? — не ожидая вопроса, переспросил альфа. — Вы с Тэхёном, говорю, похожи, — продолжал Хан. — Тебе показалось, — отворачивая взгляд от Чона и Тэ, — это из-за цвета волос. Он, наверное, тоже из северных. — Наверное, — заискивающе, — он не помнит, кто и откуда. — Как это? — удивился чужак. — Его нашли в реке полумертвым пять лет назад. Помнит только имя Тэхён и всё. Странно, правда? — А тебе-то что с того? Они с вожаком истинные, и это главное. А что у кого было в прошлом — неважно. — Ну не знаю. Откуда-то у него взялся этот уродский шрам. Может, он сбежал от своего альфы, и тот его ищет. Горюет о нём. — Я не думаю, что он горюет, — ответил чужак и развернулся было уходить, но Хан схватил его за руку. — Ты ведь что-то знаешь. Я чувствую. Ты так смотрел на него, словно увидел призрака. — Тебе показалось. Я его первый раз вижу, — ответил альфа, вырывая руку и отходя от Хана. Ему явно был неприятен этот разговор. — Я всё равно узнаю правду, — прошипел Хан, провожая взглядом чужака. — Такой грозный взгляд, аж мурашки пробежали по спине, — прошептал ему кто-то прямо в ухо, от чего Хан вздрогнул и резко обернулся, скалясь на незнакомца. Перед ним стоял альфа из северных волков. Голубые глазищи смотрели так пристально, что Хана словно обдало кипятком всё тело. Этот парень был слишком красив для альфы: маленький подбородок плавно переходил в округлые скулы, курносый носик, чуть вздернутая верхняя губа приоткрывала два передних зуба. Хитрый взгляд с лёгким прищуром то ли заигрывал, то ли рассматривал Хана, — было не совсем понятно. И аромат… свежескошенного клевера — такой необычный для альфы и такой манящий, что у Хана даже слюна скопилась во рту. — Ты кто такой? — наконец спросил Хан, громко сглотнув. — Я Минхо, — ответил блондин, рассматривая альфу, покачивая головой из стороны в сторону. — Ты похож на хомячка, — протягивая ладонь, пытаясь дотронуться до лица Хана. — Ты часом не обнаглел? — отбивая ладонь. — Какой я тебе хомяк? Ты меня с омегой перепутал. — Я ничего не перепутал, — облизывая нижнюю губу, а потом проведя большим пальцем по ней, стирая собственную слюну. У Хана от этого жеста всё внутри сжалось, отдаваясь тяжестью где-то внизу живота. — М-м, — принюхиваясь, подходя почти вплотную, прошептал Минхо. — Малыш так вкусно пахнет. Хочешь, чтоб тебя подчинили, как омегу? Я чувствую твоё желание, альфа. Твоё сердце. Твой запах, — прямо в губы Хану. — Ты хочешь, чтоб я тебя взял, мой хомячок. — Я не твой, — произнес Хан, отступая назад и упираясь спиной в дерево. Но его голос говорил об обратном. От слов блондина по телу пробежала дрожь, он уперся ладонями в ствол, понимая, что отступать некуда. Странное чувство охватило его — ему не хотелось бежать от альфы. Он чувствовал его силу, но это было не так, как с Чонгуком. Сила вожака на уровне подсознания у стаи, а с Минхо всё было иначе. Не понимая, что с ним происходит, Хан просто зажмурился. — Не бойся, малыш. Я буду нежен с тобой, — прошептал блондин, накрывая губы Хана своими и прижимая его ладонью за шею к своим. Хан простонал в поцелуй, не ожидая такого, плотно сжав губы. — Ну же, — прошептал Минхо ему в губы, — ты же хочешь, я чувствую. И, заведя ладонь за спину Хана, с силой прижал его к своему телу, выпуская большую дозу феромонов. У Хана даже дыхание сбилось от этого. Сделав глубокий вдох ртом, он позволил блондину запустить свой язык к себе в рот. То, что он чувствовал сейчас, ни с одним омегой такого не было. — Какой же ты вкусный, — прошептал Минхо, отстраняясь. — Я тебя сразу почувствовал. Ты такой же, как и я. — Какой такой? — переспросил Хан, не понимая, о чем идет речь. — Гамма, малыш. Мы с тобой гаммы. Гибриды. У тебя же бывает течка так же, как и у омег? — С чего ты взял это? — попытался оттолкнуть от себя чужака, упираясь ладонями в грудь. — Я альфа. — Со мной ты можешь быть кем захочешь, — хватая за руки Хана и пытаясь остановить его. — Чонгук не будет твоим никогда. — А причем тут вожак? — Я видел, как ты на него смотришь. — Никак я на него не смотрю. Отпусти мои руки, — дергая запястья. — Ты рычишь, но хочешь, чтобы тебя подчинили. Ты течешь, как омега. Я чувствую твой запах. Он слишком сладкий для альфы. Минхо резко отпустил одну руку Хана, запуская свою в его штаны и проводя пальцами между половинок. — Ты хочешь убедить меня в обратном? — вытаскивая ладонь с влажными от смазки пальцами и тут же слизывая ее. — М-м-м, сладко, — немного прикрыв веки, наслаждаясь. — Ты ненормальный! — воспользовавшись моментом, Хан вырвался и побежал в лес. — Глупый хомячок. Ты всё равно вернёшься ко мне, — смотря вслед Хану. — Я возьму тебя ещё до рассвета. *** После праздничного ужина молодёжь разбежалась по лесу, оставив старших убирать со стола. Уставший Джин присел на скамейку у дома, вытирая руки от воды после мытья посуды. — Устал? — спросил Хосок, присаживаясь рядом и нежно погладив омегу по спине. — Немного, — ответил Джин, откладывая полотенце в сторону. — Хочешь, я принесу тебе отвар из трав? — Спасибо, Хо. Лучше я пойду к себе, пока мелкие не вернулись. Хоть немного посплю. — Думаю, они до утра не вернутся. Им сейчас не до нас. — Да, ночь любви, — с тоской в голосе тихо произнёс Джин, тяжело вздохнув. — А ты когда-нибудь любил? — вдруг спросил альфа, опуская голову. В его голосе звучала тоска и боль. — С чего это вдруг такие вопросы, Хо? Ты же знаешь, что я всегда был один. Так уж сложилось. — А вот я любил, и очень сильно. Но мой омега нас с рыжиком предал и ушёл к вожаку стаи. Я случайно подслушал, что вожак хотел убить Юнги, чтобы у его омеги были дети только от него. Юнги тогда было всего лишь пять зим. Такой крохотный, как маленькое солнышко. Я, не раздумывая, сбежал вместе с ним из стаи. — Зачем ты мне это рассказываешь? Ты ведь столько времени молчал. — Не знаю. Просто захотелось излить душу. Устал носить в себе этот груз. — А Юнги знает? — Да. Я ему рассказал, когда он подрос и стал задавать много вопросов. — Бедный ребёнок. Такую боль несёт в своём маленьком сердечке. — Этот ребёнок сильнее, чем ты думаешь. Мне иногда кажется, что он маленький альфа в теле омеги. Его альфе будет нелегко с ним. Он стал слишком самостоятельным. — Думаю, Чимин справится с ним. Он тот ещё сорванец. Не знаю, кому из них будет труднее, — с ухмылкой сказал Джин. — Вечно попадает в разные неприятности: то в улей диких пчёл залезет, то с дерева свалится. Не альфа, а настоящая проблема. — А где его родители? — Папа Чимина умер при родах, когда тот появился на свет. А отец скончался от тоски спустя два года. Он так и не смог смириться со смертью своего истинного. Родители Чонгука забрали его к себе. Так что они с вожаком братья, хоть и не кровные. — Теперь понятно, почему Чон его так опекает. — Да. Вожак очень любит Чимина. Тем более, что родных братьев у него нет. Он вообще очень любит детей. Я удивлён, что они с Тэхёном ещё не заделали волчонка. — Ну, может, сегодня и сделают. Ночь любви всё-таки, — слегка улыбнувшись, сказал Хосок. — А ты бы хотел ребёночка? — Я? — удивлённо переспросил Джин. — Хотел бы, конечно, вот только мне уже слишком поздно об этом думать. — В нашей стае и постарше тебя омеги приносили потомство. — Так, стоп! Ты мне сейчас предлагаешь сделать маленького альфочку? — А почему бы и нет? — вдруг выдал Хо. — Хосок, — заглядывая прямо в глаза альфе, — ты перепил настойки? — Немного. Может быть… Не знаю, — поджимая губы, смущаясь, ответил альфа. — Ты мне нравишься, Джин. Очень нравишься. Может, эта ночь так на меня действует или настойка — неважно. Завтра я уже этого не скажу. И если ты мне откажешь, то, скорее всего, я буду жалеть о том, что открылся тебе. Я хочу, чтоб ты стал моим омегой, Джин. — И как давно ты этого хочешь? — Не знаю. Давно. — Хосок… — почти возмущаясь, — ты… ты… какого чёрта ты молчал так долго? — Я… Не знаю… боялся, наверное. — Иди сюда, мой трусишка, — и омега притянул к себе альфу для поцелуя. — Джин… — немного опешив, прошептал Хосок прямо в губы омеги. — Ты… — Я, Хосок. Я. Идём в дом, — беря альфу за руку и уводя за собой, сказал Джин. — Только не забудь закрыть дверь на засов, — следуя за омегой, сказал альфа. — Уже закрыл, — прижимая альфу к стене. — Как же я долго ждал тебя, мой трусишка. Неужели ты не почувствовал меня, когда увидел? — Мне показалось, но я сомневался. Не верил, что такое возможно в моём возрасте. Истинных находят в молодости всегда или не находят вообще. Ну чтоб так… — Поцелуй меня, мой альфа. — Джин… — мягко обнимая омегу за талию и накрывая его губы своими. Он целовал его нежно и трепетно, словно срывая с цветка еще не раскрывшийся бутон. Альфа наслаждался теплом и сладостью губ омеги, а руки Джина нежно гладили шею альфы, запутываясь в его волосах. Им некуда было спешить. Они оба соскучились по теплу и нежности. Страсть — это для молодых. Аккуратно подняв омегу на руки, не прерывая поцелуя, Хосок отнес его на кровать и навис над ним. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих. Феромоны смешивались медленно, словно окутывая их в мягкое покрывало. Лимон альфы сливался с медовым жасмином омеги, создавая невероятно вкусное, но не приторное сочетание. С каждым прикосновением они дарили нерастраченную нежность, с трепетом исследуя кончиками пальцев каждый миллиметр тела любимого. Только немые тени от пламени свечи на стене и капельки пота на телах были свидетелями их близости. Тихие вздохи двух разнеженных ласками тел заглушались мягким шипением свечи на столе. — Как же долго я тебя ждал… — шептал Джин, нежно обнимая своего альфу, прижимаясь к нему всем телом и перебирая пальчиками волоски на его груди. — Спасибо, что появился в моей жизни, Джини. Я и не думал, что смогу снова полюбить, — гладил плечо омеги Хосок, целуя его в лоб. Тепло от его слов разлилось по всему телу омеги, и он потянулся за поцелуем. — И я тебя люблю, мой альфа, — мягко прикасаясь искусанными губами к губам Хосока и засыпая на его плече. *** — Ну что ты так разволновался, Тэ? Он слабее меня в десять раз. — заходя в дом после стычки с альфой на пляже. — Он мог тебя поранить! Твоя боль — это и моя боль. Ты забыл? — бурчал Тэхён, следуя за Чонгуком. — Малыш, иди ко мне, — выпуская феромоны, — успокойся. Всё же хорошо. — Я боюсь за тебя, Чон, — прижимаясь к груди любимого. — Всё хо-ро-шо, — поглаживая по спине, — я с тобой. — У меня дурное предчувствие. Что-то не так. — Ты мой маленький ясновидец, — сказал альфа, усаживая омегу к себе на колени. — Ты перенервничал, малыш. Только и всего. Омега поднял взгляд на альфу, словно маленький ребёнок заглядывая в чёрные омуты, теряясь в них. — Всё будет хорошо, любимый, — тихонько, шёпотом в поцелуй, невесомо касаясь губ омеги. — Я хочу ребёнка, — тихо-тихо, почти без звука, в самые губы альфы, немного смущаясь своего желания, прошептал Тэ. — Тэхёни! — сердце куда-то рвануло. Он так долго ждал эти слова от него. — Любовь моя! — крепко прижимая к себе. — Родной мой! — уже не сдерживаясь, целуя носик, щечки, глазки и всё лицо Тэхёна. Чонгук бережно уложил Тэ на подушки, снимая с него длинную рубашку, открывая взору любимое тело. Он никогда не устанет дарить ему свою нежность. Поцелуи — до опухших губ. Ласки — до дрожи в телах. Сорванное дыхание обоих. — Люблю твои пальчики, пяточки, коленки, — оставляя мокрые дорожки и море мурашек от прикосновений своими губами, поднимаясь выше по внутренней стороне бедер к самому сокровенному. — Мой сладкий, какой же ты вкусный, — нежно касаясь языком маленького входа в рай. Тэхён, тая от ласки, терялся где-то в пространстве. В этот момент весь мир вокруг словно перестал существовать, остался только их общий ритм, слившийся в бесконечную симфонию любви и страсти. Чонгук плавно входил в него, удерживая за тонкую талию. Среди белых прядей, рассыпанных по подушке, ещё можно было разглядеть маленькие голубые пятнышки васильков. В лунном свете, мягко проникающем в окно, на длинных ресницах блестели несколько слезинок. Губы, влажные от поцелуев, розовые щёчки, сладкие стоны, вызванные движением внутри омеги, — Чонгук наслаждался видом своего любимого. — Как же я люблю тебя, — чувствуя скорую разрядку, прошептал альфа, нежно касаясь губ Тэ. — Чон, я сейчас… Я… — запрокидывая голову, издал громкий вскрик наслаждения. Мелкая дрожь пробежала по телу омеги. Альфа больше не мог сдерживаться и излился в него. — Боже, Чон, что это? — воскликнул омега, ощущая горячее наполнение внутри себя. — Это мой узел, малыш. Пожалуйста, потерпи немного. — О чём ты говоришь? Он… Это так… — шептал омега, царапая своими маленькими коготками плечи альфы, издавая стоны и закатывая глаза от переполняющего его блаженства. Такого он никогда раньше не испытывал. Тэхён заскулил, притягивая к себе альфу, прося поцелуй, крепко прижимаясь к его влажному от испарины телу. И снова дрожь по телу, а потом тишина, — только дыхание и биение их сердец. Чонгук осторожно перекатился на спину и бережно уложил Тэхёна на себя, укрыв их обоих легким покрывалом. — Поспи, родной, — нежно целуя белоснежную макушку, удерживая омегу на себе сильными руками. — Люблю тебя, — засыпая, прошептал Тэхён, уткнувшись носиком в шею любимого. — И я тебя, — ответил Чонгук, закрывая глаза.