Хочу быть в твоих объятьях вечно.

К вечеру все собрались за большим столом. Праздник длится целую неделю, и у не самых решительных альф и омег есть время узнать друг друга получше. Ну а те, кто уже нашёл свою половинку, вовсю милашничали, не скрывая своих чувств под улыбки старших. Минхо и Тэян сидели в конце стола, стараясь меньше попадать в поле зрения Чона и Тэ. Хан же не спускал с них глаз. Зная всю правду, он терзал себя сомнениями: рассказать всё Чону или молчать, делая вид, что ничего не знаешь. А это куда сложнее — носить в себе такой груз, зная, что у Тэхёна есть родной брат, может быть, единственная кровная душа на белом свете. Но что будет с ним, узнай он правду? Вернуться снова в тот кошмарный день не пожелаешь никому. Не зря память стирает самые болезненные воспоминания, давая возможность душе исцелиться. Теперь Хан смотрел на омегу другими глазами. Ушла злость и ревность к Чону. Ему было искренне жаль Тэхёна. Да и Минхо как-то резко влетел в его сознание, вытеснив мысли о вожаке. Да, Хан был влюблён в Чонгука и ужасно ревновал его к Тэхёну. Но эта ночь изменила в нём всё. Он думал, что неправильный. Не такой, как все, пытаясь подавить в себе омежью сущность. Он даже научился контролировать свои течки, подавляя их, признавая в себе только альфу. Минхо же раскрыл его за несколько минут. Как, когда, чем он себя выдал? Неужели и другие тоже могут знать об этом? Погрузившись в свои мысли, Хан не заметил, что на него пристально смотрят два небесно-голубых сапфира. Минхо уже минут пять не сводит с него глаз, заметив, как Хан погрузился в свои мысли, ковыряя ложкой в тарелке, ни кусочка не отправив себе в рот. — Что-то твой пухлик призадумался, — тихо сказал Тэян, глядя на того, куда направлен взгляд Минхо. — У тебя всего неделя, чтобы уговорить его пойти с тобой. Ты уверен, что он именно тот? — Да, Тэй. Я уверен. Он гамма, хоть и скрывает это. У меня сердце выскакивает при виде его пухлых щёчек. — Да ты никак влюбился, малыш, — улыбаясь уголками губ, — поздравляю. Наконец-то, — легонько похлопав по спине друга. — Да иди ты, — опуская в смущении голову, — не влюбился ещё, наверное, не знаю, блин, Тэй, — всё больше смущаясь. — Да ладно тебе, с кем не бывает. Ты только не напирай на него сильно, а то спугнёшь парня, и пиши пропало. — Кажется, я уже это сделал, — с ноткой грусти в голосе, — я его поцеловал, и он убежал от меня. — Ты что? Минхо, блин. Вот с тобой всегда так, не умеешь терпеть, нужно тебе всё и сразу. Ну теперь будешь бегать за ним всю неделю, — хихикнув, — как за кроликом. — За хомячком, — тихо ответил Мин. — Я назвал его хомячком. — Кем? — не сдержавшись от смеха, тем самым привлекая внимание Хана. — Тише ты, не смейся так громко, он смотрит на нас, — кусая губу, искоса поглядывая на Хана. — Хомяк. Ну тогда понятно, чего он сбежал от тебя. Ладно, не расстраивайся так. Давай я позову его на разговор после ужина, ну типа всё узнать про Тэхёна, и приведу к тебе в лес. — А дальше? — А дальше всё в твоих руках. Только не спугни его опять, лучше объясни всё спокойно. *** Солнышко клонилось к закату. Старейшины уже разошлись по своим домам, оставляя ночь для молодых. Те, в свою очередь, разожгли большой костёр, рассевшись вокруг него по парочкам, мило мурлыкая друг с другом под мелодичные песни омег. Тэхён сидел на руках у вожака, положив ему на плечо голову, обнимая за шею ладошкой, нежно перебирая своими длинными пальчиками смоляные пряди на затылке. Чонгук нежно, но крепко держал его за талию. — Ты не устал, родной? — гладя теплой ладошкой по спине под длинными локонами. — Нет. Я хочу ещё немного посидеть, — целуя в шею альфу. — Тут так спокойно, — прикрывая глаза и тихо мурлыкая мелодию, которую пели омеги. — Спасибо, что нашёл меня в той пещере. — Ну-ну. Тихо. Всё хорошо, любимый, — чувствуя, как маленькие капельки обожгли плечо, и ещё крепче прижимая к себе Тэхёна. — Теперь ты со мной, забудь всё, что было до, — бросая взгляд на северных. Что-то не давало ему покоя в этих двух альфах. Он прекрасно видел огромное сходство Тэхёна с одним из них. Только тот был больше и черты лица чуть грубее, но так же красив, и глаза… такие же голубые, как небо. Тэхёну он, естественно, ничего не говорил и всякий раз уводил от них подальше. Зачем тревожить его и так искалеченную душу, но вот поговорить с альфами ему очень сильно хотелось. *** — Я пойду прогуляюсь, — сказал Юнги, поднимаясь и чмокая Джина в щёку. — Только далеко не ходи, вдруг тот альфа ещё шныряет рядом в лесу. Возьми Чимина с собой. Не ходи один. — Я недалеко. И да, я с Чимином, — уже на ушко, получив вместо ответа одобрительный взгляд, улыбку и хлопок по попе от старшего. — Куда он? — спросил Хосок у Джина, смотря на удаляющуюся фигуру сына. — Всё хорошо, дорогой, он с Чимином. Пусть молодёжь понежится. Они такие милые, когда пытаются скрыть свои чувства. Чимин уже сидел под дубом, когда Юнги подходил к нему. Ночь была спокойной и теплой. В воздухе витал аромат трав и цветов. С берега доносился едва слышный шёпот реки. Где-то пролетела сова, угукая. Время от времени ветерок приносил лёгкие дуновения, и листья шелестели над их головами. Чимин протянул руку. — Иди ко мне, Рыжик, — тихо сказал он, глядя на смущающегося Юнги. Тот немного помялся, сминая края белой рубашки с ажурной вышивкой, но всё же сел рядом, тут же положив голову на плечо альфы. Чимин обнял его и нежно поцеловал в висок. — Красиво, — выдохнул Юнги, глядя на луну, окрашивающую листья в медный цвет. — Ей не сравниться с твоей красотой, — проведя ладонью по щеке, приподнял личико омеги и трепетно прикоснулся к его губам, оставляя почти целомудренный поцелуй на них. — Не говори так, ты меня смущаешь, — мило морща носик, пытаясь опустить голову. Даже в сумерках видно, как его щёки покрылись румянцем. — Не прячься от меня, — снова целуя, но уже глубоко и чувственно, облизывая и слегка прикусывая губы. Он пересадил омегу к себе на бёдра, крепко прижимая его к своему телу. Юнги держался за его плечи и шею, жамкая в пальчиках пряди чёрных кудрей. Его плавило от ласк, когда Чимин, спускаясь ниже и проходясь языком по скуле, снова поднялся к мочке уха, всасывая её, несильно кусая, обжигал горячим дыханием кожу. Скользя по шее к маленькой венке и слизывая аромат молочного шоколада, что сладостью оседал на горле, вызывал урчание альфы внутри. Юнги отклонился, давая доступ к железе, он уже сам заёрзал и сорвано задышал. Странная тяжесть внизу скрутила в узел все внутренности. Он тихо проскулил, цепляясь за плечи Чимина. Тот опустил ладони на его попу, несильно сжимая. Аромат омеги меняется, и это сносит крышу альфе. Он резко переворачивает Юнги, укладывая на траву, и нависает над ним, опираясь на локти. — Ты такой сладкий, что мне хочется тебя съесть. Лизнув шею, забирается одной рукой под рубашку, вынудив Юнги вздрогнуть от прикосновения горячей ладони к своей коже. Он сминает рубашку на спине альфы, не замечая, как сам своими ручками стягивает её с него. Освободившись от ткани, Чимин снимает рубаху с Юнги, тут же покрывая влажными дорожками от своих губ грудь и живот омеги. Тот стонет уже чуть громче, царапая плечи альфы. Его потряхивает, и странная липкость появилась между бёдер. Он начинает ёрзать под альфой, не понимая, что случилось. Какая-то паника вдруг появилась внутри. Чимин отстраняется и внимательно считывает все эмоции на лице омеги. — Что-то не так? Малыш. Если хочешь, мы прекратим это, и я больше не прикоснусь, пока ты сам не попросишь. — Нет. Да. Я не знаю. Мне хорошо, но что-то не так, — он пытается выползти из-под Чимина. — У меня там… — смущаясь. Альфа принюхивается и понимает, о чём он. Чимин снова подгребает под себя Юнги и целует так, что омега уже скулит ему в рот, цепляясь за плечи, оставляя мелкие царапины на коже. Трётся об альфу пахом, чувствуя, как его плоть твердеет. Чимин отстраняется и быстро снимает с него штаны, раздвигая колени в стороны. Юнги не успевает даже пискнуть, как его начинают вылизывать между бёдер. Горячий язык скользит вовнутрь. Его выгибает, но крепкая ладонь альфы тут же прижимает его тело обратно к траве. — Боже, Чимин! Нет! Что ты… де… — поджимая пальчики на ногах от новых ощущений. Воздуха не хватает, когда Чимин накрывает ладонью его член и начинает плавно двигать ею, продолжая вылизывать омегу. Юнги уносит к небесам, когда его накрывает оргазм, пробегая горячей волной по телу, выплескивая на волю громкий вскрик. Альфа поднимается и слизывает всё до капли с живота Юнги, пока тот ещё находится где-то в прострации. Ложится рядом, бережно укладывая голову омеги себе на плечо. — Чимин, — не открывая глаз. — Да, милый, — накидывая на него сверху рубашку. — Что это было? — Ты взрослеешь, малыш, — чмокая его в нос. — Это течка? Это она, да? — пряча мордашку где-то под мышкой альфы. — Нет, родной. Это всего лишь возбуждение. Течка — немного другое. — А разве так бывает? Возбуждение без течки? — Бывает. Но пока её нет, альфе не желательно покрывать омегу. Это неприятно и неправильно. — А как же ты? Ты ведь тоже возбудился, я чувствовал его там. Он такой большой. Как он поместится во мне? — Он нормальный для альфы, — тихонько улыбаясь наивности омеги. — Поверь мне, тебе понравится, когда придёт время. *** Тихонько мурлыкая на плече у вожака, Тэхён сладенько засопел. Чонгук поднял его на руки и отнёс в дом. Бережно положил на кровать и прикрыл ножки покрывалом. Оставив почти невесомый поцелуй на лбу, он вышел из дома. Нужно поговорить с северными, пока его малыш спит. Вернувшись к костру, он тихо подошёл к Тэяну, положил руку ему на плечо. — Можно тебя на пару слов? От неожиданности тот аж вздрогнул. Минхо поднял взгляд на вожака, но не увидел на его лице никаких эмоций. Чонгук был спокоен. — Да, конечно, — пытаясь скрыть волнение, ответил Тэй, поднимаясь со своего места. Минхо попытался пойти за ним, но Чонгук помахал головой, давая понять, что хочет поговорить с глазу на глаз с гостем. — Давай прогуляемся к реке, — предложил вожак. — Сегодня красивая луна. Люблю смотреть, как блестит вода в её свете. — Мы будем говорить о луне? — немного резко, но честно спросил Тэян. — А почему бы и нет? Ведь красиво, не правда ли? — поднимая голову, смотря на оранжевый круг на ночном небе. — Да… Но ты же не на луну меня позвал смотреть, правда? — Правда. У меня есть пара вопросов к тебе. Не посчитай это невежливостью или ещё чем-то, просто мне интересно. — И что же заинтересовало вожака? — Ты. — Я? — Ну, если точнее, то твоё сходство с моим омегой. С Тэхёном. Я знаю, что он тоже из северных, судя по цвету его глаз и волос. Но вопрос не в этом. Если ты что-то знаешь о нём, расскажи мне. Он ничего не помнит, только имя. И этот шрам… — Чонгук старался сдерживать себя, но скрежет зубов от злости на того, кто сделал это с его мальчиком, он не смог спрятать. — Зачем тебе это, вожак? — спустившись к берегу и усаживаясь на траву. — Уже всё равно ничего не изменишь, — тяжело вздыхая, опустил голову. — Ты что-то знаешь, я вижу это, и то, как ты смотришь на него, — присаживаясь рядом и кладя руку на плечо альфы. — Расскажи мне всё. Пожалуйста. — А ты уверен, что хочешь это знать, вожак? Это принесёт боль вам обоим. Особенно ТэТэ. — ТэТэ? Значит, я не ошибся, ты его брат. — Чон, прошу тебя, не заставляй меня вспоминать тот страшный день, — вставая с места, отходя от вожака, и пытаясь спрятать выступившие на глазах слёзы. — Тэян, — догоняя его и хватая за локоть. — Пожалуйста, расскажи мне всё. Чонгук, едва сдерживал слёзы, слушая альфу. Боль, пронзающая сердце, горела огнём, разрывая душу на куски. Он не мог поверить, что его любимый пережил такое. Почти уничтоженный физически и морально, он сумел выжить после того, что с ним сделал вожак северных — и при этом остался безнаказанным. Чонгук не сможет простить того, кто причинил такую боль его паре. Он не сможет жить и смотреть в глаза своему омеге, своему любимому ангелу, если не отомстит за него. — Ты покажешь мне дорогу! — прорычал вожак. Его желваки ходили ходуном. Глаза светились желтым, и казалось, что из ноздрей сейчас вырвется огонь. В тишине было слышно, как хрустят костяшки пальцев в его кулаках. — Через неделю, когда закончится праздник, я отправлюсь с вами. Но об этом никто не должен знать, даже твой друг. Тэхёну я ничего не скажу. Пока его память не вернется, — ему не нужно ничего знать. — Он сильный альфа, Чон. Все, кто бросал ему вызов, отправились к праотцам на небо. — Тэян, я готов растерзать любого, кто хотя бы косо посмотрит на Тэхёна, и уж тем более того, кто чуть не убил его, — ответил вожак уже не сдерживая свой гнев. В этот момент феромоны Чонгука были настолько сильны, что Тэян едва мог дышать, находясь рядом с ним. Аура вожака подавляла его, заставляя склониться перед её мощью. Тэян никогда не ощущал такой силы ни в одном волке. Он упал на колени, пытаясь вдохнуть, но смог лишь издать жалобный стон. — Прости, — опускаясь рядом, — я не хотел, — убирая свой запах, — дыши, малыш, дыши, — размахивая ладонью у лица парня, — вот так, умница, — глядя, как его дыхание приходит в норму. Чон помог альфе подняться и подвёл его к реке, зачерпнул воды и умыл ему лицо. — Ты замечательный вожак, Чонгук, — произнёс он, немного придя в себя. — Жаль, что я не могу остаться в твоей стае. — Я не могу тебе запретить и разрешить не могу. И ты знаешь почему. — Я знаю, Чон. Из-за ТэТэ. — Но теперь ты знаешь, что он жив и с ним всё будет в порядке. — Я надеюсь, ты передумаешь идти с нами. Подумай о нем. Что будет, если он тебя потеряет? — Не рви мне душу на части. Мне и так сейчас слишком сложно себя сдерживать. — У тебя есть неделя, вожак, чтобы всё обдумать. Тэян похлопал его по плечу и направился обратно в деревню, оставив Чонгука наедине с его мыслями. Стало ли ему легче? Возможно, немного. Теперь он был уверен, что Тэхён — его близнец, и он искренне радовался, что у него есть Чонгук. Однако его беспокоил другой вопрос: что будет, если Чон проиграет бой с Ги Бёмом?