Хочу быть в твоих объятьях вечно.

Год спустя. — Тэхёни, ты не видел мою рубаху? — подходя к нему, спросил Чимин, поднимая на ручки маленького белого волчонка, омежку, с чёрным сердечком на лбу и голубыми глазёнками, как у его папочки. — Или это твои проказники её утащили? — чмокая в розовый нос брыкающееся существо в руках и опуская его на землю. — А ты где её оставил-то? — спуская с рук второго, чёрного как ночь альфочку, с таким же характером и глазами, как у отца, но с белым сердечком на груди. — Я вспотел и кинул её на скамью у дома. Пока сходил за водой, её уже кто-то свистнул. — Хм, странно. Раньше ни у кого ничего не пропадало, а ты уверен, что не занёс её в дом? — Я всё обыскал и дома, и на улице. Нет её. Причём это не первая вещь, которая пропадает. — Три дня назад пропали штаны, я их собрался постирать и кинул у порога, пошёл за ведром в дом, возвращаюсь — нет. — А почему не сказал сразу? — пытаясь оторвать от Чимина сразу двоих малышей, терзающих штанину альфы с двух сторон. — Я думал, это твои или Джина омега утащили, дети — что с них взять. А вчера покрывало с кровати исчезло, ну, это уже точно не малышня. Блин, я хотел эту рубаху завтра на праздник надеть, — расстроенным голосом. — Ладно, пойду поищу, может, и вправду положил и не запомнил куда. — Чимин, стой, — окликнул его Тэхён, поднимая на руки малышей. — У меня есть одно маааленькое подозрение. Держи, и пойдём со мной, — вручая альфочку Чимину, оставляя себе омежку. По дороге малыши пытались выкрутиться с рук и улизнуть от них. Но вместо этого получили предупреждающий кусь за ушки от старших и, недовольно рыкнув, уткнулись носиками им в шею. — Зачем мы сюда пришли? — недоумённо глядя на дверь в дом Джина. — Тихо. Жди, — постучав, ответил Тэхён, опуская на траву малыша. Через минуту на пороге появился Юнги, удивлённо глядя на старших. — Джина нет, они с папой и братиком ушли на озеро. — А мы ни к нему, — разглядывая милое личико в конопушках, произнёс Тэхён, с лёгким прищуром наблюдая за реакцией младшего. — Впустишь? — Зачем? — вдруг выдал Юнги, не подумав. — Я сейчас немного занят, — пытаясь оправдаться. — Приходите чуть позже, когда Джин и отец вернутся. Но его попытка закрыть дверь и ускользнуть провалилась. Чимин подставил ногу, не дав её закрыть. — Юнги, — уже строже, — впусти быстро, — пригрозил Тэхён, поднимая на ручки мелкого, прыгающего вокруг, словно маленький ягнёнок. Поняв, что деваться некуда, Юнги открыл дверь, виновато пряча взгляд от старших. Закрыв дверь, малышню опустили на пол, ибо ускользнуть им было некуда. — Посидите на кухне, я сейчас вернусь, — залепетал рыжик, пытаясь улизнуть в свою комнату. — Я с тобой, — не отставая ни на шаг, произнёс Тэхён, удерживая рукой дверь в комнату Юнги, чтоб он её не закрыл. — Зачем? — пытаясь закрыть. — Юнги, — строго глядя на младшего, — впусти меня быстро. Поняв, что деваться некуда, рыжик отпустил ручку и отошёл в сторону кровати, пытаясь закрыть своим маленьким телом то, что на ней лежало. Но от зорких глаз Тэ это не ускользнуло. На ней были аккуратно уложенные кругом сплетённые в косички вещи. Что именно, было тяжело разобрать, но вот последнюю, кажется, еще не успели вплести. Это была рубаха, и, скорее всего, именно Чимина. — Чимин, — позвал Тэ альфу, — иди и взгляни на это. — Что? — заходя в комнату и волоча за собой ногу, на штанине которой висело два пушистых комочка, мило порыкивая. — Да отпустите вы его уже! — фыркнул Тэхён на малышей. — У меня нет времени зашивать ему штаны, если вы их порвёте. Бестии тут же отвалились, как шишки, от Чимина и, заскулив, опустили свои хвостики. Если папа ругается, это уже не к добру. Даже Чонгук всегда слушается омегу и никогда не перечит ему. А это для малышей самый главный показатель. Но признаем честно, что это только для них. На самом же деле вожак слишком сильно их любит и просто балует своих ангелочков. — Вот где твои штаны и рубаха, — указывая на сложенную кружочком косу из вещей. — И покрывало, — вздохнув тяжко, узнав кусочки цветных лоскутков в плетении. — Юнги-и — это то, о чём я думаю? — приподнимая бровь и умиляясь с раскрасневшихся щек младшего, спросил Тэхён. — Ну… Я… Не… — перебирая пальчиками край своей рубахи и виновато опуская глазки. — Да… — тихонечко, почти шёпотом, слегка прикусив нижнюю губу. — Всё ясно. Уходим, — выпихивая из комнаты Чимина с малышами. — Куда? Не понял. Что происходит, Тэ? — удивлённый резкой перемене настроя омеги. — Выходим, я сейчас всё объясню тебе, только не при нём. — ТэТэ, не пугай меня. Что с моим рыжиком. Он болен? — нехотя выходя на улицу, всё время оглядываясь и пытаясь увидеть Юнги. — Он здоров. Он вьёт гнездо, — вручая одного из детей в руки альфы, подхватывая второго. — Это такая особенность у омег. Завтра праздник, и он готовится к нему. Нельзя мешать, и прикасаться к гнезду нельзя, пока он сам не пригласит в него альфу. Оно священно, понимаешь? — Я что-то слышал от старших такое. Но говорят, что сейчас омеги редко вьют их. — Это всё от альфы зависит. Если его считают надёжной опорой, то омега может свить гнездо. — Но я не слышал, чтоб Чонгук говорил об этом. Ты так не делал? — Это слишком личное и интимное, чтоб рассказывать другим. Так что помалкивай. И да, я тоже делал. Правда, перед самыми родами уже. Я натаскал в гнездо почти все вещи Чона, даже смешно вспомнить сейчас. Он, как истинный альфа, всё выдержал. Все мои выбрыки. — И что мне теперь делать? — Спрятать хотя бы одну рубашку и штаны, чтоб было в чём ходить, — подкалывая младшего, — он утащит всё, что сможет до завтра, и забирать нельзя. Если в его лапки попало — всё, забудь! Это теперь его. Он себя сейчас не контролирует, только инстинкты. — Я понял, спрятать штаны и ждать до завтра. — Не обязательно, может быть и дольше, тут всё индивидуально. Это ему решать. — Ладно. Я пошёл прятать вещи, — буквально впихивая волчонка в руки родителю, чтобы быстрее вернуться домой и попытаться сохранить то, что ещё не было вовлечено в стройку столь важного объекта, как гнездо рыжика. Подходя к дому, он заметил, как из окна появилась сначала попа, а потом и весь Юнги с охапкой белья Чимина. — Да блин, — с досадой об утерянных тряпках выдохнул альфа, останавливаясь, чтобы не спугнуть мелкого воришку. Подождав, пока тот типа незаметно скроется, он зашёл в дом, обнаружив, что пол его и так не очень большого гардероба исчезло. Тяжко вздохнув, он окинул взглядом то, что осталось, и закрыл дверцу. До праздника оставался один день, и Чимину нужно было срочно что-то решать. Вспомнив, что в старом отцовском комоде остались его вещи, он решил, что может попробовать подобрать что-то из его одежды. Открыв, он выгрузил всё содержимое на кровать. Перебрав кучу вещей, он обнаружил совсем новую белую рубаху и штаны. Запах старых вещей, конечно, не очень впечатлял чувствительный нос Чимина, но деваться было некуда. Запихнув всё остальное обратно, он положил в ведро вещи и залил водой, добавив немного мятного отвара, чтобы перебить запах времени. Тщательно простирнув, он вывесил их сушиться, но решил не спускать глаз с сокровища и сел сторожить, пока оно не высохнет. Погода была тёплой и солнечной, так что этот процесс обещал быть быстрым. Облокотившись на дверь, он сидел на пороге, размышляя о завтрашнем вечере. Юнги уже исполнилось шестнадцать, а это вполне нормальный возраст для спаривания. Беда только, что течки у него так и не было. Это казалось странным немного, ведь в его возрасте северные омежки уже вовсю развлекались со своими альфами. Не то чтобы Чимину этого очень хотелось, хотя нет, ему очень этого хотелось, но он не смел. После смерти Ги Бёма в стае воцарился покой, и молоденькие омежки смогли выдохнуть то напряжение, которое было при нём. Чонгук сразу ввёл закон о неприкосновенности омег до течки. При новом вожаке все были счастливы. Прошёл всего лишь год с их воссоединения, а стая уже пополнилась черными и белыми малышами. Но близнецы вожака поразили всех. Таких необычных и таких красивых детей не было ни в одной из стай раньше. Старейшины говорили, что это плоды такой сильной истинности, которой доныне никто не видел. Чувствовать своего даже через горы не каждому дано. Когда альфы уходили на охоту, Тэхён фантомно ощущал даже малейший укол веткой в руку Чона или его усталость. Эта связь на каком-то уровне подсознания у обоих настолько глубокая, что даже во время родов Чон чувствовал всю боль, которую пришлось вытерпеть омеге. Говорят, что такая связь только у близнецов бывает. Но оказывается, что есть куда мощнее узы. Чимину хотелось, чтоб у них с рыжиком было тоже самое. А ещё он очень боялся, что завтра Юнги ему откажет. Ведь раз нет течки, значит, ещё рано вступать в связь с альфой и придётся ждать ещё год до следующего праздника. Это очень расстраивало его, но всё же он решил, что в этот раз подойдёт к Юнги и обозначит его своим омегой. Высушив бельё, он решил, что лучшего места, чем дом вожака, для хранения не найти, и попросил Тэхёна спрятать их до завтрашнего вечера, рассказав о ещё нескольких попытках набегов Юнги на его дом. После каждой неудачи рыжик уходил, недовольно фыркая на Чимина, сидевшего дома, как коршун, охраняя свои пожитки. Ближе к ночи он сжалился над мелким и подсунул ему одну из своих рубах, положив её на кровать, не забыв перед этим в ней походить какое-то время для запаха. Захватив добычу, Юнги аж взвизгнул от радости, вдыхая свежий аромат альфы, и быстро ретировался через окно обратно в своё логово с довольной моськой. Чимин тихо хихикнул на это, прячась за слегка приоткрытой дверью в комнату. Когда совсем стемнело, он тихонечко подкрался и заглянул в окно. Его маленькое рыжее счастье мирно сопело в гнезде, причмокивая пухляшками и поскуливая изредка. Что-то снилось, наверное. Улыбнувшись своему чуду, альфа вернулся к себе и уснул. Ночью, слава богу, попыток ограбления не было. На следующий день все омеги, набрав охапки цветов в лесу, попрятались в домах, принаряжаясь к ночи любви. Тэхён с Джином помогали Юнги и друг другу. Хотя уговорить его не надевать рубаху Чимина у них не получилось. Оказывается, он её стянул две недели назад и расшил разными бусинами и узорами, но запах альфы, хоть и слабый, всё ещё оставался на ней. Сегодня они не стали плести венок, а украсили его оранжевые волны россыпью белых ромашек. Надели на него рубаху Чимина, которая доходила почти до щиколоток, подвязав сплетённым из разноцветных верёвочек в тоненькую косичку поясом. Он был похож на лесного эльфа. Казалось, что даже россыпь веснушек на щёчках светилась на солнышке, переливаясь золотом. По этому чуду вздыхали несколько северных альф. Но Чимин всякий раз огрызался, когда видел попытки подойти чуть ближе к его солнышку. Он хотел уже наконец-то пометить своего омегу, чтобы никто не смел даже смотреть в сторону его истинного. Ночь опустилась на лес. Луна, полная и яркая, освещала поляну, на которой собралась вся стая. Лето. Мидсумар. Это самый священный праздник для всех оборотней. По легенде, эта ночь — магическое время любви. В каком-то смысле так оно и есть. В самую короткую ночь года отношения подвергаются испытанию. Хмельные языки выбалтывают правду — отсюда недалеко до свадьбы. Вокруг костра кружатся омеги, напевая свои мелодичные песни, призывая духов природы. Их наряды расшиты узорами, головы украшены венками. Они поднимают руки, обращаясь к духам леса, прося о помощи в выборе суженого. От костра исходит мягкое тепло, согревающее не только тела, но и души. Воздух пропитан ароматом лесных трав, цветов и феромонами. И в этом коктейле нужно найти именно твой, самый желанный аромат. Тот, что забирается под кожу и растекается по венам электрическим током, заставляя сердце биться быстрее. Инстинкты берут верх, заставляя мозг отключиться и слушать только свою сущность. Нередки и схватки между альфами за сердце омеги. И тут два варианта: либо омега выбирает сразу, либо побеждает сильнейший, если он сомневается. Чимин очень волновался, зная, что Юнги нравится ещё двум альфам. Те, стоя в сторонке, скалились на него, пытаясь запугать молодого альфу. Вот только они не знали, что маленькое сердечко нашего рыжика с первой их встречи принадлежит Чимину. Они целый год продолжали прятаться от всех, не показывая свои чувства. Только самые близкие знали об этом. Чимин сделал ошибку прошлым летом, не подойдя к омеге, но сегодня он был полон решимости это исправить. И плевать, что рыжика все считали ещё ребёнком. Он его истинный. Тот самый, за которого можно умереть или убить. То, что сделал Чонгук для Тэхёна, стало примером для Чимина. И сейчас он готов бороться за своё, за того, кто принадлежит ему по праву истинности. Ближе к полуночи альфы стали по одному подходить к омегам, протягивая свою ладонь, предлагая пойти с ним. Сначала те, что уже состояли в отношениях, и их выбор никто не смел оспорить. Первым, конечно же, вышел вожак, держа на руках два пушистых комочка, свернувшихся клубочками на больших отцовских руках. Тэхён сразу же вышел из круга. Чмокнув в макушки деток, он трепетно поцеловал альфу в губы. Чон отдал ему омежку, и они удалились домой, оставляя время ночи для молодых. Уходя, Тэхён подмигнул Юнги, одобрительно улыбнувшись, получив в ответ стеснительное милое личико рыжика. Долго не думая, Чимин вышел в круг, предлагая Юнги свою руку. Но почти одновременно к нему подошёл ещё один из тех двоих, что бегали за омегой. Видимо, решил всё же попытать счастье, воспользовавшись моментом стеснительности рыжика, посчитав её за нерешительность. Он зарычал на Чимина, давая понять, что готов бороться, и тому ничего не оставалось, как принять бой. Все расступились, давая место для схватки. Обернувшись, два волка сцепились друг с другом. Конечно, это был бой не до смерти, а до признания поражения соперником, но уступать никто не хотел. Юнги очень нервничал, глядя на альф. Его сердце готово было выскочить из груди, глядя на то, как его любимому наносят удары лапами и укусы. В животе что-то так сильно заболело, что он взвыл не своим голосом и скорчился от боли, присев на корточки. Чимин, не задумываясь, обернулся в человека и бросился к нему, тут же поднимая на руки. — Малыш, любимый, что с тобой? — обцеловывая личико омеги, не обращая внимание на то, что он был абсолютно голый перед всей стаей. Все замерли в шоке, даже соперник стоял не двигаясь, смотря, как омега крепко обнял Чимина за плечи, утыкаясь носом в его железу. Юнги поскуливал, сильнее прижимаясь к своему альфе. Через мгновение белый волк подошёл к ним и ткнул носом в ногу Чимина, чтобы тот обратил на него свой взгляд. Встретившись глазами, он опустил перед парой голову, давая понять, что он принимает выбор омеги и отступает. Это не было поражением. Это было признанием их связи и любви. Поклонившись в ответ, Чимин унёс Юнги к нему домой. Положив на кровать, точнее в гнездо, он присел рядом скраешку, не смея прикасаться к сокровищу омеги. Только нежно поглаживал по волосам и щеке, пытаясь успокоить его своим запахом. — Тебе полегче? — чувствуя, как омега успокаивается. — Угу, — прикрывая веки от тёплых прикосновений. — Поспи, а я пойду к себе, чтоб не мешать тебе, — наклоняясь и целуя омегу в лобик. Чимин не хотел оставлять его одного, и если бы не гнездо, он прилёг бы рядом, но его не позвали, а значит… — Я хочу к тебе… — тихо, шёпотом, крепко держа альфу за руку. — Но тут же это, — указывая на творение рук рыжика. — Вместе с ним. Отнеси нас к себе, я хочу быть в нём с тобой у тебя дома, пожалуйста, — маленькая слезинка скатилась по виску на ладонь альфы. — Малыш, любимый, — почти набрасываясь на Юнги, быстрыми поцелуями покрывая всё его личико. — Я думал, ты уже не позовёшь меня, — прижимая его к себе как можно крепче. — Ты меня задушишь сейчас, — даже не пытаясь вырваться из крепких объятий. — Если ты сейчас же этого не сделаешь, нам придётся это сделать прямо тут, а за стенкой Джин с отцом, и я не хочу, чтоб они нас слышали. — Что? — не сразу поняв, что происходит. — Ты… — принюхиваясь и только сейчас понимая, что это был за приступ у костра. — У тебя?.. — Ага, — стеснительно пряча личико за ладошками. — Сладкий мой, любимый. — подхватывая омегу на руки и собираясь унести его в своё «логово». — Оу, подожди, а это? — переваливаясь через плечо альфы, протянув ручку к кровати. — Ну да, конечно, — тяжко вздохнув, возвращаясь и закидывая себе на плечо тщательно сплетённую косу из своих вещей. Выйдя из дома, он даже не задумался о том, как это будет выглядеть. Голый альфа несёт на руках омегу и целую кучу тряпок. Но на них даже не обратили внимание. К счастью, все были заняты новой потасовкой двух альф из-за миленького блондинчика. Пнув ногой дверь, Чимин сразу занёс Юнги в спальню. Спихнув гнездо с плеча и уложив на него омегу, он хотел тут же прилечь рядом, но… — Чимин, — останавливая жестом альфу, — стой. — Господи, да что опять? — отстраняясь с тяжёлым вздохом. — Отойди, — серьёзным, почти угрожающим тоном, нахмурив две рыжие запятые на лобике. — Ты меня с ума сведёшь когда-нибудь, — складывая руки на груди, наблюдая, как омега тщательно укладывает своё творение на постели. Как минимум пять раз поменяв его местоположение, потом поднялся. Кинул оценивающий взгляд и с довольной улыбкой потянул альфу за руку за собой, укладываясь в гнездо. Он лёг на спину, перетягивая Чимина на себя, согнув коленки, между которыми удобненько уместился альфа. От этого подол рубашки задрался, обнажая тоненькие изящные ножки омеги. Чимин опирался на локти, нависая над ним, глядя в немного испуганные изумруды рыжика. С первой минуты он утонул в этом взгляде, не пытаясь выбраться на поверхность. Как же он долго ждал этого дня. Полтора года казались вечностью для альфы. Даже в те редкие минуты страсти, что они себе позволяли, не могли обуздать желание альфы обладать этим сокровищем. — Я буду нежен, не бойся, — чувствуя страх омеги, — ты мне доверяешь? Тихое «угу» и протянутые ручки, обнимающие за плечи, были ответом на всё. Он облизывал губки, бегая глазами по лицу альфы. Внизу живота собиралось тепло и желание отдаться своему мужчине. Чимин поцеловал его нежно, трепетно, слизывая сладость с любимых губ вместе со стоном. Он не спешил. У них вся ночь впереди. Юнги уже знает, каким нежным и ласковым может быть его альфа. Но сегодня это совсем другое. Аромат омеги такой насыщенный, что альфе придётся постараться держать себя в узде, чтоб не сорваться. Зверь внутри ликовал от предвкушения, что сегодня ему позволят присвоить себе, пометить и обладать этим ценным даром. Каждый мазок теплого языка по коже на шее, ключицах, груди отзывался в паху у омеги. Он скулил и ёрзал под альфой, сильнее прижимаясь к нему. Чимин развязал пояс и стянул рубаху с Юнги. Омега попытался прикрыться руками, но их быстро прижали над его головой сплетёнными пальцами крепкие руки Чимина. От такого он даже задышал чаще, тихонечко проскулив. Но в глазах читалось желание. В груди бешено колотилось сердечко. И снова губы, языки и стоны на выдохе. Между половинок струйками стекает самый желанный нектар для альфы. Его губы скользят по телу омеги, пуская горячие волны внутри. Уже так знакомо, но как-то по-другому. Юнги всё ощущает сейчас по-другому. Каждая его клеточка горит и ждёт прикосновений и ласк. Чимин спускается ниже, исчезая между раздвинутых бёдер, приподнимая его попочку для удобства. Вкус корицы и молочного шоколада стекают по горлу, оседая в самом сердце альфы. Наконец он дождался. Эти дурманящие прозрачные капли — словно наркотик — теперь для него. Невозможно остановиться. Юнги скулит и дрожит от каждого мазка горячего языка. Он слишком чувствительный, чтоб не излиться только от ласк альфы. Чимин чувствует, как омега дрожит, и потихонечку к языку добавляет пальцы, практически сразу нащупав тот самый комочек внутри. Омегу выгибает от каждого прикосновения к нему. Голоса почти нет, он просто пытается хватать ртом кислород, чтобы не задохнуться от таких ласк. Чимин знает, что первый раз самый волнительный, и он делает всё правильно. Постепенно подготавливая своего мальчика к самому главному. Чувствуя, что омега готов, он поднимается, нависая над раскрасневшимся, всё еще дрожащим от первого оргазма Юнги. Глаза в глаза. Чимин целует, но уже страстно, глубоко, с прикусом. Отвлекает от непривычного дискомфорта от первого проникновения. Омега скулит и замирает. Чимин ждёт, пока его малыш привыкнет к заполненности. Пробует потихоньку скользить чуть глубже и снова замирает. Юнги дышит быстро, хватая воздух искусанными губами. Смесь бергамота с шоколадом пьянит обоих. Сладкая свежесть скапливается тягучей слюной во рту у обоих. Чимин проникает глубже, чувствуя, что его уже свободно принимают полностью. Бёдра двигаются навстречу, желая получить всё без остатка, вытеснить между телами остатки воздуха, склеиваясь навечно. Неторопливо, плавно, максимально растягивая удовольствие, Чимин входит в омегу до упора, наслаждаясь зрелищем растекающегося по постели любимого. В капельках пота, переливающихся в свете бесстыдницы луны, подглядывающей за ними через окно. Юнги царапает плечи альфы маленькими коготками, кусается и скулит. Ему мало, он хочет сильнее, быстрее. — Не сдерживайся, — глядя затуманенным взглядом снизу на альфу, — я хочу твою метку. Пожалуйста, — умоляюще. Это срывает все тормоза у альфы. Наконец он спускает зверя с цепи, разрешая полностью поглотить их обоих. Громкие вскрики наслаждения от каждого удара — самая желанная мелодия для Чимина. Вид растрёпанного, разбитого вдребезги омеги заставляет скулить зверя. Чувствуя, что омега почти на грани, он наклоняется, слизывая капельки пота на шее, и выпускает клыки. Юнги отклоняется, не имея сил и желания сопротивляться инстинктам. Пара сильных ударов, и альфа впивается в нежную кожу, впрыскивая свой феромон в кровь Юнги. Громкий крик и горячая жидкость между телами. Лёгкая судорога по телу, а потом сладкая нега, уносящая в облака. Ещё пара толчков, и Чимин изливается ему на бёдра. Он хочет его повязать, очень, но не сегодня. Не без согласия омеги. Рыжику только шестнадцать. Они ещё успеют обзавестись детьми, а пока… — Как же сильно я тебя люблю, — облизывая пересохшие, припухшие от поцелуев, губы омеги. На языке металлический привкус крови вперемешку с феромонами. Юнги всё ещё не здесь, он на звёздах, но родное «люблю» возвращает его в сознание. Он смакует привкус на своих губах, сглатывая вкусный подарок. На ресницах застыли слезинки счастья. Он обнимает Чимина, прижимая его к своей шее, туда, где теперь красуется метка. Альфа лижет её, чувствуя, как его малыш снова заводится. Ему мало, он дорвался и хочет ещё. — Маленький мой. Я никуда не денусь. Отдохни, — пытается оторваться от омеги, но ему не дают. Он тихо поскуливает, потираясь новым возбуждением о тело альфы. — Я хочу, — зарываясь пальчиками в чёрные пряди Чимина, ёрзая под ним и распаляя обоих с новой силой. Не смея отказать, альфа почти вгрызается в его губы, которые утром будут гореть, но это будет утром. Зверь ликует внутри. У омеги течка, он хочет своего альфу. Чимин утробно урчит, чувствуя, как разгоняется его зверь. Гон. «Только бы не разорвать его», — проносится в голове альфы, чувствуя зверя, рвущегося на волю. Но ему не дают долго думать, оплетая талию ножками, прижимаясь сильнее. И снова стоны и скулёж от ласки. Но уже горячее, развязнее, с кровавыми подтёками на спине альфы, укусами маленьких клычков на губах. — Я хочу твою метку, родной, — почти на выдохе прошептал альфа, чувствуя скорую разрядку. — Чимини, — отпуская на волю ручейки слёз от счастья. — Давай, малыш, сейчас, — отклоняя голову, давая доступ для маленьких острых клычков. Юнги набирает побольше воздуха в лёгкие и с силой впивается в плечо Чимина, выпуская свою сладость ему в кровь. Они кончают одновременно. Чимин, падая без сил рядом с Юнги, перекатывает его на себя, укладывая его голову на своей груди. Нежно поглаживая спинку и плечики, убаюкивает свою радость. В воздухе звенит смесь феромонов и страсти двух истинных. — Сладких снов, любовь моя, — куда-то в макушку, чмокая рыжие кудряшки, растерявшие большую часть ромашек по постели. — Люблю тебя, мой альфа, — целуя впадинку на груди Чимина, закрывая глазки и мгновенно засыпая.