Хочу быть в твоих объятьях вечно.

Утро. Первые лучики солнца пытаются проникнуть в запылённое окно комнаты. Они касаются занавесок, и те медленно начинают двигаться, словно оживая. В воздухе витает аромат свежесваренного мятного чая, смешанный с запахом влаги из-за выпавшей ночью росы. За окном слышны первые звуки просыпающегося леса. Теплая мелодия утра. Тэхён открывает глаза. Его взгляд на мгновение задерживается на солнечных зайчиках, играющих на стене, скользит по комнате, останавливаясь на до боли знакомых мелких деталях. Старый шкаф с царапинами на нём от маленьких коготков Тэяна. Он оставил их там, когда ему было семь, и его наказали за то, что укусил соседского омежку, сказав, что пометил и он теперь его. Засохший венок из ромашек над кроватью, тот, что Тэхён сплёл перед самым… В груди снова заныло, и прозрачные капли тоненькой струйкой стекли на руку Чонгука, на которой лежал Тэ. — Доброе утро, любовь моя, — прижимая омегу к себе и целуя его в лобик, прошептал Чон. — Доброе, — тихое, слабое, куда-то в шею альфы, где пахнет спокойствием и уютом. — Тэян уже проснулся, наверное, — не открывая глаз, сказал альфа, уловив мятный аромат, просочившийся через щель между дверью и полом. — Наверное, — прикрывая глазки и лизнув альфу в шею. — Давно не спишь? — зарываясь пальцами в белые локоны омеги, мягко блуждая среди них кончиками. — Нет. Только проснулся, — облизывая губы, смакуя вкус своего мужчины. — Если ты продолжишь, я не сдержусь, — угрожающе, с улыбкой пробурчал Чон, чувствуя влажный след от языка Тэ на шее. — Но ты так вкусно пахнешь, — втягивая носом медовую сладость альфы и поглаживая пальчиками мускулы на груди Чона. — Малыш, ты не умеешь быть тихим, — сминая бедро Тэхёна, чувствуя вибрацию на шее от стонов омеги. — Я попробую, — опуская ладошку ниже к паху альфы, где уже давно во всеоружии стоит возбуждение. — ТэТэ, ты меня с ума сведёшь, — чувствуя ладонь на твёрдом члене. — Я хочу сейчас, пожалуйста, — почти проскулил омега. — Блин, твоя течка, боже, как ты пахнешь, — проникая пальцами между ягодицами омеги, где уже совсем мокро. — Только будь тихим, пожалуйста, — накрывая губы Тэхёна своими. Омега сдавленно стонет в поцелуй, стараясь быть тише. Почувствовав, как по телу пробегают мурашки от ласк альфы, он сильнее прижимается к горячей груди Чонгука. — Гуки, — с трудом разрывая поцелуй, — я боюсь, что не смогу сдержаться, я слишком сильно хочу. — Тогда одеваемся и уходим подальше в лес. Кажется, у меня тоже предгон. Они быстро оделись и, не говоря ни слова Тэяну, убежали в чащу, прихватив с собой пару одеял. Благо тот куда-то вышел. Было немного прохладно, не так, как дома. Хотя долина была спрятана от ветров высокими скалами, всё же чем ближе к небесам, тем холоднее. Убежав подальше от деревни, они наконец дорвались друг до дружки, скидывая сразу всю одежду. Чонгук расстелил одно одеяло, а вторым накрыл их обоих. Тэхён лежал под ним, обвивая ногами торс альфы, перебирая пальцами его локоны. Их рты жадно пожирали друг друга, сплетаясь языками, словно змеи. Им нужно торопиться, поэтому для долгих прелюдий нет времени, да оно и не нужно. Омега в предтечке всегда готов принять альфу. Тэхён скулил от каждого толчка, царапая маленькими коготками спину альфы. Чон выцеловывал свою метку на щеке и шее омеги, оставляя влажные дорожки на коже. Он почти вошёл в гон, страстно вбиваясь в горячее нутро, выбивая из него хриплые стоны. — Я хочу твой узел, — шептал Тэ пересохшими губами, как можно сильнее прижимаясь к альфе, — я хочу ребёночка, Чон. Очень хочу. — Сладкий мой, родной, — сцеловывая слёзки, выступившие на ресничках омеги, — как же я люблю тебя. Жизнь моя. Альфа сильнее вбивается и наполняет омегу собой. Тэхён громко вскрикивает, дрожит и пачкает их тела, плотно прижатые друг к дружке. Утреннее пение птиц и шелест листьев над головой. Тёплые лучики солнца, пробивающиеся сквозь листву, оставляют золотые мазки на телах. Сладкая нега одна на двоих. Чонгук укладывает омегу на себя, укрывая и убаюкивая. И пусть весь мир подождёт. — Где вы были? — увидев вернувшихся Тэ и Чона, запричитал Тэян. — Я вас обыскался. И Ги Бём спрашивал. Вы не пришли на завтрак. — Не ворчи, Тэй, — обнимая своего ангела и целуя его в лоб, — мы делали тебе племянника, — улыбаясь, глядя на покрасневшие щёчки Тэ, пытающегося спрятать своё личико на его груди. — Ясно, я так и понял. От Тэхёна запах на всю деревню. Да и ты тоже, — принюхиваясь, — у тебя гон? — Ещё нет. Только предвестники. — И что теперь делать с вами? — заводя их быстро в дом и закрывая плотно двери, пробурчал Тэй. — Вы же голодные, ждите, сейчас принесу. Он быстро вышел, оставляя довольную парочку наедине. — Такой же, как отец, — улыбнувшись вслед брату, сказал Тэхён, — он тоже бухтел всё время. — На то они и родители. Вот появится у нас маленький омежка, я на тебя посмотрю, — обнимая ладошками за щёки Тэ и чмокая его в родинку на кончике носа. — А почему не альфочка? — прикрывая веки от нежности своего мужчины. — Ну хорошо, тогда сначала альфочка, а потом омежка, — улыбаясь с реакции своего малыша на это, хлопающего ресничками в удивлении. — А ещё лучше сразу двоих. Как вы с Тэяном. Это удивительное чудо — близнецы. — Ага, и хлопот в два раза больше. Я помню, как папа с нами боролся, пытаясь угомонить. То Тэй куда-нибудь влезал всё время, то я. — Я думаю, что мы справимся, любовь моя, — оглаживая плечи омеги. — Если доживём до этого, — одними губами, невольно роняя слезинку на пол. — ТэТэ, — поднимая пальчиком за подбородок Тэхёна, — всё будет хорошо, ты мне веришь? Тихое «Угу» в ответ и прикрытые веки от ощущения теплых губ альфы на своих. — Вот и умница, — прижимая к себе Тэхёна. Позавтракав тем, что принёс Тэян, они вышли во двор. Старейшины сидели на скамейке, что-то обсуждая, молодняк возился у костра или разбрёлся по своим делам. Вожак северных и ещё пара альф сидели отдельно. О чём они говорили, Чонгук не слышал, только видел косые взгляды молодых в их сторону. — Вай-вай-вай, ну неужели, — с сарказмом произнёс Ги Бём, увидев их с Тэхёном, — нам наконец решили показать это сокровище? — складывая руки на груди с явной издёвкой в голосе. — И как зовут этого ангела? — Тэхён, — гордо ответил Чонгук, глядя прямо в глаза старшему, и, лизнув свою метку, а потом поцеловав Тэхёна в макушку, обнял за плечи, тем самым показывая, что он принадлежит Чону. — Тэхён, Тэхён, — перекатывая имя на языке, пытаясь вспомнить, где он его слышал. А потом резко бросил на парочку свой огненный взгляд. — Ну, здравствуй, малыш, а ты, оказывается, живуч, как кошка. Он встал со скамьи и подошёл ближе к Чону и Тэ.— Красивая метка, — отодвигая рукой волосы, открывая вид на шею омеги, — но, кажется, она моя, — глядя на Чонгука наглым взглядом, — этот шрам оставил тебе я, ТэТэ. Ты же помнишь? — Если ты не отойдёшь, я отгрызу тебе голову, — зарычал Чонгук. Он готов был прямо сейчас сцепиться с вожаком, но ему нужно было ещё совсем немножко, и Ги Бём дал ему этот шанс, перейдя черту, когда провёл ладонью по щеке Тэхёна. Ни один альфа не позволит, чтобы к его истинному прикасался другой. — Тэян, уведи Тэхёна, — отодвигая омегу за спину, передавая его в руки брату. — Ты перешёл черту, вожак, — рычал Чонгук, — я вызываю тебя на бой. — А ты не боишься, что я убью тебя, а потом заберу себе Тэ и буду иметь его, когда захочу и как захочу? — обходя Чона вокруг, оценивая его взглядом. Тихое хихиканье донеслось со скамьи от молодых альф. Ги Бём кинул на них одобряющий взгляд, и Чонгук только сейчас заметил, что одним из них был тот, кто напал на Юнги. Он сидел с довольной ухмылкой, наблюдая за вожаками, что-то нашёптывая сидящему рядом альфе. — А тебя я убью следующим, — громко произнёс Чонгук, бросая огненный взгляд на скамью. — Боже, как страшно, — фыркнул Ги Бём и тут же, резко подпрыгнув в воздухе, обернулся в большого белого волка. Чонгук ждал этого. Он практически мгновенно сделал то же самое. И вот уже два вожака скалились друг на друга, ходя по кругу, брызгая слюной. Их аура стала настолько тяжёлой, что молодняк быстро отошёл подальше, не в силах справиться с доминантой. Тэян еле удерживал Тэхёна, стараясь не подпустить ближе к альфам. Через мгновение белый волк рванул на чёрного, пытаясь застать Чонгука врасплох, хватая за переднюю лапу. Но его ждали. Волки сцепились в яростной схватке, в вихре пыли, рычания и зубов. Земля дрожала под их тяжелыми лапами, а воздух наполнялся запахом крови и феромонов. Глаза Чонгука горели безумной злобой. Но белый волк не уступал, его когти глубоко впивались в плоть альфы, оставляя глубокие раны. Они сражались насмерть, каждый рывок и укус были наполнены ненавистью. Шерсть северного покрывалась грязью вперемешку с кровью обоих вожаков. Вдруг раздался пронзительный вой. Это был Тэхён, которого крепко держал в руках его брат, не давая подходить ближе к бою. Он тяжело дышал, глядя на всё это кровавое зрелище. Его феромон от страха за Чона настолько сгустился, что у стоящих рядом альф помутнело в глазах. — Уведи его отсюда, — мысленно прорычал Чонгук, понимая, что из-за стресса у Тэ сильнее начинается течка и он не может сейчас контролировать свою доминантность, источая слишком желанный феромон для альф. — Наш любимый Тэхён потёк. Ммм, как же вкусно он пахнет, — воспользовавшись моментом и заваливая Чонгука на спину, впиваясь когтями ему в грудь. — И как же сладко он будет стонать подо мной, когда я буду брать его снова и снова после того, как убью тебя. — Рано радуешься, вожак. Ты забыл, что у истинных всё взаимно, — резким рывком вскакивая на лапы. — У тебя гон, — чувствуя, как сгущается феромон Чонгука и в горле собирается удушливая горечь. Чон шёл на белого волка, громко рыча и скалясь, изо рта капала слюна. Доминант в гоне, чувствующий угрозу для его омеги, — это не просто волк, а безумная машина-убийца. В его глазах читалось что-то большее, чем просто угроза — это была сила, которая не знала жалости. Резким прыжком Чонгук повалил Ги Бёма, вонзил свои острые клыки в его горло и вырвал кусок глотки орошая всё вокруг его кровью. Ги Бём издал хриплый рык смотря на Чонгука безумным взглядом. Наконец всё закончилось. Чонгук упал рядом, тяжело дыша. Его раны кровоточили. Северный волк в последний раз попытался подняться, но силы покинули его. Он закрыл глаза, чувствуя, как смерть приближается. Но даже на последнем вздохе он не просил прощения у Тэхёна. Злоба и ненависть, жившие в нём всю жизнь, не отступили даже перед смертью. Убит, но не побеждён, таковым он себя считал сейчас. Тэхён рванулся из рук Тэяна, падая рядом с Чонгуком. Его альфа с трудом дышал. Раны были слишком глубокие. Тяжёлые капли слёз падали на чёрную шерсть, стекая по ней струйками, смешиваясь с кровью и пылью. Тэяну с трудом удалось его оттащить от Чонгука, чтоб перенести того в дом целителя. Целую неделю Тэ сидел у постели альфы в ожидании чуда. Хотя то, что он не умер в этом безумном бою, — уже было чудом. Оставалось надеяться, что организм волка справится. Целитель дал им выпить отвар, от которого прекращается течка и гон, чтобы быстрее прошел процесс заживления ран. — Тэхён, — в бреду всё время шептал Чонгук. Всё это время он был без сознания из-за снадобий целителя. На десятый день он открыл глаза и, не увидев Тэхёна, попытался подняться; его еле удержали на месте двое альф из его стаи, как раз вовремя зашедших проведать своего вожака. — Где Тэхён? — рычал Чон. — Да позовите уже его, мы не удержим вожака даже в таком состоянии, — крикнул один из альф. — Я здесь, любовь моя, — вбегая в комнату, произнёс Тэхён. — Успокойся, всё хорошо, — отрывая его пальцы от одежды альф. — Я рядом, видишь, — укладывая его на постель. — Малыш, я так испугался, открываю глаза, а тебя нет, — крепко держась за ладонь Тэ. — Не уходи больше. — Не уйду, — поправляя одеяло и ложась рядом с альфой. — Спи, любовь моя, — поглаживая по щеке маленькой тёплой ладошкой. — А когда проснёшься, я буду тут, помнишь? — Помню, только это я тебе обещал, — обнимая омегу. — Мы вместе, ты скоро поправишься, и мы пойдём домой, в свой лес, в свою стаю, — успокаивая альфу своим голосом, шептал Тэ. К концу второй недели Чонгук уже мог сидеть и есть самостоятельно. Волчья кровь быстро заживляет даже самые глубокие раны на теле. Хотя душевную боль она не в силах вылечить, никакая месть не способна залатать шрамы на сердце. Это подвластно только времени. Иногда в тишине ночи, когда луна освещает небосвод, волки воют на горизонт. Кажется, что их зов — это мост между прошлым и настоящим. В этот момент, возможно, даже самые глубокие шрамы могут начать светиться мягким светом, напоминая о том, что боль — это лишь часть пути, который пришлось пройти, чтобы найти свой истинный. — А где тот второй, что сидел на скамье? — выходя первый раз на улицу спросил Чон, бросая беглый взгляд вокруг. — Они ушли из стаи, когда Ги Бём умер. На них ополчились все альфы северных. — И кто теперь вожак у них? — Ты удивишься, когда узнаешь, кого выбрали старейшины. — Дай угадаю. Тэян? — Нет, они выбрали тебя, ведь по закону тот, кто убил вожака, становится им вместо него. — И как они себе это представляют? Мой дом и моя стая ждут меня там, внизу. — Ну, мы тут посоветовались, пока ты спал, и решили, что можно будет соединить две стаи вместе. И так как эта долина лучше спрятана от чужих глаз, решили перебраться сюда. — И как ты это себе представляешь? Черно-белая стая? Такого еще никогда не было. Плюс многие не согласятся уходить из своих домов. — Ну, тогда у меня для тебя сюрприз. Повернись во-он туда, — указывая пальчиком на маленькую рыжую макушку у крайнего домика, сложенного ещё только наполовину. — Рыжик, — удивлённо. — Рыжик! — громко крикнул альфа, радостно улыбаясь маленькому омежке, быстро бегущему к ним. — Чонгук, — подбегая и обнимая вожака маленькими ручонками. — Ты встал? — целуя руки старшего, плача от радости. — Меня эти изверги не пускали к тебе, — показывая на Тэяна и Чимина, идущих следом за ним к Чонгуку. — Изверги, это точно, — присаживаясь на деревянное крыльцо и усаживая на колени омежку, который тут же обнял его, крепко прижимаясь к груди альфы. — Кто пришёл с вами? — уже обращаясь к Чимину, спросил Чонгук. — Пока только молодые, чтоб сложить дома, остальные придут, когда мы закончим. Альфы пойдут за ними, чтоб помочь перенести вещи. — А где Хан? — вдруг вспомнив про его секрет, спросил Чон у Тэ. — Да вон он, милуется со своим альфой, — ответил Чимин, показывая на целующуюся черно-белую парочку за деревом. — И да, мы все знаем, что он гамма, хотя он так тщательно это пытался скрыть от всех, — ёрничая с улыбкой. — То есть все знали и молчали? — Конечно. Ему так хотелось быть альфой, почему бы нет? В конце концов, ему выбирать, кем быть. Но я рад, что у них с Минхо всё хорошо, хоть ворчать перестал, как старый омега. — А где твой отец и Джин? — обращаясь уже к Юнги. — Они придут с остальными, — поднимаясь с колен вожака, увидев нахмуренные брови Чимина. — Он бурчал больше всех, но Джин его уговорил, сказал, что уйдёт и будет растить малыша сам здесь, а он, если хочет, пусть остается один. — У тебя будет братик? — удивлённо хлопая ресницами. — Джин беременный? — кидая вопрошающий взгляд на Тэхёна и Чимина. — Не смотри на меня, — отнекивался Тэхён, — я сам только недавно узнал. — Ещё сюрпризы будут? — глядя на стоящих, улыбающихся вокруг. — Нет, милый, больше не будет. А тебе лучше вернуться в дом, становится прохладно, — ворчал Тэхён, помогая подняться альфе, — ты еще не совсем поправился. Месяц спустя. — Ты ему ещё не сказал? — шептал Джин за завтраком, подкладывая ещё один кусочек в тарелку Тэхёна. — Нет, — почти беззвучно, одними губами ответил омега, кидая грозный взгляд на старшего. — Милый, — обнимая омегу, — что ты не сказал и кому? — услышав обрывки фраз, переспросил Чонгук. — Ничего, любовь моя. Я не сказал Джину, что хочу взять его прогуляться к озеру. — К озеру? — переспросил альфа, кидая подозрительный взгляд на старшего. — Ага, к озеру, — запихивая себе в рот кусок мяса, пробубнил Джин, пытаясь не улыбаться. — Ну сходите, Джину полезно гулять. И рыжика возьмите. — Возьмём обязательно, — пряча улыбку от альфы, ответил Тэхён. Вечером того же дня. — Гуки, пойдём прогуляемся, — протягивая ладошку альфе. — Ангел мой, уже прохладно по ночам, — беря его за руку и притягивая к себе, глубоко вдыхая любимую сладость. — Как же ты вкусно пахнешь, родной, я никогда не смогу надышаться тобой. Ты такой, — делая ещё один жадный вдох у пахучей железы. — Давай мы пойдём не в лес, а в спальню, — подхватывая омегу на руки и поворачивая к дому. — Гуки, опусти меня немедленно! — дрыгая ножками и громко смеясь, фырчал омега, крепко обнимая Чона за шею. — Ну уж нет, ты мой, и я тебя никуда не отпущу, — перенося Тэ через порог спальни и аккуратно укладывая на большую кровать, которую Тэян им с большим удовольствием отдал, перебравшись в маленькую комнату. Но и то ненадолго. Они с альфами уже почти достроили его новый дом.— Тэхёни, любовь моя, — нависая над омегой, оставляя поцелуи-бабочки по всему личику омеги. — Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, — снимая рубаху с Тэ. — Нет, не знаю, — улыбаясь, прикрывая глазки от удовольствия, — покажи мне, — громко вздыхая, чувствуя, как губы альфы спускаются ниже по телу. — Как луна любит ночь. Как солнце любит день. Как звёзды… — целуя животик омеги, проходясь носом по телу. — ТэТэ, — резко остановившись, делая ещё несколько вдохов, втягивая аромат омеги. — Твой живот, — проходясь языком по коже омеги и растирая вкус по своему нёбу, смакуя странный привкус. Тэхён замер, не говоря ни слова, с мягкой улыбкой наблюдая за альфой. — Тэ? — глядя на омегу снизу вверх. — Твой запах? — Угу, — тихонечко, словно в чём-то виноват. — Ты? — всё ещё не веря, — ты беременный? — почти взвизгнув, садясь на коленки в ногах омеги. — Угу, — пряча в ладошках личико от смущения. — Беременный, — снова опускаясь, прикладывая ухо к животику омеги. — Я слышу их. Мой малыш беременный, — чмокая в животик Тэхёна. — Их? — кидая вопросительный взгляд на альфу, приподнимаясь на локтях, переспросил Тэхён. — Ну да, их там двое. Я слышу, — взглянув на недоумённого омегу и снова прижимаясь ухом к его телу. — Ну всё. Прощай, жизнь, здравствуйте, бессонные ночи, — пробурчал недовольно Тэхён, получая при этом самые сладкие поцелуи по всему телу от самого счастливого сейчас альфы во всем мире. — У тебя ещё живот не округлился, а ты уже бурчишь, как Джин. Иди ко мне, — увлекая омегу в сладкий, чувственный и такой нежный поцелуй, что у того все мысли разом унеслись куда-то в космос, оставляя место для наслаждения любимым мужчиной; его ласками и феромонами, возбуждавшими до дрожи в коленках и коликов в кончиках пальцев, до звёзд и фейерверков перед глазами. Счастлив ли он сейчас? Слишком, что даже слёзы стекают тоненькими струйками по вискам. У него есть всё, о чём только можно мечтать маленькому омеге со шрамом через всю душу: любящая стая, друзья и уютное гнёздышко, наполненное теплом и любовью одного чёрного волка. — Чон, — отдыхая на плече у альфы, вернувшись из рая после бурного оргазма. — Да, любовь моя, — целуя в лобик Тэхёна. — А на следующий год у нас будет праздник? — Конечно, — подгребая омегу ближе к себе, хотя ближе уже некуда, разве что съесть его. — Тогда хорошо, — зарываясь носом в шею альфы, почти засыпая. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — пробубнил Чонгук, практически проваливаясь в сон. — Угу, — ответил Тэ, улетая в страну снов.