Подруга моей сестры

Следующий день обрушился на Алису волной предвкушения, смешанного с тревогой. Это был день начала ее долгожданной практики. Сердце её трепетало от осознания, что она, наконец, сможет применить свои знания на деле, окунуться в мир настоящей работы. Удача улыбнулась ей, ведь она получила возможность проходить практику под крылом собственного отца, и не только благодаря родственным связям, но и усердию в учебе, которое было по достоинству оценено. После утомительных лекций Алиса подъехала к зданию на своей машине, приобретенной на средства из трастового фонда, оставленного ей матерью — безмолвным напоминанием о любви и поддержке, которая всегда будет с ней. Припарковавшись, она вошла в знакомые стены. Здесь её знали все. Она была частым гостем: сначала, ещё школьницей, забегала после уроков, а теперь — после института. Проторенной дорожкой Алиса подошла к кабинету отца. Собравшись с духом, она постучала. В ответ раздался его привычный, строгий голос: «Войдите!» Девушка, стараясь не выдать волнения, четко произнесла: — Курсант Рыбкина для прохождения практики прибыла. Разрешите приступить к выполнению задачи? — Разрешаю. Твоим куратором будет Измайлов, — ответил Володя и тут же вызвал его: — Измайлов, ко мне! Минут через десять в кабинет без стука ворвался Гриша. Как всегда, в своих любимых кедах и футболке с забавным принтом. — Володь, звал? Привет, лиса Алиса. — Здравствуйте, товарищ майор, — выпалила Алиса на одном дыхании. — Так, Измайлов. Алиса прибыла для прохождения практики, и ты — её куратор. Дочь не обижать, узнаю — голову оторву. — Окей, Володь, поможем, примем как родную. Учти, демон, я доверяю тебе самое дорогое — мою дочь. Все свободны. После посещения кабинета Володи, Алиса и Гриша направились к операм. Гриша горел желанием познакомить их. С грохотом распахнув дверь кабинета ударом ноги, Гриша провозгласил: — Знакомьтесь! Курсант академии полиции и, по совместительству, дочь нашего Володи — Алиса Рыбкина! Прошу любить и не жаловаться! — Очень приятно, — прозвучал робкий голос худощавого парня, Олега. Вторым представился долговязый Дима. Последним же — полноватый парень, Саша. Представился парень, которого Алиса сразу окрестила Чекатило. После планерки опера вместе с Алисой и Гришей умчались на новое дело — ограбление ювелирного магазина. Гриша скрупулёзно опросил всех, тщательно записывая показания испуганной продавщицы и бледной хозяйки магазина. Закончив, он отправил Алису обратно в отдел. После работы Алиса вышла из офиса, и прямо у входа её ждал Саша на байке, с букетом роз. Алых, как рассвет. — Привет, — промурлыкала Алиса, подходя к нему. — Привет, лисёнок, это тебе. — Саша протянул ей розы. — Не стоило, но спасибо, — ответила Алиса и коснулась его губ лёгким поцелуем. Гриша, стоя на крыльце и затягиваясь сигаретой, скривился. Эта сцена явно пришлась ему не по вкусу. «Надо накопать компромат на этого Сашу, — подумал он. — Может, тогда Алиса поймёт, что он ей не пара». Когда парочка приблизилась, Гриша небрежно бросил: — Алис, может, представишь нас? — Да, Гриш, знакомься, это Саша, мой парень. Саш, это Гриша, брат Вероники и мой начальник. Измайлов перевел взгляд с Саши на Алису: — Алис, можно тебя на пару слов? Они отошли в сторону. — Что случилось, Гриш? — Лисёнок, мне этот Саша не нравится. Мутный он какой-то. — Гриш, извини, конечно, но мне не пять лет, и прекрати меня контролировать. Это моя личная жизнь, и она никого, кроме меня, не касается. Я тебе не сестра, и не надо мне указывать, кого любить, а кого нет. Сама решу. — Лисёнок, я волнуюсь. Вдруг он тебя втянет во что-то нехорошее? — Гриша, это моя жизнь и мой выбор. Прими это. И, как я уже говорила, это моя жизнь, и я не позволю никому в неё лезть. Всё, до завтра, — отрезала Алиса и, вернувшись к Саше, села к нему на байк. И они умчались прочь с парковки. Гриша смотрел им вслед, чувствуя, как в груди разрастается клубок противоречивых чувств. Беспокойство за Алису переплеталось с ревностью и обидой. Он действительно волновался за неё, за её наивность и доверчивость. Ему казалось, что мир полон опасностей, а Саша — одна из них, скрывающаяся под маской привлекательности. Но слова Алисы ранили его в самое сердце. Он всегда считал себя её защитником, опорой, а она воспринимала его заботу как назойливый контроль. Ему было больно осознавать, что его чувства к ней выходят за рамки братской привязанности, а она видит в нём лишь друга и начальника. Стоя на крыльце, он чувствовал себя одиноким и беспомощным. Ему хотелось кричать, чтобы она остановилась, чтобы одумалась, но он понимал, что это только оттолкнет её. Ему оставалось лишь наблюдать, как она уезжает в объятиях другого, и надеяться, что он ошибается в своих предчувствиях. Боль и разочарование сковали его сердце. Он понимал, что надо отпустить Алису, дать ей самой строить свою жизнь, но это было так сложно, так невыносимо. Он чувствовал, как теряет её, и ничего не мог с этим поделать. Гриша, затянувшись сигаретой, покурил и поехал домой, но даже там, в привычных стенах, не мог избавиться от образа Алисы и её парня из головы. Непонятная, грызущая тоска разъедала душу. Отчего так бесит его этот Саша? Он достал телефон, быстро пролистал контакты, нашел «Вика на всякий случай». Набрал номер. Гудки тянулись как резина, и Гриша уже начал жалеть о своём решении. Но на третьем гудке Вика ответила своим сонным голосом. — Привет, Вик. Это Гриша. Как ты? – Гриша? О, привет! Да всё нормально, только проснулась. А ты чего? Гриша немного замялся. — Слушай, тут такое дело… В общем, не хочешь сегодня вечером встретиться? Как раньше. Вика немного помолчала, и Гриша уже готовился услышать отказ. — Ну, если ты угостишь чем-нибудь вкусненьким, то почему бы и нет? — наконец сказала она с усмешкой в голосе. — Отлично! Тогда я тебе перезвоню ближе к вечеру и скажу, где и во сколько. Гриша почувствовал лёгкое облегчение. Может, это и правда поможет ему отвлечься. — Окей, жду звонка. Вика отключилась, а Гриша откинулся на спинку кресла, чувствуя себя немного лучше, но всё ещё с каким-то неприятным осадком в душе. Алиса и этот Саша… Нужно отвлечься, а потом позвонить Олегу и пусть накопает компромат на этого урода. Вечером Вика приехала, и Гриша, стараясь быть внимательным, угостил её ужином, приготовленным с такой любовью, на какую он был способен в тот момент. Они переместились в спальню, и Вика, чувствуя его отстранённость, прильнула к нему, желая растворить его грусть в объятиях. Они занялись сексом, но даже в этом акте близости Гриша не мог избавиться от терзающих его мыслей об Алисе. Каждое прикосновение Вики, каждое её слово казалось эхом чужого голоса, отражением другой любви. Он чувствовал себя предателем, запертым в клетке собственных переживаний, неспособным отдать себя Вике целиком. Его сердце разрывалось между долгом и желанием, между настоящим и прошлым. После, лёжа в темноте, он смотрел в потолок, ощущая, как горечь сожаления отравляет каждый вдох. Вика, чувствуя его боль, нежно обняла его, зная, что никакие слова не исцелят его раны, но для них обоих это был только секс и всё. После секса Гриша выпроводил Вику. Закурив сигарету, Гриша думал, как убедить Алису, что Саша ей не пара. Гриша вдруг словно молнией поражённый вспомнил! В свои четырнадцать лет Алиса, эта юная фея, призналась ему в любви! А что же он, Гриша? Ах, да… Буркнул что-то про «маленькая ещё». И тут его словно обухом по голове — а вдруг?! Вдруг Алиса и правда его любила? Сердце забилось как сумасшедшее, в голове завертелись карусели сомнений и надежд. Потушив окурок в пепельнице, словно гася в себе пожар страстей, Измайлов принял решение. Завтра! Завтра он поговорит с Алисой. О Саше? Да! Он попытается достучаться до её сердца, объяснить, что Саша — не её принц на белом коне, что не достоин он этой прекрасной, умной, чертовски обаятельной лисы! Наступил вечер. Измайлов с телефоном в руке набрал Веронике: «Где ты, чертовка?» Вероника, заливаясь смехом, прокричала в трубку: — У Катьки! Девичник! Пижамная вакханалия! Гриша, выслушав сестру, сбросил вызов и рухнул на кровать. Ночью кошмары, вернее, мечты, накрыли Измайлова с головой. Алиса! Во сне она была… Вау! Сны кипели тестостероном, искрили похотью и вообще творили всякое непотребство. Проснулся Измайлов в липком поту, словно побывал в сауне. — Я и Алиса? Да быть не может! Бред сивой кобылы! Неужели я, старый пень, влюбился в эту лисичку?! В голове заиграла дурацкая мелодия, а сердце принялось отбивать чечётку. — Чёрт! Что же делать-то?! — прошептал Измайлов, уставившись в потолок, словно там был написан ответ на этот безумный вопрос.