Подруга моей сестры

Утро началось с сюрприза: в дверь позвонил курьер с букетом. — Это вам, — сказал, протягивая охапку тёплых, ярких цветов. На карточке — коротко и по делу: «Хорошего дня. Саша». Алиса улыбнулась — сердце ёкнуло. Неожиданно и приятно. Она поставила цветы в вазу, пару секунд постояла, глядя на них, а потом резко развернулась: пробежка не отменяется. На улице свежо. Музыка в наушниках, лёгкий ритм шагов, редкие прохожие — и внутренний мотор заработал. После пробежки — душ и тренажёрный зал. Быстро, по делу. Тело проснулось, а с ним — и настроение. Надев любимые джинсы и футболку с озорной лисой — что-то вроде личного талисмана — Алиса захлопнула за собой дверь, поймала такси и поехала в институт. День обещал быть жестким: шесть пар. Почти без передышки. Началось с «Теории и механизмов государственного управления» — громоздкий, скучный предмет. Потом «Семейное право», где всё запутано, словно специально. За ним «Социология управления», от которой начинало рябить в глазах уже на пятнадцатой минуте. Обычно на обеде она сбегала в соседнее кафе, но сегодня решила остаться — Саша позвал поесть вместе. Он принёс ей кофе и салат. — У тебя глаза квадратные, — сказал он. — У меня? Я в порядке. Просто мозг потёк, — усмехнулась Алиса. После обеда — «Огневая подготовка». Вот здесь она оживала. Стрельба у неё получалась интуитивно — и почти всегда в десятку. Приёмный отец Володя научил. Он работает в полиции и приучал её к дисциплине, спокойствию и уважению к оружию. А тир для них когда-то был почти семейной традицией. — Хорошо стреляешь, Рыбкина, — бросил преподаватель. Алиса лишь пожала плечами. Просто делала, как учили. Потом «Уголовное право» с ректором. Сложно, насыщенно. И напоследок — «Физкультура». Тело уже уставшее, но двигаться всё равно приятно. Вернувшись домой, она наспех переоделась и написала Саше: — Подкинешь в отдел? Он подъехал на мотоцикле. Пара минут — и вот они уже у здания. — После практики — в парк? — предложил Саша. — С удовольствием, — ответила Алиса. На лице — лёгкая улыбка. Немного поодаль стоял Гриша. Он видел, как она села за Сашей, слышал её смех. И решил: просто так он это не отпустит. Он медленно пошёл следом.

***

Саша уехал, Алиса вошла в отдел. День почти закончился, но работы хватало — как всегда. Когда она наконец вышла из здания, возле входа её уже ждал Гриша. — Ты чего здесь? — удивилась. — Ждал тебя, — коротко бросил он. — Всё в порядке? — Поговорить надо. Они отошли в сторону, ближе к парку. Вечер был тёплый, ветер трепал листья. Молчали несколько секунд. — Мне этот Саша не нравится, — наконец сказал Гриша, глядя вперёд, избегая её взгляда. Алиса вздохнула. — Да что ты говоришь… — Ты с ним всё время. Он на мотоцикле тебя возит, цветы шлёт. Ты вообще знаешь, кто он такой? — Да, знаю. И ты знаешь. Он учится со мной. Он нормальный. — Алиса, — Гриша остановился, — ты слишком доверчивая. Я тебя давно знаю. Ты всегда была… ну, ты как младшая сестра мне. — Вот именно. Сестра, — жёстко сказала она. — А не твоя собственность. — Я просто переживаю. Вероника бы тоже… — Не прикрывайся Вероникой. Она, кстати, с Сашей нормально общается. В отличие от тебя. — Он мне не нравится. Я не верю ему. Он весь какой-то… гладкий, слишком правильный. Такие редко бывают настоящими. Алиса резко повернулась к нему. — Слушай, Гриш. Я ценю твою заботу. Но ты не мой отец. И не мой брат. Я сама решаю, с кем мне быть. И знаешь, что обидно? Ты меня всегда видел как маленькую — как девочку, которая ничего не соображает. А я выросла. И умею делать выбор. — Да я просто не хочу, чтобы ты влипла. — Это моё дело. А если тебе не нравится — можешь не смотреть. — Алиса… — Всё. Не надо. — Она отвернулась и пошла к дороге. — Я ведь… — начал он, но замолчал. Потому что сам не понимал, что именно хотел сказать. Она ушла, не обернувшись. А он остался стоять с комком в горле и какой-то новой, незнакомой злостью внутри — на Сашу, на неё, на самого. Сразу после ссоры с Алисой. Гриша стоит один возле отдела — и в нём кипит всё, что он сам не умеет вслух сказать: «Ну и зачем я так? Что я вообще сказал?» Слова крутятся в голове, как заноза: «Ты мне как сестра», «он мне не нравится». Глупо. Жалко. Поздно. «Она выросла. А я всё ещё думаю о ней как о той девчонке в худи с хвостиком, что засыпала на заднем сиденье машины, пока мы с Вероникой ехали домой из тира. Маленькая, упрямая, добрая. Всегда пыталась доказать, что не хуже всех вокруг». А теперь — не девочка. Теперь у неё Саша. И взгляд у неё взрослый. И голос твёрдый. «А я… Я просто стою и несу какой-то бред. Как старший брат на автопилоте. А может, не совсем как брат. Может, уже давно не как брат. И это пугает. Когда всё стало другим? Когда она стала не просто «Алиса, подруга моей сестры», а той, кого я хочу оберегать не потому, что надо, а потому, что невыносимо видеть её с кем-то другим?» Саша. Улыбчивый, «правильный», вечно рядом. Цветы, мотоцикл, парк. «А я что? Суровый, резкий, вечный "друг семьи"». Она ушла. Обиделась. «Правильно сделала. Кто я ей такой? Никто. А хотел быть кем-то». Он вздохнул и провёл рукой по лицу. «Поздно говорить. Рано отпускать. Алиса, ты ведь всегда была сильнее, чем я думал. Только вот почему мне теперь так больно видеть, как ты это доказываешь?»

***

Вечер. Парк ещё не опустел, но людей заметно поубавилось. Скамейки, залитые мягким светом фонарей, тёплый воздух и тишина, нарушаемая только шелестом листвы и далёким детским смехом. Алиса сидела рядом с Сашей на скамейке, стянув кроссовки и поджав под себя ноги. Он рассказывал какой-то смешной случай из учёбы, и она тихо смеялась, уткнувшись в плечо. Ей было спокойно. Легко. — Подожди, — вдруг сказала она. — Можешь воды купить? А то рот пересох, как в пустыне. — Конечно. — Саша тут же встал. — Сейчас принесу. Только никуда не уходи. Когда он скрылся за поворотом, Алиса подняла голову — и замерла. Через дорожку, полускрытый кустами, стоял Гриша. В капюшоне, с перекошенным лицом и взглядом, который прожигал. — Да ты издеваешься, — выдохнула она и встала. Подошла к нему почти в упор, сжимая кулаки. — Ты что, следишь за мной?! — Я просто… гулял. — Гулял?! Серьёзно, Гриша? Ты стоял в кустах, как дебил, и пялился! — Я хотел убедиться, что с тобой всё нормально. — Нормально? Всё охуенно, Гриша, пока ты не начинаешь свои паранойи! — Ты вообще не понимаешь, с кем водишься! Этот твой Саша… Алиса резко перебила: — Да отъебись ты от Саши уже, а?! Не хочешь — не смотри. Не нравится — сиди дома и завидуй молча! Хватит лезть в мою жизнь с видом «старшего брата»! Ты ни хрена не брат, понял? Он замер. — Я просто… — Нет, ты просто привык, что я маленькая, тупая и зависимая от тебя. Привык, что ты всегда прав, и все вокруг обязаны тебя слушать. Но новости, Гриша: я выросла. И ты уже давно не тот, к кому я бегу за советом. Сейчас ты просто… человек, который всё портит. Молчание повисло между ними. Гриша смотрел на неё, как будто не узнавал. В его глазах — обида, растерянность, злоба. — Я не хотел… — начал он. — А мне уже похуй, чего ты хотел, — бросила Алиса. — Уходи отсюда. Пока я ещё не сорвалась окончательно. Позади послышались шаги — Саша вернулся с бутылкой воды. Он увидел Гришу и замер. Алиса молча взяла у него воду, развернулась и пошла обратно к скамейке. Гриша стоял один. Потом медленно развернулся и ушёл в темноту. Саша не задавал вопросов сразу. Он молча сел рядом на скамейку, протянул Алисе воду и сделал вид, что ничего не произошло. — Спасибо, — выдавила она, глотая торопливо, будто запивая что-то горькое внутри. — Это был он? — мягко спросил Саша. — Да, — коротко. — Гриша? Тот самый — брат твоей подруги? Алиса кивнула, не глядя. Саша выдержал паузу. — Вы… У вас была история? — Нет, — резко ответила она. — Не такая, как ты думаешь. — Тогда почему он в кустах стоял, как охранник с нервным срывом? Она усмехнулась — криво и безрадостно. — Потому что Гриша живёт в какой-то иллюзии, что он до сих пор что-то решает в моей жизни. Он привык меня контролировать. Раньше он был как старший брат, серьёзно. А потом… Я не знаю. Он сам, по-моему, не понял, что с ним происходит. Саша посмотрел на неё внимательно. — А ты? Ты понимаешь? Алиса замолчала. Звук фонтанчика где-то позади, тихий смех проходящих пар. Она смотрела в темноту и не отвечала сразу. — Понимаю, что он меня бесит. Что он сам не знает, чего хочет. И что он считает, будто знает, что для меня правильно. Только вот я не девочка с косичками, которую он когда-то подвозил на тренировку. Я выросла. А он нет. Саша кивнул, но в его взгляде что-то изменилось. Не страх — нет. Но что-то вроде беспокойства. Или сомнения. — То есть… ты уверена, что всё это — позади? Алиса посмотрела на него впервые за весь вечер. Медленно. Устало. — Я не обещаю, что у меня нет хвостов из прошлого. Я не обещаю, что внутри всё ровно. Но я с тобой. Прямо сейчас. И это — мой выбор. Саша кивнул. Усмехнулся, хотя в глазах было совсем не весело. — Просто скажи, если я не тот, кому стоит с тобой рядом сидеть. Я не хочу быть вторым вариантом или временной передышкой. — Ты не временный, — сказала она тихо. — Просто у меня не всё сразу получается по-чистому. Но я стараюсь. Он вздохнул. Взял её за руку. Сжал. И в тот момент — молча, без слов — он понял: с Гришей всё не закончено. Даже если она сама этого не признаёт.

***

Поздний вечер. На кухне приглушённый свет, за окном морось. Алиса сидит, обхватив кружку руками. Глаза усталые. День закончился, но внутри только начиналось — всё, что она не успела обдумать. Снова звонок в дверь. — Только не он, — пробормотала она и подошла. На пороге стояла Вероника. В одной руке — бутылка красного полусухого, в другой — коробка с шоколадным тортом. — Без вопросов. Просто пусти. Я знаю, тебе сейчас нужен и сахар, и градус. Алиса молча отступила, впуская подругу. Через пару минут — обе на кухне, на столе торт, бокалы, открытая бутылка. — Ну что? — спросила Вероника, разливая вино. — Я тебя слушаю. Или просто посижу, если ты хочешь молчать. Алиса хмыкнула. — Гриша следил за нами в парке. За мной и Сашей. — Я знаю. Ты писала. — Я с ним поругалась. По-настоящему. С матами. Я… не сдержалась. Всё вылилось. За все годы. За это чувство, что он считает, будто имеет право решать, с кем мне быть. Я больше не ребёнок. Вероника сделала глоток и вдруг сказала: — А если он… осознал, что влюблён? Алиса подняла на неё глаза. — Да не может он… — и замолчала. Потому что не была уверена. Потому что в голове крутилась сцена в парке: как он смотрел, как молчал, как будто хотел сказать, но боялся. Тут телефон завибрировал. Алиса глянула на экран. И сразу побледнела. — От Гриши, — тихо сказала она. — Что пишет? Алиса разблокировала и прочитала вслух: «Прости. Я перегнул. Я сам не понимаю, что со мной происходит. Просто… не хочу тебя терять. Даже если уже потерял». Несколько секунд — тишина. — Ты ответишь? — спросила Вероника, смотря на неё внимательно. Алиса покачала головой. — Нет. Пока нет. Я сама не понимаю, что у меня в голове. Мне нужна тишина. Без него. Без всего. Она протянула телефон Веронике, та перечитала сообщение и тихо вздохнула. — Знаешь… Не оправдываю. Но такое пишут не от обиды. Такое пишут, когда сердце рвётся. Алиса слабо улыбнулась. — Пусть сначала научится не душить. Тогда, может, и о сердце поговорим. Они подняли бокалы, чокнулись. — За сложные дни, — сказала Вероника. — И за подруг, которые приносят торт и не задают глупых вопросов, — добавила Алиса. И обе тихо засмеялись под глоток вина, в ту редкую минуту, когда боль отступает, хотя бы на чуть-чуть.