Под маской ты скрываешь прошлого себя

Когда он проснулся в достаточно мрачной комнате , то почему-то задумался о той ночи. То, чему он не придавал значение раньше, сейчас показалось чем-то особенно тяжелым и более личным, чем он мог себе представить. Вот перед ним одинокий парень. Он сидит на лестнице, голова его опущена вниз, на лице едва заметные слезы. А губы шевелятся, рассказывая историю. Он пришел в игру ради жены. Он хотел спасти ее и ребенка, который находился у нее в животе. Боже… Почему все так произошло? Ги Хун не помнит, о чем думал в тот момент. Он, конечно же, вспомнил о своей жене. И о дочке. Он виноват перед ней. Так сильно виноват, что не может приближаться к ней. Фиговый из него отец. И друг тоже. Он вдруг усмехнулся. Какие-то старые чувства нахлынули вновь. «— Наконец ты ведешь себя как старый добрый Сон Ги Хун.» А как вел себя старый Ги Хун?  Он не помнит. А единственный, кому удалось ему напомнить мертв. Из-за кого? Из-за фронтмена. Из-за этой тупой игры.  Да, Ги Хун облажался. Он это знал. А еще он знал, что слова того мужчины в маске сильно злят его. И задевают за живое. «Да какой же я герой? Я никогда им не был». Ги Хуну не хотелось себя жалеть. Он считал, что сейчас должен думать только об игре. Точнее, как ее остановить.  После смелой попытки восстания, фронтмен, конечно же, не остановится, продолжая играть с ним дальше. Что он предложит ему? Поведет Ги Хуна к ВИП-ам? Чтобы те поглазели на него?  Что бы не предложил ему человек в маске, Ги Хун должен держаться стойко. Перед этим человеком он всегда старался держаться стойко. Даже сейчас, когда на его глазах умер лучший друг, а так же другие участники восстания, Ги Хун не позволял себе думать об этом. Игра, игра… Ему нужно остановить игру. И вместе с тем, слезы текли на холодный пол. Он только сейчас заметил. Вся кофта была в крови и слезах. Как давно он плачет? Ги Хун бежал. Все эти три года бежал. Но он пока этого не знает. И тем не менее, ему кажется, будто совсем скоро его поймают в клетку и съедят, вместе со всеми его старыми травмами. Кто-нибудь заставит его излить душу… Как это сделал для него Ён Иль. Он почему-то чувствовал себя особенно виноватым перед ним. Как будто потеряв его, он потерял единственного человека, который в него верил. Да, он никогда не встречал таких как Ён Иль. В конце концов, все участники восстания боролись для себя, или заодно со всеми. А Ён Иль будто сражался за Ги Хуна. Он верил ему. Он доверял, как никто другой. Когда другие говорили: «да он сумасшедший!», — Ён Иль его защищал. Он не знал на что идет, но раз так сказал Ги Хун — Ён Иль был согласен. С ним он был согласен на все. Ги Хун заплакал еще сильнее. Ему стало совестно за то, что он ему не доверял. Будто всегда опасался Ён Иля. Даже тогда, ночью, он не верил ему. До этого момента. Дверь отворилась. Ги Хун зажмурился от резкого света. Солдаты с оружием в розовой форме казались расплывчатыми. — Игрок 456…, — позвал кто-то. Но они решили не церемониться. Просто схватили Ги Хуна разом, и понесли в неизвестном направлении. Яркие лестницы и лабиринты мелькали один за другим. Они шли… Но, кажется, шли не так уж и долго. В конце концов они снова вошли в комнату. Ги Хуна поставили на ноги, сжав его плечо. — Мы доставили его, как вы приказывали, — отчеканил треугольник. Ин Хо кивнул, показывая, что солдаты могут идти. Дверь закрылась. Ги Хун стоял как вкопанный. А потом упал. Просто взял и упал. Ноги не слушались. Его руки были скованы наручниками, так что подняться он бы не смог. На полу виднелись номера. И их фотографии. Те фотографии, которые они делали вначале игр. Когда еще не знали, что их всех ждет. Почти весь пол был черный. Но Ги Хун знал: раньше там были чужие фотографии. А теперь их уже всех нет. — Вы можете присесть, игрок 456, — Ги Хун повернул голову чуть вправо, обнаруживая диван, который стоял почти посередине комнаты. И как он его не заметил раньше? Человек в маске все же повернулся к игроку лицом: — Вам лучше присесть. Нас ждет разговор. — Я не намерен с вами ни о чем разговаривать, — все реплики, который Ги Хун когда либо говорил в адрес этого человека были сжаты сквозь зубы. Каждый раз, видя эту маску, его окутывала злость. — Полагаю вы сейчас не в том положении, чтобы ставить свои условия, — фронтмен был чем-то занят за столом, и потому не сильно уделял внимание своему гостю в данный период времени. Это раздражало еще больше.  — Это и есть та комната, откуда вы наблюдаете за нами? — Ги Хун оглядел глазами комнату получше, продолжая скалить зубы. — Я отвечу на все интересующие вас вопросы как только вы сядете и мы поговорим в более мирной обстановке, — парировал Ин Хо, на этот раз не поворачиваясь к игроку. — Не думаю, что у нас может выйти мирный разговор, — саркастично бросил Ги Хун, все таки поднимаясь на ноги(хоть и с трудом). А затем он аккуратно прошел к дивану. Не хотелось признавать, что фронтмен победил его даже здесь. — Не желаете выпить? — Наконец обернулся Ин Хо, держа в черных перчатках бокал. Он подошел к дивану и поставил стакан на стол. Ги Хун на это никак не отреагировал и лишь сильнее уперся в спинку дивана. — Что вам от меня нужно? — Решил долго не мусолить Ги Хун. — Я задаю этот вопрос вам же, игрок 456. Вы просили дать вам сыграть в игру — вы сыграли. Добились ли вы того, чего хотели? — Вы просто хотите поиздеваться надо мной?! — Не выдержал Ги Хун. — Я лишь исполнил ваше желание. Стоило ли оно того? — Ин Хо поставил руки на ручки кресла, на котором он сидел. Сейчас, сидя напротив Ги Хуна, он выглядел намного властнее и куда опаснее. Ги Хун чуть ли не растворялся в спинке дивана, не замечая, как человек напротив сильно давит на него. Должно быть сказался его сильный эмоциональный всплеск, потому что раньше он никогда не терял самообладание перед ним.  Ги Хун оттолкнулся от спинки, выпрямляясь. Он его не боялся. Он хотел убить его. Просто убить. Он ненавидел его. Но не боялся. — Зачем вы это делаете? Зачем вы продолжаете убивать этих людей? — Спрашивал он. Фронтмен должен был на все ответить. Ги Хун хотел знать. Хотел знать, что может делать людей настолько бесчеловечными. — Кажется я уже объяснял вам, — Ин Хо сел слегка более расслабленнее в кресле. — Вы говорите что все эти люди — просто мусор? Вы считаете всех этих людей бесполезным мусором? — Ги Хун не верил. Как кто-то мог говорить такое? Они люди. Со своими желаниями, чувствами, страхами и болью.  Болью… Ги Хун сильнее сжал руки и напряг тело, в ожидании ответа. — Скажите, игрок 456, чего смогли добиться эти люди за столь длинный промежуток своей жизни? Какую пользу они несут для человечества? — Ин Хо сидел уже совсем расслабленный. — Вы считаете, что если люди не несут пользу человечеству, их можно убивать?! — Ответил Ги Хун, цепляясь за последнюю фразу. Ин Хо помотал головой, мысленно думая про себя, насколько узко мыслит Ги Хун. — Игра дает людям надежду. Единственное, на что они способны в своей жизни — это детские игры. Они ведут себя так же по детски, принимают импульсивные решения, считают себя всемогущими. Для них эти игры — всего лишь жизненное испытание. Если они не проходят это испытание — значит им незачем оставаться жить в этом мире. Ги Хун молчал несколько секунд, с открытым ртом пялясь на черную маску напротив. — Вы считаете себя божеством? Думаете, можете устраивать людям «жизненные испытания»? — На грани срыва спрашивал Ги Хун. — Мы считаем себя теми, кто предоставляет отбросам общества шанс, и избавляется от тех, кто уже истратил свои возможности и пользу. — Думаете, что можете решать кому жить, а кому умирать? — Ги Хун выдержал паузу.— Это бесчеловечный поступок, — он слегка отклонился назад. — Разве вы не сделали то же самое, когда повели людей на восстание? — Резануло по ушам. Взгляд Ги Хуна слегка помутнел. Он смотрел в одну точку, а затем медленно поднял глаза на человека напротив. — Не смейте сравнивать меня с собой, — с таким же помутневшим взглядом мрачно ответил Ги Хун. Ин Хо усмехнулся сквозь маску. На самом деле это именно то, что он делал с самого начала их встречи. Сравнивал Ги Хуна с собой. — Разве не вы решили, что можете стать героем, который пожертвует участниками игры? — Продолжал Ин Хо. — Я никогда не жертвовал другими, а только пытался их спасти, — более спокойно продолжил Ги Хун. — Боюсь вы ошибаетесь. Кажется вы еще не поняли, к чему привели последствия вашей собственной игры. — Что вы имеете ввиду? — Насторожился Ги Хун. На этот вопрос Ин Хо не ответил. — Вы говорите что собираетесь спасти всех этих людей? Я готов исполнить ваше желание, — перешел к делу Ин Хо. Ги Хун заметно оживился и слегка напрягся. Что за подвох ожидает его на этот раз? — Что вы хотите от меня? — Уже по деловому спросил Ги Хун. — Я предлагаю вам стать временным ведущим наших игр. Теперь только вы принимаете решения: кто будет умирать, а кто останется в живых, — Ин Хо оставался спокойным, пряча нотки предвкушения далеко у себя в душе. Он хотел видеть, что из этого выйдет. Он хотел верить, что это не Ин Хо изменит Ги Хуна, а Ги Хун изменит его.— Однако есть лишь одно условие, — Ги Хун напрягся.— Все игры должны проходить по правилам. — Значит вы даете шанс спасти их… Так просто? — Не верил Ги Хун. — Если для вас это просто, то я могу только порадоваться этому. Ги Хун опустил голову, усердно размышляя об этом. — А что будет потом? Когда игра закончится? — Он вновь поднял голову. — Всех выживших игроков отпустят. — А что насчет меня? Вы ведь меня не оставите? — Все зависит только от вас. Ги Хун нервно сглотнул. Бокал, все это время лежавший нетронутым на столе, в одно мгновение оказался выпитым игроком.