Под маской ты скрываешь прошлого себя

Ин Хо не помнит их первую встречу. Их самую первую встречу. Наверное это потому что он никак не ожидал, что этот человек вернется. Все приходили и уходили. Да, Ги Хун был подавлен. Но, в любом случае, все реагировали на победу по разному. Кто-то входил в азарт, становясь по истину жестоким человеком, которому всего было мало. Кто-то в принципе не мог поверить в то, что с ним произошло и предпочитал забыть об этом. А еще был Ги Хун. Он тоже пытался забыть. Но не игру. Он скорее пытался забыть себя. Каждое действие, сделанное после участия в играх ему казалось неправильным, чем-то не тем, чем он действительно должен заниматься… Ин Хо сам не помнит, когда его затянуло во все это дело. Не помнит, как серьезно и самоотверженно говорил с этим человеком в машине. Он отчаянно цеплялся за обрывки фраз. Все это напоминало ему кое-кого. У него было много вариантов. Тысячи планов, но все они не работали. Поэтому он позволил себе просто наблюдать. Богатым гостям это нравится. Ему это нравится. В целом, как бы не хотелось этого признавать(в первую очередь самому Ин Хо) всем все нравилось.

***

— Всех игроков оставить в живых. Игра продолжается, — передает по рации уставший голос. — Как прикажите. — Только обыщите их повторно. Все средства самообороны должны быть изъяты. На этом все, — он отбросил предмет подальше от себя, растирая лицо руками. Ги Хуна надо убить. После этой игры его должна была ждать смерть. А еще Ги Хун был единственной возможностью Ин Хо увидеться со своим братом. Он не желал брату зла. Он бы хотел, чтобы тот простил его. Поэтому так отчаянно старался не показываться тому на глаза. Сама мысль о том, что Джун Хо искал его (и продолжает это делать) заставляла сердце стонать. Что бы он сказал первым делом, если бы увидел его? Почему? Нет, он не должен об этом думать. В конце концов, он сделал то, что сделал. Никто не знал его пути, и никому не проходилось идти через этот путь. Но именно из-за этого он больше всего и боялся. И именно поэтому он не боялся Ги Хуна. Однако при одной мысли об этом имени по телу прокатывалась дрожь.

***

Когда в комнате игроков поднимается суматоха, и солдаты в розовой форме делают предупредительные выстрелы, Гым Джа подбирает сына поближе к себе, и старается вести себя тихо: — Не смей делать глупостей, — шепчет она. — Ты что, мама! — Отзывается Ён Сик. Дэ Хо отчаянно пытается сделать вдох… Раз, два, три… И выдох… В ушах звенит. Мозг не слушается. Он должен ровно дышать, но вместо этого задыхается. Его вот-вот приложат к полу и выстрелят. Он боится. И сам толком не знает чего: толи смерти, толи фигуры собственного отца. — Не волнуйтесь, — зовет голос рядом. Дэ Хо осторожно поворачивает голову. Это удается нелегко. Перед ним Хён Джу. Она выглядит серьезной, но в то же время рядом с ней Дэ Хо на секунду чувствует себя спокойнее. Он отнимает руки от ушей, концентрируясь на девушке… — Держитесь рядом со мной, — в голосе Хён Джу чувствуется серьезность, но в тоже время ничего плохого она не предзнаменует. Дэ Хо успевает только кивнуть (хоть и с трудом), как рядом оказываются несколько солдат в розовой форме. Они направляют оружие, командуя: — Руки за голову. Дэ Хо медленно оборачивается к Хён Джу, ожидая разрешения лишь от нее. Та кивает, намекая, что лучше их слушать.

***

— Освободите пожилых и беременных, — толи просит, толи командует Ги Хун. Он же вроде теперь ведущий? Брови его как всегда схмурены, взгляд устремлен на главный экземпляр темной комнаты: большой экран, откуда хорошо видно, как сильно сейчас издеваются солдаты над игроками. — Мы не можем этого сделать, — останавливает чужой порыв Ин Хо, стоящий рядом. Ги Хун лишь на миг одаривает его взглядом. — Почему? — В контракте ничего не указано про подобные обстоятельства. Среди наших правил нет такового, которое бы освобождало определенных игроков от непосредственно всех игр. — Хорошо, отпустите их без денег, — уже начал нервничать Ги Хун. — Такого в наших правилах тоже нет. Ги Хун долго всматривается в темную маску напротив, раздумывая… Стоит говорить или нет? — Произошли непредвиденные обстоятельства. Никто не учитывал, что такое могло быть. На почве этого, непредвиденные обстоятельства требуют непредвиденных решений. Почему я не могу принять это решение сейчас? — Потому что данные обстоятельства никак не влияют на игроков, — в словах Ин Хо сквозила едва заметная неуверенность, которую видел только лишь он сам. — Но ведь сейчас я ведущий. Вы ведь так сказали? — Ги Хун невольно стал подходить ближе. — Все верно. Но вы не можете менять правила игры, — напомнил Ин Хо. — Но ведь этого не было в правилах, — шаг. И еще шаг. Так уверен он еще не был никогда. — Добавление новых правил — это тоже своего рода измена. К тому же, если мы освобождаем некоторых игроков от игр — будет справедливо так же убить всех оставшихся участников бунта, — Ин Хо точно не знал, остались ли среди игроков участники бунта, или их всех удалось убить. Ему было откровенно плевать. Сейчас весь его мир сужался до одной маленькой игры: до одного человека. За пределами игры никого не существовало. То были нпс. Ги Хун остановился совсем рядом, напротив чужой маски. Никогда он так близко не подбирался к своему врагу. Ему так сильно хотелось сорвать эту маску. Сломать ее, и посмотреть человеку, что скрывался под ней, прямо в глаза. Он уверен: тот бы не выдержал его взгляд. Он точно знал: вся эта уверенность теряется, стоит только снять маску. — Ясно, — кивнул Ги Хун, медленно разворачиваясь обратно.— Я понял. Какой должна быть следующая игра?

***

А следующая игра была на удачу. Ги Хун вообще не представлял, как он может помочь игрокам выжить. Он сидел в темном помещении и думал. Думал, думал, думал… Сколько времени прошло? Так, у него изначально был план. Он должен был связаться с Дэ Хо(дай бог чтобы у него осталась рация) и рассказать обо всем. Они должны были объединиться. На этот раз более осторожно и правильно. Конечно же понятно, что сидя у экрана мало кого сможет спасти бывший игрок. О, точнее, Ги Хун все еще оставался игроком, с покоящейся формой зеленого цвета на своем теле, которая отдавала красным в некоторых местах. Однако Ги Хун не спешил связываться с игроками. Нужно было все хорошенько обследовать. Каждый уголок, каждый заворот — все было важно. Все до мельчайших подробностей. И действовать нужно было быстро, потому что игра скоро начнется. Сегодня никто не умрет.

***

Дэ Хо с опаской проходил к месту, где должна была проводиться следующая игра. Все было как в тумане. Он даже почти не думал о том, что случилось с остальными участниками восстания. Мысль о том, что они все мертвы, он боялся даже допустить. Ему бы хотелось верить, что их просто наказали или типо такого… Точнее, он скорее предпочитал не думать об этом. — Давайте держаться вместе, — подходит сзади Хён Джу. Дэ Хо вздрагивает и кивает подошедшей девушке. — Пойдемте к остальным, — зовет она, указывая на старушку, стоящую рядом со своим сыном и Чжун Хи. — Госпожа Хён Джу! — Замечает бабушка издалека девушку, ведущую за собой морпеха. Та подходит к компании, и на лице невольно всплывает легкая улыбка. Дэ Хо выглядит потерянным. — Я так рада что с вами все в порядке! — Поглаживает Гым Джа девушку за плечо. — Да, — хмуро отзывается игрок 120.— Игры становятся сложнее. Я думаю, сейчас нам лучше объединиться, — она оборачивается к Дэ Хо, а затем снова к остальным.— Если вы не против… Никто не был против. Пока не озвучили правила. Все стояли напротив двух огромных кукол с трясущимися руками. Голос из колонки совершенно спокойно объяснял правила. В это время Ги Хун путешествовал по бесконечному розовому лабиринту, огибая тысячи лестниц и пролетов. Там — комнаты для игр, там — комнаты солдат… Он боится не успеть. Боится опоздать. Если они снова погибнут… В голове рисуется силуэт мертвой Сэ Бек. Почему именно сейчас…? Чья- то рука касается его плеча. Прикосновение нежное и аккуратное, но Ги Хуну кажется, словно ему пытались сломать это плечо. Он медленно оборачивается к человеку в маске. — Игрок 456, игра начинается. — Да… Да, хорошо, — все как в тумане. Он ведь на самом деле не знает что делать. Все это казалось ему таким простым. Но как спасти людей, которых будут убивать, если они окажутся напротив двух больших кукол, когда загорится красный свет? Он поворачивается к большому экрану — все стоят паровозиком. Милая детская игра. Среди мелких фигур игроков, он вдруг различает своего нового друга — Дэ Хо. Ги Хун невольно подходит ближе, стараясь рассмотреть получше. Он будто чувствует его учащенное дыхание прямо здесь. Ин Хо стоит чуть позади, не сводя глаз с Ги Хуна. Сейчас его интересует лишь он один. А на фоне остальных Дэ Хо выделяется. Несмотря на то, что всем безумно страшно, его тяжелое дыхание и ватные руки ощущаются ярче остальных. Ги Хун чуть отклоняется назад. Он крепко стискивает губы. Как он может позволить им умереть? Вот, он стоит прямо здесь, он же должен сделать что-то в конце концов. Времени на раздумий нет. Детский невинный голосок начинает петь песенку. Все игроки движутся по заданному маршруту. Никто не оборачивается назад. — Двигайся быстрее! — Подталкивает кто-то сзади впереди идущего игрока. — Нет! Наоборот помедленнее, — шикает еще кто-то сзади. Вообще-то, в отличие от других игр, где нужно было проявлять ловкость, быстроту, внимательность, ум и находчивость, эта игра была на чистое везение. Ги Хун не знал ничего, что могло бы помочь игрокам. Он просто стоял и смотрел, чувствуя, что волнуется так, будто находится сейчас вместе с ними. Это бессилие давит на него изнутри. Оно давило на него все эти три года, которые он так отчаянно искал вербовщика. Он чувствовал вину за то, что возможно кто-то умирал в то время, пока он возился с этим вербовщиком. Ну почему он не нашел его раньше? Тогда бы этим людям не пришлось сейчас находиться здесь. Тогда бы они, возможно, вообще бы не попали на эту игру. Но игру не остановить. Она идет. Песня замолкает. Кто-то вскрикивает, слыша выстрелы. Дэ Хо чувствует что еще чуть-чуть и он точно сойдет с ума. Как можно играть после того, как ты буквально поучаствовал в восстании против геометрических фигур?! Ги Хун невольно вздрагивает, видя, как падают обездвиженные тела. Паровозик неохотно скрепляется трясущимися руками, когда песня начинает играть снова. — Что такое, игрок 456? Разве у вас нет плана? — Такой надоедливый голос. Что ему опять нужно? Ги Хун резко разворачивается к Ин Хо. Он чувствует гнев, который не чувствовал уже очень давно. — Вы ведь это специально?! Вы специально сделали такую игру? — Все игры были подготовлены заранее, — холодный тон собеседника слегка усмиряет Ги Хуна. Он разворачивается обратно, размышляя. Он должен что-то предпринять. Как всем помочь? Что нужно сделать? Песня снова замолкает. Однако игрок под номером 100 не собирается умирать вместе с остальными. Он толкает человека впереди, и продвигается подальше от кукол. Из-за круга, в котором стояли игроки, всем приходится сдвинуться, и крайний игрок, стоящий прямо перед куклами, теперь находится напротив них. И снова выстрел. — Нет! — Не сдерживается Ги Хун, видя, как толкают невинного игрока.— Это же жульничество! — Разворачивается тот к Ин Хо. — Жульничество не запрещено нашими правилами. — Но ведь так нельзя, вы же говорили, что все игры проходят честно! — Не унимался Ги Хун. — Со стороны персонала мы всегда честны с игроками. Должны ли они быть честными по отношению друг к другу — решать только им. — Они же так друг друга…! — Игрок 456, не забывайте свою основную цель, — осадил Ин Хо. Ги Хун вдруг застыл. Что это с ним? Почему он так отреагировал? Разве он умеет так злиться? Так остро реагировать? Умеет… Он забыл, что умеет. Он молча пялился на экран, где медленно, на негнущихся ногах, шагали игроки. Господи… Что с ним происходит? По щеке пробежала холодная слеза. Ин Хо невольно стал делать шаги ближе к Ги Хуну. Он и не думал, что все закончится так быстро… Все игроки тяжело дышали. Находясь напротив кукол, они бежали чуть ли не бегом, сталкивая друг друга. Всем было жутко неудобно. Кто-то специально наступал на чужую ногу, кто-то замедлял шаг перед куклами, создавая неудобства другим. Когда все увидели, что можно просто столкнуть впереди стоящего игрока, так и начали поступать. Все падали один за другим, каждый толчок за толчком — как нож в спину. И каждый раз, когда один игрок толкал другого — Ги Хун оседал все ниже. Это он виноват… Им приходится так поступать. Все из-за него. Потому что он сидит здесь, и не может даже придумать, как помочь игрокам. Любой другой на его месте давно бы что-нибудь предпринял. «Зачем вы это делаете…?» — Задает себе вопрос Ги Хун каждый раз, когда видит, как игроки пытаются подставить друг друга. — Зачем…? — Едва слышно произносит Ги Хун, держа руку на голове. Он сидит чуть ли не на коленях перед этим экраном. И смотрит, как завороженный… А сзади него такой же завороженный Ин Хо. Он не сводит с Ги Хуна глаз. Каждая его эмоция, реакция, реплика… Все это заставляет на него смотреть. Вдруг песня остановилась. Напротив кукол оказались Ён Сик и Гым Джа. Игрок 007 стоял впереди. Он медленно обернулся к матери. Ее легкая и теплая улыбка на губах заставила Ён Сика произнести, заикаясь: — М-м-мама… Та толкнула его вперед, подставляясь под удар. Ги Хун смотрел во все глаза. Ён Сик бы ни за что не позволил своей матери умереть. Он пообещал, тогда, на третьей игре, что они будут неразлучны. Что они не расстанутся никогда. Как они крепко держались за руки тогда… Так же крепко мама держала его сзади пару секунд назад. А сейчас она падает, застывши с отчаянным выражением лица. Как только пуля прилетела в грудь, Ён Сик кинулся на землю, прямо к телу матери. Он тряс ее за плечи, что-то без остановки крича. Но никто не мог его разобрать. Чужой голос затмевала продолжающая играть песенка. — Ты что творишь?! Сейчас же вставай, сейчас нас всех застрелят. — Мама! — Не слушал игрок. — Вставай кому говорят, не слышишь, песня уже началась. Все жутко нервничали и волновались. Остальные боялись двигаться. — Вставай!! Выстрел прилетел прямо рядом с Ён Сиком. Тот отскочил назад, сильно перепугавшись. — Вставай…, — прошептал Ги Хун, не в силах ни поднять, ни опустить голову ниже. Ин Хо стоял прямо над ним, всматриваясь в каждый сантиметр лица. Налитые болью глаза, опущенные брови, сморщенный нос, дрожащие губы. Человек перед ним пытается что-то сказать, но не может. Ин Хо машинально садится на корточки перед Ги Хуном, беря его за подбородок и поворачивая к себе. Тот не сопротивляется. У него нет сил. — Почему ты это делаешь? — Шепчет он. — У тебя есть еще две игры, чтобы спасти их. Две игры, — он смотрит так проницательно сквозь маску, будто Ги Хун действительно способен что-то разглядеть. Пальцы на подбородке сжимаются сильнее. Это был первый раз, когда они обратились к друг другу на «ты».