Остывший пепел

      В Идзумо также была гроза. Группа подростков вышла на перрон, попутно раскрывая зонтики. Йо катил коляску с Хао, а второй высоко держал зонт, чтобы укрыть их обоих. На парковке вокзала их уже ждала машина, шофёр которой был удивлён присутствию ещё одного… гостя? Он явно не сообразил, что это Хао, поэтому, ничего не спросив, помог ему сесть в машину и сложил кресло в багажник.       Дорога заняла прилично времени, поскольку главный особняк семьи Асакура находился за городом. Поездка прошла в полной тишине. Хао, Анна и Тамао сидели сзади, а Йо расположился на пассажирском переднем сиденье, прислонившись головой к окну. Дождь барабанил по стеклу и капли стекали по нему вниз. В детстве Йо любил наблюдать за «дождевыми гонками»: он выбирал одну каплю и надеялся, что она первой окажется у «финиша». Сейчас же это занятие совершенно не привлекало парня.       Машина выехала из города и по бокам дороги раскинулась пышная листва деревьев. Молодой Асакура сразу вспомнил тренировки с дедушкой, которые проходили в этом самом лесу. Йомей учил его призывать призраков из листьев, что у мальчика выходило из рук вон плохо, из-за чего дед атаковал его этими самыми духами. Воспоминания одновременно вызывали и радость, и грусть. Тепло от образа дедушки в его голове сменялось печальным известием и так по кругу.       К моменту, как показался высокий и длинный забор, дождь успокоился, но мрачные тучи не собирались покидать небосвод. Машина остановилась у массивных ворот, и шофёр также помог Хао вернуться в кресло. Анна поблагодарила водителя, и четвёрка шаманов прошла внутрь. Во дворе, на удивление, уже были некоторые представители клана, которые сразу обратили внимание на вошедших и стали кидать косые взгляды на Хао. Игнорируя их всех, Йо подтолкнул коляску и покатил её по проложенной тропинке к дому, Анна и Тамао пошли за ним.       Шёпот был слышен со всех сторон. «Это Йо? Сын Кейко?», «С ним ученицы Кино?», «Кто этот парень?», «Зачем они инвалида привезли? Я не помню такого в клане», «Он вылитый Йо, неужели это Хао?», «Это действительно Хао Асакура?», «Как он посмел явиться?!», «Йо совсем из ума выжил?», «Куда смотрела Анна?», «Разве Хао не умер?», «Неужели они укрывали его?». Такие слова слышались со всех сторон. Йо лишь сильнее стиснул зубы и крепче схватился за ручки коляски. Анна держалась из последних сил, чтобы не накричать на них. А вот Хао церемониться не собирался.       Послушав ещё несколько комментариев, в которых чётко было сказано: «Он недостоин вести за собой клан» и «Никакого уважения к памяти родного деда», огненный шаман решил заглушить этот тошнотворный поток слов:       – Нынче так в клане Асакура встречают будущего главу? – Йо резко остановился и все присутствующие уставились на Хао. – Что? Языки проглотили? Вы приехали сюда, чтобы почтить память Йомея или трепаться, как стая куропаток?       Многие опешили и замолчали, не зная, что ответить, а более смелых разозлило высказывание великого Онмёдзи. Они негодовали от одного его присутствия, а сказанное им лишь подлило масло в огонь.       – Да как ты смеешь что-либо говорить нам, находясь в нашем доме?! – Взревел мужчина средних лет. Он был в чёрном кимоно с аккуратно уложенными волосами. Выглядел гордо и весьма статно, сразу видно, что гордился своим рождением в великом клане. Его кулаки были сжаты с спина прямой, как натянутая струна.       Это был Йоситака Асакура, племянник Йомея и дядя Йо. Он всегда хотел стать следующим главой клана, но Йомей объявил после себя внука. С тех пор мужчина возненавидел своего племянника и всячески искал то, что поможет ему столкнуть мальчишку с его пьедестала. Увидев эту картину, он решил зацепиться за возможность.       – Тебя сюда не звали, Хао, – злобно процедил Йоситака.       – Дядя, давайте не будем... – Йо хотел спокойно разойтись, но был перебит.       – Молчи, щенок! – Взревел Йоситака. – Или думаешь, раз дед отошёл в мир духов, то ты теперь здесь главный? Ещё молоко на губах не обсохло, а метишь на пост главы! Ещё и этого сюда притащил!       «Как он может говорить такое, перед похоронами дедушки? Как у него язык вообще повернулся?»,– Йо закипал с каждой фразой дяди. Хотелось накричать на него и сказать, чтобы заткнулся.       Хао чувствовал злость своего брата и не мог стоять в стороне. Хотя бы в знак благодарности за всё, что тот сделал для него и его людей.       – Йоситака Асакура, я прав? – Мужчина вздрогнул, услышав своё имя. – Не слишком ли много на себя берёшь? Развёл цирк в момент семейного горя. Тебе не стыдно? Хотя бы перед своей кузиной Кейко, которая потеряла отца. Её бы постыдился, – Хао говорил медленно, проговаривая каждое слово. Его голос завораживал и одновременно пугал. Даже сейчас, лишившись сил и способности ходить, он выглядел грозно. Казалось, что шаман сейчас встанет с коляски и сожжёт Йоситаку, а за ним всех, кто посмел сказать что-то в адрес Йо. – Печально видеть во что превратился основанный мною клан.       Мужчина стоял красный и его трясло от гнева.       – Ты, ублюдок, ещё смеешь упоминать это!       – Хватит! – Раздался женский голос. Все обернулись и увидели на крыльце дома Кейко Асакуру. Волосы женщины были собраны в тугой пучок, который крепился шпилькой, а одета она была, как и все, в длинное чёрное кимоно. – Йоситака, ты навёл достаточно шума. Устроишь что-нибудь подобное ещё раз и можешь забыть дорогу в этот дом.       – Ха, сестрица, в праве ли ты решать это? Вынести мне приговор может лишь глава клана, – не унимался мужчина. – Ты бы лучше следила за выходками своего сына.       – Достаточно! – Кейко строго зыркнула на кузена и посмотрела на прибывшую четвёрку. Её взгляд смягчился на Йо и она продолжила, окинув взглядом всех собравшихся. – Воспитанница моей матери – Кёяма Анна – связалась со мной ранним утром и сообщила о приезде Хао. Думаю, вы все ошеломлены тем, что он выжил, это долгая история. Могу лишь сказать, что до вынесения приговора короля духов, Асакура Хао отдан на попечение главной ветви и он имеет полное право присутствовать здесь. Если у вас есть вопросы и возражения, пожалуйста, отложите их до конца похорон.       Толпа ещё немного пошепталась и начала медленно проходить в дом. Йоситака бросил ненавидящий взгляд на близнецов и свою сестру, а после, развернувшись, пошёл в сторону внутреннего двора. Кейко сказала следовать за ней и повела компанию вглубь особняка. В доме царила давящая атмосфера, а закрытые окна и приглушённый свет лишь усугубляли удушающую тишину. Мать Йо привела их в комнату Йомея, в которой всё стояло нетронутым.       Анна, Тамао и Йо опустились на пол напротив Кейко, поставив рядом коляску с Хао. Просидев немного в тишине, женщина обратилась к старшему близнецу:       – Здравствуй, Хао, – её голос был тёплым и спокойным, но, в то же время, наполненный грустью. – Забавно получилось, последний раз ты был в этом доме шестнадцать лет назад и вот мы снова встретились под его крышей. Жаль, что эта встреча произошла в столь ужасных обстоятельствах, но я всё равно рада, что ты пришёл, – уголки её губ приподнялись в лёгкой и грустной улыбке, а глаза смотрели с нежностью, с какой только мать может смотреть на своего ребёнка. Что-то в сердце Хао дрогнуло от этого взгляда.       – Уж прости, если доставил неудобства своим присутствием, Кейко, – ему было не жаль, сказал чисто из вежливости, и шаманка поняла это.       Кивнув головой, женщина обратилась к младшему сыну:       – Йо, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но нам нужно держаться. Твой дед не хотел бы видеть тебя таким. Пусть ты часто не слушался и выводил его, он всегда говорил: «Если такой человек, как Йо, перестанет улыбаться, этот мир станет ещё темнее».       Асакура слушал, опустив глаза в пол. От упоминаний слов деда хотелось плакать, но он держался.       – Вы видели его дух? – Спросил Йо, игнорируя предыдущие слова матери.       – Нет, – она покачала головой. – Мы пытались его найти, но он испарился. Наши медиумы пробовали призвать его, думали, вдруг он уже в мире духов, но без толку. Мы не знаем, что с ним, – сделав паузу, Кейко бросила на сына тревожный взгляд. – Йо, произошло то, чего я боялась. Есть те, кто считают тебя недостойным звания главы нашей семьи.       Асакура хотел ответить, но его прервала резко открывшаяся дверь.       – Пусть засунут своё мнение куда подальше, – это была Кино Асакура – жена почившего Йомея. Старушка прошла в комнату опираясь на трость.       – Бабуля?       – Рада слышать тебя Йо. Анна, Тамао, наконец-то вы приехали, – Кино сделала паузу и перевела незрячие глаза в сторону ещё одного гостя. – Здравствуй, Хао.       – Кино, – шаман кивнул, в знак приветствия. Пусть слепая и не увидела этот жесть, она его почувствовала.       – Мама, Йо не сможет один противостоять всем недовольным родственникам, в особенности сейчас, – Кейко переживала за сына и надеялась на поддержку бабушки.       – Именно поэтому мы и не объявим его главой.       – Что? – Удивилась Анна.       – Госпожа Кино, как же так? – Вторила ей Тамао.       – Пока не объявим, – поправила себя старушка. – Кейко, ты будешь временно-исполняющей обязанности главы до двадцатилетия Йо. Он уже будет совершеннолетним и за четыре года наберётся опыта. Потом уже никто не сможет возразить, даже если захочет.       Йо было горько видеть бабушку такой. Он заметил, как подрагивала рука на трости и понимал, как ей тяжело сохранять трезвость ума. Её муж вчера скончался, а сегодня, вместо соболезнований, она получает свору гиен, жаждущих отнять власть.       – Пусть болтают, что хотят, мне плевать, – твёрдо сказал парень. – Дедушка хотел видеть меня в роли главы клана и теперь уже ни я, ни кто-либо другой не вправе пойти против его решения, – поднявшись, он сказал, что будет у себя и вышел за дверь.       Коридоры этого дома хранили уйму воспоминаний. Здесь он убегал от деда перед очередной тренировкой, за следующим поворотом его поймали, а в том углу он стоял в наказание и рядом ворчал Йомей. Йо остановился и перед глазами всплывали картины из прошлого.       Поместье постепенно начинало заполняться людьми, которые мелькали то тут, то там. Многие проходили мимо, явно не узнавая его, другие кидали косые взгляды и шептались, но пока ни один из них не подошёл, чтобы выразить соболезнования. Вот она – внутренняя оболочка клана Асакура. Именно поэтому Йо так хорошо понимает чувства Рена, потому что сам живёт с подобными людьми. Из близких у него только дед, бабушка, мать с отцом и Тамао с Анной, которые вообще Асакурами не являются. И вот на одного члена семьи стало меньше, но при этом прибавился новый. Весьма иронично.       Парень почти дошёл до своей комнаты, как его окликнули из открытой двери. В гостиной, куда он вошёл, сидели трое человек: пожилая женщина – Юко Асакура, младшая сестра Йомея; её сын Йоситака, с которым произошла ссора и молодая девушка лет двадцати пяти – Айко, дочь Юко, которая приходилась Йо тётей. Давно он её не видел, даже не узнал сначала. Судя по всему, они были настроены враждебно по отношению к юноше.       – Давно не виделись, внучок, – поздоровалась Юко. Её голос никогда не нравился Йо, он был слишком хриплым и противным, будто скребли по стеклу ногтями. Совсем не такой, как у Кино. – Я тут услышала про уличное происшествие и про то, что ты с теми девчонками привезли Хао. Это правда?       Она просто издевалась над Йо. Видела в каком он состоянии и пыталась вывести на эмоции. Юный Асакура сразу это понял.       – Вы и так всё знаете, зачем спрашивать? – Резко ответил шаман. – Простите, но я сейчас не в настроении вести разговор и устал с дороги. Давайте отложим беседу.       – Невоспитанный мальчишка, – сквозь зубы процедила Айко. Йо уже и забыл, какой она бывает стервой. – Все тебя восхваляли за то, что ты убил Хао, а на самом деле, ты со своей невестушкой пригрели змею на груди. Не знаю, что там вам сказали эти патчи, но неужели ты оказался настолько слаб, что не смог добить его? Будь там я или Йоситака, таких проблем бы не возникло.       – Тогда где вы были? – Что ж, раз уж они не соблюдают приличия, то почему он должен? – Простите за мою прямоту, но вы бы там вылетели одни из первых. Я чувствую уровень вашего фурёку и понимаю, что говорю. К тому же, я был там не один. Группа сильных шаманов из семерых человек и Анна с тысячей восьмьюдесятью бусинами не смогли убить его, думаете получилось бы у вас? Он бы испепелил вас на месте.       – Ты хоть осознаёшь, что говоришь? Угрожаешь? – Взревел Йоситака.       – Даже не думал, просто констатирую факт.       Мужчина хотел ответить ему что-нибудь колкое, но мать выставила перед ним руку, призывая замолчать. Она оглядела внука с ног до головы и, бросив на него презрительный взгляд, произнесла:       – Будущее клана Асакуры и даже ни разу, за полтора месяца с конца турнира, не навестил деда, – Йо будто ударили под дых, а старуха усмехнулась. – Ты определённо будешь хорошим главой.       Даже Марко никогда не обращался к нему в подобном тоне. То, что сказала Юко, было ударом ниже пояса. Подло, низко, гадко. Шамана начало трясти, и он сжал кулаки, чтобы хоть немного успокоиться. Он поднял глаза на бабушку и в его глазах разгоралось яростное пламя. Сейчас он выглядел в точности как Хао.       – Скажу один раз, – раздался мужской голос из коридора. Йо ещё никогда так не радовался этому голосу. – Ещё хоть раз подойдёте к моему сыну и пеняйте на себя.       Микихиса прошёл в гостиную и встал перед Йо, загораживая собой. Он слышал весь их разговор и злость в нём кипела не меньше, чем в сыне. Он не позволит никому так разговаривать со своей семьёй.       – Кажется, вы трое немного забыли зачем мы здесь собрались. Юко, завтра похороны твоего брата, неужели тебе совершенно наплевать на его смерть?       Женщина растерянно замотала головой, кидая взгляды на своих детей, чтобы они вступились за неё, но оба как воды в рот набрали. От Микихисы сейчас исходила очень удушающая аура, от который колени дрожали.       Поняв, что ждать ответа не имеет смысла, мужчина в маске повёл сына в его комнату. Больше Йо никто не посмел остановить. Пусть Микихиса по крови не Асакура, но в клане его уважали, а некоторые даже боялись и обходили стороной. Дойдя до спальни, мужчина пропустил парня вперёд и вошёл следом, плотно закрывая дверь.       Оказавшись в комнате, юный Асакура хотел рухнуть на кровать и не вставать до завтрашнего дня. Всё в этом доме до боли напоминало дедушку и хотелось просто разрыдаться в подушку. Кажется, вчера он выплакал не всё, раз жгучий комок всё ещё стоял внутри. Однако, сейчас здесь был его отец и не мог позволить себе лить слёзы.       – Йо, – окликнул Микихиса и шаман повернулся к нему лицом, но глаз, в которых уже собирались слёзы, так и не поднял. – Я понимаю, какого тебе сейчас и хочу, чтобы ты знал. Может я был не лучшим отцом, раз не так активно участвовал в твоей жизни, скинув воспитание на Йомея и Кино, за что мне искренне стыдно перед тобой. Я хочу сказать тебе, что я никому не позволю что-либо плохое говорить о тебе, Кейко или ком-нибудь ещё из наших близких. Тебе не нужно сдерживать слёзы при мне, при своей матери, невесте или друзьях. Для того мы и здесь, чтобы поддержать тебя. На тебя сейчас свалился непосильный груз, который приходится нести в одиночку, но не забывай о тех, кто был с тобой в трудные минуты. Мы всегда на твоей стороне, чтобы не говорили другие.       Шаман сам не заметил, как поднял на отца глаза и начал плакать. По щекам текли солёные дорожки, а капли с тихим звуком падали на деревянный пол. С каждой секундой слёзы текли всё сильнее, перерастая в настоящую истерику. Микихиса лишь подошёл к сыну и обнял его, на что тот, уткнувшись отцу в грудь, громко зарыдал. Ему было плевать услышат его или нет, хотя был уверен, что жильцы соседних комнатах стали свидетелями его горьких стонов. Йо только и делал, что повторял «дедушка» и «прости».

***

      Ночью Анна не могла заснуть, как бы сильно не старалась. Она всё не могла выкинуть из головы утреннюю словесную потасовку и очень беспокоилась за Йо. Итако ожидала нечто подобное, но столкнуться с этим вживую оказалось куда труднее. И дело не только в Йоситаке, с ним как раз-таки было легче всего. Одно дело, когда тебе говорят в лицо и совсем другое, когда целая толпа шепчется за спиной, но ты слышишь абсолютно каждое слово. Казалось, что они говорят тише чисто ради приличия. Все они хотели, чтобы Йо слышал их. Как бы сильно Анна не была благодарна Асакурам, она не могла отрицать очевидного. В клане слишком много лицемеров. Ей было тяжело выносить это, а что же чувствовал Йо? Все взгляды были и будут обращены на него до конца его дней и это неизбежно, поэтому она должна быть рядом с ним, чтобы защитить и поддержать.       Анна всегда считала, что именно Йо должен стать королём шаманов. Как она сказала Манте: «У этого идиота одна цель – лёгкая жизнь в своё удовольствие, поэтому он всегда улыбается. Для него свобода важнее славы. Его не давит груз собственных амбиций, он свободен от всего этого. И пока он остаётся таким, он сможет достичь всего». Да, она сама это сказала и по-прежнему так думает, но что с ним станет после всего этого? Что случится с человеком, который всегда всем помогает и всех выслушивает, но при этом прячет свою печаль за улыбкой? Йо всегда так делал, это помогает ему выносить трудности, но у любого человека есть лимит, который имеет свойство исчерпываться. После этого только два пути: либо он выплёскивает всю свою боль, либо ломается изнутри. А допустить второго исхода событий Анна не могла.       Поняв, что всё равно не уснёт, итако решила прогуляться по особняку, в котором стояла гробовая тишина. Все спали и набирались сил перед завтрашним днём.       «Интересно, спит ли Йо?»,– промелькнуло в голове девушки, и она решила это проверить.       Анна прекрасно помнила, где находится его комната. Она была не так далеко от её собственной, но, завернув в нужный коридор, девушка увидела тусклую полосу света из спальни Кино. Ей очень хотелось зайти к своей наставнице, но и тревожить лишний раз было слишком для неё. Проходя мимо, из-за закрытой двери послышался голос:       – Анна, – итако остановилась, когда произнесли её имя. – Заходи.       Собравшись с силами, она открыла дверь и прошла внутрь. Кино сидела на футоне перед тумбочкой, на которой горела свеча и освещала фотографию Йомея.       – Глупо правда? – Спросила старушка. – Я ничего не вижу, но всё равно неотрывно смотрю на эту фотографию и зажигаю свечку, как будто она сделает меня зрячей.       Кёяме было очень жаль её. Шаманка уже столько лет не видела лицо мужа и всё равно хранила его изображение. Как же сильно ей хотелось подойти и обнять наставницу, но Анна боялась, что сделает этим только хуже.       – Анна, я не ошиблась в тебе, – девушка удивлённо вскинула бровь, не понимая о чём речь. – Я рада, что рядом с моим внуком такая сильная и непоколебимая девушка. Ему сейчас очень нелегко, а Йомей, этот старый ворчун, пропал и не появляется. Уж не знаю, что он задумал, но так просто он бы не ушёл.       Итако слушала старушку и восхищалась её стойкостью и силой духа. Чтобы она не говорила, ей было тяжело пережить смерть супруга. Даже сейчас её голос местами подрагивал.       – Госпожа Кино, – наконец отозвалась Анна. – Вы очень сильная и все это знают, но всё же вы тоже человек. Разумеется, шаманы ещё могут поговорить с духом умершего, но это ведь не то же самое, что с живым человеком. Вы лишись мужа, вам не нужно прятать всё внутри. Я вижу, как тяжело Йо переносить всё это и понимаю, что вы сейчас чувствуете. Пожалуйста, не стройте эту стену хотя бы со мной и своими близкими.       После слов ученицы по щеке Кино скатилась одинокая слеза.       – Спасибо тебе, Анна, – сейчас она была как никогда горда за свою воспитанницу. – Уже поздно, тебе нужно выспаться.       Пожелав спокойной ночи, девушка вышла в коридор и всё же решила навестить Йо. Открыв дверь в его спальню, она ожидала увидеть бодрствующего шамана, но он лежал на футоне, отвернувшись к открытому окну. Парень дышал ровно и Кёяма решила, что он всё же спит. Собравшись уходить, ей в голову прокралась мысль, от которой появился румянец на щеках. Взглянув на него, Анна почувствовала, что ноги будто вросли в пол. Она просто не могла уйти. Ей хотелось хоть как-то поддержать Йо. Подойдя к шаману, девушка залезла под одеяло и обняла его со спины.       Асакура не спал. Он слышал, как вошли в комнату, но, почувствовав присутствие Анны, понял, что волноваться не о чем. Когда итако залезла под одеяло испугался, а после того, как она обняла его, залился краской и сердце начало бешено колотиться. Не придумав ничего лучше, он повернулся, обнял в ответ и прижал к своей груди. Шаманка сперва опешила, но возражать не стала.       Они оба не спали, но и не смотрели друг на друга. Просто лежали, слушая чужое сердцебиение. Впервые со вчерашнего вечера их накрыло ощущение спокойствия и защищённости, а спустя некоторое время они уснули в объятиях друг друга.