Прах или жизнь.

В очередной день, когда небожитель должен был придти в "хоромы" Лазурного Фонаря, он сильно опаздывал. Придти должен был точно, но где он там так застрял? Пока Гуцзы просто задавался вопросом и ждал, Ци Жуна мучило плохое предчувствие, почему он и отправился на поиски потерявшегося. Заблудиться здесь сложно, вокруг три сосны и один дуб, грубо говоря, так что очевидно что-то пошло не так. Хотя что может пойти не так? Он ведь бог войны как-никак! Стало ясно, что из себя представляет этот бог войны, когда демон, слыша чей-то смех, споткнулся об него с громким матом. Заприметив его состояние, он сразу же стал искать тех, от кого исходил знакомый смех, будто бы Лан Цяньцю здесь и не лежало никогда в крови. На вид сдохнуть не должен, почему внимание стоит отдать двум предателям, решившимся отомстить ему, видимо. Те самые два демона, одному из которых их князь так доверял (третий же, очевидно, отказался участвовать в этой авантюре). Вскоре каждый из них за ухо и с огнем над головой без возможности сбежать, иначе он сразу убьет их, был вытянут с территории Лазурного Фонаря и избит поверх этого. Остаётся надеяться, что эти придурки не решается вернуться в третий раз, да как посмели! Вот встретит двоюродного братца, сразу же скажет, чтобы Хуа Чэн убил их! Им ведь больше некуда бежать, кроме как к нему. Через некоторое время демон всё-таки вернулся к раненому и склонился над ним, по виду пытаясь понять, что произошло. То ли он изначально шел сюда после битвы, то ли нету объяснения, как он слег от пары ударов двух кретинов! — Ну? — Ци Жун похлопал у него перед глазами, — живой? Как тебя вообще так угораздило блять? — Не моя вина, что у тебя здесь проходной двор, — прошипел второй, стараясь подняться. Очевидно, он уже готов был попрощаться с жизнью, да и сейчас готов, все лучше, чем умереть от рук врага. — Завали ебало, если не хочешь сдохнуть, — цикнул Лазурный Фонарь и щелчком пальцев поставил над головой Цяньцю свой зелёный огонек. В ответ его только послали, на что он не обратил внимание, снова поднеся два пальца к своему лицу, очевидно, собирая энергию, — и хули с тобой делать? Давай я тебя так же, как ты меня, на две части, а? — в ответ ему что-то утвердительно промычали и он хмыкнул, — сознание терять не собираешься? — Собираюсь уйти на покой, передавай Гуцзы привет, — наконец хрипит слова в ответ небожитель. Быстро же его разморило, они на небесах там все такие слабаки? — А все наследство мне, как незаконной жене? — не очень удачно пошутил Ци Жун, но его это не смутило, — какой тебе покой, кретин юнъаньский, не заслужил ещё. — Вини во всем своих демонов... Или кто они там, которые живут в этой дыре. — Всю жизнь винил во всем тебя и весь твой народ, собираюсь продолжать. — Интересно, кого ты будешь винить после моей смерти, — все продолжал бог. В таком случае демон бы не удивился, если бы это было самоубийство и он сам бросился тем демонам на оружия. Из раны на животе продолжала течь кровь, а Ци Жун так и продолжал сидеть над ослабшим телом, как идиот, который не знает, что делать, но на самом деле он знал. — Хуй ты сдохнешь, гнида. И дыра будет у тебя сейчас в башке, если ты не перестанешь пиздеть. — Зачем? — он что, реально захотел смерти? — Да блять, за надом и за виноградом! Ты меня бесишь! — Ци Жун отвесил слабую пощёчину небожителю. Его просто раздражало то, что его даже в такой ситуации не могут послушать, а когда он волнуется, он совершает необдуманные поступки! — Взаимно, — на очередной удар он отреагировал спокойно и лишь усмехнулся, но после этого слова всё-таки замолчал и прикрыл глаза. — Если ты не заметил, то сил у меня нихуя нет, а мы в двух ли от моего убежища. Ишь ты тут нашелся, суицидник с депрессией, а хуй ты подохнешь, я не дам тебе. Эй, слышишь меня? Вот паскуда, сознание потерял. Ци Жун ещё недолго посидел в одной позе, а после взял Лан Цяньцю за руку и переместился к себе в пещеру. Все это время он всерьез просто сидел и собирал ближайшие остатки энергии, ибо своей не имел. Он не ел и не спал, он же сильный, мол, демон. Максимум мог доесть за Гуцзы, но не больше. Это плюс, что ему это все не необходимо для жизни, но энергии точно придает, а он всю накопленную за 5 лет потратил на физическую оболочку. Но нет, он принципиально показывал самому себе, что он может обойтись и без этого! В итоге разместил раненого небожителя в своей комнате. Он и сам не знал, почему вдруг рванулся спасать этого придурка, который по сути его враг. Наверное, ради Гуцзы, точно! Только чтобы не расстраивать сына, так что в первое время не разрешал заходить ему в комнату и видеть рану, рано ему ещё пока что на такое глядеть. А пока этот "сильный" бог валялся без сознания, Ци Жун бегал по миру за травами. Он хозяин ещё тот, и готовил хорошо, и лечить умел, лучше лекаря. У него было время научиться. В какой-то момент он так устал, что сел на стул рядом с кроватью с больным и уснул. Позор, конечно, что он вот так вырубается, хотя ему это и не нужно, но кто это увидит, правда?

***

Спустя 4 дня Цяньцю-таки очнулся и сначала не понял, где он и что он. Он находился в какой-то незнакомой комнате на незнакомой кровати, в каком-то обычном безразмерном белом ханьфу. Воспоминания о том, что вообще произошло, вернулись не сразу, как и чувство боли в боку. Как странно, болит намного меньше. Что с ним сделал Ци Жун? О, точно, Ци Жун, он ведь сейчас сидит рядом и... спит? Как-то непривычно и неудобно было видеть, как Ци Жун дремлет. Несколько прядей, выбившихся из косы, падали на плечи и растекались ниже водопадом, то поднимались, то опускались из-за чужого дыхания, стало интересно, почему он дышит и спит? Вроде как он громче всех кричал, что демоны в таком не нуждаются, а сейчас вот так мирно сопит. Чужое лицо забавно хмурилось ни то от какого-то сна, ни то от челки, попавшей на него. Бог одернул себя и решил его всё же разбудить, негромко позвав по имени. Что ж, это первый раз, когда он так обычно зовёт его "Ци Жун". Тот проснулся ещё от того, что кто-то начал копошиться под боком. Он спал и без того мало, но так хотел ещё пару минут посидеть с закрытыми глазами, возвращаясь в детство, когда не нужно было никуда идти и он спал до обеда, а потом снова не высыпался, идя на учебу... Духовные силы хотя бы немного уже восстановились, так что можно оставить вольности и начать бодрствовать. — Че, живой что ли? — сразу же уточняет он, сонно потирая глаза. — Где мы? Когда ты успел меня перенести? — хрипло спросил Тайхуа. — В пизде мира мы. Поверь, у меня было предостаточно времени перенести тебя, — Ци Жун поднялся и пошел по комнате, ища что-то на полках. — Предостаточно? — уточнил первый, очевидно, удивляясь, — сколько я спал? — Около четырех дней, — послышался тихий ответ. На улице, кажется, утро, ибо эта комната находилась не под землёй и присутствовало окно. И правда, где они? — Ого, — кажется, он уже передумал умирать, а ещё жутко хотелось пить, — есть вода? — Есть яд, — что ещё и следовало ожидать от Ци Жуна, который до сих пор ходил и смотрел что-то на полках. — Ясно, — Цяньцю откинул рукой одеяло и попробовал присесть. С болью, но у него это сделать получилось, так что он всё-таки извернулся и свесил ноги с кровати, — как Гуцзы? — Гуцзы я съел, — в своем репертуаре ответил демон и достал какую-то миску, наверное, даже не для собаки, налил в нее что-то и подошёл к небожителю, —  на, пей. Блять, нахуй ты встал, еблан! В какой-то момент, находясь достаточно долго рядом с Лазурным Фонарем, тем ещё матершинником, Лан Цяньцю стал замечать некую закономерность. Тот матерился не всегда и вполне мог говорить нормально, выглядело скорее как защитная реакция, вот когда на него наедут, он отпугивает всех грубыми выражениями. Обычно он использует их когда злится или волнуется. Удивительно, на что сейчас ему злиться или по какой причине волноваться? Ответа на этот вопрос не знал даже сам Ци Жун, который чуть ли не кинул в небожителя этой же миской, когда увидел, что тот встал. Ему же нельзя, блять! А почему он так печется, что ему можно, а что нет — даже Небесам неизвестно. — Что это? — проигнорировав чужое возмущение, спросил Цяньцю. Ни на цвет, ни на запах ему эта жидкость не понравилась, пусть её было совсем немного. — Это яд. Выпьешь и сдохнешь наконец. — Спасибо, за четыре дня уже перехотел. — Какие мы важные, хуи бумажные, пей, кому говорю. — А я у тебя спрашиваю, что это. — Блять, ну не знаю, моча, наверное! Догадайся с трёх раз, — вспыхнул демон, но достаточно быстро успокоился, — лекарство это. Пей, пока я тебе его в глотку не залил. — Не буду я это пить. Непонятно ещё что ты туда добавил, — возмутился бог. Вот упёртый! Недавно так и просился сам сдохнуть, а тут, даже видя, что все хорошо, не может нормально принять лекарство! Мало ли что он туда добавил якобы, а что, у них там на Небесах лекарственные смеси пахнут цветочками и сладенькие на вкус? Совсем уже разожрались, лучше работает то, что на вкус как дерьмо, проверено. Пить тяжело, зато действенно, а этот сидит и выпендривается! — Я в тебя это все равно запихну, если сам не выпьешь. По-хорошему пей, — совсем без угрозы прорычал Ци Жун, сжимая миску с жидкостью на донышке. Серьезно, там же совсем немного этого, потому что хрень сильная, в чем проблема? — Нет уж, спасибо, и без этого обойдусь. Демон тяжело выдохнул. Он уже не хотел спорить, у него не настолько много сил восстановилось, да и сон не очень хороший снился. Стараясь не взорваться от злости и желания въебать небожителю, он набрал лекарства себе в рот (которое наверняка подействует теперь и на него, хоть ему и не надо) и через него же передал в чужой. В простонародье называется поцелуй, мерзость та ещё, но зато гляньте, как быстро все выпил! Ци Жуну все равно, это ведь в целях профилактики и ничего более, он в целом не знает значения слова позор. Но да, это было неожиданно. Цяньцю впал в ступор и даже не оттолкнул, а после машинально проглотил жидкость во рту. — Ну все, сдохнешь послезавтра, — первым начал разговор после неловкого молчания свирепый. — Отлично. После такого способа принятия лекарства только об этом и мечтаю. — Какие мы нежные, — передразнил первый и слегка посмеялся. Да уж, стесняться – точно не про него, ведь даже после такого он держался в тонусе. Учитывая то, как он смеялся, когда его пинали и с разбегу кидали в его же котел, он уже столько раз опозорился перед кем только можно, что сейчас уже не имеет значения. Бог, явно недовольный происходящим, непозволительно надолго задержал взгляд на этой слабой улыбке, скорее усмешке. Она его просто бесит, не иначе как! Но сейчас хотя бы не такая грубая и злобная. Отогнав от себя лишние мысли, он закатил глаза, встал и криво шагая направился к выходу из "палаты", на что сразу же услышал недовольный возглас: — Да ты, блять, еблан конченый или что, я не пойму? Куда поперся, тебе ещё минимум дня два вставать нельзя, я тебе кишки обратно пихать не буду! — Ци Жун резко развернулся и схватил Цяньцю за руку, чтобы остановить. — Да нормально со мной всё будет, — очевидно, способ Ци Жуна вновь сработал, ибо тот не ожидал прикосновения. Он их в целом не любил, но руку убирать не стал, чтобы не дёргаться лишний раз, он же всё-таки ранен, — я бы предпочёл эти два дня провести в своих покоях. — Ой, блять, знаю я ваши покои! У вас на Небесах медицина хуже некуда, там ведь живёт мой венценосный братец, иного и быть не может, ты там как ляжешь, так не встанешь, — Ци Жун снизу проскользнул через Лан Цяньцю и оказался перед ним, закрывая собой дверь, а также наконец отпустил его руку, которую держал непозволительно долго для врагов. — Откуда бы тебе знать? — спросил тот и всё-таки вернулся на кровать, — не везде, где есть твой брат, все плохо. — Да у вас все Небеса в дырках, туда пролезть легче некуда, — демон успокоился и опёрся на эту самую дверь, возле которой стоял. — Да, конечно. У нас этих самых "дырок" почти нету, а даже если есть, вряд ли они выходят на госпитали. — Есть они у вас, я сам прогрызал, — пошутил Лазурный Фонарь и даже не усмехнулся! Смешно шутить и не смеяться, говорят, талант. — В каждой бочке затычка, — съязвил Цяньцю, с трудом сдерживая улыбку, всё-таки и правда немного смешно, но как-то слишком он расслабился. — Хотя бы есть чем гордиться, — защитился в ответ демон, немного походил вокруг полок и достал с них много каких-то... С виду похоже на специи, но, видимо, это лекарства, — короче эту хуйню вечером, эту утром. Желательно ещё вот это, но на вкус как коровье дерьмо, причем острое, я заставлять тебя жрать это не буду, но тебе советую. Все эти четыре ебаных дня я только и гонялся по свету за этой хренью, чтобы ты не сдох. Первые слова немного всё-таки задели его Высочество Тайхуа. Он чертов бог войны, а ранили его какие-то монстры, да так ранили, что если бы не помощь того, кого он больше всех ненавидит, сдох бы. Ужасно стыдно, ужасно. Он отвернулся от говорящего и пробормотал "спасибо" в надежде, что его не услышат. Возможно, благодарность была услышана, ибо Ци Жун подозрительно напрягся, но начал тему совершенно о другом. — Жрать я не знаю, что ты будешь, я не кухарка. Только в первое время могу обеспечить едой, скормлю тебе просроченное человеческое мясо. — В таком случае, я умру не от раны, а от голода. — Да кто тебе скажет, что это человеческое мясо. Ты даже не узнаешь, пока не начнёшь сходить с ума. Не обязательно осознавать что ты хаваешь. — Так вот почему ты сошел с ума. — Мм, — неопределенно промычал Лазурный Фонарь и ещё больше напрягся после этой фразы, — если ты ещё раз попробуешь встать, сесть, скрутить колесо, прыгнуть сальто, пырнуть себя или меня ножом, я самолично тебя прикончу. Сиди смирно и жди. Два дня не так уж и долго, переживешь. Ну что, 1:1, твое ебаное высочество Тайхуа, но жрал человечину он всё-таки намеренно. Один хрен, сошел с ума. Дернув плечами, демон вышел из комнаты и, вдыхая свежий воздух свободы, направился на кухню. Не есть 4 дня даже для небожителя достаточно опасно, так что вскоре он вернулся с едой. Какой-то самый простой мясной салат. Зайдя в комнату, первое, что он увидел — Лан Цяньцю, который стоит и рассматривает какие-то баночки на его полках. Это все, конечно, очень интересно, у него там и для артефактов отдел есть, и для медицины, но ему нельзя вставать! Разозлившись, демон достал из тарелки самый огромный лист капусты, который к тому же был в соусе, и с силой кинул его в лицо этому идиоту, который только и успел повернуться к нему. Тот снял лист с лица и съел его, смиренно возвращаясь на кровать. — В следущий раз получишь тарелкой, не заставляй меня сидеть здесь вечно, и так 500 лет этим занимался, — Ци Жун чуть ли не кинул тарелку на стол, мол, вот, хавай. Сам же он, чтобы не наблюдать за чужой трапезой, отошёл куда-то и стал расставлять баночки на полках, как надо, а то этот здесь переворот устроил. Заняло это достаточно времени, чтобы когда он обернулся, бог войны уже доел все. Сидел, как щенок, который выпил молока и измазал морду в нем, такой весь невинный из себя. — Все вы из Юнъаня такие свиньи? — зло проворчал демон и ушел. Вернулся уже с салфетками и не менее агрессивно кинул их на стол. Цяньцю ими воспользоваться и приторно-вежливо поблагодарил, однако ему эти действия мало чем помогли, почему раздраженный свирепый взял эту несчастную салфетку и, бормоча себе под нос что-то из разряда "смотреть противно", вытер нормально чужое лицо, а то реально как свинья. После этого он ушел, оставляя приятный прохладный осадок на горячей коже после себя. Нет, серьезно, как можно быть таким неаккуратным? Он реально думал, что если ему прилетит в лицо достаточно большой лист капусты в соусе, то он останется чистым, если съест его? Ну, Ци Жун определенно знал, что люди из Юнъаня тупые, но не настолько! Видно было бы в любом случае, не на лице, так на одежде, это не демон в темных одеяниях, на которых не особо видно грязи, у бога то все такое светлое и на нем бы были слишком видны разводы красного соуса, так и хер бы ещё отстирались, точно от крови. На самом деле это и правда была не она, повезло, что не пришлось объясняться, что ничего человеческого в еде нет. К слову, если его личные одежды были светлые, то те, в которых он сейчас — белоснежно белые. Прошлые были порваны и пропитаны кровью, почему пошли на тряпки для огня. Кстати, у него у самого нормальных одежд не было, он так и ходил с тем кровавым рукавом (в душе не чаял, чья эта кровь). Ханьфу уже не отстирывалось, а других нормальных костюмов нужного оттенка у него не было. Да, сам ходил в грязных вещах и ещё говорил что-то про свиней! Грязь на лице, безусловно, хуже, но не настолько, чтобы возмущаться по этому поводу. Как оказалось, разозлился он вовсе не на то, что кто-то неаккуратно ел. Гнев вспыхнул мгновенно после благодарности. Это максимум реакции, что он мог дать. Очевидно же, его раздражают все эти щенячьи нежности, не то что любое дополнение к спасибо по типу "очень вкусно" (как и сказал этот идиот), а даже обычное спасибо для него что-то нереальное. Он не умеет по-другому, в нем нет ничего хорошего, кроме жгучей ненависти, иначе он бы не стал демоном. Он ненавидит всех и вся, он есть зло, он беспощадно хавал людей, убивал, творил бесчинства и дерзости, он не умел говорить спасибо и прости, он не умел прощать. В нем была исключительно ненависть ко всем и всему. Все его дорогие друзья-демоны — дебилы, слишком много о себе возомнили, небожители — наивные придурки, Лан Цяньцю полный идиотина, к тому же, из Юнъаня, Се Лянь — псовский любимчик, вообще так святой, но ни капли святого в нем нет! Нету никого, к кому бы он мог испытывать теплые чувства, кроме Гуцзы, но он ребенок, да и тот иногда может нарваться на грубость отца. Ци Жун не умеет по-другому, зато полностью убежден, что ему не надо. Он никогда не смущён, никогда не доволен, никогда не рад — все эти чувства мигом преобразовываются в гнев, ибо он не знает, как выражать именно их. Он знает, что хорошо готовит, он молодец и сам себя за это похвалит, другие — никогда, и он привык. Всё-таки это не хавка его царственного братца, которой подавишься быстрее, чем съешь вторую ложку. И даже в этот раз, растерявшись от такого резкого заявления (разозлившись, точнее, ведь все эти эмоции для него одинаковы), он спешно ушел. Нахуй этого щенка! В прямом смысле щенка, он напоминал псину. Такой же якобы хорошенький, хотя за спиной хозяина натворил пакостей, такой же весёлый с хозяином, так же мило и по-доброму улыбается, будто не ненавидит все это, аж тошнит от его приторности. Смотреть на него заебешься, он слишком жалок, с таким характером ему ничего не светит. В данном случае роль хозяина играет Гуцзы, а Ци Жун как какой-то его брат, который вроде бы всегда рядом, но его пёс ненавидит, ему так не улыбается и не машет радостно хвостиком, хотя он и ничего не сделал. Может быть потому, что Лазурный Фонарь как раз таки что-то да сделал? Им есть за что ненавидеть друг друга, но пёс никого больше не полюбит, кроме хозяина, и не примет своим, что очевидно, и как бы это не звучало "правильно", все равно будет злить (злость ли это?). Да демона в целом злит все, как мы уже разобрались. И его совершенно не ебало, как там к нему относится что конкретно этот небожитель, что остальные. Лишь отпечатывалось на подкорке сознания в очередной раз, непроизвольно запоминалось, так то он злился на это все, но как будто бы все моменты, где он подавлял какие-то настоящие эмоции ненавистью, запечатывались в его памяти сильнее остальных. Скажется ли это на нем когда-нибудь? К слову, сделать тот же "очень вкусный, спасибо" салат у него не нашлось сил, почему он сварил рисовую кашу по своей методике и стал кормить больного ею. Мало того, что больному она пришлась по вкусу, так ещё и показалось до боли знакомой, но эту тему никто развивать так и не стал.