На поводке

— Самое болезненное — это осознать, что ты была лишь фоном в чужой истории любви.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока ты строила свою жизнь вокруг одного человека, он даже не подозревал о твоих чувствах. А потом появляется кто-то другой, и внезапно он способен на нежность, которую ты никогда не видела.

Пегги и Джоан

«Безумцы» (2007-2015)

***

      Четыре дня.       С появлением этой Арии в их доме прошло всего каких-то четыре дня, а ее привычный мир уже трещал по швам как дешевая голографическая проекция при сбое системы.       Четыре дня назад она была просто Кикс — преданным секретарем, техническим специалистом, младшим членом семьи, а теперь превратилась в прислугу, которая носит завтраки красивым пленницам босса.       Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, Кейли мысленно проклинала все и всех подряд. Особенно доставалось Сайлусу, которого она в мыслях называла такими словами, что даже ребята из мех-отдела покраснели бы от стыда, если услышали бы, ну или перекрестились за ее здравие.       «Придурок», — злобно думала она, осторожно балансируя с серебряным подносом изысканного завтрака. «Извращенный, холодный, эгоистичный придурок! Превратил меня в чертову горничную! Сначала секретуткой сделал, а теперь на тебе, еще и горничной!».       Тот факт, что она осмелилась, пускай и мысленно, оскорблять самого Сайлуса — человека, которого обычно боготворила и считала самим совершенством, — ярко говорил о том, насколько глубоко ее задели последние события.       В прежние времена она скорее бы откусила себе язык, чем позволила подобные мысли, но сейчас ее терпение подходило к концу. — И на фига я вообще согласилась на это? — проворчала она вполголоса, осторожно перехватывая поднос одной рукой, чтобы поправить съехавшую салфетку. — Могла сказать, что заболела. Или сломала ногу. Или меня похитили пираты!       Ноги предательски подкосились, и Кейли едва успела схватиться за перила, чтобы не упасть и не разнести завтрак по всей лестнице. Фарфоровая чашка с кофе опасно качнулась, и несколько капель темной жидкости выплеснулись на край блюдца. — Твою же мать! — выругалась она, тщательно вытирая пятно краем собственной футболки.       Представив лицо Сайлуса при виде испорченного завтрака, Кикс невольно поежилась.       За последние две недели (с первыми признаками долбанной охотницы в их жизни) его настроение стало совершенно непредсказуемым — то он был подчеркнуто вежлив и холоден, то взрывался из-за мелочей, то часами пропадал в своем кабинете, не желая никого видеть. А вчера вообще приказал ей носить Арии завтраки в постель, словно она была не секретарем высокопоставленного босса преступной организации, а горничной в дешевом отеле.       Вот тебе и понижение по службе.       Причем не только у него нервы были ни к черту, сама Кейли тоже сильно страдала — за эти две недели она спала урывками, ела через силу и постоянно находилась в напряженном состоянии ожидания очередного всплеска унижений.       Потому что именно так она воспринимала свое новое положение — как череду мелких и крупных оскорблений.       Каждый день приносил новые обязанности, связанные с уходом за Арией, и каждая из них была как удар по самолюбию. Принести еду, убрать комнату, передать сообщение, проследить за тем, чтобы «гостья» ни в чём не нуждалась.       Особенно болезненно было осознавать, что все эти поручения давал ей лично Сайлус. Не близнецы, не кто-то из подчинённых — именно он, своими устами, методично превращал ее в прислугу для своей шлюхи.       Наконец добравшись до нужного этажа, Кейли остановилась перед массивной дверью ведущей в спальню Сайлуса. Дверь была сконструирована из темного дерева с золотыми узорами и всегда представлялась ей некой границей между доступным и запретным.       За семь лет жизни в этом доме она ни разу не переступала этот порог — не было ни нужды, ни смелости, ни, если честно, желания нарушать личные границы человека, которого она уважала и побаивалась одновременно.       А теперь ей предстояло войти туда как… как горничной. Принести завтрак в постель женщине, которая спала в кровати ее босса, носила его одежду и пользовалась его вниманием.       Кикс постояла несколько секунд на месте, собираясь с духом и настраиваясь на деловой лад, а затем постучала в дверь.       Нельзя показывать эмоции.       Нельзя давать этой Арии понять, насколько сильно ее присутствие раздражает. — Ария, — позвала она ту нарочито нейтральным голосом. — Принесла завтрак.       За дверью послышались легкие шаги, а затем характерный звук электронного замка, после чего кто-то изнутри толкнул ее наружу, открывая вход в святая святых.       И тут Кейли едва сдержала завистливый вздох.       Ария стояла в дверном проеме, закутанная в шелковый халат Сайлуса — тот самый красный халат с серебряной окантовкой, в котором босс обычно ходил по утрам. На стройной охотнице он выглядел как дорогое вечернее платье — слишком большой, но элегантный.       Темные волосы были растрепаны после сладкого сна, на лице не было ни грамма косметики, но даже в таком виде Ария выглядела как принцесса из старых сказок — хрупкая, прекрасная, неземная. — Спасибо, — тихо сказала она, отступая в сторону, чтобы пропустить Кикс. — Очень мило с твоей стороны.       Кикс вошла в спальню, стараясь не оглядываться по сторонам, хотя все равно не смогла удержаться.       Комната была оформлена в том же стиле, что и весь дом — темные тона, дорогая мебель, высокие технологии, гармонично встроенные в классический интерьер. Огромная кровать с балдахином стояла в центре, окруженная голографическими панелями управления климатом и освещением.       И везде, везде были следы женского присутствия.       На прикроватной тумбочке лежала изящная расческа с длинными темными прядями, запутавшимися в зубцах. На кресле небрежно висела шелковая ночная рубашка — явно принадлежащая Сайлусу. Постель была смята, подушки разбросаны, а по всей комнате витал слабый аромат женских духов.       Кикс почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.       Сайлус всегда был педантичен в вопросах приватности.       Он никогда — НИКОГДА! — не приводил женщин в их дом, не говоря уже о том, чтобы позволять им ночевать в его постели. Максимум, что он себе позволял, — это встречи в нейтральных местах или снятых на ночь люксовых номерах.       Дом был священным местом, семейной территорией, куда не должны были проникать посторонние.       А теперь эта охотница спала в его кровати, носила его одежду, пользовалась его вещами… — Поставь, пожалуйста, на столик у окна, — «любезно» попросила Ария, указывая на небольшой круглый столик из черного мрамора.       Кикс с нарочитым грохотом поставила поднос на указанное место, надеясь, что хоть что-нибудь разобьется или прольется как ее сердце в этот момент. Но качественная посудина выдержала грубое обращение без единой трещины. — Кикс, — мягко позвала ее Ария. — Можно мне с тобой поговорить?       Кто дал ей право звать ее так? Впрочем, не то, чтобы Кейли было позволено и слова против любовницы Сайлуса вякнуть… — О чем? — раздраженно буркнула Кикс, не оборачиваясь и делая вид, что поправляет идеально расположенные салфетки на подносе. — О… о ситуации, в которой мы обе оказались, — осторожно начала Ария. — Я хочу, чтобы ты знала — я здесь не по своей воле, если точнее у нас сделка, но Сайлус… — Заткнись, — резко перебила ее Кикс, наконец поворачиваясь к ней лицом. — Не по своей воле? Серьезно? А что это тогда? — указала на халат, в который была закутана Ария. — Тебя что, силой заставляют носить его одежду? Принуждают спать в его постели? — Он не дал мне другой одежды, — тихо возразила Ария. — А спать… я сплю на диване в гостиной. Он не… — Ври дальше, — презрительно фыркнула Кейли — Постель-то помята! И не говори мне, что это он один так раскидался!       Ария покраснела, но стоит отдать ей должное, сохранила самообладание: — Кикс, послушай меня. Ты же видишь, что я здесь против воли. Помоги мне, пожалуйста. Ты не такая, как он. В тебе наверняка кроется доброта и… — Доброта? — Кикс разразилась злым смехом. — Ты серьезно думаешь, что я тебе помогу? Против решения босса?       Она сделала резкий шаг вперед, и Ария инстинктивно отступила назад. — Слушай сюда, принцесса, — процедила Кейли сквозь зубы. — Я живу и дышу ради этого человека. Он вытащил меня из дерьма, когда мне было пятнадцать, дал дом, семью, цель в жизни. И ты думаешь, что я предам его ради какой-то смазливой мордочки, которая строит из себя жертву? — Я не строю! — возмущенно воскликнула Ария. — Я действительно… — Держись от меня подальше, — грубо оборвала ее Кикс. — И даже не думай втягивать меня в свои игры. Что бы там между вами ни происходило — это не мое дело. Моё дело — служить боссу и выполнять его приказы. — Но ты же понимаешь, что это неправильно! — Ария сделала еще одну попытку достучаться до нее. — Удерживать человека против воли, заставлять… — Я не понимаю ничего, кроме того, что босс всегда прав, — категорично отрезала Кикс. — И если он решил, что ты должна быть здесь, значит, на то есть веские причины. — Кикс.       Голос Сайлуса прозвучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом когда-либо изрекаемом человеком крике.       Он стоял у двери, опираясь плечом о косяк, и смотрел на нее с выражением холодного интереса. Серебристые волосы были слегка влажными — видимо, он только что принял душ — а на теле красовалась черная футболка и темные джинсы. — Босс! — испуганно пискнула Кикс, чувствуя, как все внутренности превращаются в желе. — Я… я выполняла ваш приказ. П-принесла завтрак!       Сайлус медленно перевел взгляд с нее на Арию, потом обратно: — Устраивала очередную сцену? — Все в порядке, — быстро вмешалась Ария, и Кикс с удивлением услышала в ее голосе защитные нотки. — Кикс была очень… вежлива.       Сайлус снова посмотрел на Арию, но теперь выражение его лица неуловимо изменилось.       Конечно, холодность не исчезла полностью, но стала менее острой и более… заботливой? — Хорошо, — благосклонно кивнул он Арии с появившейся на губах легкой улыбкой. — Надеюсь, завтрак тебе понравится, — затем он снова посмотрел на Кикс, и вся мягкость мгновенно исчезла из его острых черт: — Иди работать.       Вот только когда сравнявшаяся по цвету с трупом Кейли поторопилась к выходу, на ее плечо внезапно легла его рука, придерживая — не больно, но достаточно крепко, чтобы она поняла: это предупреждение. — И больше никаких разговоров, — добавил он так тихо, так, чтобы слышала только она. — До свидания, — выдавила из себя она, не глядя ни на кого, и белкой выскочила из комнаты.       В коридоре Кикс позволила себе прислониться спиной к стене и закрыла глаза, борясь с подступающими слезами.       Потому что…       Она видела.       Видела, как изменилось лицо Сайлуса, когда он посмотрел на Арию. Та мягкость, которой никогда не было в его глазах, когда он смотрел на нее. Ту заботу, которую он никогда не проявлял по отношению к своей «верной собачке».       Слезы болезненно жгли глаза, но она упрямо их сдерживала.       Нельзя плакать.       Нельзя показывать слабость.       Нельзя надеяться на то, что недостижимо по определению.       «Глупая, глупая Кикс», — обругала она себя. — «Глупая дура, которая поверила в сказки близнецов. Думала, что можешь стать для него кем-то большим, чем вшивая собачонка? Что он вдруг посмотрит на тебя по-другому?».       Таких, как она, просто не выбирают.       Не любят.       Используют, ценят за преданность, держат рядом как полезную вещь.       Но не любят.       А вот принцесс любят. Красивых, хрупких, нуждающихся в защите принцесс, которые умеют плакать так, что мужчины готовы перевернуть ради них весь мир.       Но не Кикс.       Никогда не Кикс.