На поводке

— Как долго ты собираешься бежать?

— Столько, сколько потребуется.

— А что потом? Когда устанешь бежать?

— Тогда я найду место, где смогу остановиться. Место, где прошлое не сможет меня найти.

— Такого места не существует. Прошлое всегда с тобой.

Ричард Кимбл и Сэм Джерард

Из фильма «Беглец» (1993)

***

      С того памятного побега из дома прошло уже три месяца.       Три месяца новой жизни, новой личности, новых привычек.       Три месяца борьбы с собственными воспоминаниями.       Три месяца елейной свободы.       Закатное солнце Линкона осторожно проникало через грязные окна старой мастерской Ганнера, окрашивая все в теплые оранжевые оттенки, создавая почти сказочную атмосферу в этом храме механики и технологий прошлого века.       Работала она тут, как беспалевно гласили ее новые документы, под именем Кейры Харт, причем весьма недурно. Конечно, первое время местные косились на нее с плохо скрываемым скептицизмом, все же женщина-механик это не слишком частое явление, но опыт и проявленная вовремя смекалка вскоре полностью избавили ее от всех этих предрасудков.       Светлый парик коротких волос слегка сбился набок, открывая край ее естественных темно-синих корней, в то время как руки оказались покрыты чертовым маслом уже по локоть — свидетельство трехчасовой битвы с упрямой деталью системы двигателя, который категорически отказывался заводиться несмотря на все ее ухищрения. — Ну давай же, детка, — нетерпеливо бормотала Кейли, осторожно вынимая засоренный жиклер из карбюратора. — Не капризничай! Я же вижу, что у тебя все детали на месте. Просто где-то грязь засела…       Она подняла крошечную деталь к свету, щуря синие омуты, чтобы разглядеть микроскопические отверстия. В руках у нее был инструмент тоньше швейной иглы — специальное приспособление для прочистки топливных каналов.       За три месяца новой жизни Кейли успела привыкнуть к этой работе, хотя поначалу казалось, что она сойдет с ума от скуки.       Все же роскошная жизнь в Онихинусе заставила ее привыкнуть к технологиям другого калибра, в особенности к голографическим интерфейсам и устройствам, которые можно было автоматизировать до полного человеческого невмешательства.       Здесь же все было осязаемо, реально, требовало физических усилий и особенно терпения.       Но постепенно она поняла, в этом заключалась прелесть такого труда.       Каждая гайка, каждый болт, каждая деталь имели свое место и предназначение.       Никакой политики, никаких интриг, никаких сложных человеческих отношений.       Только честная работа руками и ясный результат в конце тяжелого рабочего дня. — Слушай, стерва упрямая, — продолжила она долбить видимый лишь ей автомобильный дух, аккуратно продувая прочищенный жиклер. — Я провела с тобой уже три часа. Три часа! А ты все дуешься. Хочешь, чтобы тебя на свалку отправили, а?       «Боже, я совсем спятила», — мысленно ужаснулась Кикс. — «Разговариваю с железякой, как с живым другом. Хорошо, что Люк с Кираном этого не видят — насмеялись бы до коликов в желудке».       При мысли о близнецах сердце предательски сжалось.       Интересно, как у них дела? Не пострадали ли они из-за ее импульсивного побега? Сайлус наверняка допрашивал их с отличившимся в своей жестокости пристрастием, пытаясь выяснить, помогали ли они ей, хотя она и надеялась на обратное. — Кейра! — раздался из глубин мастерской знакомый голос.       Кейли с заминкой подняла голову, отвлекаясь от грустных мыслей.       Между стеллажами с запчастями ковылял старый Ганнер Мюллер — хозяин мастерской, который приютил ее по рекомендации близнецов. Семидесятилетний механик с хромой левой ногой и руками, покрытыми шрамами от полувековой работы с техникой, был человеком немногословным, но добрым.       Одет он был в свой обычный рабочий халат, который когда-то был белым, а теперь представлял собой музей пятен всех возможных технических жидкостей. Седые волосы были неуклюже зализаны назад, а очки в толстой оправе постоянно сползали на кончик крупного носа. — Опять болтаешь со своими железками? — спросил он, подходя ближе и опираясь на старую трость. — Лучше бы парня себе поискала. В твоем возрасте пора и о семье подумать. — Машины намного интереснее любого парня, — колко отозвалась Кикс в ответ. — Они не врут, не изменяют, не обещают золотые горы. А если сломались — всегда можно починить. В отличие от мужских мозгов. — Эх, молодежь, — с упреком покачал головой Ганнер. — В мое время девушки мечтали о свадьбе и детях, а не о карбюраторах и трансмиссиях. — В ваше время девушки вообще не имели выбора, — парировала Кейли, начиная собирать очищенные детали обратно. — А я его имею и выбираю то, что мне нравится.       Мюллер рассмеялся — хрипло, но добродушно.       За эти месяцы совместной работы он привык к ее резкости и присущей лишь такой колючей девчонке прямолинейности, в начале думал поди, что Кикс просто невоспитанная и грубая дикарка, но одну неделю за другой понял, что за этой маской скрывается глубокая боль. — Кстати о выборе, — вдруг сказал он, прихрамывая к рабочему столу и доставая из ящика бутылку с водой. — Сегодня приезжал Марко на том скутере, который ты ему модифицировала. Чуть в стену не влетел, разогнавшись до двухсот километров в час!       Кейли усмехнулась, представляя себе эту живописную картину. — Зато было весело, — хмыкнула она, затягивая последний болт в карбюраторе. — Адреналин, скорость, крутое ощущение полета. Что еще нужно для счастья? — Тормоза бы не помешали, — сухо заметил Ганнер. — Если бы не новые стабилизаторы, которые ты туда поставила, он бы точно разбился. — Я всегда думаю о безопасности! — возмущенно воззрилась на него Кейли. — Просто скорость — это часть нашей жизни. Без нее существование человека превращается в медленную смерть. — Слушай, Кейра, — оживился мужчина, отпивая глоток воды. — На завтра у нас записан клиент с дорогой спортивной моделью. «Спитфайр-2047», последняя серия. Хочешь взяться? Заплатит хорошо.       Реакция была мгновенной. Кейли резко подняла голову, не в силах скрыть навалившуюся на нее панику. — Нет! — категорично сказала она. — Категорическое нет! Дорогие машины не для меня. — Почему? — искренне удивился Ганнер. — Ты же прекрасно разбираешься в высокотехнологичных системах. Лучше многих специалистов из центральных районов. — Потому что такие машины привлекают внимание, — терпеливо объяснила она, отворачиваясь к нему спиной и принимаясь протирать руки замасленной тряпкой. — А мне внимание не нужно. Совсем.       В этот раз старик вгляделся в нее внимательнее, так как в ее голосе звучала не просто обыденная осторожность, а настоящий, животный страх. — От кого ты прячешься, девочка? — спросил он тихо. — Ни от кого, — быстро ответила Кейли. — Просто не люблю богатых клиентов. Капризные, требовательные и вечно лезут не в свое дело. Лучше поработать с честными рабочими машинами!       Ганнер не поверил ни единому слову, но настаивать на своем не стал. — Ладно, засранка, — качнул он головой. — Как скажешь. Дам кому-нибудь другому эту работу.       Кейли почувствовала неземное облегчение.       Богатые клиенты означали возможные связи с высшими кругами общества, а значит — риск быть узнанной. За эти три долгих месяца она ни разу не позволила себе дать слабину, постоянно оглядываясь через плечо и вздрагивая от каждого непрошенного звука.       Потому что она знала Сайлуса.       Знала его методы, его ресурсы, его упорство в достижении определенных целей.       Он искал ее — в этом не было сомнений, и рано или поздно найдет, потому что всегда находил то, что считал по праву своим. — Я пойду домой, — крикнула она, вставая на ноги и отряхивая грязный комбинезон. — Если что, этот двигатель завтра утром будет работать как точные часики. — Иди-иди, — пренебрежительно махнул рукой Ганнер. — Только парик поправь. А то он у тебя сполз набок, как пьяная шапка.       Кейли машинально поправила рукой ненавистный, зудящий парик и лениво побрела к выходу.       Ее новый «дом» представлял собой маленькую комнатку над мастерской — тесную, но чистую, с минимумом мебели и максимумом функциональности. Здесь было все необходимое для жизни и абсолютно ничего лишнего.       Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, она зашла в скромную комнатку и заперла дверь на два замка — привычка, выработанная за месяцы постоянного страха, затем наконец-таки сняла парик, освобождая свои настоящие темные волосы, которые за три месяца отросли и теперь падали на плечи неровными прядями, и обессиленно свалилась спиной на кровать.       Перед собой Кейли вытянула левую руку, к которой был прикреплен простой металлический браслет на запястье. Внешне он выглядел как обычное украшение, но внутри находилось сложное электронное устройство — одно из тех вещей, которые она тайно собрала еще во время работы в Онихинусе.       Коснувшись незаметной кнопки сбоку браслета, Кейли активировала голографический проектор. В воздухе прямо над ее ладонью возникло мерцающее изображение — фотография Сайлуса в его офисе, сделанная тайком во время одного из их обычных рабочих дней.       Выглядел он именно таким, каким она его запомнила — сильным, недосягаемым, совершенным. — Привет, босс, — с трепетом прошептала она голограмме. — Как дела? Ария еще не надоела?       Изображение, конечно, не ответило. — Ты бы посмеялся, увидев свою маленькую Кикс сейчас, — усмехнулась следом. — По локоть в масле, в дешевом парике, живущая в каморке над мастерской. Наверное, подумал бы, что я наконец нашла свое место...       В лучах заходящего солнца голограмма мерцала призывным светом, создавая иллюзию живого присутствия. Кейли протянула руку, пытаясь коснуться знакомого лица, но пальцы ожидаемо прошли сквозь световую проекцию. — А знаешь что самое смешное? — тихо спросила она. — Я думала, что сбегу от тебя и тут же забуду. Что найду новую жизнь и стану совсем другим человеком. Но вместо этого каждый день думаю о том, что ты бы сказал, что бы сделал, понравилась бы тебе моя новая работа.       Подступивший было к горлу всхлип она вымученно сдержала.       Плакать было глупо.       Она сама выбрала эту жизнь, сама решила уйти.       Теперь нужно было научиться жить с последствиями. — Я скучаю, — призналась Кикс окружающей ее тишине. — Скучаю по дому, по близнецам, по Мефисто. Даже по твоим утренним нотациям и то скучаю, представляешь?       Она знала, что глупее того, чтобы лить бессмысленные слезы, могли быть лишь разговоры с прозрачной голограммой и хранения фотографии человека, от которого она сама же убежала.       Умом-то понимала, что нужно отпустить прошлое и строить новую жизнь, но не могла.       Слишком много лет Сайлус был центром ее вселенной, чтобы вот так просто взять и забыть ее. — Интересно, чем ты занят сейчас? Ищешь меня? Или уже забыл, увлекшись своей принцессой?       Второе предположение причиняло намного больше боли, чем первое. Быть преследуемой означало, что она все еще что-то значила для него. А быть забытой…       Кейли отключила проектор, и комната погрузилась в легкий полумрак.       За окном догорали последние отблески заката, а где-то вдали слышались гудки кораблей в порту — саундтреки ее новой жизни.       Свобода, оказывается, имела вкус машинного масла и тотального одиночества.       И пока что она не была уверена, что этот вкус ей действительно нравится.