Не для меня

Резкая, жгучая боль пронзила руку, вырывая Намгю из сладкой дремоты. Он невольно вскрикнул, резко садясь и хватаясь за обожженное место. В глазах защипало от неожиданности и обиды. Танос, сидевший рядом, смотрел на него с насмешливой ухмылкой, лениво растирая пальцами тлеющий окурок. Вид его казался одновременно раздражающим и… притягательным. – Oops, my bad. Did I wake you, princess? Ты, кажется, просил разбудить тебя. – издевательски протянул он, наконец отбрасывая окурок в сторону. (Упс, моя вина. Я тебя разбудил, принцесса?) Намгю молчал, потирая покрасневшее место на руке. Сон еще не до конца отпустил его, и глаза, затуманенные дремотой, невольно молили о ласке и утешении. Эта немая просьба, казалось, только раззадорила Таноса. Он был в игривом, даже немного жестоком настроении. – Aw, don't give me that puppy-dog look. You know I can't resist it… almost. Как видишь, я приехал.– Он наклонился ближе, проводя пальцами по щеке Намгю, заставляя того невольно вздрогнуть. (Оу, не смотри на меня таким щенячьим взглядом. Ты же знаешь, я не могу ему сопротивляться… почти.) Прикосновение, хоть и легкое, пронзило Намгю током. Он замер, боясь шелохнуться, боясь разрушить этот момент близости. – Гад, Больно же… – прошептал он, все еще потирая руку. Голос хрипел от долгого молчания. – Where? Here? Давай пожалею тебя! – Танос прикоснулся губами к поврежденному месту, слегка прикусывая кожу. Намгю вновь вздрогнул, но на этот раз не от боли, а от неожиданности и странного, непонятного ему самому волнения. (Где? Здесь?) – Better? (Лучше?) Я думаю, я смог загладить свою вину, дорогой.– спросил он с хитрой улыбкой, глядя прямо в глаза Намгю. Его взгляд был пронзительным и немного издевательским, но в то же время в нем читалась нежность и забота. Намгю не ответил. Он просто смотрел на Таноса, чувствуя, как тепло разливается по телу, а сердце биение учащается. Это был Танос, тот мальчика с издевками, которым он всегда и был. Прикосновение его губ, пусть даже к обожженной коже, казалось ему невероятно нежным и интимным. Он благоговел перед этой необычной лаской, перед этой странной смесью жестокости и нежности. Внезапно игривое выражение лица Таноса сменилось серьезностью. Он отстранился, внимательно посмотрел на Намгю и мягко спросил: – Как ты себя чувствуешь на самом деле? Помимо… небольшого неудобства на твоей руке. – Танос неловко показывает на маленький ожог после бычка. Намгю немного растерялся от этой резкой перемены. Он опустил взгляд на свою руку, все еще ощущая фантомное прикосновение губ Таноса. – Лучше, но хуево– тихо ответил он. – Голова еще немного кружится. – И как тебе… unconventional… отдых? – спросил Танос, беря его здоровую руку в свою и нежно переплетая их пальцы. Тепло его руки передалось Намгю, согревая его не только физически, но и эмоционально. Он поднял глаза на Таноса, и на его губах появилась робкая улыбка. – Знаешь, – начал он, – несмотря на… все это дерьмо, – он кивнул на свою обожженную руку, – мне хорошо. Танос улыбнулся в ответ, крепче сжимая его руку. В стерильной палате больницы, под жужжание медицинских приборов, они были просто двумя людьми, связанными невидимой нитью любви и заботы. Улыбка вернулась на лицо Таноса так же быстро, как и исчезла. Он выпустил руку Намгю и, насвистывая что-то себе под нос, достал из кармана пачку сигарет. Щелчком зажигалки поджег одну, глубоко затянулся и выпустил дым прямо в лицо Намгю. – Bloody hell, princess, you look like you've seen a ghost. Cheer up! – с усмешкой проговорил он, наслаждаясь эффектом. (Черт возьми, принцесса, ты выглядишь так, будто увидела призрака. Взбодрись!) Намгю закашлялся, отворачивая голову от едкого дыма. – Ты… – прохрипел он, пытаясь отдышаться. – Ты что, совсем идиот? Зачем ты… – Relax, relax, – перебил его Танос, снова выпуская дым, на этот раз чуть в сторону. – Just a little nicotine, nothing to worry about. Unless you're allergic to a good time, of course. (Расслабься, расслабься. Просто немного никотина, ничего страшного. Если, конечно, у тебя нет аллергии на хорошее времяпрепровождение.) – "Хорошее времяпрепровождение"? – с сарказмом повторил Намгю, все еще кашляя. – Ты считаешь, травить меня сигаретным дымом – это хорошее… – Ой, да ладно тебе, – усмехнулся Танос, поднимая брови. – Don't be such a prude. (Не будь такой душнилой). Намгю смерил его гневным взглядом. Он открыл рот, чтобы высказать все, что он думает о Таносе, его сигаретах и его "хорошем времяпрепровождении", но Танос опередил его, снова затянувшись и выпустив дым ему прямо в лицо. Намгю снова закашлялся, отмахиваясь руками. Внезапно Намгю рассмеялся, отчасти от абсурдности ситуации, отчасти от облегчения, что это была всего лишь сигарета. Смех подхватил и Танос, низкий и хрипловатый. Он отошел к окну, выпустив струю дыма в прохладный вечерний воздух. Намгю еще несколько раз кашлянул, прежде чем полностью прийти в себя. – Bloody hell, princess, you're dramatic, – сказал Танос, насмешливо, но с ноткой нежности в голосе. Он повернулся к Намгю, опершись о подоконник. – So, what are you going to do about those debts, huh? (Черт возьми, принцесса, ты такая драматичная. Итак, что ты собираешься делать с этими долгами, а?) Намгю снова почувствовал, как внутри все сжимается. Долги… эта мысль висела над ним дамокловым мечом. Он опустил взгляд, молча рассматривая свои руки. – I can help, you know, – продолжил Танос, его голос смягчился. – Move in with me. We'll figure something out. Seriously. (Я могу помочь, знаешь ли. Переезжай ко мне. Мы что-нибудь придумаем. Серьезно.) Предложение повисло в воздухе, неожиданное и… заманчивое. Намгю поднял глаза на Таноса, пытаясь понять, насколько он серьезен. В глубине души он знал, что Танос, несмотря на всю свою показную легкомысленность, действительно заботится о нем. – Я… я мог бы продать старую квартиру, – неуверенно произнес Намгю, обдумывая эту мысль вслух. – Там немного денег… должно хватить… Танос рассмеялся, низким хриплым смехом, который отдавался где-то в груди Намгю. – Seriously, princess? That dusty old shoebox? Тебе повезет, если ты получишь достаточно на недельную рамен. Намгю почувствовал, как щеки заливает краска. Да, квартира была старой и маленькой, но это был его дом. Ему не нравился этот тон, эти постоянные подколки, эти эмоциональные качели, которые устраивал Танос. Он снова чувствовал, как поддается, как позволяет Таносу взять все в свои руки. И это его злило. Но одновременно… было в этом что-то успокаивающее. – Ну… я не знаю… – пробормотал Намгю, избегая взгляда Таноса. – Может, что-то придумаю… – Don't worry your pretty little head about it, – сказал Танос, подходя ближе и легко потрепав его по волосам. – Я позабочусь. Just pack your bags, princess. Внутри Намгю боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он хотел возразить, настоять на своем, показать, что он сам способен справиться со своими проблемами. С другой… перспектива переехать к Таносу, избавиться от гнетущего груза долгов, оказаться в безопасности… была слишком заманчивой. И он, несмотря на внутреннее сопротивление, снова поддался чарам Таноса, позволяя ему решать за него. Танос посмотрел в глаза Намгю. Тот и правда выглядел как щенок, который злится на хозяина, но все равно подчиняется. В его взгляде смешались обида, смущение и… что-то еще, что Танос не мог до конца расшифровать. Это забавляло его. – Aw, don't pout, princess, – промурлыкал Танос, притягивая Намгю к себе. – I broke up with her, darling. Don’t you worry your pretty little head about it. (Не дуйся, принцесса. Я порвал с ней, любимый. Не забивай свою хорошенькую головку этим). Он наклонился и нежно поцеловал Намгю, аккуратно, словно боясь причинить боль. Поцелуй был мягким, успокаивающим, совсем не похожим на их обычные страстные объятия. Сейчас в нем было больше нежности, чем желания. Отстранившись, Танос усмехнулся, видя, как щеки Намгю покрываются румянцем. – See? All better now. (Видишь? Теперь все хорошо). – Все хорошо, – буркнул Намгю, отворачиваясь. Ему все еще было немного неловко от этого неожиданного проявления нежности. – Но насчет квартиры ты не прав. Там вполне приличные деньги можно выручить. Танос, удобно устроившись на стуле у койки Намгю, лениво играл с его локонами. – О, правда? И сколько же, по-твоему, стоит эта… твоя… «жемчужина недвижимости»? – с издевкой протянул он. – Ну, я не знаю точно, – Намгю немного замялся. – Рынок сейчас нестабильный… Но район хороший, транспортная развязка удобная… Думаю, миллионов пять… шесть… Танос расхохотался. – Пять миллионов? Шесть? Princess, ты серьезно? За эту… – он запнулся, подбирая слова, – за эту «историческую ценность»? Да я тебе больше дам, только чтобы ты перестал об этом говорить. – Не смешно, – пробормотал Намгю, все больше раздражаясь. – Это мои деньги, и я хочу их получить. – Хорошо, хорошо, – Танос поднял руки в примирительном жесте, не переставая играть с его волосами. – Пусть будет по-твоему. Продавай свою… «жемчужину». Только не плачь потом, когда получишь за нее три копейки. – А ты поможешь? – неожиданно для себя спросил Намгю. Танос на мгновение замолчал, удивленно подняв брови. – Помочь? С чем? С продажей твоей… – он снова запнулся, подавляя смешок, – твоей «роскошной резиденции»? – Да, – упрямо кивнул Намгю. – Ты же знаешь, как это делается… У тебя связи… Танос некоторое время молчал, разглядывая Намгю. Затем, вздохнув, кивнул. – Ладно, princess. Я помогу. Но только потому, что ты такой… трогательно беспомощный. И только при одном условии. – Каком? – настороженно спросил Намгю. – Что ты наконец переедешь ко мне. И прекратишь говорить об этой… – он усмехнулся, – об этой «элитной недвижимости». Намгю замолчал, обдумывая предложение. Перспектива самостоятельно заниматься продажей квартиры его не радовала. С другой стороны, переезд к Таносу… Это означало полную зависимость от него. – Ну… я не знаю… – протянул он, нерешительно кусая губы. – Don’t be a silly, darling, – прошептал Танос, наклоняясь и целуя его в лоб. – Все будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Намгю резко отвернулся, чувствуя, как по щекам снова разливается жар. «Снова ты мне это устраиваешь», – выпалил он, голос дрожал от едва сдерживаемой злости и… чего-то еще, чего он сам не мог до конца понять. Эта смесь заботы и покровительства, сдобренная изрядной порцией насмешек, выбивала его из колеи. Он чувствовал себя беспомощным ребенком, которого ведут за ручку, несмотря на все его протесты. Танос усмехнулся, услышав эту фразу. Он взял недокуренную сигарету и, не колеблясь, потушил ее о руку Намгю. Тот вздрогнул, но не издал ни звука. Боль была острой, жгучей, но она меркла по сравнению с бурей эмоций, бушевавших внутри. В следующее мгновение Танос наклонился и поцеловал его в губы. Поцелуй был жестким, требовательным, полным подавленной страсти. Он словно хотел заглушить все протесты Намгю, подчинить его своей воле. И, к своему стыду, Намгю понял, что это ему нравится. Эта смесь боли и удовольствия, эта власть Таноса над ним… Он закрыл глаза, отдаваясь поцелую, забывая обо всем на свете. Когда Танос наконец отстранился, Намгю чувствовал себя опустошенным и… странно счастливым. Он открыл глаза и посмотрел на Таноса, ожидая услышать очередную язвительную ремарку. Но вместо этого Танос улыбнулся, неожиданно мягкой и теплой улыбкой. – Знаешь, – сказал он, задумчиво глядя куда-то в сторону, –хочешь, напишу тебе песню? За пеленой страсти, боли и сарказма Намгю вдруг вспомнил, что Танос уже давно не писал песен, озабоченный последними событиями. А ведь он был невероятно популярен. Его музыка звучала повсюду, фанатки визжали от восторга на концертах, а девушки мечтали услышать свое имя в его текстах. Танос купался в лучах славы, его богатство было обусловлено не только состоянием родителей, но и его собственным талантом. Куда же все это делось в последние дни? Отошло ра второй план? Почему он перестал творить? Из-за него? вопрос мучил Намгю, но он не решался спросить об этом прямо.