Рождество на двоих

***

Обычно утро выходного дня, тем более праздничного, сопровождалось радостью или даже нескрываемым восторгом, особенно, если последующие несколько дней являлись каникулами. Отдых — блаженное место без отчетов, обязательных встреч и постоянных планирований, а также раздражительных телефонных звонков и абсурдных требований, приходящих от некоторых персон. Уже один только факт предстоящих выходных мог бы поднять в это утро настроение мисс Уимс. Но этого не случилось. Проснувшись точно по времени, как и всегда, даже без трезвона телефонного будильника, Лариса провела свой ежедневный, уже ставший ее неотъемлемой привычкой, утренний ритуал. Такой обыденный, но все же обязательный порядок действий считался некоторым пусковым механизмом, побуждавшим директрису известной академии изгоев начинать новый день. Однако сегодня она могла не быть «директрисой», а остаться просто «человеком», которому не нужно было куда-то спешить, безупречно выглядеть и, что немаловажно, подавать пример своим студентам, будучи на посту главы Невермор. Только Лариса уже не могла самостоятельно разорвать этот порочный круг. Холодная вода, призванная помочь ей проснуться — правда ли? Контрастный душ, обещающий смыть дурные сны и оставить их где-то далеко в подсознании — так ли? Легкий макияж с любимой ярко-алой помадой, без которой она уже не представляла себя, помогающий освежить и убрать проявляющиеся иногда морщинки — действительно ли? Оставалось последнее — завтрак. Только Лариса, совершенно не привыкшая готовить что-либо по утрам, зачастую ограничивалась чашкой крепкого кофе по дороге в академию. Однако сейчас, свободная от этого, она пребывала с несколько минут в некотором ступоре, словно ее «круг» дал трещину. Звук входящего уведомления повторно разбудил мисс Уимс. Неспешно взяв в руки смартфон, она увидела входящее сообщение, требующее в любезно-приказном тоне срочно прибыть в мэрию. «Нечего было и начинать радоваться…» — произнесла мысленно Лариса, убирая телефон.

***

Аддамс нравилось наблюдать за происходящим, подмечая мельчайшие детали, на которые другие не обратили бы внимания, однако, просидев во Флюгере почти час, она заметно скучала, проворачивая пустую кофейную чашку в тонких руках и уже придумывая способ расправы над мэром, как вдруг на дороге мелькнул знакомый автомобиль. Уэнсдей тотчас выпрямилась, словно гончая, увидев свою цель, и неотрывно проследила за перемещением серебристого минивэна, который, волей случая, остановился отнюдь не на парковке мэрии. Быстро среагировав, Аддамс отодвинулась от витрины, на которой она была видна, как кукла, и взяла в руки так удобно лежавшее рядом меню. Машина остановилась аккурат возле нее. Неторопливо вышедшая из салона директриса Уимс была великолепна, как и всегда. Уже знакомый клетчатый серый костюм дополняло теплое пальто нараспашку, а элегантно повязанный шарф прикрывал шею от порывов ветра. И все же… «Не слишком ли открыто…» — не успела подумать Уэнсдей, разглядывая мисс Уимс, как вдруг та обернулась. Еле успевшая Аддамс вжалась в смятое в кулачках меню, совершенно не предвидя такого поворота событий. Однако ничего не последовало. Не было сигнального звука входного колокольчика, после которого на нее посыпались бы удивленные вопросы от главы академии. Все оставалось таким же — тихим и спокойным. Уэнсдей опустила несчастную картонку, увидев директрису входящей в мэрию, и выдохнула. Просидев так еще некоторое время, Аддамс убедилась, что мэру удалось задержать мисс Уимс. Долго он явно не продержится, а потому далее необходимо было следовать быстро. Собираясь оплатить заказ, девушка полезла в рюкзак, как вдруг нащупала внутри небольшую коробку. Удивленно вытащив маленькую темную упаковку, перевязанную блестящей черной лентой, она тотчас догадалась, кто мог это подкинуть. Раскрывать подарки до наступления праздника не принято, но разве Уэнсдей Аддамс была из тех, кто придерживался правил? Аккуратно распустив бант, девушка бережно открыла коробочку, словно внутри было нечто ценное и хрупкое. Сложившийся с годами перфекционизм не позволял ей обращаться даже с такими простыми вещами грубым образом. Внутри лежал сложенный лист бумаги и что-то под ним. Достав письмо, Уэнсдей бегло прочитала его. Верная подружка не могла оставить свою мрачную соседку без подарка, хоть и прекрасно знала, что та терпеть их не может, однако Энид рискнула, приготовив для нее небольшой, но неожиданно приятный сюрприз. Аддамс хмыкнула. Этого стоило ожидать и, чуть улыбнувшись, мысленно признала, что это было даже мило. Принявшись за остальное содержимое, девушка достала некую ленту. Гирлянда. Совершенно не такая, как у Синклер, однако от этого не менее интересная. Мелькнувшая идея растянула уголки губ, немым подтекстом говоря «Спасибо!» не столько за подарок, сколько за открывшуюся перед Аддамс возможность. Недолго думая, Уэнсдей поторопилась расплатиться за напиток и выбежала из кофейни.

***

Время неумолимо близилось к вечеру. Охваченные предпраздничной суетой и приготовлениями все уже давно были в своих домах, в кругу родных и близких, отсчитывая последние часы до наступления грандиозного празднества и пребывая в его интригующем предвкушении. Директриса Уимс вышла из главного здания города с выраженным нетерпением, уж слишком долго она хотела сбежать с этого бессмысленного мероприятия. Ее вызвали непонятно зачем, лишь усугубив и без того гнетущее ее утреннее настроение. Вынув из кармана пальто ненавязчиво-галантно подаренный ей какой-то конверт, блондинка выбросила его в ближайшую урну, совершенно не заинтересованная в его содержании, после чего удалилась к своей машине. Не успев даже позавтракать, мисс Уимс надеялась зайти утром во Флюгер, даже припарковав поблизости минивэн. Только очередное входящее сообщение с просьбой поторопиться вынудило ее повернуть к мэрии, так и оставив это не исполненное желание на потом. Однако ей все же повезло — новенькая секретарша оказалась с ней невероятно обходительна, уже с порога протягивая руки, дабы взять пальто, и спрашивая, не желает ли мисс чай или же кофе. Лариса впервые за утро кому-то улыбнулась. Не прогревая салон, мисс Уимс тронулась с места, желая лишь одного — поскорее оказаться дома. Она нарочно отводила взгляд от ярких праздничных витрин магазинов и прилавков, так и манивших прикупить что-нибудь еще к торжеству. Желание увеличивало скорость автомобиля с каждой минутой, и вот, уже паркуя серебристый минивэн возле дома, женщина поспешила внутрь, поеживаясь от вечерней прохлады. Ключи привычно сделали несколько оборотов, открывая входную дверь и после погружая прихожую снова во мрак. Блондинка только потянулась к выключателю, как вдруг комната озарилась мерцающим светом, заставляя мисс Уимс замереть от неожиданности. Она медленно повернулась, чувствуя заметно участившееся сердцебиение, и увидела невероятное. Возле окна стояла роскошная праздничная ель, скромно, но искусно украшенная гирляндой холодно-белого цвета. Мелькающие лампочки завораживали своей красотой, напоминая утреннюю росу в лучах солнца. Не веря в происходящее, Лариса смотрела на это, как на произведение искусства, по-детски искренне умиляясь столь чу́дному сюрпризу. Она прикрыла лицо руками, едва сдерживая невольно подступившие слезы и продолжая рассматривать украшения. Постепенно, медленно взгляд опускался вниз, замечая что-то, лежащее под пушистыми хвойными ветвями. Это оказалась записка, написанная каллиграфическим почерком:

С Рождеством!

То же прошептали за спиной. Блондинка вздрогнула, резко оборачиваясь. — Мисс Аддамс! — Благодарю, это лучшая похвала моей скрытности! В голосе ученицы слышалась гордость. И ведь действительно, будучи как и всегда в темном, она была абсолютно незаметна в полумраке комнаты. — А как… Как вы сюда попали? — успокаиваясь, спросила директриса. — Ставите мою способность вскрывать замки под сомнение? Меня это ранит, мисс Уимс! — Уэнсдей театрально положила руку на сердце. Лариса расслабленно улыбнулась ее представлению. — Тогда я не спрашиваю, откуда вы узнали мой адрес. Вместо ответа Аддамс задорно ухмыльнулась. Сняв пальто и шарф, блондинка прошла на кухню, включая несколько небольших ламп над стойкой, излучавших теплый свет. Уэнсдей отметила, что обстановка в квартире была очень уютной, несмотря на многочисленные светлые тона. Даже свет был приятным для глаз, не слепящий и не раздражающий. Впервые девушке было комфортно в новом помещении. — Я редко бываю дома, поэтому и обстановку подбирала минималистичную. — словно читая ее мысли, смотрела на ученицу Лариса. — Но вам удалось ее преобразить, поэтому в качестве благодарности, примите мое предложение остаться на чашечку согревающего рождественского напитка. Уэнсдей быстро повторно прокрутила слова директрисы. Значило ли это, что ее пригласили отметить рождественскую ночь вместе, или же это была единичная похвала за украшение комнаты, после чего она вернется в академию? Мисс Уимс приняла растерянное молчание за положительный ответ и тотчас отвернулась, принимаясь что-то доставать из разных шкафчиков. Аддамс задумалась. Не так давно она уже помогла справиться директрисе Уимс с болью воспоминаний, даже предоставила ей поистине рождественское чудо, но сейчас, если решит уйти, все старания будут бесследно стерты в пыль, если не усугублены. Немного помешкав, Уэнсдей запрыгнула на высокий барный стул, громко придвинувшись. Это и был тот самый положительный ответ. Пока ученица размышляла, блондинка уже поставила что-то на плиту и включила слабый огонь. Из-за спины не было видно, что именно она делала, и вдруг Уэнсдей почувствовала резкий запах цитруса — Лариса натирала цедру. Уловимый аромат заманчиво щекотал нос, смешиваясь с нарезанными дольками спелых яблок, что директриса добавила в кастрюлю. Наблюдать за готовкой Ларисы было так непривычно, но Аддамс просто не могла оторваться, видя, как директриса Уимс, будучи в официальной одежде, что еще несколько часов назад сидела в кабинете мэра, сейчас, вот так просто и по-домашнему готовила для нее напиток, неспешно добавляя ингредиенты и помешивая содержимое. Закончив, она прибавила огонь и неожиданно повернулась к завороженной ученице. — А вы ловко отвлекли меня, мисс Аддамс! — хитро прищурившись произнесла она. Уэнсдей непонимающе подняла глаза, слыша, как за спиной директрисы Уимс закипает напиток. Точно как она сама начинала медленно закипать от окружающей обстановки. — С чего бы вдруг мэру вызывать меня на совещание, вопросы которого мы обсудили с ним в прошлую встречу? Ученица закатила глаза на сказанное. «Он даже не смог придумать ничего оригинального для визита главы академии! И этот человек управляет городом!» Лариса про себя усмехнулась, снова прочитывая Уэнсдей как открытую книгу. Сегодня она была невероятно… открыта. Вернувшись к плите, блондинка добавила несколько ароматных специй и выключила огонь. Аддамс снова следила за тем, как мисс Уимс достала два высоких бокала и поставила их рядом с напитом, разворачиваясь к ней. — Разве вы не собирались угостить меня? Лариса мягко улыбнулась. — Нужно дать напитку немного настояться. Вы торопитесь, мисс Аддамс? — Н-нет. Это снова было своеобразным приглашением остаться или?.. Ларисе нравилось наблюдать за Уэнсдей. Она впервые видела ее эмоции, ее смущение и поражалась, как девушка до сих пор не сбежала от напряжения. Женщина нежно улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Молчание затянулось, и, снова посмотрев на задумчиво замолкшую гостью, мисс Уимс подумала, что спугнула ее открытость и попыталась сменить тему: — Почему вы это сделали, мисс Аддамс? Лариса присела напротив, заставляя младшую на несколько секунд затаить дыхание. Директриса сидела перед ней с идеально ровной осанкой, изящно положив руки на колени, и ожидала ее ответа. — Что именно? — Вывели меня из кофейни. — Вы… Вы были расстроены. Не думаю, что вы хотели быть кем-то увиденной, такой… — попыталась осторожно ответить Аддамс. — Но ведь это видели вы… — На что вы намекаете? — непонимающе сдвинула брови Уэнсдей. — Я теряла контроль перед вами уже дважды. — неловко улыбнулась мисс Уимс. — Растерянность, слезы… Что же будет в следующий раз? — Наверняка что-либо вам несвойственное. — прищурилась Аддамс. — А что по-вашему мне не свойственно? — искренне спросила директриса, вставая с места и разворачиваясь к ожидающему их напитку. Вопрос поставил Уэнсдей в тупик. — Может, смех? Блондинка удивилась, чуть не пролив содержимое мимо бокалов, и вернулась к девушке. — Думаете, я не умею смеяться? — Я никогда этого не видела. — честно сказала Уэнсдей и, после небольшой паузы добавила. — Возможно, потому что не представлялось подходящего случая? Лариса улыбнулась, осознавая услышанное, и поставила наполненные бокалы, присаживаясь. — Глинтвейн! — радостно презентовала она. Как только один из них оказался перед Уэнсдей, та покосилась на содержимое. — Это не четверной эспрессо, но довольно вкусный напиток, мисс Аддамс! Уэнсдей недоверчиво дернула плечиками, беря бокал в руки и делая первый небольшой глоток. Как вдруг она, вцепившись, выпила напиток практически враз. Оглянувшись после своего несвойственного, можно сказать бесконтрольного поступка, девушка ожидала увидеть директрису смущенной, пораженной, да какой угодно, но только не широко улыбающейся. Лариса сияла, как никогда прежде. Казалось, она была польщена столь явным комплиментом ее готовке. — Понравилось? — Я никогда не пробовала рождественские напитки. — призналась Уэнсдей. На секунду смутившись, женщина потеряла свою улыбку, вспомнив, что юная Аддамс никогда прежде не отмечала Рождество, однако, глядя на мирно сидящую напротив ученицу, она не видела в ней смущения, отвращения или же еще какого-либо отрицательного выражения. Она была действительно рада находиться здесь. Уэнсдей также наблюдала за женщиной, которая, снова о чем-то задумавшись, медленно допивала свою порцию напитка. «Неужели она вспомнила о прошлом празднестве?» — мелькнуло в голове, и, дабы не допустить такого развития событий внутри Ларисы, Аддамс решила прервать молчание первой: — Сказать по правде, я и ёлку то впервые наряжала… Не думала, что это может быть… увлекательно… — тихо произнесла она, отведя взгляд. — Почему же вы решились на это?.. — Уэнсдей вновь посмотрела в молочно-голубые глаза. — …На все это? Вопрос повис в воздухе, так и оставшись без четкого ответа. Разве Уэнсдей могла признаться, что хотела спасти женщину только потому, что знала, каково это — разочароваться. Что она сделала все это только, чтобы у Ларисы появилось новое воспоминание, осталось что-то хорошее от этого дня. Сделала, потому что испугалась за нее в тот момент плачущего ступора. Пытаясь понять девушку без слов, мисс Уимс деликатно решила не уточнять этот вопрос. Женщина встала, забирая у Уэнсдей пустой бокал, и коснулась холодных запястий, замком повисших на столе, надеясь таким небольшим нежным жестом успокоить младшую. И это помогло. Уже через несколько мгновений пара темных глаз с прежней заинтересованностью следила, как блондинка убирала чистые бокалы на верхнюю полку. Только тут в голове мелькнула мысль об их разнице в росте. Неудивительно, что она сидела на барном стуле, совершенно не касаясь пола. Закончив, мисс Уимс повернулась к ученице, разглаживая костюм, на который попало несколько капель воды. — Мисс Аддамс… Ее прервал глухой единичный хлопок — спрыгнувшая, как по команде, Уэнсдей. — …Вы можете включить проигрыватель. — продолжила она. — Уверена, вы успели осмотреть мою квартиру, украшая ее. Говоря с улыбкой, директриса Уимс вовсе не пыталась задеть этими словами младшую, и та неожиданно быстро ответила: — Не полностью. До Ларисы не сразу дошел смысл сказанного, однако позже, уловив суть, она чуть покраснела, чего уже не увидела ушедшая к проигрывателю Уэнсдей. — Буду через несколько минут. — прикрывая лицо, испарилась блондинка за дверью комнаты. Единственная черта, которую Аддамс не переступила, была спальней мисс Уимс. Задержавшись взглядом на матово-серой двери, Уэнсдей заставила себя оторваться, возвращая внимание проигрывателю. Девушка аккуратно взяла устройство, перенеся его на небольшой круглый столик перед диваном, и вернулась к полкам, рассматривая коллекцию пластинок директрисы. За стеной же Лариса наскоро просматривала свой гардероб. Уже давно хотелось избавиться от этого удушающего костюма, напоминавшего о высокой должности, но, задумавшись на минутку, мисс Уимс сочла это даже забавным, вспомнив, каким способом ее выманили сегодня на эту «работу». Наконец-то найдя новое, недавно купленное платье, женщина тотчас преобразилась, словно посвежела на глазах. Последний штрих — блондинка на миг задержалась перед зеркалом, поправив почти идеальную прическу, и вышла к Уэнсдей. Девушка как раз поставила выбранную пластинку, не замечая присутствия мисс Уимс, как в комнате раздались первые слова:

Oh, the weather outside is frightful

But the fire is so delightful

And since we've no place to go

Let it snow, let it snow, let it snow!

It doesn't show signs of stopping

And I brought some corn for popping

The lights are turned down low

Let it snow, let it snow, let it snow!

В моменте Аддамс развернулась. Было это совпадением, волей случая или же чем-то подобным, но в динамике прозвучали строки:

When we finally kiss goodnight

How I'll hate to go out in the storm

But if you really hold me tight

All the way home I'll be warm

Уэнсдей застыла, пораженная открывшимся образом стоящей перед ней Ларисы. Она была прекрасна. Нет! Изумительна… В этом блистательном серебристом платье до пола, что делало ее не просто высокой, а недосягаемой. Легкая ткань струилась по телу, плавно обтекая изгибы и придавая поистине скульптурную выразительность. Мисс Уимс заметно смутилась, чувствуя, как кровь снова наливает ее и до этого румяные щеки, но совершенно ничего не могла с этим поделать, кроме как следить за немым взглядом Уэнсдей, прожигающим ее, словно солнце под лупой. Аддамс заметила неловкость старшей. Еще бы! Она разглядывала ее настолько скрупулезно, будто собиралась сделать ее точную копию, запоминая мельчайшие детали восхитительного и впервые уведенного ею нового образа директрисы Уимс. Чуть улыбнувшись, Уэнсдей жестом показала на диван, желая успокоить ее под приятную музыку и убрать появившуюся неловкость, а сама отошла к пластинкам, выбирая следующую композицию. Между тем из проигрывателя доносилось:

When we finally say goodnight

How I'll hate goin' out in the storm

But if you'll only hold me tight

All the way home I'll be warm

The fire is slowly dyin'

And, my dear, we're still goodbyin'

As long as you love me so

Let it snow, let it snow, let it snow!

Пока Аддамс перебирала конверты, хранящие самые разнообразные мелодии, она сама не заметила как музыка стихла — песня закончилась, и нужно было поставить следующую. В этот момент Уэнсдей тысячи и тысячи раз пожалела, что не имела ни малейших знаний о праздничных мелодиях, а потому она разочарованно повернулась к мисс Уимс с пустыми руками. Однако ее ждало маленькое спасение, если это можно было так назвать. За окном послышались хлопки. Вероятно, кому-то не терпелось запустить парочку-другую фейерверков, и хотя Аддамс считала это пустой тратой, часто прибегая к чей-то фразе «деньги на ветер», сейчас же девушка сочла это за чудо. Чудо, которое могло бы исправить ее маленькую оплошность праздничной музыкальной необразованности. — Не хотите посмотреть, мисс Уимс? Не успевшая отойти от недавнего смущения, подкрепленного словами из песни, которые она, в отличие от младшей, знала наизусть, женщина снова почувствовала, как сердце уходит куда-то вниз. Салют ассоциировался лишь с неудачей, больным ударом ножа напоминая о прошлом. Однако в этот момент Аддамс поспешила добавить, догадавшись о ее смятении и пресекая удушающие радость мысли на корню, словно острым лезвием того же ножа: — Нет, не то, что вы подумали. С балкона. Уверенно протягивая руку, Уэнсдей улыбалась. Она поможет ей во что бы то ни стало искоренить то ужасное воспоминание. Чего бы ей это ни стоило. Лариса медленно положила ладонь, еще не до конца понимая происходящее, но четко зная, что младшая не сделает ей больно. Аддамс провела ее к балкону, как вдруг женщина быстро убрала руку. — Мне нужно накинуть пальто. — словно извиняясь, робко произнесла она. Уэнсдей лишь кивнула, проходя на балкон. Привыкшая к холоду, она не обращала на него внимания, но легкое платье — тут действительно был ее промах. Однако в этой истории было неизменно одно, что отличало ее от прошлой — Уэнсдей никуда и ни за что бы не ушла от Ларисы. — Что ж, мы все упустили. — совершенно спокойно сказала девушка, когда на балкон вошла мисс Уимс. Лариса виновато улыбнулась, плотнее запахивая теплое пальто. Ожидая новых залпов фейерверков, Аддамс в нетерпении оглядывалась по сторонам, как вдруг, ловко забравшись на перила, перекинула ноги наружу. — Уэнсдей! Лариса вмиг оказалась рядом, прижав младшую к себе и не на шутку испугавшись за нее. — Не стоит так волноваться, мисс Уимс. Я вовсе не собираюсь вас покидать. — обернулась Аддамс. Блондинка замерла, но медленно расцепила руки, мягко отпуская Уэнсдей и снова краснея теперь уже не только от растерянности, но и от подступающего холода. Девушка отвернулась, стараясь не ставить директрису в более неловкое положение, хотя, казалось, сегодня этого было уже не избежать. — Вам не холодно, мисс Аддамс? — спустя время раздалось за спиной. — Нет. — не оборачиваясь, ответила та. — А вам? Женщина молчала. — Вы можете подойти ближе. Я не кусаюсь. — сквозь слова улыбалась Аддамс, уверенная, что старшая не сделает этого. Но неожиданно она действительно подошла. Почти вплотную. Уэнсдей на секунду оказалась в ступоре, но решила продолжить. — Можно? И не дожидаясь ответа, она осторожно потянулась, беря Ларису за руку и снимая с нее перчатку, переплетая со своей. Подавшись назад, Аддамс поняла, что ее крепко поддерживают, и расслабилась, почти падая в полуобъятия женщины. Мисс Уимс молча подчинялась, наблюдая за действиями девушки, однако прикосновение ее немного отрезвило, неожиданно напомнив о разнице температур — рука Уэнсдей была ледяной. Уже собираясь высказать что-то и забрать ее с балкона, блондинка внезапно была прервана самой Уэнсдей. — Почему вы это делаете, мисс Уимс? — тихо спросила она, крепче сжимая ее теплую ладонь. Если она не унесет ее с холода, то хотя бы попытается согреть сама. — Что именно? — спокойно уточнила директриса. — Подчиняетесь. — в тон ей констатировала Уэнсдей. — Может, это то, что мне не свойственно? — неожиданно вопросом ответила Лариса, обвивая талию младшей другой рукой. Аддамс вздрогнула, пытаясь понять и сопоставить сказанное с действиями старшей, но старалась сохранить спокойствие, несмотря на то, что уже не осознавала, кто кому подчинялся. Однако Лариса интерпретировала ее реакцию по-другому, думая, что младшая действительно замерзла, но стойкость и характер не позволяют ей признаться в этом. Вмиг ловко взяв Аддамс на руки, она подняла ее с перил, уже собираясь скрыться внутри, в тепле, как столкнулась с ней взглядом. Уэнсдей смотрела неотрывно, завораживающе-спокойно, словно ее не удивили действия старшей и она просто переняла ее безотказанность. Но это было не так. Неожиданно ловко Аддамс лишила женщину второй перчатки, не отрывая взгляда и открыто улыбаясь своей дерзкой выходке. Лариса только успела подумать об этом, глядя на упавшую вещицу, как вдруг на ее шею легли прохладные, тонкие руки. Возвращая все внимание на себя, Уэнсдей, казалось, пыталась вернуть первенство, еще не понимая, что играет с огнем. Молочный нежный взгляд прошелся по ее лицу, обдавая жаром. Его спокойствие было лишь напускным прикрытием, заставившим младшую подумать, что все под контролем. Разве можно было усомниться в этом притягательном, обезоруживающем и ласковом взгляде? Вот и Уэнсдей подумала, что нет. И ошиблась. Она не осознала, что произошло в тот момент, изначально крепко зажмурившись, словно испугавшись, что падает в бездну, потому что именно так это ощущалось в первые мгновения, казавшиеся вечностью. Лариса целовала чувственно, словно это долгое время таилось глубоко внутри, и она хотела подарить эти чувства именно ей. Именно Уэнсдей, чей холод трескался рядом с ней, чьи поддержка и старания буквально вырвали ее из порочного круга, чьи губы сейчас неуверенно и нежно отвечали на поцелуй. Он действовал опьяняюще, словно туман скрывая все остальное и оставляя только это невообразимое желание отдаться этому блаженству с головой. И Уэнсдей отдалась. Тонкие руки, что все еще лежали на шее, поднялись чуть выше, неизбежно портя идеальную прическу и вплетаясь в серебристые пряди, захватывая и приближая старшую к себе. Она чувствовала, как Лариса улыбнулась, и хотелось сделать то же самое, но воздуха становилось все меньше, и даже столь чувственный момент должен был закончиться. Они одновременно отдалились, открывая глаза в бездонные неизведанные пропасти друг друга. Уэнсдей улыбнулась, прерывая зрительный контакт, и показала вниз, на что Лариса аккуратно ее опустила. Земля кружилась под ногами от столь длительного пребывания в воздухе, и не только. Блондинка заботливо поддержала девушку, медленно приходившую в себя. — Подчинение вам не свойственно… Это так… — неожиданно начала Уэнсдей, переводя дыхание. — …Но вы его и не проявили. В ожидание подтверждения своих слов она подняла глаза на Ларису. Та молчала. — Вы этого хотели. — четко установила Аддамс, улыбаясь. — Признайте, я все же была права, когда сказала, что вам не свойственен именно смех. Лариса улыбнулась, наклоняясь к лицу младшей. — Считаете, я бы легко предоставила вам контроль в третий раз? Победная улыбка младшей чуть дрогнула, и, продолжая смотреть на Ларису, она аккуратно стерла с ее лица горящие размазанные следы алой помады, понимая что сама выглядит так же, и уверенно произнесла: — Мы обе знаем, что я не ищу легких путей.

Продолжение следует?