В ритме перемен.

Кричащий сам за себя заголовок «БДСМ: психология, почему людям нравится, чем практика полезна и чем опасна» смотрел на Мо Жаня с экрана ноутбука, вынуждая его глаза расшириться, кажется, до размера одного баоцзы. Он бы мог подумать, что лично сделал подобный запрос в бесконечном пространстве сети интернета, во время ночного и весьма абсурдного полёта фантазии, если бы это не был ноутбук Чу Ваньнина. Свой, по великой случайности, он пару дней назад решил угостить кружечкой кофе. Закончилось всё тем, что тот от ошеломляющего вкуса напитка отказался включаться, и его пришлось отдать в ремонт. И теперь, просто ведомый желанием найти фильм для просмотра, Мо Жань увидел эти слова вульгарного красного цвета, сразу после того, как открыл браузер.   – Мо Жань, куда ты опять засунул мою кружку? Какого чёрта ты вообще её брал? Мо Вэйюй!   Ровный голос, доносящиеся с другой части квартиры, стал куда более серьёзной проблемой, чем углубление в психологию бдсм-практик. Мо Жань наскоро закрыл вкладку сайта, откладывая мысли о красном заголовке на одну из полочек разума, чтобы обязательно к ним вернуться, и поспешил успокаивать с каждой фразой нарастающий шторм со стороны кухни.   По пути ещё следовало тщательно обдумать, в какой форме преподнести новость, что кружка, о которой идёт речь, разбилась и уже отправилась в урну, и самому не отправиться следом.           

***

Той же ночью, перебирая распущенные пряди шелковистых волос Чу Ваньнина, рассматривая его подрагивающие во сне ресницы, Мо Жань наконец позволил себе окунуться в собственные размышления, не боясь быть замеченным.   Он всегда считал, знал и был уверен, что его секс с Чу Ваньнином прекрасен. До фейерверков под закрытыми веками, до разливающегося по всему телу наслаждения, до мурашек по коже, стоит лишь на мгновение вспомнить тот жар, окутывающий их сплетённые тела.   И то, как легко гнулось тело Чу Ваньнина, подобно глине, под сильными руками, как срывался его всегда спокойный голос от вскриков и стонов, не подвергало сомнениям то, что ему тоже нравится.   Но зёрнышком сомнения, поселившимся в сердце Мо Жаня, стал заголовок, оставивший след на сетчатке его фиолетовых глаз. Зёрнышко, которое стремительно пускало корни, вскормленное переживаниями, тоненькими нитями связывая решительность духа.   Чу Ваньнин никогда не говорил того, о чём бы желал в ворохе смятых простыней. Он всегда позволял вести Мо Жаню, доверяя тело и доверяясь душой. Это самое доверие Мо Жань сердечно ценил и оберегал, никогда не переходя мнимую черту дозволенного, окружая своего мужчину всей любовью и нежностью, на которые только мог быть способен. За задёрнутыми шторами, под пологом постели и сверкающим бликами светом луны или солнца, Мо Вэйюй делал всё, лишь бы Чу Ваньнину было хорошо. Лишь бы его сердце не одолевали сомнения. Лишь бы он ни в чём не нуждался.   Перед глазами снова вспыхнули красные краски, превращаясь в языки пламени и выжигая все размышления, оставляя нетронутыми несколько слов: Чу Ваньнин хочет иного. Но все его желания оставались невысказанными всё это время, растворяясь под веером чёрных ресниц. Так ли сильно он доверял Мо Жаню? На самом ли деле открывался душой с достаточным откровением?   Понимая, что его мысли мягким потоком начали уплывать не туда, Мо Жань сразу перекрыл доступ к кислороду, не давая зерну сомнения пустить первые ростки. Конечно Чу Ваньнин доверял, просто сам недостаточно разобрался в своих прихотях, чтобы озвучить их кому-то. А во всех красках зная нрав этого человека, Мо Жань понимал, что он быстрее состарится и отойдёт в мир иной, чем озвучит то, в чём сам не разобрался, на его счёт, должным образом.   И Мо Жань ему с радостью и со всей аккуратностью поможет в этом преуспеть.

***

– Ваньнин, – тихо начинает Мо Жань, привлекая внимание мужчины, – ты бы хотел попробовать что-то новое в постели? Через несколько дней они устраиваются на диване гостиной, включив какую-то безобразно снятую комедию на плазме, и с большим интересом наблюдают за тем, как с каждой новой сценой этот фильм пробивает дно кинематографии всё глубже.   Чу Ваньнин забрался на диван с ногами и привалился к боку Мо Жаня, находясь в кольце его крепких рук. Совершенно расслабленный и разнеженный тёплыми поцелуями и мягкими поглаживаниями, не подозревающий, что творится в голове его мужа. – Нет, – равнодушно отвечает тот, не выказывая должного интереса, – мне хватает того, что есть сейчас. Чу Ваньнин слишком долго проживал эту жизнь, скрывая все свои переживания, но и Мо Жань уже продолжительное время находится рядом, чтобы выучить язык его тела и научиться читать самые скудные проявления эмоций. То, как на долю секунды замерла изящная рука, тянущаяся к дольке яблока, с чрезмерной откровенностью выдала своего обладателя. Значит, Мо Жань был прав и уже пересёк ту грань, которую Ваньнин так старательно оберегал от чужих глаз.   – С чего такие вопросы? – спрашивает Чу Ваньнин, поднимая раскосые глаза в сторону Мо Жаня. На первый взгляд они такие же спокойные, как и обычно, но на дне темного зрачка, откидывая не прикрытую тень, скиталась настороженность, привлекая чужое внимание. Мо Жань на верном пути. – Просто подумал, что было бы интересно попробовать что-то, – мягкий голос плавно льётся из уст, успокаивая. Чу Ваньнину совсем не обязательно знать, что в истории его браузера Мо Жань нашёл ещё несколько сайтов, ставшие достоверными доказательствами его помыслов. – Если ты что-то захочешь, то всё, что тебе нужно будет, это сказать мне. Мы обязательно сделаем всё.   Чу Ваньнин не отвечает, но Мо Жань видит, как слабо дрогнули его веки, прежде чем он решил опустить голову обратно на плечо Вэйюя. Мо Жань знает, что внимание мужчины теперь не обращено на картину, разворачивающуюся на экране, напротив. Мо Жань знает, что Чу Ваньнин вырежет его слова на подкорках сознания, запомнит то спокойствие и уверенность, с которым было сказано обещание и обязательно скажет то, о чём думает сам.

***

И он сказал.   Мо Жань сидел на кухне и неспешно размешивал сахар в чае, как над ним возникла чёрная тень. Она беззвучно скользнула на соседний стул и замерла. Чу Ваньнин долгое время молчал, но было заметно, как активно двигаются шестерёнки в его голове, чтобы собрать все мысли в кучу и обдумать их ещё раз для пущей уверенности. Мо Жань не торопил. – Эджинг.   Одно единственное слово, слетевшее с коралловых уст, лишило дара речи теперь Мо Жаня. Он не думал, что их первый опыт будет таким. Если бы Чу Ваньнин поднял глаза на его лицо, то увидел бы, как дёрнулись уголки губ в подобии улыбки. – Да, хорошо, – наконец согласился Мо Жань. – Что-нибудь ещё?   – Нет.   Тень внезапно и стремительно сорвалась в сторону двери, и они оба сделают вид, что этого</i> разговора никогда не было.

***

Проходит ещё неделя, прежде чем они вдвоём полностью – или почти полностью – готовы к чему-то новому.   Мо Жань уже сидит на кровати, когда в комнату заходит Чу Ваньнин, заботливо отправленный в душ заранее. Он заметно напряжен, медленно закрывая за собой дверь и подходя ближе к парню. На тумбочке у кровати лежит коробка салфеток и несколько бутылок воды. Рядом с бедром Мо Жаня на кровати разложены самые разные предметы, предусмотрительно купленные за период подготовки. Среди них есть бутылочка смазки и то, что кажется небольшим набором секс-игрушек. Замечая потерянный взгляд Чу Ваньнина, Мо Жань протягивает ему руку и медленно тянет к себе на колени. – Я не знал, что тебе может понравится больше всего, поэтому взял несколько. Мы не обязательно должны использовать всё, если ты не хочешь. Тело в руках ощутимо расслабляется, а тонкие ладони скользят по медовой коже шеи, медленно обнимая. Чу Ваньнин всё еще нервничает, и Мо Жань чуть ли ни кожей это чувствует. Он цепляет острый подбородок и встречает бледные губы своими. Поцелуй выходит нежным и ласковым, является так необходимым утешением перед неизвестностью.   Чу Ваньнин медленно выдыхает и, кажется, успокаивается сильнее, прильнув ещё плотнее. Мо Жань медленно ведет ладонями по подтянутому телу, заводя их под ткань футболки, задевает соски и улавливает лёгкую дрожь. – Ты уверен, что готов? – бормочет он, наконец отрываясь от любимых губ. – Мы можем ещё подождать.   – Уверен, – после короткого раздумья отвечает Чу Ваньнин. – Что от меня требуется? Мо Жань задумчиво мычит: – Держи руки при себе, пока я не скажу иначе. – начинает тот. – И не трогай себя без моего разрешения. Я не хочу торопиться, поэтому планирую не спешить. Ты в любой момент можешь сказать, если нужно остановиться, либо, если хочешь вернуться к тому, чем мы занимаемся обычно. Стоп-слово? – Хайтан, – выдыхает Чу Ваньнин, переводя взгляд на все те игрушки, которые лежат рядом. Замечая, куда смотрит мужчина, Мо Жань тянется до силиконового кольца, показывая его. – Это я хочу надеть на тебя в первую очередь. Хорошо? Дождавшись медленного кивка, Мо Жань опускает мужчину на кровать и замечает, как вздрогнули его белоснежные руки в порыве обнять и притянуть ближе к себе, но тут же упали на матрац, словно в моменте почувствовали невыносимую тяжесть. От замеченного губы Мо Жаня непроизвольно дрогнули в лёгкой улыбке, а глаза засверкали огоньком азарта, что не укрылось и от глаз феникса, которые в ту же секунду отвернулись к стене. Это будет интереснее, чем он мог бы себе представить.   – Поцелуй меня... – подобно шелесту листьев, слуха Мо Жаня коснулся голос Чу Ваньнина. Мягкий и нуждающийся. Настолько тихий, что если бы Мо Жань сейчас не был на нём сосредоточен так сильно, то вряд ли бы услышал. Вместо ответа Мо Жань наклоняется и запечатлевает мужчину в еще одном поцелуе. Пальцы одной руки запускаются в волосы Ваньнина, притягивая его ближе и нежно дергая за пряди, пока пальцы второй руки цепляют резинку его домашних штанов, стягивая вниз. Белье Чу Ваньнина уже намокло от выделяющегося предэакулята – Чу Ваньнин слишком легко возбуждался – и он задушено стонет в поцелуй от прикосновений к его члену. Этот завораживающий слух звук отзывается для Мо Жаня дёрнувшимся под плотной тканью джинсов органом.   Мо Жань довольно ухмыляется и отстраняется, оставляя кусачие поцелуи на белоснежной шее, которую ему добровольно открывают, откидывая голову назад. На светлом полотне стремительно расцветают иссиня-красные бутоны любви, которые Мо Жань сразу же зализывает, словно размывает кистью, выбивая из лёгких Чу Ваньнина воздух. Его руки, до побеления костяшек, сжимают шёлковую ткань простыни, распаляя в сердце Мо Жаня жажду бросить всё и доставить Чу Ваньнину и себе желанное удовольствие.   Щелчок открывающийся крышки смазки вынуждает Чу Ваньнина вздрогнуть и открыть потяжелевшие веки, переводя выискивающий взгляд на Мо Жаня. – Всё хорошо, любимый, – успокаивающе шепчет тот, приглаживая выбившиеся пряди волос. – Я о тебе позабочусь.   То, как расслабляется тело Чу Ваньнина под ним, то, как обратно закрываются его глаза, служит для Мо Жаня зелёным светом. Он наконец снимает боксёры и штаны с Чу Ваньнина, освобождая его налившийся кровью член, так жаждущий внимания. Устраиваясь между стройных разведённых ног, медленно размазывает прохладную смазку по всей длине чужого ствола. Бёдра Чу Ваньнина подрагивают, с его уст слетают приглушенные стоны сверху, а острые клыки цепляются за ребро его ладони. – Я хочу тебя слышать, Ваньнин. Постарайся для меня, хорошо? И я дам тебе то, чего ты хочешь.   После его слов, спустя пару мгновений – словно он обдумывал предложение – Чу Ваньнин действительно убирает ладонь, запуская её в ткань простыни. Удовлетворённый этим, Мо Жань вновь наклоняется и дарит лёгкий поцелуй на губах, шепнув: – Ты молодец. Мо Жань видит, как краснеют мочки ушей Чу Ваньнина от простой похвалы. Он знает, что он слишком любит её, и не может устоять перед тем, чтобы ни начать нашептывать её ещё больше, вынуждая краску начать медленно перетекать на шею с ключицами. Медленно двигая ладонью по горячему и налитому кровью органу мужчины, Мо Жань чувствует, как слабо толкаются чужие бёдра в его сторону.   Взяв чёрное кольцо в руки, Вэйюй показывает его Чу Ваньнину, спрашивая: – Я могу его надеть? Веки чужих глаз в ответ лишь дрогнули в попытке показать согласие и закрылись обратно. – Мне нужен ответ, Ваньнин. – Да, – слетает с мягких губ на выдохе, – пожалуйста.   И Мо Жань осторожно надевает кольцо, пока оно удобно не обхватывает основание члена Чу Ваньнина, выдавливая из его горла прерывистый вздох. – Нормально? – спрашивает Мо Жань, проводя ладонью по округлым бёдрам, которые Чу Ваньнин подталкивает ближе к нему. – Да. Удовлетворенно промычав, Мо Жань скользит ладонями под футболку Чу Ваньнина, задирая её до уровня острых ключиц. Ряд поцелуев поднимается от лобка до самой груди. Чу Ваньнин задыхается, протяжно скулит и ёрзает на кровати, когда лепестки губ Мо Жаня обхватывают один из сосков, перекатывая его языком.   Руки беспорядочно оглаживают гибкое тело, сжимают его и оставляют красные следы от пальцев, совершенно игнорируя ноющий от перевозбуждения член, плотно зажатый кольцом.   Собственное возбуждение болезненно давит на ширинку джинсов, но ради такого вида – взвинченного и жаждущего Чу Ваньнина, чьи волосы растрепались и расстелились плотным покрывалом по подушкам, чьи руки безжалостно сжимают всё, что под них попадается – Мо Жань был готов терпеть. Терпеть столько, сколько потребуется. – Мо Жань... – голос Чу Ваньнина срывается. Кажется, что ещё чуть-чуть и из его глаз брызнут слёзы. – Прикоснись ко мне.   – Я касаюсь тебя, – невинно говорит Мо Жань и цепляет зубами второй сосок, осторожно дёргая его. Чу Ваньнин резко вскрикивает и начинает беспорядочно мотать головой, без остановки проговаривая: – Нет, нет, нет...   Сразу же отстраняясь, Мо Жань настороженно приподнимается, кладя свои горячие ладони на влажные от слёз щёки. – Ваньнин, слышишь меня? – дождавшись, пока мужчина поднимет свой взгляд, Мо Жань продолжил, – Всё в порядке? Ты можешь дать мне цвет? – Да, – выдыхает тот, тихо всхлипывая, – зелёный.   Нежно вытирая срывающиеся с ресниц слёзы, Мо Жань смотрит на мужчину перед собой и его сердце замирает. С запутанными волосами, раскрасневшимися щеками и губами, но с блеском желания в глазах, цвет которых нельзя было увидеть из-за расширившихся зрачков – он выглядел как произведение искусства, которое хотелось запечатлеть в памяти навсегда.   – Ты молодец, ты так хорошо стараешься для меня, – говорит Мо Жань, целуя каждую щёку, – я хочу открыть тебя пальцами и отсосать, хорошо? Облизывая сухие губы, Чу Ваньнин медленно кивает и несдержанно охает, когда Мо Жань притягивает его за бёдра ближе к себе.   Он обильно смазывает пальцы и растирает эмульсию между них до нужной температуры, перед тем, как скользнуть до складки промежности мужчины под ним. Взгляд феникса, хоть и рассеяно, но следит за каждым его действием и скрывается под дрогнувшими ресницами, когда первый палец медленно проникает в него. – Ты такой красивый, Ваньнин, – воркует Мо Жань, наклоняясь вниз, –Дай мне знать, когда будешь близко. Чу Ваньнин что-то мычит в ответ и Мо Жань наконец берет его член в рот.   Мо Жань двигается медленно, посасывает красную головку и опускается всё ниже, пока не достигает силиконового кольца. Он чувствует, как бёдра Чу Ваньнина подрагивают и с большим усилием прижимаются к матрацу, удерживая себя от того, чтобы не начать толкаться навстречу. Его Чу Ваньнин так послушен, так старается соблюсти все правила, что Мо Жань не может не вознаградить его вторым пальцем, проникающим уже глубже. Он двигает ими на манер ножниц, пуская по телу мужчины разряды тока, затрагивающие каждую клеточку.   Хватает пары минут, чтобы Мо Жань смог найти простату. И как только он это делает, то Чу Ваньнин содрогается, надрывно застонав во весь голос. С его глаз вновь потекли слёзы, а губы тихо начали лепетать: – Мо Жань, Мо Жань, я почти... –Ты умница, Ваньнин, – Мо Жань сразу отстраняется и оказывается рядом, – Ты очень хорошо справляешься. Стоило Чу Ваньнину почувствовать неприятную пустоту внутри и лишиться тепла чужого рта, отдаляющие его оргазм, как он жалобно стонет, переводя на Мо Жаня расфокусированный взгляд.   Он льнёт к чужим рукам, которые его касаются, мягкий и гибкий, так желающий ласки. – Я был хорошим? – тихо шепчет тот, зажмуривая глаза, подобно коту, когда Мо Жань смахивает пряди волос с его лица. – Ты был очень хорош, любимый. Так постарался для меня. И за это я сниму кольцо с тебя, хорошо? Чу Ваньнин лениво кивает в ответ, будто его ничего не связывает с этим миром, и Мо Жань так же медленно, как и одевал, снимает кольцо с твердого члена, уловив едва слышный выдох сверху.   – Хочешь кончить сейчас, Ваньнин? – глаза цвета аметиста вновь увидели, как качнулась голова Чу Ваньнина в подобии кивка, – Поговори со мной, любимый. – Да... – совсем тихо выдохнул Чу Ваньнин, – да, да, да, Мо Жань... Руки Чу Ваньнина уже давно ослабли, не зарываясь в простынях, но стоило Мо Жаню обхватить его член ладонью, как они слегка дрогнули. Чу Ваньнин тёк так, что смазка не потребовалась, поэтому Вэйюй сразу начал двигать ладонью, чувствуя, как пульсирует плоть под ладонью. С каждой секундой мягкие стоны превращались больше в хрипы, а бёдра снова напряглись в преддверии скорого оргазма. Мо Жань надавливает на головку и делает пару круговых движений, после которых всё тело Чу Ваньнина содрогается, а спина до хруста выгибается дугой. Сперма прыскает на живот, до груди, и Мо Жань наклоняется ближе, собирая белёсые капли языком, словно это самая большая сладость, которую он только мог себе представить. – Ты великолепен, Ваньнин, – шепчет он, – теперь ты можешь ко мне прикасаться. Глубокие вздохи не прекращаются и больше похожи на всхлипы, тело Чу Ваньнина обмякло и растеклось по кровати, но стоило ему услышать разрешение, как он, прикладывая всю оставшуюся силу, обвил крепкую шею руками. Теперь с губ Мо Жаня слетел несдержанный стон, а из глаз посыпались искры, когда острое колено уткнулось в его давно забытый пах. Кажется, чувствуя чужое возбуждение, Чу Ваньнин разлепил собственные веки, тихо пролепетав: – Мо Жань, я хочу… я хочу тебя внутри… И только сейчас Мо Жань заметил, как член Чу Ваньнина не обмяк, продолжая сочиться предэакулятом.   Собственное возбуждение начало болезненно ныть, стоило лишь вспомнить о нём, распаленный Чу Ваньнин лишь подливал масло в полыхающий в груди огонь, поэтому откладывать больше не было смысла.   Столкнувшись с мягкими губами, Мо Жань торопливо начал снимать с себя одежду, чтобы наконец убрать последний барьер, ограничивающий коснуться телом к телу, разделить один жар на двоих.   Приподнимая бёдра Чу Ваньнина и подкладывая под них подушку, Мо Жань задушено мычит в поцелуй, чувствуя, как тонкие пальцы обхватывают наконец освободившийся из оков одежды член. Медленно водят по всей длине и только подогревают не унимающуюся жажду.   Выдавливая немного смазки на собственный член и лениво размазывая его по всей длине, Мо Жань наблюдал за Чу Ваньнином, чей взгляд был прикован к тому, где он себя касается, чьё тело извивалось в нетерпении. Слишком великолепное, слишком изящное и желанное. Держась исключительно на последних нитях терпения и самообладания, Мо Жань вновь проталкивает пальцы внутрь Чу Ваньнина, чтобы убедиться в его готовности и слышит жалкое, смешивающиеся со стоном: «Пожалуйста…» Упругие стенки плотно сжимаются вокруг проникающего внутрь члена и засасывают его только глубже, а с пары губ в унисон слетают довольные стоны. Мо Жань готов распасться на части от того жара, который окружает его со всех сторон ниже живота.   Он плавно толкается, но чужие бёдра упрямо насаживаются сильнее, обхватывая вокруг талии и подталкивая ближе и ближе к себе.   Чу Ваньнин стонет, запрокидывая голову на подушки, подмахивает бёдрами и у Мо Жаня голова кругом идёт от картины, которую он видит. Он наклоняется и берет чужие ладони в свои, переплетая пальцы. Крупица нежной близости, в которой они вдвоём так нуждаются, пока толчки снизу лишь набирают амплитуду и силу.   Одно дыхание на двоих, рваные поцелуи и срывающиеся стоны.   Мо Жаня не хватит на долго, а учащенное дыхание Чу Ваньнина говорит о его близком финале. Его глаза закатываются, когда горячая ладонь обхватывает сочащийся член, а толчки становятся всё неистовей, подталкивая обоих к грани сверхчувствительности.   Вздохи, слетающие с чужих губ, стали хнычущими и сладкими, в то время, как зажатый в ладони член запульсировал. Мо Жань легко приласкал головку, помассировал уздечку, чувствуя, как пальцы снова пачкает влагой, и снова обхватил обвитый набухшими венками ствол, выдохнув в губы Чу Ваньнину:   – Давай, золотце... Кончи для меня.   Звук, который Чу Ваньнин издал, содрогаясь в чужих руках, был совершенно беспомощным, словно удовольствие лишило его последних сил и остатков разума.   Мо Жаню хватает ещё нескольких толчков, чтобы кончить следом, протяжно застонав.   – Ты молодец, – горячо зашептал Мо Жань, шумно выдыхая и убирая мокрые пряди волос с чужого лица чистой рукой, – ты хорошо постарался для меня, я горжусь тобой. Чу Ваньнин буквально обмяк в его руках, жалобно всхлипнув. Мужчина шумно выдохнул с облегчением, и Вэйюй с кристальной ясностью вдруг осознал, что он далеко в сабспейсе. Конечно он думал об этом, замечая каждую деталь в поведении Чу Ваньнина, его отстранённый от реальности взгляд, но у него не было достаточно времени, чтобы поразмышлять над этим дольше. Когда Мо Жань приподнялся, чтобы взять бутылку с водой и салфетки, в его предплечье мёртвой хваткой вцепились пальцы, утягивая обратно к себе.   – Я не ухожу, – успокаивающе прошептал Мо Жань. – Я о тебе позабочусь. Я рядом. Мо Жань тщательно обтирает тело Чу Ваньнина и собственное, не забывая поглаживать подрагивающие бёдра, тем самым определяя своё присутствие. Откинув грязные салфетки, Вэйюй приподнимает Чу Ваньнина, ласково произнося: – Посиди немного для меня. Давай, тебе нужно попить.   В ответ Чу Ваньнин промычал что-то отдаленно похожее на согласие, и Мо Жань, усаживая его на постели, притягивает к себе и подносит к его губам бутылку с водой. Сейчас этот мужчина казался растерянным, казался маленьким ребенком, которому нужно было дать ему понять, что он не один, что Мо Жань вернёт его. Мо Жань мягко укачивал льнущего к нему, тихо всхлипывающего мужчину, поил водой и успокаивал. Лёгкими движениями накинул на дрожащие тело заранее подготовленный плед, окружая Чу Ваньнина теплом. От этого он, кажется, успокоился ещё больше, вжался мокрым от слёз лицом Вэйюю в шею, и затих, пока Мо Жань касался кончиками пальцев его затылка, легко поглаживая круговыми движениями. – Золотце, слышишь меня? – дождавшись ленивого кивка, Мо Жань продолжил. – Дыши вместе со мной, хорошо? Я верну тебя, следуй за мной. Вот так, вдох-выдох...

***

Позже, когда они оба вернулись в комнату после душа и легли на кровать, Мо Жань притянул податливое тело Чу Ваньнина в свои объятия. Он уже пришёл в себя и с полной ясностью осознавал действительность, но оставался всё таким же мягким и ласковым, словно кот. И от этого вида в груди Вэйюя расплывается тёплое чувство любви и нежности, захлестнувшие с головой и которые он направляет в поцелуй, остановленный на едва влажных волосах. – Итак, – его шёпот тихо касается расслабленных бровей Ваньнина, – ты бы хотел попробовать это снова? Чу Ваньнин не открывает глаз и утыкается лицом в шею парня, вдыхая терпкий запах геля для душа с сандалом. Ленивым и тихим голосом он говорит: – Да, это то, что я бы хотел повторить. – Хорошо, – отвечает Мо Жань, чувствуя, как изогнулись уголки губ Ваньнина. – Я тоже.