wine gum

Чонгуку нужно выйти на улицу. Срочно. Иначе придётся вызывать скорую, потому что у него больше нет ни сил, ни желания. Ну хорошо, желание есть, но не в том смысле, в котором стоило бы его иметь. Кажется, ему не хватало в-четвёртых? Блять, Чонгук, судя по всему, знатно втрескался. Как только звонок, означающий конец урока, раздается по школе, он резким рывком подпрыгивает, заставляя полкласса с удивлением уставиться на него. И если бы это случилось в другое время, то он потерял бы контроль над собой и своим мочевым пузырём (это только метафорически, если что), однако сейчас ему глубоко плевать на изумлённые взгляды окружающих. Потому что он не смотрит. Чонгук наугад кидает тетради в рюкзак, не соизволив даже закрыть их. Бумаги с расписанием и записки из учебников выбиваются из сумки, но он не замечает. Или, скорее, замечает, но абсолютно игнорирует. Всё, что ему сейчас нужно, — это свежий воздух. И быстро. Воздух, где лёгкие не будут гореть от пряного вина. Когда он резко выскакивает из класса, он плечом задевает дверной косяк, но даже не останавливается. Сердце колотится так громко, что кажется, будто он слышит его у себя в ушах. Кровь бурлит так сильно, что он боится потерять сознание от высокого давления. В груди всё сжимается настолько, что становится невыносимо дышать. Шум коридора, громкие голоса учеников, толчки — всё это он словно воспринимает через пелену тумана. В голове крутится только одно: "Срочно выйти. Уйти. Исчезнуть." Как только он добирается до выхода, его ботинки громко стучат по ступеням, ведущим на школьный двор. Там холодный ветер сразу бьёт в лицо, принося с собой лёгкий запах влажной травы и сигаретного дыма от тех, кто прячется за углом школы. Голова кружится. Чонгук резко останавливается, делает глубокий вдох. Ещё один. Ладони, которыми он сжимает ремни рюкзака, вспотели, но теперь его мозг, наконец, начинает проветриваться от хаоса, что творился в классе. К сожалению, это длится ровно несколько секунд. Потому что, несмотря на попытки переключиться, перед глазами снова всплывает образ Тэхёна. Его розовый блонд, плавная походка, и, самое главное, этот бесстрастный, почти колючий взгляд серых глаз. "Какого чёрта?" — думает Чонгук, с досадой проведя рукой по лицу. Он чувствует, как внутри всё скручивается от осознания: да, он как в самой дешевой дораме пал пред избранным в первое же мгновение. И не просто перед кем-то, а самим Ким Тэхёном. Тем самым Тэхёном, который не обратил на него ни малейшего внимания. "Почему именно он? Почему нельзя было выбрать кого-то попроще?" — мысленно упрекает себя Чонгук, но тут же замирает, уткнувшись взглядом в свои ботинки. "Потому что его невозможно не выбрать," — гремит в голове ответ, который он не хочет признавать. Чонгук тяжело вздыхает и садится на ближайшую скамейку во дворе. Он скидывает рюкзак с плеч, тот с глухим звуком падает на землю, а Чонгук тем временем склоняет голову, опираясь локтями на колени. Всё внутри него полыхает. Не в плохом смысле, но и не в хорошем. Это чувство было одновременно мучительным и захватывающим, как будто его окунули в кипящую воду и тут же вытащили на мороз. Соберись, Чонгук. Это просто парень. Обычный парень. Но чем больше он пытался себя убедить, тем отчётливее перед глазами вставал образ Тэхёна. Как он с самым безразличным, каким только возможно, видом, зашёл в класс, как его розовые волосы отливали на солнце. Как его язык медленно скользил по губам, как будто это было сделано специально, чтобы свести Чонгука с ума. Чонгук дёргается, чувствуя, как всё снова внутри сжимается. Серьёзно, это ненормально. Он сам себя не узнает. Он не из тех, кто так реагирует на людей. Но что-то в Тэхёне цепляет его. Эта абсолютная уверенность, этот почти презрительный взгляд на всё вокруг. И этот чёртов запах винной жвачки. Запах, который, по идее, он даже не должен был заметить. Они, блять, сидели в двух рядах друг от друга. И всё равно все рецепторы заполнил приторный аромат, от которого Чонгука вело. Всё ещё ведёт. Чонгук вдруг садится ровно, прикрыв лицо руками. — Господи, что со мной не так? — бормочет он себе под нос. — Эй, новенький. Всё нормально? — доносится сзади голос, от которого у Чонгука по спине пробегает холодок. Он оборачивается и едва не сваливается с лавки. Перед ним стоит Мин Юнги, сощурив глаза и сложив руки на груди. — Ты выглядишь так, как будто только что пробежал марафон. Всё в порядке? — повторяет Юнги с ленивой усмешкой, склонив голову чуть в сторону. Чонгук быстро кивает головой, выпрямляя спину. — Да. Всё нормально. Просто... воздухом решил подышать, — отвечает он, стараясь выглядеть как можно спокойнее, хотя внутри всё кричит. Юнги кивает, но по его лицу видно, что он не верит ни единому слову. — Знаешь, если ты уже собираешься умирать от нервов, то тебе не стоит ходить в эту школу. Здесь таких, как ты, быстро сжирают, — спокойно говорит он, чуть прищурившись. — Я в порядке, — почти выплёвывает Чонгук, чувствуя, как внутри всё закипает. — Ну-ну, — протягивает Юнги и отворачивается. Но перед тем как уйти, он добавляет через плечо: — Кстати, если ты так на кого-то пялишься, будь готов к тому, что другие это тоже заметят. Чонгук едва сдерживает себя, чтобы не встать и не сказать что-нибудь колкое в ответ, но Юнги уже уходит, оставляя его одного на скамейке. Пялился? Что он имеет в виду? Он не мог... он же не мог заметить, что я смотрел на Тэхёна? Не было такого! А даже если и было, то давно, и вовсе не правда. Ну, может чуть-чуть, только ненадолго. Мысли накатывают одна за другой, но Чонгук пытается их отогнать. Всё, что ему сейчас нужно, — это привести себя в порядок, потому что на следующем уроке он точно не хочет привлекать больше внимания, чем положено. Но одна из мыслей не отпускает его. Она возвращается вновь и вновь, врезается в сознание и цепляет сильнее других. Губы Тэхёна. Они были мягкими и чуть припухшими, как будто он только что слишком долго кусал их. Чонгук вспоминает, как тот лениво их облизал. Как его язык неспешно скользнул по нижней губе, оставляя на ней влажный блеск. Этот жест был до безумия естественным, но в то же время выглядел так, будто за ним скрывался какой-то подтекст, недоступный остальным. В тот момент, когда это произошло, Чонгук не мог оторваться. Он заметил, как уголки губ Тэхёна едва заметно приподнялись в лёгкой ухмылке, почти дразнящей. Эта улыбка была пассивной, лукавой и, казалось, знала что-то, чего Чонгук не понимал. Чонгук вспоминает контраст. Розовый блеск этих губ на фоне бледной кожи, этот мягкий, почти приглушённый оттенок, который выглядел... вкусно. Чонгук поймал себя на том, что слово "вкусно" пронеслось в его голове слишком легко, словно это было уже чем-то привычным. От этих губ сладко тянет в районе паха. Кажется, этот образ губ теперь врезался в память навсегда. Каждый раз, когда Чонгук пытался переключиться на что-то другое, перед глазами снова вставала картина: Тэхён, слегка склонивший голову, с этой своей хитрой улыбкой, как будто точно знающий, как свести с ума. Это было настолько отчётливо, что Чонгук буквально мог почувствовать привкус винной жвачки, как если бы она была у него во рту, а не Тэхёна. Или, как если бы они неспеша наслаждались этим ощущением единения, тяжело дыша друг другу в губы, опаляя друг друга горячим дыханием, смакуя этот винный коктейль и передавая его губы в губы. Этот терпкий, тягостный аромат снова заполнил его мысли, затопил голову, будто не давая вздохнуть. Чонгук тащится к школе, но каждое его движение кажется тяжёлым, как будто он несёт не рюкзак, а груз своих мыслей. Он старается не думать о Тэхёне, но это бесполезно. Образ этих губ продолжает его преследовать. Эти губы будто специально созданы для того, чтобы их замечали. Мягкие, чуть пухлые, идеально очерченные. Каждый раз, когда Тэхён говорит, его губы двигаются так плавно, что это завораживает. Даже простые слова, выходящие из его рта, звучат иначе — будто наполняются особым смыслом только из-за того, как он их произносит. Воспоминания накатывают с новой силой. Ловкий язык, ласкающий нижнюю губу слишком медленно, с какой-то неспешным, но почти мучительным усердием. Этот жест был таким естественным, но одновременно до неприличия соблазнительным. Это не выглядело, как что-то нарочитое. Скорее наоборот — как будто он даже не думал об этом. Но в этом и был весь Тэхён: он просто был, а окружающие сами теряли голову. В голове Чонгука снова всплывает тот момент: свет из окна, падающий на розовато-блестящую кожу его губ, подчёркивающий их мягкость. Как эта мягкость противопоставлялась его дерзкому выражению лица. Ухмылка, чуть кривоватая, переходящая в квадратную улыбку, еле заметную, но такую уверенную, почти насмешливую. Чонгук машинально облизывает свои собственные губы, словно пытаясь стереть тот образ из головы, но это только усиливает воспоминание. Он ловит себя на том, что вдруг представляет, каково это — прикоснуться к ним. Почувствовать их под своими губами, ощутить этот блеск и то самое дразнящее тепло, которое, как он уверен, они излучают. И это всё снова возвращает его к запаху. Запаху вина, который витает в воздухе, как невидимый след Тэхёна. Этот вяжущий аромат был слишком узнаваемым, слишком тесно связанным с ним. Чонгук уже не мог вспомнить момент, когда винная жвачка не ассоциировалась бы с Тэхёном. А они лишь сегодня встретились. Впервые. Просто, почему-то, Чонгук в этом уверен. — Блять, — вырывается у него вслух, когда он замечает, что руки начинают сжимать ремни рюкзака слишком сильно. Он снова вздыхает, чувствуя, как от прилива жара к лицу становятся влажными виски. Перед входом в школу он останавливается. Холодный воздух всё ещё щекочет кожу, и он на мгновение замирает, чтобы хоть немного прийти в себя. — Это просто глупо, — лепечет он, качая головой. Но внутри, несмотря на все усилия подавить эти мысли, он знает правду: это далеко не глупо. Это слишком реально. Слишком сильно. Чонгук судорожно сжимает лямку, до побеления костяшек, поднимает взгляд к серым стенам школы и с натянутой решимостью делает шаг вперёд, направляясь внутрь. Сердце, как и прежде, бешено мечется, а мысли снова возвращаются туда, куда он так старался их не пускать.

***

Уроки, наконец, заканчиваются. Звонок оглушительной трелью разносится по коридорам, оповещая о конце этого мучительного дня. Чонгук едва сдерживает вздох облегчения, стараясь не привлекать к себе внимания. Он уже гораздо спокойнее, чем утром, и его шаги к выходу из класса не такие стремительные, как раньше. Во многом это потому, что Тэхёна нигде не было видно. Он не явился ни на один следующий урок. "Хорошо, что его нет," — думает Чонгук, убеждая себя, что его беспокойство исчезло именно из-за этого. Но правда совсем иная. Голова Чонгука весь день была забита мыслями о том, куда мог подеваться Тэхён. Он не станет признаваться в этом даже самому себе, но каждый раз, когда кто-то открывал дверь класса, его сердце едва не замирало в ожидании. Он искал розово-блондинистые волосы, эту расслабленную походку и юркий кончик языка, мелькающий меж сжатыми губами. Чонгук хмурится, спускаясь по лестнице. Он сам себя раздражает. Какого чёрта он зациклился на этом человеке? Он ведь его даже не знает. "Просто забудь об этом. Забудь о нём," — внушает себе Чонгук, шаг за шагом приближаясь к выходу. Как только он оказывается на улице, его мышцы мгновенно расслабляются. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая школьный двор в мягкие тёплые тона. Чонгук закидывает рюкзак на плечо и вдыхает свежий воздух, стараясь очистить голову от бесполезных мыслей. Но, несмотря на это, где-то глубоко внутри остается тревожное чувство. Как будто Тэхён всё ещё где-то рядом, даже если его физически нет. Чонгук, уже почти дошедший до школьных ворот, вдруг резко останавливается. Его сердце замирает, когда он вспоминает: домашка по биологии. Учебник. — Блять, — в который раз за сегодняшний день слетает с его губ, и он раздражённо вздыхает, разворачиваясь обратно к зданию школы. Он ведь даже специально записал себе на руку, чтобы не забыть, но весь этот хаос с мыслями о Тэхёне напрочь выбил его из колеи. Двор уже почти пуст, как и коридоры школы, куда Чонгук возвращается быстрым шагом. Здание кажется странно тихим, лишь редкие голоса учеников доносятся издалека. Когда он подходит к своему шкафчику, что-то заставляет его застыть. На другом конце коридора слышны голоса. — Юнги, хватит. Серьёзно. Ты же понимаешь, что всё это ни к чему не приведёт, — холодно говорит один из них. Чонгук узнаёт этот голос мгновенно. Тэхён. Он осторожно выглядывает из-за угла и видит, как Тэхён стоит, прислонившись к стене, а напротив него Юнги, который явно выглядит раздражённым. — Тэхён, не начинай. Я прекрасно знаю, что между нами. Ты просто любишь тянуть эту игру, — говорит Юнги, сжав кулаки. Тэхён лениво улыбается, медленно жуя свою жвачку. — Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь, Мин. Я же сказал, всё без обязательств. Ты вроде был согласен? Или что-то изменилось? Юнги делает шаг ближе, и Чонгук замирает, наблюдая за этой сценой. Ему кажется, что воздух становится напряжённым, будто вот-вот взорвётся. — Ты специально это делаешь, да? — говорит Юнги, его голос становится громче. — Чтобы я не мог нормально дышать, когда ты рядом. Тэхён чуть приподнимает бровь, а затем ухмыляется, медленно облизывая губы. — Ты сам решил играть в эту игру, — отвечает он, наклоняя голову чуть набок. — Я же не держу тебя. Юнги смотрит на него ещё пару секунд, а затем резко разворачивается и уходит прочь, громко хлопая ботинками по полу. Чонгук облегчённо выдыхает, думая, что, наконец, может выскользнуть к своему шкафчику, но тут... — Можешь выходить, новенький, — вдруг раздаётся голос Тэхёна, спокойный, но отчётливо насмешливый. Чонгук внутренне вздрагивает, но, сделав глубокий вдох, выходит из своего укрытия. Его взгляд тут же сталкивается с серыми глазами Тэхёна, и тот улыбается, будто точно знает, что Чонгук всё видел. — Я... э-э... Просто... Учебник. Биология. Мне нужно было забрать учебник по биологии, — бормочет Чонгук, нервно указывая куда-то в сторону своего шкафчика. — Биология? — лениво повторяет Тэхён, прищуриваясь. Он на мгновение прекращает жевать жвачку, а затем ухмыляется. — Ну, если что, я шарю в биологии. Особенно в анатомии. И щеки Чонгука мгновенно заливает румянцем. — Эм... Это... хорошо, буду знать, — выдавливает он, опуская взгляд на пол, но тут же замечает, что его глаза сами по себе снова поднимаются. На губы Тэхёна. Чонгук проклинает себя за это. Он замечает, как язык Тэхёна по-блядски скользит по его нижней губе, собирая остатки жвачки. Это движение слишком плавное, слишком дразнящее. Губы блестят от влажности, розовые, мягкие, манящие... такие грешные. Тэхён весь, от макушки до пят, грешный... Чонгук должен быть тем, кто будет впиваться в эти податливые губы, будет терзать их до отметин, кусать до пустившейся крови, и слизывать её же с них... и он снова ловит себя на том, что не может оторваться. — Ты долго собираешься смотреть на мои губы? — вдруг спрашивает Тэхён, его тон звучит так, будто он вовсе не удивлён. Чонгук вздрагивает, его глаза тут же мечутся в сторону. — Я не смотрел! — выкрикивает он слишком громко, а затем тут же поправляется, пытаясь выглядеть спокойным: — То есть... Я просто задумался. Тэхён чуть приподнимает бровь, ухмылка на его лице становится шире. — Задумался, да? — он делает шаг ближе, и Чонгук чувствует, как пространство между ними становится слишком тесным. — О биологии, — спешно добавляет Чонгук, хватаясь за первое, что приходит в голову. — О домашке. — Конечно, о биологии, — насмешливо кивает Тэхён, снова принимаясь лениво жевать жвачку. Чонгук пытается что-то сказать, но слова словно застревают в горле. Всё, что он может, — это избегать прямого взгляда, боясь снова уткнуться глазами в эти губы, которые теперь не только преследуют его в мыслях, но и буквально сводят с ума. — Ладно, не буду тебя отвлекать от твоей великой миссии, — произносит Тэхён, всё ещё с улыбкой. — Удачи с... анатомией. Он поворачивается и уходит, а Чонгук остаётся стоять на месте, чувствуя, как жар заполняет всё его тело. "Просто учебник. Просто биология," — думает он, но сам себе уже не верит. Чонгук сжимает ремешки своего рюкзака, пытаясь успокоиться, но внутри до сих пор всё кипит. Он смотрит, как Тэхён уже почти уходит, его розовый блонд качается в такт расслабленной походке, и вдруг, прежде чем успевает осознать, он выкрикивает: — Эй, подожди! Тэхён останавливается, но не сразу оборачивается. Он медленно поворачивает голову через плечо, взглянув на Чонгука своими холодными серыми глазами. — Что? — тянет он, с ухмылкой, которая больше похожа на вызов. Чонгук сглатывает, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее. — Эм... — он на секунду колеблется, но потом быстро выпаливает: — А тебе вообще можно... ну... алкогольную сладость в школе принимать? Вопрос висит в воздухе на долю секунды, и Тэхён вдруг широко скалится. Его улыбка провокационная, почти опасная. Он поворачивается полностью, опираясь на стену, и чуть наклоняет голову. — А кто запретит? — протягивает он, не сводя с Чонгука пристального взгляда. Чонгук чувствует, как по его спине пробегает холодок. — Ну, это же... школа, — бормочет он, внезапно жалея, что вообще заговорил. Тэхён делает несколько шагов в направлении Чонгука, не спеша, его движения всё такие же плавные, как у хищника, который решил развлечься перед атакой. Он снова медленно жует жвачку, затем опять облизывает губы, останавливаясь на расстоянии чуть ближе, чем нужно для комфорта. — Да и, как я понял, ты уже знаешь, что и когда я принимаю, — говорит он, его голос звучит лениво, но с явной насмешкой. Чонгук непонимающе моргает. — Что? — спрашивает он, а затем Тэхён добавляет: — Принюхивался? Чонгук моментально краснеет ещё сильнее. — Я... Нет! Я не... Это просто запах... В смысле... Он же в воздухе! — начинает заикаться Чонгук, чувствуя, как ему становится всё жарче с каждой секундой. Тэхён улыбается ещё шире, глядя на него так, будто Чонгук — книга, которую он с удовольствием читает. — Конечно. В воздухе, — повторяет он, акцентируя каждое слово, будто это шутка, которую он с наслаждением готов продолжить. Чонгук не может выдавить ни слова. Его взгляд снова случайно цепляется за блестящие губы Тэхёна, за лёгкое движение его языка, медленно касающегося уголка рта. — Расслабься, новенький, — наконец говорит Тэхён, его тон теперь чуть мягче, но всё равно с оттенком насмешки. — Это просто жвачка. Вряд ли она причинит кому-то вред. С этими словами он поворачивается и уходит, оставляя Чонгука в полном смятении. А тот остаётся стоять на месте, его мысли снова путаются, как клубок, который никак не удаётся распутать.