wine gum

Это просто самое блядское блядство, из всех блядских блядств, что Чонгуку за всю его жизнь повстречались. Он сидит на уроке, но в этот раз всё иначе. Чонгук больше не пытается отвлечься, не делает вид, что слушает учителя. Вместо этого он думает только о том, что произошло на перемене. О поцелуе. О том, как Тэхён, как всегда, взял ситуацию под свой контроль, оставив его растерянным, ошарашенным и горящим от желания. "Хватит," — решает он. Чонгук чувствует, как внутри всё кипит. Его злость, его желание, его неуверенность — всё смешивается в один мощный поток. Он понимает, что больше не может позволить Тэхёну управлять всем. Не может больше сидеть и ждать, пока тот снова выведет его из себя, только чтобы потом уйти, бросив насмешливую фразу. "Сегодня я не отступлю," — думает он, сжимая ручку так сильно, что пластик трещит. Как только прозвенел последний звонок, Чонгук резко вскакивает с места. Его тело действует быстрее, чем разум, но он уже знает, что делать. Тэхён, как обычно, не торопится собираться. Он лениво складывает свои вещи, перекидывает через плечо рюкзак и собирается выходить, когда чувствует, как кто-то хватает его за руку. Он оборачивается, и перед ним оказывается Чонгук. Его тёмно-карие глаза горят, лицо напряжено, и в этом взгляде есть что-то новое — что-то, чего Тэхён раньше не видел. Чонгук смотрит безапелляционно. — Что, новенький? — спрашивает Тэхён с привычной отстранённой ухмылкой, но его голос слегка понижается, когда он замечает, как крепко Чонгук держит его за запястье. — Пойдём, — только и говорит Чонгук. Тоном, который не оставляет места для возражений. Тэхён на секунду теряет самообладание, но быстро его восстанавливает. — Ты, кажется, начинаешь удивлять меня, — насмешливо бросает он, но Чонгук не обращает внимания. Он тянет его за собой, быстрыми шагами ведя по коридору. Они проходят мимо нескольких учеников, но Чонгук не замечает их. Его сердце бъётся так сильно, что кажется, оно вот-вот выскочит из груди, но он знает, что должен сделать это. — Что, тебе есть что сказать мне? В лицо? В кладовке? — словно между делом бросает Тэхён, усмехаясь. Когда они доходят до той самой кладовки, Чонгук открывает дверь, втягивает Тэхёна внутрь и резко захлопывает её за ними. — Чонгук, ты что... — начинает Тэхён, но не успевает договорить. Чонгук тянет его за стройную талию, прижимая к холодной стене. Холод резко окутывает сзади, создавая глубокий контраст к собственному жару, исходящему от макушки до пят. Табун мурашек пробегает по всей спине. Губы Чонгука тут же накрывают губы Тэхёна, и этот поцелуй совсем не похож на тот, что был раньше. Это не осторожный или растерянный поцелуй. Это поцелуй, полный напряжения, желания и той подавленной страсти, которую Чонгук так долго сдерживал. Его руки скользят по мягким бокам Тэхёна, крепко сжимая его талию, как будто он боится, что тот снова сбежит. Тэхён издаёт тихий вздох удивления, но быстро поддаётся. Его руки поднимаются, обвивая шею Чонгука, а губы отвечают с такой же уверенностью. Запах винной жвачки снова заполняет пространство между ними, но теперь он кажется ещё более опьяняющим. — Ты... — выдыхает Тэхён, когда их губы на мгновение отрываются друг от друга. — Заткнись, — резко отвечает Чонгук, снова целуя его. Его ладони теперь скользят по пояснице Тэхёна, чувствуя под пальцами гладкую ткань его рубашки и хрупкость его тела. Тэхён откликается, его тело плавно движется навстречу, а губы становятся требовательнее. Первый, тихий стон слетает с его губ. Чонгук чувствует, как всё напряжение, которое копилось в нём последние дни, выходит наружу. Ему больше не нужно сдерживаться. Когда поцелуй становится глубже, Тэхён улыбается, отрываясь от него на долю секунды. — Ну, наконец-то ты решился, — шепчет он, его голос звучит низко и чуть насмешливо. Но Чонгук не даёт ему продолжить. Он снова притягивает его ближе, чувствуя, как в груди всё сжимается от острого, почти болезненного желания. Утробный рык зарождается где-то глубоко внутри. Больше я, блять, не буду ждать. Чонгук проводит рукой по линии талии Тэхёна и ощущает, как тот плавно выгибается ему навстречу. В этот момент весь мир за пределами кладовки перестаёт существовать. — Назови меня по имени, — выпаливает Чонгук в открытые губы, опыляя своим обжигающим дыханием. Тэхёну требуется несколько секунд, чтобы проанализировать услышанное. В его глазах сперва читается сплошной вопросительный знак, но затем его взгляд резко меняется. — Чон, — лепечет он, еле слышно. Дерзкий? Не, это не про него. Тэхён в этом уверен, и поэтому его уже порядком истерзанные губы как обычно растягиваются в ухмылке. Чонгук хотел услышать не фамилию, но пока и это сойдёт. Всё лучше, чем новенький. "Да. Точно не про него," — единственное, что тот успевает подумать, прежде чем снова накрыть грешные губы своими. Во рту растворяется знакомый привкус терпкой винной жвачки. Он уже было подумал, что наконец справедливо завоевал звание ведущего в этой битве за главенство, но он ошибся. Вот редкость! Тэхён, хоть и довольно стонет ему сейчас в губы, всё равно ведёт их в нужное именно ему направление. Чонгук ещё сильнее сжимает талию Тэхёна, его руки скользят вверх по спине, чувствуя под пальцами хрупкость и, одновременно, силу тела Тэхёна. Каждое движение их губ, каждый горячий вдох между поцелуями, каждое невольное прикосновение разжигает в нём желание сильнее. Но Тэхён, даже с тяжёлыми веками, даже с припухшими от поцелуев губами, по-прежнему не даёт себя полностью покорить. — Не думай, что ты выиграл, Чонгук, — шепчет он, едва отрываясь, его голос чуть охрипший, но в нём всё ещё звучит знакомая дерзость. Чонгук чувствует, как внутри всё закипает ещё пуще от этих слов. Он не отвечает, только резко наклоняется, снова захватывая его губы в плен, целуя горячо и слишком требовательно. Но Тэхён, вместо того, чтобы отдаться этому моменту, смещается, его руки, скользнув по шее Чонгука, обвивают её, а тонкие пальцы запутываются в волосах, чуть оттягивая их за корни, на что Чонгук рвано мычит в поцелуй. Тэхён легко меняет угол поцелуя, забирая весь контроль над ситуацией себе, а Чонгука это непроизвольно сводит с ума. Он снова выдыхает что-то похожее на стон, его дыхание становится неровным, когда Тэхён чуть прижимается бёдрами ближе, оставляя между ними минимум пространства. — Ты думаешь, что ведёшь? — ухмыляется Тэхён сквозь поцелуй, его губы едва касаются Чонгука, но этого достаточно, чтобы тот терял контроль. — А может, я просто позволяю тебе так думать? Чонгук замолкает, его мысли запутываются, он не знает, что ответить, потому что Тэхён снова оставляет его без возможности думать. Он злится. Но эта злость смешивается с острым возбуждением, которое не даёт ему остановиться. — Тогда заставь меня думать иначе, — вырывается у Чонгука, его голос резкий, почти срывающийся. Тэхён смотрит на него, его серые глаза блестят, как будто он только этого и ждал. — Ты сам попросил, Чон, — говорит он, впервые называя его по имени полностью, и его голос звучит так, будто это обещание. Он делает шаг вперёд, прижимая Чонгука к стене ещё сильнее, их тела оказываются так близко, что Чонгук чувствует каждое движение Тэхёна. И в этот момент он понимает: Тэхён всегда знал, что делает. Каждое его слово, каждый жест, каждый взгляд — всё это было частью его игры. Но теперь Чонгук больше не хочет быть в роли ведомого. Он снова тянет Тэхёна за талию, их губы сталкиваются с новой силой, и в этом поцелуе больше нет борьбы — только желание, горячее, страстное, и почти болезненное. Вкус винной жвачки смешивается с тяжёлым дыханием, а звуки, которые вырываются из их уст, эхом заполняют крошечное пространство кладовки. Чонгук знает, что этот момент принадлежит им обоим, а больше и ничего не имеет значения. И тут срывает все предохранители. Тэхён плаксиво хнычет прямо в губы Чонгука, и эта вибрация отдаётся приятной тяжестью в паху. Тэхён резко царапает затылок Чонгука, впившись в него коротко острижеными ногтями, оставляя на коже глубокие полумесяцы. И тянет его назад, отстраняя от себя, почти силой отрывая от столь полюбившегося занятия. Чонгук непонимающе и разочарованно мычит, стреляя в него глазами. Но Тэхён не отвечает на этот немой вопрос. Вернее, словами не отвечает. Он просто действует. Облизнув опухшие губы, он быстро приглядывается к очертаниям в этом помещении метр на метр, его глаза бегают из угла в угол. И, наконец, останавливаются. На кресле, по крайней мере выглядит это как кресло. Наверняка старое, дряхлое, запылившееся. Победная ухмылка озаряет его лицо. Чонгук не может не нахмуриться, следуя к месту, куда направлен не только взгляд Тэхёна, но и уже следует сам Тэхён. Зачем им...? Его мозг просто-напросто не успевает закончить мысль, так как его уверенно толкают назад, заставляя споткнуться и неожиданно упасть прямиком на то самое кресло пятой точкой. Чонгук в недоумении хлопает своими глазами, не в состоянии понять мотивов Тэхёна. — Не против, если я немножечко... покатаюсь? И, о боги, это звучит так грязно, так пошло, особенно из уст Тэхёна, но Чонгук вовсе не против. Кладовка вдруг становится теснее, воздух в ней — гуще, чем когда-либо. Чонгук пытается отдышаться, его сердце всё ещё бешено стучит от поцелуя, а теперь ещё и от непредсказуемых действий Тэхёна. Он сидит в этом старом, едва ли не разваливающимся кресле, его пальцы впиваются в подлокотники, как будто это единственное, что удерживает его на месте. Он смотрит на Тэхёна, не понимая, что тот задумал, но его тело уже отзывается на каждое движение. Тэхён спокойно поправляет свои волосы, проводя по ним руками, как будто ничего не происходит, и ухмыляется, словно его план сейчас раскроется в полной мере. — Ты выглядишь так, будто боишься, — лениво бросает он, его голос низкий и тягучий, как мёд. — Я не боюсь, — резко отвечает Чонгук, но его голос предательски дрожит. Тэхён наклоняется, его взгляд становится хищным. Он поднимает ногу, опираясь на край кресла, и медленно, очень медленно, склоняется к Чонгуку. — Правда? — шепчет он, его губы едва касаются уха Чонгука, отправляя горячую волну по его позвоночнику. Чонгук сглатывает, но не отводит взгляда. Это уже не борьба за первенство, это что-то большее, нечто наэлектризованное и необъяснимое. Тэхён, тем временем, будто читая его мысли, поднимает одну бровь и ухмыляется ещё шире. Он отталкивается от кресла, медленно скользя ладонями по своей рубашке, которая всё ещё держится на одном плече, а затем делает шаг вперёд. И затем он плавно, с точностью, как будто репетировал это тысячу раз, седлает колени Чонгука. Чонгук буквально замирает. Его руки машинально напрягаются, пальцы сжимают ткань подлокотников ещё сильнее. — Ты ведь не против? — шепчет Тэхён, но в его голосе нет и тени вопроса. Он уже знает ответ. Тэхён двигается медленно, его бёдра слегка касаются ног Чонгука, его руки обвивают его шею, как будто это самый естественный жест. Чонгук чувствует, как его дыхание сбивается. Всё, что происходит, кажется нереальным, но каждый жест Тэхёна, каждое прикосновение, каждый томный вдох убеждают его в обратном. Тэхён опускается чуть ниже, его губы снова находят губы Чонгука. Это не просто поцелуй — это нечто неописуемое, что он делает с пугающей уверенностью. Его движения плавные, но напористые, а сладкий вкус винной жвачки снова захватывает всё внимание Чонгука. — Покатаюсь, — шепчет Тэхён прямо в губы Чонгука, его голос становится ещё более проникающе бархатным, а взгляд пронзительным настолько, что Чонгук чувствует его у себя под кожей. И тот, как бы он ни пытался сохранять самообладание, понимает, что полностью потерял контроль. Следующее мгновение заставляеет Чонгука дёрнуться всем телом, а звёзды посыпаться из глаз. Тэхён решительно накрывает его пах рукой, но чёрт, так невесомо, что это дразнящее действие только раззодоривает небывалое желание рывком поменять их местами. Чонгук сжимает зубы, прикрывая веки. Напряжённая шея, с выступающими венами, сама закидывается назад. Тэхён хитро прищуривается, закусывая нижнюю губу. Мысли путаются. Терпение трещит по швам. Буквально. После того, как Тэхён быстро скинул с себя мешающую рубашку, он неглядя снимает и топ, как будто это не дизайнерский топ, и не стоил под семьдесят пять тысяч вон, цепляя им что-то, поэтому уже в следующее мгновение раздается характерный звук рвущейся ткани. Чонгук резко втягивает воздух, его грудь тяжело вздымается, когда он слышит треск ткани. Этот звук, такой грубый и режущий, как будто резонирует в каждом нерве его тела. Он распахивает глаза и видит, как тот самый дизайнерский топ падает на пол, а Тэхён возвышается над ним с наглым, вызывающим выражением лица. На Тэхёне теперь только узкие джинсы, которые обхватывают его бёдра настолько плотно, что Чонгук чувствует, как внутри всё сжимается. Линия его талии, плавные изгибы, фарфоровая кожа, покрытая лёгким румянцем от возбуждения, две крупные бусины слегка розоватого оттенка, что смотрятся слишком горячо, особенно с этим подходящим цветом волос — всё это сейчас кажется ему чем-то недосягаемо красивым. Тэхён медленно обводит пальцами край джинсов, словно нарочно затягивая момент, его взгляд остаётся прикованным к Чонгуку. — Ну что, новенький, — лениво произносит он, прикусывая уголок своей опухшей губы. — Ты долго хотел быть ведущим. Так вперёд, не стесняйся. Чонгук напряжён, его сердце колотится как сумасшедшее, но злость, желание и внутренняя борьба смешиваются воедино, обнажая лишь его желание. — Ты сводишь меня с ума, — наконец выпаливает он, его голос хриплый и низкий, как будто сорванный. — Это было моей целью, — отвечает Тэхён, склонившись ближе. Его рука снова опускается на бедро Чонгука, скользя чуть выше, но так медленно, что, да, это сводит с ума. Чонгук больше не выдерживает. Он резко поднимается с кресла, хватая за бёдра Тэхёна, и теперь уже он берёт ситуацию под контроль. С этим рывком их тела сталкиваются, и Тэхён едва удерживает равновесие, но его губы тут же растягиваются в довольной ухмылке. — Вот это я понимаю, — шепчет он, обвивая руки вокруг шеи Чонгука. Чонгук впивается в его губы, жадно, требовательно, так, что их дыхание смешивается. Его руки скользят по спине Тэхёна, ощущая каждую линию его тела, гладкость кожи, напряжение мышц. Он больше не думает, не боится, не сдерживает себя. В комнате становится жарко, а у них один воздух на двоих и вкус винной жвачки, которая всё ещё остаётся где-то на губах Тэхёна. Чонгук делает шаг вперёд, прижимая Тэхёна к ближайшей стене, и чувствует, как тот только сильнее выгибается ему навстречу. Это не игра, это что-то большее, то, что они оба не могут контролировать. — Я надеюсь, у тебя больше нет других планов на вечер, — выдыхает Тэхён, приподнимая подбородок, чтобы снова встретиться с его губами. — Потому что я собираюсь держать тебя здесь, как минимум, следующие три часа. Чонгук лишь ухмыляется в ответ. Теперь он не собирается отступать. Чонгук больше не знает, где заканчиваются его собственные эмоции и начинаются те, что вызывает в нём Тэхён. Всё, что он чувствует, кажется слишком ярким, слишком горячим, чтобы быть реальным. Его руки скользят ниже, обхватывая талию Тэхёна, его пальцы чуть вонзаются в мягкую кожу, оставляя на ней едва заметные красные следы. — Ты ведь специально всё это делал, да? — хрипло шепчет Чонгук, его голос низкий и напряжённый. — Специально провоцировал меня всё это время. Тэхён улыбается, его глаза блестят, как будто он наслаждается этим моментом, этим напряжением. — А ты это только что понял? — отвечает он тягуче, но в его голосе слышится вызов. Чонгук сжимает его сильнее, и Тэхён невольно издаёт короткий вздох, который тут же растворяется между ними. — Знаешь, что меня бесит больше всего? — говорит Чонгук, его лоб касается лба Тэхёна, их выдохи смешиваются. — Что даже сейчас ты ведёшь себя так, будто всё под твоим контролем. — Может, так и есть, — ухмыляется Тэхён, его губы чуть приоткрываются, будто приглашая к следующему поцелую. Но в этот раз Чонгук не спешит. Он смотрит на него сверху вниз, его тёмные глаза становятся глубже, наполненные желанием и чем-то ещё, чем-то более сильным. — Ошибаешься, — шепчет он, прежде чем резко наклониться, прижимая губы к шее Тэхёна. Тэхён вздрагивает, его руки рефлекторно поднимаются, обхватывая плечи Чонгука. Его дыхание становится неровным, а он чувствует, как тёплый, влажный, мокрый след от губ Чонгука проходит по его коже, отправляя электрические разряды по всему телу. — Ч-Чонгук... — шепчет он, его голос на мгновение дрожит, но тут же возвращается привычная насмешка. — Ты серьёзно решил, что сможешь... Он не заканчивает, потому что Чонгук снова захватывает его губы, на этот раз жёстко, с требовательностью, от которой у Тэхёна захватывает дух. Его спина упирается в прохладную стену, а тело полностью подчиняется ритму Чонгука. Чонгук больше не боится, не сомневается. Его руки изучают каждый изгиб тела Тэхёна, скользят по его талии, прижимаются к его бёдрам, чувствуя, как тот отвечает на каждое движение. — Я устал ждать, — шепчет Чонгук прямо в его губы, и в его голосе слышится больше, чем просто желание. — Устал от твоих игр, от твоих намёков. Тэхён улыбается, но на этот раз его улыбка мягче, в ней есть что-то тёплое. — Тогда возьми, — отвечает он, его голос тихий, но в нём слышится абсолютная уверенность. — Возьми всё, что хочешь. И эти слова становятся последней каплей. Чонгук больше не сдерживается. Он тянет Тэхёна ближе, их тела соприкасаются полностью, и между ними больше нет ни пространства, ни сомнений. Бляяя... Да, Чонгук больше не думает, не сомневается, не сдерживается. Его губы находят чувствительную кожу шеи Тэхёна, и он наконец оставляет на ней яркие, тут же бросающиеся в глаза, следы. Тэхён тихо выдыхает, его руки автоматически цепляются за плечи Чонгука, пальцы сжимают ткань рубашки, которая уже наполовину смята. Чонгук не останавливается. Он двигается медленно, методично, изучая каждый доступный ему участок этой сладкой кожи. Его губы спускаются ниже, оставляя ещё чуть более тёмные отметины — засосы, которые начинают проявляться мгновенно. Он двигается от шеи к ключицам, его язык касается нежной кожи, и Тэхён вздрагивает от этих прикосновений. — Ты...чертовски увлечён, — выдыхает Тэхён, его голос чуть дрожит, но ухмылка не сходит с его губ. Чонгук не отвечает. Вместо этого он опускается ниже, его губы находят область чуть выше линии сосков, и он обводит это место языком, оставляя горячую дорожку. Тэхён резко втягивает воздух, его тело выгибается вперёд, как будто само просит большего. Его руки опускаются, пальцы чуть дрожат, когда они упираются в плечи Чонгука. Чонгук медленно обводит языком один из сосков, а затем осторожно сжимает его губами. Этот момент, наполненный смесью напряжения и удовольствия, заставляет Тэхёна издать тихий стон, который тут же разносится по маленькому пространству кладовки. — Ч-Чонгук... — шепчет он, его голос чуть тише, но полон эмоций. Чонгук смотрит на него снизу вверх, его глаза горят, а губы продолжают ласкать чувствительную ареолу. Он обхватывает другой сосок пальцами, медленно проводя по нему, и видит, как тело Тэхёна откликается, как он прикусывает губу, чтобы не выдать больше звуков. — Ты говорил, что я слишком нерешительный, — шепчет Чонгук, его голос хриплый и низкий. — Считай, что это мой ответ. Он возвращается к губам Тэхёна, снова захватывая их в жадном поцелуе, его руки продолжают изучать тело, скользя по талии, по изгибам, которые он уже успел полюбить. Чонгук настолько увлечён, что не замечает, как Тэхён резко упирается руками ему в грудь. Толчок не сильный, но достаточно резкий, чтобы заставить его отстраниться. Чонгук непонимающе смотрит на него, тяжело дыша. Его губы покраснели, а глаза блестят от смеси возбуждения и раздражения. — Что на этот раз? — спрашивает он резко, его голос сиплый, но полный явного недовольства. Тэхён тоже дышит неровно, его грудь заметно вздымается, а губы припухли от поцелуев. Но вместо того, чтобы объяснить сразу, он ухмыляется, проводя языком по нижней губе, как будто только что услышал что-то невероятно смешное. — Ты такой нетерпеливый, Чонгук, — произносит он лениво, но в его глазах вспыхивает что-то дикое, почти голодное. — Серьёзно? — раздражённо бросает Чонгук, разводя руками. — Ты дразнишь меня, а сам говоришь, что я нетерпеливый? Тэхён усмехается, его пальцы скользят вверх, к своей шее, где уже виднеются красноватые следы от засосов. Он слегка касается их, будто раззадоривая сам себя, и смотрит на Чонгука с той самой пассивной дерзостью, которая всегда сводила того с ума. — Просто я больше не могу ждать, — наконец отвечает Тэхён, его голос становится ниже, почти хриплым. Чонгук моргает, чуть растерянный этими словами, но не успевает ничего спросить. В следующую секунду Тэхён наклоняется, резко толкает его за плечи, и Чонгук снова оказывается в кресле. — Эй! — вырывается у него, но в голосе больше удивления, чем сопротивления. Тэхён только ухмыляется, устраиваясь перед ним, его пальцы медленно тянутся к ремню на собственных узких джинсах. — Теперь твоя очередь ждать, — произносит он, глядя на Чонгука с тем самым взглядом, который заставляет внутри всё закипать. — Посмотрим, как ты с этим справишься. Чонгук хочет что-то ответить, но слова застревают в горле, когда он видит, как Тэхён, не отрывая от него глаз, начинает расстёгивать ремень, двигаясь так медленно, что это сносит ему крышу. — Но... — Без но. Чонгук. Я... — Тэхён наклоняется близко-близко, его горячее дыхание обжигает чувствительную, и мгновенно покрывшуюся мурашками, кожу на ухе Чонгука, — Я хочу трахнуть себя твоим членом, пока ты сидишь в этом кресле. Хочу немного объездить тебя. Можно? Если эта кладовка Чонгуку до этого казалась маленькой, то теперь она ощушается просто крошечной, а воздух густым до такой степени, что он чувствует — ему буквально не хватает кислорода. Его глаза расширяются, а сердце колотится так, что кажется, ещё немного, и оно вырвется наружу. Тэхён, всё еще наклоняясь настолько близко, что его губы почти касаются уха Чонгука, продолжает говорить своим низким, соблазняющим голосом: — Ну что, новенький? Ты готов? Или ты ещё не решил, как справляться с таким предложением? Чонгук сжимает подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев белеют. Он пытается что-то сказать, но слова застревают где-то глубоко в горле. Единственное, что он может сделать, — это смотреть на Тэхёна, который медленно отстраняется, но только чтобы выпрямиться и, наклонив голову, взглянуть на него сверху вниз. — Я жду, — лениво произносит Тэхён, ухмыляясь так, что от этого становится только хуже. Его пальцы продолжают теребить ремень на джинсах, но теперь он расстёгивает его чуть быстрее. Чонгук закрывает глаза, его голова чуть откидывается назад, а из груди вырывается тяжёлый, рокочущий выдох. — Ты... ты невыносим, — наконец выдавливает он, и это звучит так, будто он готов сдаться прямо здесь и сейчас. Тэхён смеётся — тихо, почти злорадствуя, и его смех отдаётся в теле Чонгука, как электрический разряд. — Значит, можно? — спрашивает Тэхён, уже зная ответ, и наконец стягивает ремень, бросая его куда-то в сторону. Чонгук не отвечает. Вместо этого его руки поднимаются, цепляются за талию Тэхёна, и он притягивает его ближе, заставляя осесть на его коленях. — Давай, если ты так хочешь, — выдыхает Чонгук, его голос хриплый и полный напряжения. — Посмотрим, кто из нас первый сдастся. Тэхён прищуривается, его губы расплываются в самодовольной улыбке. — О, ты не представляешь, как я этого ждал, — шепчет он, прежде чем резко расстегнуть ширинку своих джинсов и рывком спустить их вниз, ему приходится слегка привстать. И он наконец-то может окончательно избавиться от столь ненужного сейчас элемента одежды. Тэхён, чуть привстав, одним плавным движением освобождает себя от джинсов, которые медленно опускаются вниз, обнажая его бёдра. И в этот момент Чонгук забывает, как дышать. Перед ним открывается вид, способный заманить в плен любого. Узкая талия Тэхёна плавно перетекает в его пышные, округлые бёдра, которые контрастируют с его стройной фигурой. Кожа кажется безупречно гладкой, как фарфор, с лёгким розовым оттенком, особенно там, где края джинсов чуть врезались, оставив еле заметные полоски. Каждый сантиметр его тела идеален. Бёдра Тэхёна выглядят мягкими, притягательными, как будто они созданы специально для того, чтобы к ним прикасались. Когда он двигается, на коже играет свет, подчёркивая её гладкость и упругость. Его ноги сильные и стройные, но бёдра остаются доминирующей чертой. Она словно создана слишком сильно увлёкшимся художником, для соблазна, подчёркивая каждое его движение. Когда Тэхён немного двигается, поправляя свою позу, его бёдра смещаются, создавая игру теней и линий, от которой Чонгук теряет голову. — Ты разглядываешь меня, как будто впервые видишь, — лениво бросает Тэхён, глядя на него из-под полуприкрытых и чуть опущенных век и подрагивающих ресниц. Его губы растянуты в лёгкой ухмылке, но в глазах горит огонёк, который явно указывает на то, что он прекрасно знает, какое впечатление производит. Чонгук сглатывает, его взгляд снова возвращается к бёдрам. Он замечает, как они напрягаются, когда Тэхён слегка шевелится, и это напряжение делает их ещё более подчёркнутыми. — У тебя... сногсшибательные бёдра, — вырывается у него прежде, чем он успевает подумать, и это признание заставляет Тэхёна тихо рассмеяться. — Я знаю, — отвечает Тэхён с той самой честной самоуверенностью, которую Чонгук так обожает. Он снова устраивается на коленях Чонгука, его бёдра мягко касаются его ног, и это прикосновение лишает Чонгука самых последних, жалких остатков самообладания. Чонгук снова прокручивает момент, когда Тэхён хватается за его ремень, и ловко с ним справляется, тут же откидывая его в сторону. Не успел Чонгук облегчённо вздохнуть, как он уже снова шипит сквозь сжатые зубы. Тэхён слишком быстро опустил вниз замок, слишком неожиданно открыл себе вид на внушительный бугорок под тёмными боксерами, и слишком уж резко выпустил уже вовсю твёрдый член из-под плотной ткани. Идельный, увитый выступающими венами. Из крупной, наверняка уже покрасневшей, головки выделяются прозрачные капельки предэякулята. Тэхён победно улыбается уголками губ, и кончиками пальцев нежно оглаживает кожу вокруг. Касается везде, кроме места, где его ласки сейчас нужнее всего. Чонгук готов протяжно заскулить от досады. Но не станет. Всё же, в его личности ещё есть элементарные понятия самоуважения. Тэхён опасливо поднимает на него свои серые лисьи глазки, и ногтем цепляет за уздечку, вырывая из Чонгука гортанный стон. Он очерчивает пальцем крайнюю плоть, чуть отодвигая её, и резко давит на уретру. Чонгук округляет свои тёмные глаза, и давится воздухом, которого и без того, критически не хватает. — Тэхён! — досадно выдыхает он, крепко удерживая того за предплечье, останавливая от дальнейших действий. — Да? — мило переспрашивает Тэхён с самым невинным выражением лица, на которое он только способен. — Всё. Пожалуйста... — на большее у Чонгука нет сил. Хорошо, что Тэхён его и так понимает. Он снова слегка приподнимается, и, боже, блять, держите Чонгука, ведь Тэхён совершенно по-блядски, нарочито медленно, спускает вниз свои короткие боксеры, открывая тому вид на аккуратный, небольшой член, который призывно машет, покачиваясь из стороны в сторону. Но то, что Чонгук видит далее, отзывается в паху животным желанием отыметь уже наконец этого чертёнка, и заставляет член резко дёрнуться. Тэхён отбрасывает боксеры в сторону и облизывает нижнюю губу, оттопыривая свою попку наверх. Господи, помилуй... Прямо в его дырочке поблёскивает пастельно-розовый кристаллик, отливающий нежными оттенками на блеклом свету в кладовки. При каждом движении, что Тэхён делает, он чуть выходит, и снова вжимается внутрь, когда обладатель неугомонной задницы напрягает упругие ягодицы. Чонгук сглатывает неожиданно вязкую слюну, даже не помня, когда её столько скопилось во рту. — Нравится? Я готовился, — Тэхён соблазнительно качает бёдрами из стороны в сторону, томно выдыхая, — Теперь нам даже не нужно тратить время на растяжку. Я молодец, да? Даже не представляешь, насколько. — Дааа... — тянет Чонгук, закусывая нижнюю губу, пытаясь подавить так и рвущийся наружу глухой рык. — Давай-ка я избавлюсь от этого... Тэхён заводит левую руку назад, а правой опирается на плечо Чонгука. Он быстро вытягивает анальную пробку, и тягостный стон мигом слетает с его губ. Он откидывает её куда подальше, чувствуя, как смазка обильно вытекает из его растянутого входа. — Как ты всё это время сидел в классе, на уроке, и даже виду не подавал, что у тебя пробка в заднице? — с настоящим восхищением проговаривает Чонгук, взглядом следуя за каждым действием Тэхёна. Тэхён ухмыляется и лепечет в ответ: — Талант, новенький. — Не такой я уже и новенький... — обиженно, и совсем обыденно бурчит Чонгук, как будто это не они сейчас в старой кладовке, и Тэхён только что не вытащил из себя анальную пробку, и они уж точно не собираются заняться сексом средь бела дня. И, разумеется, несмотря на его до сих пор, если даже не ещё больше, невыносимо болезненный стояк. — Для меня ты им всегда будешь. Ты ведь чист, да? Чонгук слегка заторомежено кивает. — Отлично. А теперь, будь добр, помолчи. Чонгук не успевает и подумать о колкости в ответ. Его член неожиданно сдавливают невероятно тугие, влажные, и приятно тёплые стенки. Это взрыв мозга. Тэхён с громким стоном запрокидывает назад голову, предоставляя Чонгуку лучший доступ к нежной коже на шее. Словно прося об этом. Чонгук этим и пользуется. Он мгновенно проводит языком по открытому участку кожи, цепляя её зубами. Многочисленные следы тут же окрашиваются в бордовый. Тэхён, тем временем медленно, слишком медленно, по мнению Чонгука, опускается вниз, пока головка члена не начинает упираться в его простату. Стимуляция приносит крышесносное удовольствие, и Тэхён не может не всхлипнуть. Он снова приподнимается, обвивая руками шею Чонгука, пытаясь найти баланс. Ему приходится на мгновение замереть, чтобы отдышаться, но он не заставляет себя ждать слишком долго. Через секунду член Чонгука снова глубоко в Тэхёне, который отчаянно старается привыкнуть к новым, сногсшибательным ощущениям. Это сложно, поверьте. Но одновременно слишком хорошо, чтобы останавливаться. Чонгук прикладывает все усилия, чтобы не толкнуться внутрь податливой дырочки. Ему так хочется, Бог свидетель, но сегодня он даст теперь уже своему парню побыть главным. Тэхён плаксиво хнычет, наконец задав нужный ему темп. Он подпригывает, и резко снова опускается на всю длину, не жалея ни свою попку, ни член Чонгука. Пошлые, громкие шлепки кожи о кожу заполняют помещение, делая обстановку ещё более интимной. Тэхён, кажется, совсем не боится, что кто-то может в любой момент зайти, и помешать их своевольному уединению, а главное, безбожно спалить. Стоп. Дверь ведь заперта, да?... — Тэ... Тэхён... — еле как выдавливает из себя Чонгук, откровенно наслаждаясь видом перед ним, то бишь, Тэхёном, что с чередой стонов и всхлипов подпрыгивает на члене Чонгука. Его розово-блондинистые волосы также отдельными прядями взлетают при каждом резком толчке. Завораживающая картина, и Чонгук не в том положении, чтобы это оспаривать. — Ты же запер дверь на замок? Тэхён с трудом фокусирует поплывший взгляд на лице Чонгука, его зрачки заметно расширены, и бегают из стороны в сторону. — Не вздумай ломать атмосферу, новенький... — бормочет он. Но увидев чужой недовольный взгляд, он хмуро цокает. — Да запер я её, блять. Боже, весь кайф обломал... — Ничего подобного. Мне кажется, ты всё ещё в восторге, — усмехается Чонгук, оглядывая их интересную позу, и ощущая то, как из головки его члена сочится смазка, и снова толкается в чужое горячее нутро, вырывая из Тэхёна приглушённый стон. — Ты должен благодарить Боженьку, что тебя не обделили... Ничем, кхм, — робко, что очень нехарактерно для него, замечает Тэхён, прокашливаясь. Но у Чонгука нет времени на раздумья, когда движения Тэхёна возобновляются, а его пульсирующий член раз за разом исчезает в раскрасневшейся дырочке. Секунды, минуты, Чонгук не знает. Время летит, оно ускользает сквозь пальцы, как песок. Головка постоянно, не просто задевает, а точно попадает по простате. Тэхён близко. Член сдавливают узкие и мокрые стенки изнутри, заставляя Чонгука блаженно выдыхать. Он тоже близко. Разрядка наступает внезапно, не запланированно, и она накрывает их обоих неожиданной волной облегчения. Всё же, прежде чем Чонгук кончит глубоко внутрь Тэхёна (в душ-то они не могут сходить), тот успевает вовремя подняться, сломленно похныкивая, так как и сам теряет контроль над оргазмом. Его губы застывают в немом крике. Чувство экстаза заполняет собою, забирая себе всё свободное, и даже не свободное пространство. Тишина в кладовке, нарушаемая только излишне громкими, и рваными вздохами их обоих, давит со всех сторон. — Это было... Чонгук теряется. Он не знает, как правильно выразиться, пытается подобрать подходящие слова. — Просто вау, — подсказывает Тэхён. Он и сам-то понятия не имеет, как назвать случившееся. — Лучше и не скажешь. Коротко и ясно, одним словом, — выдыхает Чонгук, кивая, и снова набирает побольше воздуха в лёгкие. Тэхён лишь мычит в согласии. — Ну же. Тебя надо вытереть. У тебя есть салфетки? — мягко спрашивает Чонгук, нежно убирая с лица Тэхёна прилипшие ко лбу, от пота, пряди. Тэхён снова только кивает, подбородком указывая на кинутые в дальний угол кладовки джинсы. Лицо Чонгука озоряется ласковой улыбкой. Он медленно встаёт с кресла, перед этим помогая Тэхёну ровно сбалансировать собственный вес, и разминает затёкшие от долгого сидения мышцы, не забыв застегнуть ширинку. Он потом сходит в душ, а пока и так сойдёт. Ловко подхватив джинсы, он находит в заднем кормане влажные салфетки, и, вытащив несколько, подходит к Тэхёну. Тот сидит в кресле, весь такой разнеженный, довольный, как кот, наевшийся сметаны. И, разумеется, затраханный. Чонгук отныне и навсегда, хочет быть единственным, кому дозволено лично лицезреть этот вид. Он в спешке вытирает пот с верхней части тела Тэхёна, и затем, на секунду замявшись, быстро собирает салфеткой всё ещё вытекающую из дырочки смазку. Тэхён наигранно постанывает, дразняще облизывая нужнюю губу. Чонгук вздрагивает, его только что обмякший в штанах член тут же дёргается. — Даже не начинай! Мы не можем трахаться здесь дважды, — в строгом, приказном тоне произносит он. — А жаль. Я бы тебе, может, лицо объездил, — Тэхён обворожительно улыбается. Блять. Слишком красочную картину мозг Чонгука воспроизвёл. — Поверь, успеем. Я тебя ещё так в матрас втрахивать буду, что ты на следующий день встать не сможешь. "Очень на это надеюсь" , — проскальзывает у Тэхёна мысль. — Но дома. У меня, хорошо? Я живу отдельно от родителей. Переехал сюда, съехал. Хотя условием было, пойти именно в эту школу. Не знаю, почему, — деловито продолжает Чонгук. — Вот уж не думал, что буду благодарить твою мать после первого секса, в том, что мы вообще встретились, — хмыкает Тэхён, натягивая свои, собранные Чонгуком, вещи. Ну, всё, кроме топа. Он полетел к чертям. Чонгук скользит взглядом по фигуре Тэхёна, пока тот лениво застёгивает пуговицы рубашки. Но делает это, как всегда, с вызывающей небрежностью, оставляя лишь пару верхних пуговиц застёгнутыми. Края рубашки свободно болтаются, открывая гладкую, фарфоровую кожу, а ткань снова предательски сползает с одного плеча, обнажая ключицу. Чонгук смотрит на это "шоу" и чувствует, как внутри него всё закипает. — Ты не можешь нормально застегнуть рубашку? — вырывается у него, больше в раздражении, чем он хотел бы. Тэхён поднимает на него взгляд, ухмыляясь: — А с чего ты вдруг решил, что я должен это делать? Мне так удобно. — Удобно? — фыркает Чонгук, поднимая бровь. Его взгляд останавливается на множестве свежих засосов, которые рассыпаны по шее и ключицам Тэхёна. Эти отметины выделяются яркими красноватыми пятнами на бледной коже, как немой крик о том, что Тэхён теперь принадлежит ему. И эта мысль пробуждает в Чонгуке что-то первобытное, но вместе с тем он чувствует, как в груди нарастает раздражение. — А тебе удобно так ходить? — спрашивает он, кивнув в сторону засосов. — Почему бы и нет? — невинно пожимает плечами Тэхён, небрежно поправляя рубашку так, что она снова сползает... с другого плеча. — Пусть все видят. Разве не этого ты хотел? Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его. Он действительно не знает, недоволен ли тем, что эти следы теперь видны всем, или наоборот гордится этим. Но факт остаётся фактом: каждый, кто посмотрит на Тэхёна, будет знать, что он, очевидно, принадлежит ему. — Это... не важно, — бросает он, стараясь скрыть смущение, и переводит тему: — Кстати, где твоя излюбленная жвачка? Тэхён улыбается ещё шире, словно ждал этого вопроса. Он медленно тянется к заднему карману своих джинсов и достаёт оттуда жвачку, держа её между пальцами. — Думал, потерял? — тягуче произносит он, кладя её в рот и нарочито медленно начиная жевать. Запах вина снова наполняет пространство, и Чонгук едва удерживается, чтобы не поддаться соблазну прямо сейчас. — Хочешь тоже одну? — спрашивает Тэхён, его взгляд становится дразнящим. Чонгук, вместо ответа, хитро ухмыляется. В следующую секунду он резко приближается, обхватывая тонкую талию Тэхёна руками, и прежде чем тот успевает что-то сказать, настигает его в страстном поцелуе. Поцелуй выходит горячим, требовательным. Губы Чонгука ловят Тэхёна врасплох, и тот едва успевает отреагировать, как Чонгук уже отстраняется. — Блять... — шепчет Тэхён, тяжело дыша. Но тут он замирает, когда видит, что Чонгук начинает жевать ту самую жвачку. — Ты... Ты украл мою жвачку! — изумлённо произносит Тэхён, его глаза расширяются. Чонгук только довольно ухмыляется, чуть покачивая головой. — Это называется "взял своё", — отвечает он с самодовольным видом. Тэхён стоит неподвижно, всё ещё переваривая происходящее. Его мысли смешиваются, но одна из них становится особенно ясной: Он украл мою жвачку. Мою. Какой же он нахал. Но вместо раздражения на лице Тэхёна появляется очередная, фирменная улыбка. — Ну что ж, — тянет он, прищуриваясь. — Посмотрим, сколько ты выдержишь с этим вкусом. Чонгук только усмехается, явно довольный тем, что теперь он хоть раз обыграл Тэхёна в его собственной игре. Он с трудом отводит взгляд от Тэхёна, чьи волосы всё ещё взъерошены, и рубашка всё так же небрежно болтается на плечах, едва прикрывая свежие отметины, которые теперь гордо украшают его кожу. Каждый раз, когда Чонгук видит эти засосы, его сердце наполняется каким-то необъяснимым чувством — смесью гордости и собственничества. Эти следы явно видны и, без сомнений, сразу привлекут внимание. Воздух между ними всё ещё пропитан чем-то горячим и тяжёлым. Когда они выходят из кладовки, коридор кажется необычно пустым и тихим. Чонгук идёт чуть впереди, пытаясь хоть немного успокоить своё сердце и сделать вид, что всё под контролем. Но их встреча с реальностью оказывается куда более внезапной, чем он ожидал. — Тэхён! — громкий голос заставляет их обоих обернуться. Юнги идёт быстрым шагом, и его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, сейчас выражает раздражение, даже злость. Его глаза цепляются за Тэхёна, и он тут же направляется к нему, игнорируя Чонгука, как будто тот вообще не существует. — Где, чёрт возьми, ты был? — бросает Юнги, его голос звучит напряжённо. — Я тебя искал, звонил. Почему ты не отвечал? Тэхён лениво улыбается, его обычная манера сохранять хладнокровие кажется непробиваемой даже сейчас. Он просто пожимает плечами, как будто не понимает, почему из-за этого нужно поднимать шум. — Успокойся, Мин, — тянет он своим ленивым голосом. — Я просто был занят. — Занят? — Юнги подходит ещё ближе, его взгляд прожигает Тэхёна. — Чем, интересно? Чонгук стоит рядом, и каждое слово Юнги, каждое движение, каждый взгляд, адресованный Тэхёну, будто впиваются ему под кожу. Он чувствует, как внутри начинает закипать злость. — Почему это тебя волнует? — резко перебивает Чонгук, делая шаг вперёд, так что теперь он оказывается между Юнги и Тэхёном. Юнги, наконец, переводит взгляд на него, будто только сейчас замечает его присутствие. — А ты тут причём? — бросает он с вызовом, его голос становится холодным. — Причём? — Чонгук почти смеётся, но в его смехе нет веселья. — Может, потому, что это не твоё дело, где он был и чем занимался? Юнги прищуривается, его взгляд становится ещё более колючим. — Ах вот как? А ты, значит, теперь его телохранитель? — произносит он с ядовитой усмешкой. — Или что, Тэхён уже нашёл себе новую игрушку? Эти слова взрывают Чонгука изнутри. Его кулаки сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони. Он делает ещё один шаг вперёд, сокращая дистанцию между собой и Юнги. — Следи за словами, — произносит он тихо, но его голос полон угрозы. — Я не позволю тебе говорить о нём так. Юнги выглядит так, будто готов ответить, но прежде чем он успевает это сделать, Тэхён, который всё это время молчал, вставляет своё слово. — Эй, эй, мальчики, — говорит он спокойно, но в его голосе звучит жёсткость, которая заставляет обоих замолчать, и нотка предупреждения. — Расслабьтесь. Он делает шаг вперёд, кладёт руку на плечо Чонгука и слегка сжимает его, как будто пытается успокоить. Затем его взгляд устремляется на Юнги, и в его глазах появляется холод, который обычно скрывается за ленивой ухмылкой. — Мин, я уже говорил, ты слишком много берёшь на себя, — тянет он, его голос звучит медленно, но в нём чувствуется раздражение. — Я тебе ничего не обещал, так что хватит вести себя так, будто я твоя собственность. Юнги на мгновение замирает, его лицо становится жёстче, но он ничего не отвечает. Он только зло бросает взгляд на Чонгука, будто обвиняя его во всём, и затем отворачивается. — Делай, что хочешь, — бросает он напоследок, прежде чем развернуться и уйти быстрым шагом. Как только его фигура скрывается за углом, Чонгук выдыхает, пытаясь успокоиться. Его сердце всё ещё колотится, и внутри всё кипит. — Ты должен был сказать ему это намного раньше, — говорит он, всё ещё раздражённый, но пытается скрыть это за спокойным голосом. Тэхён смотрит на него, его губы чуть приподнимаются в лёгкой ухмылке. — Ревнуешь, Чон? — спрашивает он, явно наслаждаясь этим моментом. Чонгук вздыхает, закатывая глаза, но его покрасневшие уши выдают его с головой. — Это неважно, — бурчит он. Но Тэхён, довольный, снова берёт его за руку, как будто ничего не произошло. — Ладно, хватит разборок. Пойдём к тебе, у нас есть незаконченные дела, — шепчет он, слегка ухмыляясь, и тянет Чонгука за собой. Чонгук молча следует за Тэхёном, чувствуя, как остатки напряжения от их столкновения с Юнги постепенно рассеиваются. Но это напряжение сменяется другим — более сильным, более личным, которое нарастает с каждым шагом. Тэхён, как всегда, двигается с той самой ленивой грацией, будто весь мир вращается вокруг него. Его пальцы мягко сжимают запястье Чонгука, ведя его по пустому коридору, и этот жест кажется таким естественным, таким правильным, что Чонгук даже не задумывается, что это значит. — Ты всегда так уверен? — вдруг спрашивает Чонгук, его голос тихий, почти шёпот. — Конечно, — отвечает Тэхён, даже не оборачиваясь. Его голос звучит с ноткой самодовольства, но в нём есть что-то более тёплое, чем обычно. — Если я чего-то хочу, я это беру. Эти слова заставляют Чонгука улыбнуться. Он чувствует, как напряжение в его груди ослабевает. Когда они выходят на улицу, тёплый вечерний воздух касается их кожи, смешиваясь с лёгким запахом винной жвачки, который всё ещё витает вокруг Тэхёна. — Так куда мы идём? — спрашивает Чонгук, пытаясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри его всё бурлит. — К тебе, конечно, — отвечает Тэхён с улыбкой, бросая на него взгляд через плечо. — Разве не ты сам это предложил? — А, точно... — Дурашка. Да, Чонгук не станет спорить. Он дурашка. Дурашка, который за пару ничтожных дней влюбился во владельца одной конкретной винной жвачки.