wine gum

Он сводит его с ума. Чонгук сидит за партой, пытаясь сосредоточиться на тетради перед собой, но это бесполезно. С каждой минутой он всё больше закипает изнутри. Тэхён, который сидит у окна, выглядит абсолютно равнодушным. Он лениво смотрит в телефон, проводя пальцем по экрану, как будто Чонгука в комнате вообще не существует. И это бесит. С тех пор, как они поссорились в библиотеке, между ними повисло напряжение. Оно витает в воздухе, заполняя всё пространство между их партами. Тэхён с тех пор будто стал ещё более недосягаемым. Чонгук замечает, как тот совершенно игнорирует его: ни взгляда, ни слова, ни даже насмешки. Но самое худшее — это его редкие, почти мимолётные взгляды. Иногда Чонгуку кажется, что он чувствует, как глаза Тэхёна скользят по нему. Эти моменты такие короткие, что он почти уверен, что ему это просто кажется. Но стоит ему обернуться, как он ловит на себе этот бесстрастный, серый взгляд, который тут же исчезает, будто его и не было. "Что он думает? Почему так смотрит?" — думает Чонгук, каждый раз чувствуя, как внутри всё сжимается. Его злость растёт с каждым днём. На самого себя — за то, что он не может отпустить этот разговор. На Тэхёна — за его холодное поведение. И, конечно, на их совместный проект, который теперь кажется пыткой. На очередной встрече по проекту напряжение достигает пика. Тэхён сидит напротив, всё так же равнодушно листая учебник. Его поза расслабленная, как всегда, а губы едва заметно растянуты в ленивой ухмылке. Чонгук смотрит на него и чувствует, как внутри всё бурлит. — Ты теперь вечно планируешь меня игнорировать? — резко спрашивает он, не выдержав молчания. Тэхён медленно поднимает голову, чуть приподнимая бровь. — Что? — его голос звучит чуть ли не сонно, будто он только что проснулся. — Ты прекрасно всё слышал, — продолжает Чонгук, а его голос становится чуть громче. — Ты даже не смотришь в мою сторону, а на проект тебе вообще плевать. — На него мне с самого начала плевать, и я тебе это честно сказал. Не думал, что ты так зависишь от моего внимания, — тянет Тэхён с лёгкой ухмылкой, продолжая переворачивать страницу. Это было последней каплей. Чонгук сжимает зубы, чтобы не сорваться. — Ты даже не пытаешься... — начинает он, но тут же осекается, чувствуя, что скажет лишнее. Тэхён хмыкает и отводит взгляд, снова устремив его в окно. — Может, хватит притворяться, что тебе интересно, Чонгук? — бросает он холодно, и эта фраза звучит как удар. Сердце Чонгука сжимается. Он чувствует, как внутри всё нарастает: злость, смущение, раздражение. Но вместо того, чтобы разрядить обстановку, он молчит. Тэхён снова переключается на свой телефон, а Чонгук остаётся сидеть, чувствуя, как его грудь тяжело вздымается от сдерживаемых эмоций. Почему он такой? Почему он так легко может игнорировать меня, но всё равно смотрит так, будто знает обо мне больше, чем я сам? Этот вопрос извивает Чонгука мучениями, но он так и остаётся без ответа.

***

Чонгук ворочается в постели всю ночь. Мысли о ссоре с Тэхёном, его холодном взгляде и язвительных словах не дают ему покоя. Он постоянно возвращается к одному и тому же: он сказал слишком много, но Тэхён тоже хорош — он всегда знает, как задеть за живое. Это невозможно. Чонгук обречённо мычит, уткнувшись лицом в подушку. Он знает, что больше не выдержит это напряжение, не сможет продолжать делать вид, что ему всё равно. Он измучен. К утру он принимает решение. Он не сможет извиниться в лицо — слишком горд и слишком боится того, как Тэхён отреагирует. Но, возможно, записка — это способ сказать то, что он не в состоянии произнести вслух.

***

На перемене перед последним уроком Чонгук сидит в углу библиотеки, держа в руках листок бумаги. Его пальцы дрожат, пока он пишет. «Я не хотел говорить тех слов. Ты просто сводишь меня с ума. Я не могу перестать думать о тебе. Это слишком сложно объяснить, но я... » Чонгук останавливается, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эти слова кажутся слишком откровенными. Он рвёт листок и начинает заново. «Прости за то, что я тогда наговорил. Ты, наверное, и сам это знаешь, но ты всё усложняешь. Я не знаю, как с тобой разговаривать, потому что ты всегда держишь дистанцию. Хотя это только моя проблема, верно? Иногда кажется, что ты специально хочешь меня свести с ума.» Он перечитывает записку. Слова неуклюжие, как и его мысли, но лучше он не сможет. Главное — не слишком много выдать, не сказать того, что может поставить его в ещё более уязвимое положение. «Иногда кажется, что ты специально хочешь свести меня с ума.» Эта последняя строчка заставляет его задуматься, но он всё-таки решает оставить её. Быстро свернув листок, он кладёт его в карман и идёт на урок, стараясь не думать о том, что делает. После уроков, когда класс уже опустел, Чонгук незаметно возвращается в кабинет. Его сердце колотится так громко, что кажется, будто его стук слышен в пустом помещении. Он подходит к парте Тэхёна, нерешительно вынимает записку из кармана и кладёт её под учебник, который остался лежать на столе. Чонгук стоит несколько секунд, глядя на бумажный уголок, выглядывающий из-под книги. Его ладони потные, а в груди сдавливающее ощущение тревоги. "Уходи, пока не передумал," — приказывает он себе, и, собравшись с силами, быстро покидает класс, даже не оглядываясь. Всю дорогу домой он думает только об одном: прочитает ли Тэхён записку? Узнает ли, от кого она? И, самое главное, как он на неё отреагирует? Эти мысли не дают Чонгуку покоя, но где-то в глубине души он чувствует, что, возможно, сделал первый шаг, даже если не был готов к последствиям.

***

Чонгук заходит в класс раньше обычного, в надежде, что успеет сосредоточиться, пока кабинет не заполнится людьми. Ночь была тяжёлой: он снова ворочался в постели, не переставая думать о записке, которую оставил на парте Тэхёна. Как он на неё отреагировал? Прочитал ли её вообще? Узнал ли, от кого она? Чонгук пытается стряхнуть с себя эти мысли, но они не отпускают. Он почти готов убедить себя, что Тэхён, скорее всего, просто проигнорировал записку, как игнорирует всё остальное. И тут дверь класса открывается. Чонгук, машинально подняв голову, замирает на месте. Тэхён входит в кабинет, и первое, что бросается в глаза из его сегодняшнего образа, — его одежда. На нём узкий кроп-топ, чёрный и едва заметно переливающийся на свету, который открывает его плоский живот с лишь немного очерченными линиями пресса. Топ сидит так плотно, что подчёркивает его фигуру, создавая резкий контраст с низкой посадкой обтягивающих джинс. Они плотно облегают его пышные бёдра, выделяя каждый изгиб, а стройная талия кажется ещё тоньше благодаря этому сочетанию. Сверху на него накинута широкая рубашка в клетку, но она не застёгнута. Ткань свободно спадает с плеч, добавляя в образ недосягаемой небрежности. Его розовый блонд слегка взлохмачен, как будто он только что встал с постели, но даже в этом есть некая задумка. Тэхён выглядит так, будто только что сошёл с подиума. Его движения плавные, а на губах играет лёгкая, чуть дразнящая улыбка. Чонгук буквально теряет дар речи. — Доброе утро, новенький, — лениво бросает Тэхён, проходя мимо, и запах его винной жвачки тут же заполняет воздух. Чонгук напрягается, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. — Д-доброе, — выдавливает он, стараясь не смотреть на Тэхёна, но взгляд невольно снова и снова возвращается к его фигуре. Тэхён неспешно садится на своё место у окна, демонстративно закинув ногу на ногу. — Как ночь? Спал хорошо? — вдруг спрашивает он, глядя прямо на Чонгука. Чонгук напрягается ещё сильнее. В его голове тут же всплывает записка. Это вопрос... или намёк? — Эм... нормально, — отвечает он, чувствуя, как его голос дрожит. Тэхён ухмыляется и начинает медленно жевать свою жвачку, будто специально дразня. — Рад слышать, — тянет он, его голос звучит слегка пассивно, но в нём слышится нечто большее. — А вот у меня ночь была... интересной. Он делает паузу, наблюдая за реакцией Чонгука, который тут же напрягается, уводя взгляд в сторону. — Знаешь, иногда простая записка может скрасить день... или даже ночь, — добавляет Тэхён, играя кончиком языка со жвачкой. Чонгук резко переводит на него взгляд. Он чувствует, как его лицо начинает гореть. — Ч-что? — выдыхает он, стараясь не выдать себя. — А, ничего, — Тэхён улыбается шире, наклоняясь чуть ближе. — Просто подумал, насколько иногда слова могут быть личными... и честными. Каждое его слово, каждая интонация будто пробивает Чонгука насквозь. Он чувствует, как по спине пробегает холодок, а в животе всё сжимается. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. Тэхён только продолжает смотреть на него, ухмыляясь так, будто точно знает, какой эффект производит. — Ты сегодня какой-то напряжённый, — замечает Тэхён, прищурившись. — Всё в порядке? Чонгук хочет провалиться под землю. Всё его тело пылает, а внутри бушует буря из смущения, злости и чего-то ещё... чего-то, что он не хочет признавать. — Всё нормально, — резко отвечает он, опуская взгляд на стол. Но он врёт, и они оба это знают. Урок тянется, как вечность, и Чонгук чувствует, как с каждой минутой его терпение истончается. Тэхён продолжает своё молчаливое, но откровенное шоу, будто специально превращая обычный школьный урок в испытание. Сначала это были его позы. То, как он медленно потянулся за учебником, когда кроп-топ задрался, открывая и демонстрируя еще больше линию пресса. Легко, будто он этого даже не замечает. Чонгук хотел отвести взгляд, но его глаза будто приклеились к этой линии, плавно уходящей вниз, туда, куда его взгляд заходить не должен. Потом Тэхён облокачивается на спинку стула, чуть поворачивается к Чонгуку боком и снова играет с краем своей блузки. Он медленно проводит пальцами по ткани, как будто поправляет её, но в этом движении есть что-то намеренное. Его пальцы едва касаются кожи, и Чонгук буквально ощущает, как напряжение в его теле достигает нового уровня. — Ты сегодня какой-то тихий, — неожиданно бросает Тэхён, не поднимая глаз, но уголки его губ дрожат в едва заметной улыбке. Ему будто всё равно на то, что урок уже давным-давно начался, и преподавательница объясняет новую тему, иногда посматривая на Тэхёна, но не делает никаких замечаний. Чонгук же, вздрагивает на брошенную Тэхёном фразу. Он старается не реагировать, но внутри него всё горит. — Урок идёт, — коротко отвечает он, надеясь, что голос не выдаёт его состояния. Но Тэхён, кажется, только разогревается. Он снова закидывает ногу на ногу, и джинсы натягиваются ещё сильнее, подчёркивая невероятно соблазнительные бёдра. Чонгук ловит себя на том, что даже не дышит, и резко отворачивается, вжимая голову в плечи. Но это не спасает. Следующее движение Тэхёна — ещё одна волна, сбивающая его с ног. Он медленно, нарочито неторопливо достаёт телефон из заднего кармана джинсов, делая так, чтобы его рука задержалась там чуть дольше. Да. Прям на чертовски сексуальной заднице. Это так мимолётно, что для окружающих это просто жест, но для Чонгука — очередной удар. "Он специально. Это всё специально," — пролетает в голове Чонгука, пока он сжимает ручку так сильно, что пальцы начинают болеть. Тэхён делает вид, что ему всё равно. Он жуёт свою жвачку, перекатывая её языком, иногда надувая крошечные пузыри, которые мягко лопаются. Каждый раз, когда его язык касается губ, Чонгук чувствует, как всё внутри него сжимается. — Тебе плохо, Чонгук? — вдруг спрашивает Тэхён, поднимая взгляд на него. Его серые глаза блестят, и голос звучит почти невинно, но в нём слышится насмешка. — Всё нормально, — быстро отвечает Чонгук, даже цедит сквозь крепко сжатые зубы, отворачиваясь, но он чувствует, как кончики его ушей краснеют. Тэхён ухмыляется, но ничего больше не говорит. Вместо этого он наклоняется к своей парте, притягивая к себе учебник. Его рубашка сползает ещё сильнее, обнажая ключицы и длинную шею. Чонгук, краем глаза заметив это, закрывает лицо руками, стараясь хоть как-то собраться. Но все его попытки тщетны. Запах винной жвачки снова доносится до него, и эта сладкая, тягостная нотка заполняет все его мысли. Тэхён, как хищник, кажется, чувствует, что Чонгук вот-вот сломается. Он поворачивает голову, проводя языком по нижней губе, прежде чем снова зажевать свою жвачку. Чонгук не может больше терпеть. Его дыхание становится сбивчивым, руки потеют, а в теле пульсирует мучительное напряжение. Он понимает, что если это будет продолжаться ещё хотя бы минуту, он просто взорвётся. Тэхён чуть приподнимается на стуле, собираясь сделать ещё один провокационный жест. Он медленно поправляет широкую рубашку, снова спуская её с плеча, чтобы обнажить ещё больше, хотя, куда уж больше, гладкой кожи. Его взгляд краем глаза скользит по Чонгуку, явно наслаждаясь тем, как тот напряжённо сидит за своей партой, весь сжатый, как пружина. Но внезапно класс разрезает громкий звук звонка. Чонгук вздрагивает, как будто его застали на месте преступления. Урок окончен. В этот момент единственное, чего он хочет, — это сбежать, как можно быстрее покинуть эту комнату и это мучительное напряжение. Он вскакивает с места так резко, что его стул громко скрипит, привлекая внимание нескольких одноклассников. Но ему всё равно. Его ноги уже двигаются сами, пока он судорожно засовывает тетрадь в рюкзак, не обращая внимания на то, что один из листков падает на пол. — Торопишься куда-то, новенький? — без особого энтузиазма бросает Тэхён, не глядя на него, но с заметной ухмылкой в голосе. Чонгук чувствует, как его сердце пропускает удар. Он даже не отвечает. Вместо этого он резко вскидывает рюкзак на плечо, почти сбивает стул перед собой и быстрым шагом направляется к двери. Его дыхание сбивчивое, руки дрожат. Он буквально вылетает из класса, стараясь не встретиться взглядом ни с кем, а главное — с Тэхёном. Запах винной жвачки всё ещё преследует его, как напоминание об убийственно долгом уроке. Как только он оказывается в коридоре, ноги несут его дальше, пока он не добирается до первого поворота. Там он останавливается, опираясь рукой о стену, и пытается отдышаться. Его грудь тяжело вздымается, сердце колотится так громко, что он слышит его стук в ушах. Он просто издевается надо мной. Чёрт возьми, что это было? Чонгук проводит рукой по лицу, чувствуя, как в теле всё ещё пульсирует напряжение. Желание, которое он пытался подавить весь урок, никуда не исчезло. Оно только усилилось. "Мне нужно успокоиться," — думает он, делая глубокий вдох. Но он знает, что это будет не так просто. Образ Тэхёна — его губы, его обнажённые ключицы, плавные движения — всё это прочно засело в его голове. Чонгук встряхивает головой, стараясь выбросить эти мысли, и медленно идёт дальше по коридору, чувствуя, как его сердце всё ещё колотится слишком быстро. Он едва успел отдышаться после напряжённого урока, когда его снова накрывает волна тревоги. Маленькая перемена — всего несколько минут, которые он рассчитывал провести в одиночестве, чтобы привести свои мысли в порядок. Но, как оказалось, судьба распорядилась иначе. Когда он выходит из туалета и идёт по пустующему коридору, позади него раздаётся знакомый голос: — Новенький, ты слишком много бегаешь. Чонгук замирает на месте. В это мгновение он чувствует, как всё внутри сжимается. Он поворачивает голову, и перед ним стоит Тэхён. Улыбка на его лице — та самая, ленивая и дразнящая, которую Чонгук начал ненавидеть и обожать одновременно. — Чего... — начинает Чонгук, но договорить он не успевает. Тэхён неожиданно хватает его за запястье. Его пальцы тёплые, но хватка твёрдая. Он резко тянет Чонгука за собой, не оставляя времени для сопротивления. — Эй! Что ты делаешь? — пытается вырваться Чонгук, но Тэхён даже не оборачивается. — Тише, — бросает он, ведя его в сторону двери кладовки. Прежде чем Чонгук успевает что-то возразить, Тэхён открывает дверь, затягивает его внутрь и плотно закрывает за собой. Кладовка тёмная, маленькая, и воздух внутри кажется уж слишком тяжёлым. — Ты что, с ума сошёл?! — шипит Чонгук, но голос звучит слабее, чем ему хотелось бы. Тэхён не отвечает. Вместо этого он молча поворачивается к нему, вплотную подходя так близко, что Чонгук чувствует его тепло. Его спина уже упирается в холодную стену, и деваться больше некуда. — Ты всегда так много говоришь? — тихо произносит Тэхён, его голос мягкий, но в нём слышится уверенность. — Что ты... — Чонгук снова пытается что-то сказать, но слова застревают в горле, когда Тэхён склоняется ближе. И прежде чем Чонгук успевает осознать, что происходит, губы Тэхёна накрывают его. Поцелуй тёплый, горячий, ошеломляющий. Губы Тэхёна мягкие, но требовательные, и в этом движении есть что-то почти сводящее с ума. Запах винной жвачки тут же заполняет всё пространство между ними, добавляя этому моменту ещё больше... чего-то такого, что есть только у них. Боже, как же сильно Чонгук желал почувствовать этот вкус на своих губах... Но он не знает, как реагировать. Его тело напряжено, а мысли спутаны. Он пытается что-то сказать, но вместо этого просто отвечает на поцелуй, его губы двигаются почти инстинктивно, как будто всё это время он ждал именно этого. Тэхён обхватывает его шею рукой, приближая их ещё ближе. Его другое плечо слегка касается стены, а его тело прижимается к Чонгуку так, что между ними больше не остаётся расстояния. Чонгук теряет контроль. Его руки машинально тянутся к бокам Тэхёна, но он тут же замирает, боясь сделать что-то лишнее. Его сердце колотится так громко, что кажется, будто его стук слышен в крошечной кладовке. Тэхён на миг остраняется, жадными глотками вдыхая критически необходимый сейчас кислород. Они тяжело дышат в губы друг друга. Чонгук не знает, как он в этот момент выглядит со стороны, но уверен, что сейчас губы Тэхёна красные, опухшие, и скривленные в его фирменной улыбке. Весь былой прозрачный блеск для губ наверняка оказался теперь на Чонгуке. Покрашеные волосы Тэхёна растрёпаны и находятся в творческом беспорядке, торча в разные стороны. Блять, как же горячо... Чонгук почти теряет ориентацию в пространстве, когда губы Тэхёна снова накрывают его, но теперь всё становится более жадным, более насыщенным, словно тот не собирается оставлять его ни на секунду. Этот поцелуй — не просто игра, это столкновение двух бурь. Руки Чонгука наконец решаются: они сжимают бока Тэхёна, такие мягкие, как он и представлял, а потом чуть сильнее, будто боится, что тот ускользнёт. Но Тэхён не ускользает. Наоборот, он прижимается ещё ближе, полностью разрушая любое расстояние между ними. И вдруг это случается. Это накатывает на него, как гром среди ясного неба. Чонгук ощущает вкус винной жвачки, но не просто как аромат в воздухе, а прямо на своём языке. Её терпкость, кисло-сладкий вкус и тонкий оттенок сухого вина будто взрываются во рту, захватывая его полностью. Это ощущение настолько яркое, что он не сразу осознаёт, что произошло. Губы Тэхёна мягко, но настойчиво раздвигают его губы, и Чонгук инстинктивно отвечает, позволяя этому вкусу заполнить каждую клетку его существа. В этот момент он понимает: его догадки оказались верны. Это именно вкус вина — сухого, терпкого, с лёгкой кислинкой, которая остаётся на губах после. И жвачка. Он чувствует её текстуру на своём языке, едва заметное сопротивление, когда она прилипает к нёбу. Это сбивает его с толку, но Тэхён тут же решает этот вопрос. Его язык медленно, дразняще скользит, убирая жвачку так легко, словно это часть игры. Они будто начинают борьбу, мягкую, но насыщенную, в которой никто не собирается уступать. Каждый раз, когда Чонгук думает, что он перехватил инициативу, Тэхён резко меняет движение, оставляя за собой едва заметную ухмылку, даже не прерывая поцелуй. Их языки сплетаются в страстном танце, и да, блять, это звучит странно-поэтично, но Чонгук понятия не имеет, как это описать по-другому. Игра продолжается, дыхание каждого из них становится всё более рваным. Тэхён наклоняет голову чуть сильнее, углубляя поцелуй, и Чонгук чувствует, как его ладони сильнее сжимают бока Тэхёна, почти требовательно. Запах жвачки, вкус вина — всё это смешивается в одно горячее, всепоглощающее ощущение. Тэхён легко отстраняется всего на долю секунды, чтобы его язык мягко, но дразняще скользнул по губам Чонгука. — Так тебе нравится винный вкус? — шепчет он тихо, и его голос звучит низко, почти хрипло. Чонгук не успевает ответить, потому что Тэхён снова впивается в его губы, оставляя его без всякой возможности думать. Время словно останавливается. Для Чонгука не существует ничего, кроме горячих губ Тэхёна, его языка, терпкого вкуса вина, который смешивается с чем-то сладким. Это странное сочетание сводит с ума, заставляя его забыть о том, где они находятся и что это всего лишь кладовка. Когда Тэхён наконец отстраняется, он остаётся совсем близко. Его губы уже порядком припухли, а глаза блестят, как будто он только что одержал победу в самой сложной игре. — В следующий раз, если хочешь что-то сказать, скажи это мне напрямую, — шепчет он, его голос низкий и бархатный. — А не оставляй записки. Эти слова звучат как вызов, и Чонгук чувствует, как его сердце пропускает удар. Тэхён, всё ещё ухмыляясь, поправляет свою рубашку, бросает короткий взгляд через плечо и добавляет: — Увидимся на следующем уроке, новенький. С этими словами он открывает дверь и выходит, будто от греха подальше, оставляя за собой еле уловимый шлейф винного аромата. После того, как дверь кладовки захлопывается, Чонгук остаётся стоять в кладовке, прислонившись к холодной стене. Его дыхание сбивчиво, а тело горит так, как никогда раньше. Его губы всё ещё чувствуют жар от поцелуя, а вкус жвачки остаётся на языке, словно напоминание о том, что это было не просто игрой. Он медленно закрывает глаза, чувствуя, как всё напряжение в теле пульсирует. — Блять, — выдыхает он, опуская голову. Его мысли хаотичны, тело практически обжигает, и он знает: то, что сейчас произошло здесь, напрочь изменило всё между ними. Воздух спасает от нехватки кислорода, но даже это не помогает успокоиться. Его губы всё ещё пылают от прикосновения Тэхёна, а сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Он опускается на корточки, пытаясь восстановить дыхание. В ушах всё ещё звенит, сердце всё так же гулко стучит, а тело кажется тяжёлым от волнения и... желания, которое теперь невозможно игнорировать. Как минимум, потому что внушительный стояк болезненно вжимается в ширинку джинсов. Как максимум, потому что он буквально ощущает редкие капельки предэякулята, пачкающие чистую ткань тёмных боксёров. Что это было?! Чонгук касается своих губ, которые всё ещё горят от поцелуя. Вкус винной жвачки остаётся на языке, вызывая новый всплеск эмоций, который он не в состоянии контролировать. Ему кажется, что это был сон, но каждое воспоминание об этом моменте — слишком реальное, слишком яркое, чтобы быть фантазией. Он закрывает лицо руками, пытаясь собрать мысли. Всё, что связано с Тэхёном, теперь полностью захватило его разум. Спустя пару секунд он снова проводит пальцами по своим губам, словно пытаясь понять, было ли это на самом деле. Тэхён. Тэхён поцеловал его. И не просто поцеловал, а сделал это так внезапно, так решительно, что Чонгук едва успел понять, что происходит. Но теперь, когда момент прошёл, его мысли становятся всё громче. Почему я просто стоял? Почему я не сделал ничего? Почему я вообще дал ему уйти? Эти вопросы словно бьют по голове, один за другим. Чонгук чувствует, как внутри всё сжимается от злости на самого себя. Его неуверенность, его неспособность реагировать — всё это теперь кажется таким жалким. Он всегда берёт всё под контроль. А я... я просто застываю, как идиот. Он злится, но ещё больше он злится от того, что не может выбросить из головы этот поцелуй. Губы Тэхёна были мягкими, но напористыми. Его движения — уверенными. Вкус винной жвачки всё ещё остаётся на губах, этот терпкий, сладкий оттенок, который сводит с ума. Чонгук закрывает глаза, пытаясь успокоиться, но образ Тэхёна снова и снова всплывает в его голове. Эти серые глаза, дразнящая улыбка, тепло его тела, которое он чувствовал так близко... Он тяжело выдыхает, проводя рукой по своим влажным от пота волосам. Как теперь смотреть ему в глаза? Что я вообще скажу? Не то, чтобы ему перед этим инцидентом было легко заговорить с Тэхёном, но теперь это будет сделать ещё сложнее. С этими мыслями он делает несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя. Его тело всё ещё напряжено, и это ощущение не исчезает, как бы он ни старался. Когда он наконец решается выйти, коридор уже пуст. Звонок на следующий урок уже прозвучал несколько минут назад, но ему всё равно. Он медленно выходит из кладовки, чувствуя, как воздух снаружи кажется холоднее, чем внутри. Чонгук идёт по коридору, стараясь собрать мысли. Но даже сейчас он не может понять, как ему вести себя с Тэхёном. Как будто этот поцелуй изменил всё, и теперь между ними больше нет той тонкой границы, которая держала его в относительной безопасности. Его шаги замедляются, когда он подходит к двери кабинета. Сердце снова начинает стучать быстрее, потому что он знает: там, внутри, Тэхён. Чонгук глубоко вздыхает, пытаясь хоть как-то взять себя в руки, и, не глядя на дверь, медленно её открывает. Его встречают серые глаза.