Изумрудный мир

– Хотя бы пара плодов Плачущего дерева есть на этом шаре? – спросила вдруг Бастинда. – И каковы шансы, интересно, что они прорастут в Большом Мире. Гудвин обернулся на её голос. Он бы сел, если в корзине было место для этого, так у него ослабли колени. Впрочем, он быстро пришёл в себя, видимо, запредельное напряжение не давало расслабиться. Времени на это не было, как и возможности. Она больше ничего не говорила, только смотрела на него своими сиреневыми глазами. А Гудвин осознал, что совершенно об этом не подумал. Что Бастинда будет пить в Большом мире? Как принимать душ? – Возможно, там вода не будет для вас убийственным ядом, – сказал Гудвин, продолжая управлять шаром. Благо, руки помнили, и особо в контроле мозгом не нуждались. – А возможно… поможет моё… воздействие, как это случилось недавно. – Ваше «воздействие» спасло мне жизнь, – буднично отозвалась чародейка, – я в этом не сомневаюсь. Но во всём прочем ведь нет уверенности? – Нет… – был вынужден признать Гудвин. Картинка счастливого будущего рассыпалась на глазах. Нет, Гудвин и так не особо верил, что всё получится легко, но хотел верить, что получится. Воображение уже нарисовало ему передвижной цирк в виде фургончика на колёсах, где он будет Величайшим шоуменом, плюс звездой программы. Будет радовать зрителей своими фокусами и иными эффектными номерами. Бастинда, в блестящем фиолетовом платье с разрезами до бёдер, будет очень эффектной помощницей, а Урфин будет на подхвате во время представлений, изображать этакого карлика-помощника, а в остальное время помогать с починкой инвентаря, они будут болтать за жизнь, и, разумеется, станут лучшими друзьями. – В Большом мире магии нет вообще! – убеждённо произнёс Гудвин. – Только фокусы. Если бы она там была… С вашими способностями мы бы произвели там фурор! Такие представления закатывали, что… Бастинда просто смотрела на него. – Но вы не можете быть уверены, что моё проклятье там спадёт, и первый же глоток воды не превратит мои внутренности… – Не могу, – Гудвин посмотрел вниз, где уже почти все деревянные солдаты были повержены, лежали на спине или животе, бесполезно болтая огромными ручищами и ногами. – Но практически уверен. Плодов Плачущего дерева на борту нет. – Есть, – прохрипел вдруг откуда-то снизу Урфин Джюс. – Вы живы! – воскликнул Гудвин так радостно, что Урфин, хоть по обыкновению криво, но улыбнулся. – Как вы? Я бы подошёл посмотреть, но не рискую отпустить стропы шара. – И не нужно! Сосредоточьтесь на управлении, – прохрипел Урфин. – Досталось мне неслабо, должен признать. – Он огляделся, видимо, осознал, что находится в корзине. – И полагаю, должен благодарить вас, что вообще жив и нахожусь здесь. Благодарю. – Затем покряхтел, поднялся, и выглянул вниз. Для этого ему пришлось встать на мысочки и даже забраться на какой-то ящик. Да не какой-то. Гудвин знал, что в этом ящике всё необходимое для фейерверков. Урфин увидел то же, что и Гудвин с Бастиндой. Деревянная армия, которую создали, но не научили даже двигаться, не успели просто и не подумали об этом, беспомощно бултыхалась, не нанеся серьёзного урона противнику. Подданные Стеллы занимались мародёрством, выносили из владений Гингемы то, что считали ценным и разносили то, что не считали. Сама же Стелла размахивала руками, руководя своими подчинёнными, но периодически поглядывала на улетающий шар. Волны желания уничтожить всех, кто в нём находится, от этого розового тортика, ощущали все. Виллина участия в этой вакханалии не принимала. Стояла чуть в стороне, где бы её не задели и не снесли, гладила Храброго Льва, и только чуть поглядывала на Стеллу, будто няня на расшалившегося ребёнка. Мол, пусть поиграет, но если начнёт творить что-то совсем неприемлемое и опасное, придётся остановить. Железный Дровосек и Страшила поднимали деревянных солдат и относили их в отдельную кучку, неподалёку от Виллины. Когда их там набиралось достаточно, правительница Жёлтой страны делала несколько пассов руками, и те уменьшались до размера фигурок, которыми были изначально, после чего волшебница оправляла их в свою книгу. Гудвин решил, что она переправляет их в свои земли. Людей там нет, местность для них совершенно непригодная, но деревянные солдаты вполне могут там и обжиться. А потом, глядишь, и стать полноценным народом под правлением Виллины. И та больше не будет в своём краю совсем одна, в компании одних только животных. – Будь у меня хоть немного сил, – Бастинда подняла руку, сложив пальцы так, будто собиралась ими щёлкнуть, напряглась, и… ничего не произошло. Потом она несколько минут напряжённо всматривалась вниз, а в особенности – в Стеллу. Гудвин вспомнил, как она создавала фиолетовые молнии взглядом, и немного порадовался за розовую волшебницу. Всё же, ничьей гибели Великий и Ужасный, на самом деле, не хотел. Шар сносило всё дальше и дальше, и вот уже фигурки внизу стали такими маленькими, что стало сложно что-либо разобрать. – Если эти мерзавцы сунутся к моему замку, жители Фиолетовой страны их на клочки порвут! – заявила Бастинда, сложив руки на груди. – Жители Голубой тоже бы могли… – начал Урфин Джюс, но замолк. А потом перевёл разговор на другую тему: – Плоды плачущего дерева, о которых вы спрашивали… Есть у меня парочка в нагрудных карманах. Хранилось несколько в запасниках Гингемы, а я взял для парочки опытов. Шар летел и пейзаж внизу менялся. Вот под ними поплыли пики гор, кольцом окружающие Волшебную Страну, а затем и Великая Пустыня. Все трое видели это впервые. Гудвин в свой первый полёт ничего разглядеть не смог, а жители Волшебной Страны о границе её только читали. – Мы летим быстрее, чем положено, – нарушил молчание Гудвин. – Разумеется, – Бастинда глянула на него. – Это мои мартышки крыльями машут, организовали нам воздушный коридор, чтобы побыстрее от нас избавиться! Гудвин не знал, правда это или нет, и уточнять не стал. Видимо, проводить их явно Летающие Обезьяны не могли или не хотели, но если помогли хоть так – спасибо им большое. И Тук-Туку в особенности. Постепенно и пустыня осталась позади. Бывший Великий и Ужасный опасался, что над ней лететь будет сущим мучением, особенно для Бастинды, которой всё же было желательно не пить воды в такой близости от Волшебной страны, а жажду начали ощущать все, но воздушный поток нёс их как по ровному коридору, давая и скорость, и прохладу. – Вот он, значит, какой, Большой Мир, – проговорила Бастинда, держась за один из канатов и глядя вниз. Да, Волшебная страна, при всём её великолепии, всё же была огороженным местом, не очень большим, если смотреть сверху, мир же Гудвина простирался от горизонта до горизонта и казался бесконечным. Великий и Ужасный правил повинуясь какому-то непонятному чувству, которое он про себя назвал «чувством гнезда», уверенный, что точно долетит до родного города. И не ошибся. Узнав шпили на ратуше, он замахал руками, указывая: – Вот! Вот он! Вот… На большее пересохшее горло было неспособно. Всё же они все достаточно долго не ели и не пили. Гудвин, от волнения, а Урфин, возможно от того же, и чтобы не смущать Бастинду. Что творилось в городе, когда там увидели шар! Народ закричал, забегал, указывая вверх. Конечно, все поняли, кто это возвращается и поднялась такая суматоха, с какой, наверное, не ожидали и короля! – А вас тут действительно… – Бастинда глянула на Гудвина уже как-то иначе. – Любят? Уважают? Чтят? «Ни то, ни другое, ни третье» – знал Гудвин, но ничего такого вслух говорить не стал. Пусть эти двое увидят его возвращение триумфом, тогда и глядишь, уважать будут. Шар опустился на площади, недалеко от того же места, где и взлетел. Гудвин помахал рукой человеческому морю, что колыхалось вокруг, пытаясь разглядеть отдельные человеческие лица. Пытаясь найти среди них Лиссу, и опасаясь увидеть Элли. Впрочем, если та попала в свой родной дом, то пусть там и остаётся. Канзас большой, есть шансы никогда не пересечься. «Да что это я? Она же обычная девчонка, а я трушу при упоминании её имени! Тоже мне, герой». Гудвин успешно посадил шар, будто всю жизнь только этим и занимался, и площадь взорв алась аплодисментами. Когда Гудвин выбрался из шара, те повторились. Когда помог выбраться Бастинде, по толпе прошёл восхищённый гул. Когда вытащил Урфина Джюса – гул удивления. Но не более того. Оскорбительных криков не последовало. – Где же вы были, Гудвин?! – крикнул кто-то. – Что с вами случилось?! – Кто ваши спутники? Особенно эта красавица? – подхватил другой голос. – И это чудо? – влез третий. – Расскажу, – ответил Гудвин, и уже на втором слоге стало тихо. Жители смотрели на него и слушали его. Ведь он явно побывал в каких-то невероятных местах, пережил удивительнейшие приключения. – Всё вам расскажу, дорогие друзья. И знаете как? Постановкой спектаклем. Мы с моими помощниками всё организуем, отрепетируем, и прошу всех на представление. Всё увидите своими глазами, всё узнаете! А пока… нам нужен отдых. Где-то остановиться. И транспортировать шар… *** Остановиться удалось с большим трудом, толпа хотя и поредела, но преследовала почти до самых дверей. Изумруд в качестве оплаты смутил, но был принят, после того, как приглашенный ювелир подтвердил его ценность. – Организовать выступление нужно как можно скорее, пока у народа всё свежо в памяти и есть интерес, – сказал Урфин, едва они занесли самые необходимые вещи в лучший номер, что отыскался в ближайшей гостинице. Гудвин глянул на него с глубоким уважением и благодарностью. – Паяцем выступать не буду, – буркнул тот, уловив взгляд Гудвина, – но телохранитель вам понадобится. Да и вообще… Устраивать быт и за всем присматривать для меня дело привычное. Только помните, вы оба. Я не слуга вам, а именно что… что… – Управляющий, – подсказал Гудвин. – Именно что. Управляющий. – Грудь не болит? – этот вопрос волновал Гудвина давно. – Она у вас, наверняка, сплошной синяк. Лекаря найти? – Сам справлюсь. Лекарства есть. – А мне – стакан воды, – сказала Бастинда. А когда оба обернулись с ней, объяснила: – Проверить нужно, куда деваться. Не знаю, как вы, а я умираю, как хочу пить и есть. И полежать в ванне. И сменить наряд. И причесать волосы и сделать свежую причёску! И узнать, наконец, убьёт это меня или нет. Тянуть до бесконечности всё равно нет смысла. – Может, сначала плоды Плачущего дерева? – Гудвин обернулся к Урфину Джюсу. – Они есть, но высушенные. Семена посадить попробовать можно… Но когда они ещё вырастут, да и будет ли тут от них прок. Сами же сказали, магии тут нет! Бастинда, тем временем, сама уже нашла графин с водой на столике в центральной комнате. На круглом столике, на вышитой салфетке. Там же – и высокий стакан. Сама себе налила. Посмотрела на воду и на побледневших мужчин. – Если что… Великий и Ужасный, та наша недоночь… была не такой уж плохой. Я поняла, что у вас это тоже впервые, но оценила вашу деликатность и нежность. Мне понравились наши поцелуи куда больше, чем всё последующее, и мне жаль, что больше вы меня целовать не пытались. – Кроме того случая, когда… словом… когда нужно было… – Тогда я спала и ничего о поцелуе не помню, – продолжила Бастинда, очень стараясь делать это ровным голосом, хотя её рука с бокалом чуточку дрожала. – Вам, Урфин, спасибо за то, что были рядом с Гингемой. Она это очень ценила всегда, хотя никогда вам этого не говорила. И за заботу обо мне, когда я к вам приезжала, спасибо тоже. – Может… – начал Гудвин, – маленький глоточек? Девушка сверкнула глазами, видимо, это у неё безо всякой магии получалось, и одним махом осушила стакан. Замерла, закрыв глаза. Гудвин и Урфин Джюс в один голос ахнули. Бастинда выдохнула. Открыла глаза. – Болит? – спросил Урфин, видя, что она держится за живот. Гудвин вообще как соляной столб замер. – Нет. Порядок. Видимо, здесь чары, и правда, не действуют. Такой силы вздох облегчения, наверное, не слышал никто и никогда. – Велите подготовить мне ванну, – сказала Бастинда, и Гудвин повернулся к выходу из номера, собираясь заняться этим вопросом. Когда же он дошёл до стойки администратора… Там уже стояла очень красивая молодая женщина, с двумя очаровательными карапузами, мальчиком и девочкой. Двойняшками. Няней и каким-то представительным мужчиной. – Да, нам сказали, что он остановился здесь, – услышал Гудвин голос мужчины. – Мы хотели бы его видеть. – Лисса… – он шагнул к ней. – Джеймс… – столько всего было в этом «Джеймс». Мечты, боли, обиды. И радости. От встречи, от того, что Гудвин жив. – Я думал, ты в Химшире… – Да, мы там живём, сюда приехали, показать малышей моим родителям, – она указала на двух егозливых проказников, будто их было возможно не заметить, что ни секунды не стояли на месте. Мужчина шагнул наперерез Гудвину, поднял свою шляпу и даже назвал своё имя, которое сразу же отлетело, как ненужная шелуха. – Узнали вот о твоём триумфальном возвращении… Джеймс… Мистер Гудвин. Мы будем здесь ещё пару дней. Можем мы с супругом рассчитывать на приглашение… на ужин, к примеру? Чтобы поговорить. Послушать, как сложилась ваша жизнь на чужбине, и что вынудило вернуться? – Обязательно. Буду рад. Чуть разберусь с делами и пошлю вам письмо. Лисса ему кивнула. Няня вдруг сделала какое-то неуловимое движение, и один из двойняшек, мальчик, подбежал к отцу, вцепился ему в штанину, и мигом поднял рёв, который подхватила девочка. Муж согнулся, пытаясь отцепить от себя детей, поскольку у няни не получалось сладить с обоими сразу. – Я… я не могла тебя ждать, – шепнула Лисса, пользуясь этим мигом, чтобы обойти семейство и оказаться лицом к лицу с Гудвином. – Я… – Абсолютно правильно поступила. Прости, мне нужно идти. Приглашение я обязательно пришлю… – Не надо. Узнаю всё из слухов. Просто хотела увидеть тебя. Просто хотела сказать это в лицо. Прощай, Джеймс. Я правда любила тебя. – И я тебя. Ты тоже, прости меня. Я оказался недостоин тебя. Будь счастлива. – И ты, – она отвернулась от Гудвина и склонилась над вопящими малышами. Гудвин же, отвернулся и пошёл дальше, узнавать, как можно организовать ванну. Вопли за его спиной вскоре смолкли. Обернувшись, он увидел, что семейство чинно покидает гостиницу. Он стоял и смотрел им вслед, пока к нему не подошёл служащий и поинтересовался: – Могу я вам чем-то помочь, сэр? – Едва ли тут можно чем-то помочь… – Простите? – Я хотел сказать, – Гудвин выпрямился. Решительно отвернулся от двери. – моя спутница хотела бы принять горячую ванну с дороги. Да и нам двоим тоже бы не помешало. Это возможно? – Конечно, сэр. Организуем в лучшем виде! Следуйте за мной! И Гудвин последовал. Жить дальше свою жизнь. Строить свой мир. Который он сих именовал Изумрудным, хотя главой Изумрудного города он больше не был. Возможно, из-за тех камней, что он так предусмотрительно уложил в свой шар, и которые должны были ему в этом помочь. Возможно, по каким-то иным причинам. И хотя в нём больше не было Лиссы, Гудвин был рад, что в нём есть Бастинда и Урфин Джюс. Чем судьба не шутит. Может и правда получится стать с одним друзьями, а со второй... Со второй... Лиссу она не заменит, да и не стремится. Но она пока есть в его жизни. И хочет ванну. Начнём, значит, с этого. Добро пожаловать в его мир.