Неназванное

Как скоро расцветали уродливые кофейные цветы на полотне, что белее снега, так же скоро Ким Докча отдернул руку и отступил на пару шагов. Пытаясь скрыть слезящиеся от смеси досады, обиды и злости глаза, он опустил взгляд в пол и нервно улыбнулся. “Почему? Почему у меня ничего не клеится с этим человеком?” — мысли, подгоняемые раздражением, крутились в голове, поглощая прежний азартный запал. Его пальцы слегка подрагивали, нос щипало, веки налились тяжестью. Досадное недоразумение, опрометью бросившееся под ноги и запечатлевшееся грязными разводами на пальто, перечеркнуло былое очарование утра. Виски неожиданно запульсировали от раннего подъема, а дыхание сперло от недавнего забега. Умиротворенность, которую Ким Докча собирал по крупицам, разбилась на еще более мелкие осколки. “Глобально ничего такого не случилось”, — твердил он себе, не торопясь поднимать замыленный взгляд. Однако эмоции не желали отступать, следуя аргументам разума, а лишь перетекали одна в другую: раздражение и злость мимикрировали в обиду за несправедливо принятый удар, а та осела ядовитой пылью на дне желудка, разъедая тело изнутри. — … сти. Размытый взгляд медленно сфокусировался на руке. Ким Докча вскинул голову: пока он кубарем летел в эмоциональную яму, споткнувшись о мрачное недоразумение, Ю Джунхек не только пересек разделявшее их расстояние, но и подался вперед, пытаясь поймать опущенный взгляд того, на ком он так не вовремя излил свой гнев. — Эй, ты меня слышишь? — голос Ю Джунхека отдавал хрипотцой, а из-за того, что он наклонился к Ким Докче, сблизив их лица, создавалось мнимое чувство интимности. — Прости, я принял тебя за другого человека. Ким Докча вновь отшатнулся, желая увеличить дистанцию, однако Ю Джунхек вытянул руку, словно стараясь поймать несчастного за локоть. — Вы обронили, — Ким Докча спешно всунул в застывшую в воздухе ладонь злосчастное портмоне. Он рассудил, что так этот психованный разбрасыватель кофе не сможет протянуть к нему свои лапища. Ю Джунхек на автомате сжал вещь, не отрывая взгляда от опечаленного лица перед собой. Даже будучи в порыве гнева, он все равно запомнил, каким открытым и озорным поначалу был взгляд окликнувшего его человека, однако сейчас мужчина перед ним, казалось, лишился всех красок. Распахнутое испорченное пальто не закрывало его от ветра, а шарф, также попавший под удар, удрученно свисал вдоль краев. Ким Докча сделал шаг в сторону, но Ю Джунхек перегородил ему путь. — Что вы делаете? — Ким Докча нахмурил свои графитовые глаза, вперив их взгляд в грудь надоедливого психа. — Мне нужно взять твой номер телефона, я возмещу стоимость хим… — Я не просил об этом, — резко прервал его Ким Докча. — Как и не просил преграждать мне путь. — Послушай, — уверенно начал Ю Джунхек, выуживая из портмоне визитку. — Свяжись со мной… — Грубость у вас в крови? — Ким Докча раздраженно взмахнул рукой. Он не хотел продолжать этот разговор, чтобы не выдать лишнего, однако фамильярность этого задрота начинала злить. — Почему вы обращаетесь ко мне на “ты”? И почему я должен разыскивать вас по вашим контактам? Вы и без того игнорируете мои письма, так мне теперь к рабочим просьбам прикрепить чек из химчистки? Не находите, что ваша жизнь будет проще, смотри вы в лицо цели прежде, чем плеснете кофе? Ким Докча отчеканил каждое слово, подобно глашатаю на казни. Мысленно злорадно ухмыльнувшись в конце своей речи, он подумал: “Что уставился? За пролитый на белое пальто кофе я с тебя вообще скальп должен снять”. Ю Джунхек же действительно уставился на Ким Докчу так, словно в “Охоте на сусликов” зверек, выскочив из норы, первым огрел игрока дубиной. — Какие письма? — непонимающе переспросил прогеймер, сминая визитку. “С угрозами”. — С просьбой об интервью, — Ким Докча с трудом натянул фальшивую улыбку, ежась от холода. — Давайте я вам помогу: привет, меня зовут Ким Докча, я выпускающий редактор издательства “Invention”. Вот уже которую неделю я пытаюсь связаться с вами, чтобы исполнить условия договоренности. Для человека, который умело пользуется клавиатурой во время игр, вы поразительно долго печатаете ответ, не находите? Вижу по вашему лицу, что вы абсолютно не понимаете, о чем я говорю. Подарить вам мою визитку: свяжитесь со мной ради подробностей? Довольный исполненной иронией, Ким Докча хмыкнул и, вздернув подбородок, резко развернулся на каблуках. Он продрог до костей: не хватало еще к неотступной головной боли подхватить ангину. Мужчина решительно зашагал прочь, одновременно жалея и не жалея о сказанных словах. Он и без того собирался увольняться — ну подумаешь, за грубость с клиентом его выкинут на пару недель раньше оговоренного срока? Размышляя о том, что он наговорил Ю Джунхеку мало гадостей, Ким Докча уже всерьез хотел развернуться, как его неожиданно потянули за воротник пальто. От такого бестактного действия мужчина растерялся, а из-за разницы в росте и силе он мог лишь беспомощно, подобно котенку в пасти матери, вскинуть голову. — Что ты творишь? — Куда вы уходите? В обращениях теперь эти двое поменялись местами: Ким Докча, серьезно раздумывая о том, чтобы развязать драку, горящими глазами смотрел на Ю Джунхека снизу вверх, пока тот, изобразив на лице крайнюю степень спокойствия, мягко подталкивал заключенную в железную хватку жертву к парковке. — Я действительно не понимаю, о чем вы говорите, — обнаглевший прогеймер с легкостью тащил не поспевающего за его широкими шагами и уже вдоволь настрадавшегося редактора. — Но я желаю извиниться за грубость, поэтому сейчас я отвезу вас в химчистку, а потом мы проведем… о чем вы там упоминали? Интервью? В душе Ким Докчи все эмоции перемешались: казалось бы, мгновение назад его захлестнуло такое масштабное чувство неудовольствия от всего, что с ним происходит — захлестнуло, сбило с ног, насело на плечи, придавив к земле мрачными мыслями. Так бывает, когда долгое время убеждаешь себя: “Все в порядке”, а потом одна злосчастная мелочь, будь то пролитый кофе, потерянная перчатка или порвавшийся шарф, вдруг почти доводят до дрожи и жжения в глазах. И все, что тебе остается делать: замереть, будучи поглощенным каруселью самобичевания. Но сейчас, пока этот неожиданно приставучий Ю Джунхек, вцепившийся ему в руки горячими ладонями, куда-то настойчиво тянул Ким Докчу, последний забыл о гнетущем чувстве пустоты. Сейчас ему не удалось просто замереть — рядом оказался тот, кто слишком рьяно пытался его растормошить. — Почему вы молчите? — Ю Джунхек слегка сбавил шаг и заглянул в по-смешному напряженное лицо Ким Докчи, похожего на мордочку котенка, раздосадованного невозможностью дотянуться до лакомства. — Интервью. Разве вы не этого хотели? — Я хотел, чтобы меня не тащили за шиворот, как нашкодившего ребенка, — огрызнулся Ким Докча, толкая Ю Джунхека в бок. Тот едва ли сбился с темпа, но переместил свою руку с воротника на плечо, поддерживая смельчака при его попытках дать отпор. — В вашем издательстве все редакторы так любезны? — Я знаю одну девушку, которая, окажись в моей ситуации, перегрызла бы тебе глотку прежде, чем ты успел произнести извинения, — буркнул Ким Докча, представив Уриэль. — Что ж, тогда мне повезло, ведь мне достались именно вы? — хмыкнул Ю Джунхек и неожиданно улыбнулся. Ким Докча раскрыл рот от такой наглости и споткнулся. Ю Джунхек по-прежнему мягко, но крепко поддерживал этот калейдоскоп эмоций и острот, не давая тому заплутать в собственных ногах. — Садитесь. Перед Ким Докчой распахнули пассажирскую дверь элегантного порше. И без того растерянный такими активными — нет, все же агрессивными — попытками исправить ошибку, он растерялся еще больше, когда на него пахнуло теплом и стандартным для машины такого уровня запахом кожи. Искушенный возможностью прокатиться мужчина почти забыл половину своих обид, рассматривая салон дорогого автомобиля. Ю Джунхек терпеливо стоял рядом, загораживая своей фигурой поднявшийся ветер. Неожиданно притихший в его руках редактор полез внутрь, не задавая лишних вопросов, а хозяин авто, убедившись, что его пассажир удобно расположился, поспешил к водительскому сидению. Машина мягко тронулась, а Ким Докча тихо разглядывал вид за окном, бессознательно сжимая в руках ремень безопасности. Ю Джунхек украдкой рассматривал профиль нового знакомого: мягкие округлые черты лица производили впечатление безобидной внешности, а розовеющие и слегка припухлые губы не создавали ощущения, будто с них вот-вот сорвется едкая ирония. Графитовые глаза с чернеющими крапинками, походившими на магнитную стружку, так и тянули к себе взгляд. Кончики век слегка вздернулись и окрасились в нежный легкий румянец от тепла машины. Такой легкий оттенок бывал разве что в сердцевине яблоневых цветов — бархатных и тонких — и отчего-то Ю Джунхеку нестерпимо захотелось протянуть руку и коснуться чувствительной кожи подушечками пальцев. С ним редко такое случалось, но почему-то на красоту Ким Докчи хотелось взглянуть еще хоть чуточку дольше: она казалась незаметной, подобно подснежникам, сокрытым умелыми руками уходящей зимы — только стоило внимательному путнику заметить цветы среди белого полотна, как руки сами тянулись к свидетелям весны. Ким Докча, хотя и чувствовал редкие, но жадные рывки взгляда рядом сидящего мужчины, предпочитал игнорировать его внимание — и без того Ю Джунхек слишком сильно сбивал его с толку. Потому Ким Докча не желал всматриваться в омуты темных глаз, опоясанных радужкой цвета древесной коры, не желал запоминать четкие и правильные, но немного резковатые черты лица, не желал отвлекаться на россыпь слегка волнистых волос, манящих мягкостью… Он не желал уделять причине хаоса вокруг него больше внимания, чем того требовали обстоятельства, и все же взгляд любопытно скользил по призрачным очертаниям, отражающимся в стекле… Ким Докча помрачнел и подумывал хорошенько приложиться о дверь, чтобы выкинуть бессмысленные мысли об этом задроте. Вышел чёрт красивым — и что с того? Чертом от этого он быть не перестал. Сомнительное отношение Ю Джунхека мало привлекало: обматерил, облил, попытался отмахнуться, а интересом воспылал, лишь когда увидел ответную грубость. — Куда мы едем? — чтобы отвлечься от ненужных мыслей, Ким Докча первым нарушил тишину. — Какую кухню вы любите? — вопросом на вопрос ответил Ю Джунхек, заворачивая на парковку бизнес-центра. — Домашнюю, поэтому давайте поскорее закончим, — устало отозвался Ким Докча, расстегивая ремень. — Не торопитесь. Ким Докча открыл было рот, чтобы выдать какой-нибудь саркастичный ответ, но Ю Джунхек уже хлопнул дверью: сначала своей, потом задней, а затем резво потянул пассажирскую. Ким Докча настороженно выглянул из салона: Ю Джунхек снаружи высоко держал зонт, своим распростертым на спицах телом закрывающий внезапно начавшийся снежный дождь. — Это еще что такое? Задрот, что принялся так навязчиво проявлять хорошие манеры, склонил голову. Он не улыбался, но почему-то Ким Докче все казалось, что его глаза светятся искрами веселья. Выбравшись из салона, он слегка прищурился, наблюдая за своим неожиданным спутником на этот день. — Вам не нравится, когда за вами ухаживают? — Ю Джунхек кивнул в сторону входа. — Или вам не нравится, ведь сейчас за вами ухаживаю именно я? Казалось, вопрос не предполагал иронии и издевательства. Ю Джунхек шагал рядом, их локти почти задевали друг друга, а на его лице Ким Докча так и не разобрал тень ухмылки или сарказма, как когда прогеймер говорил о “любезности” редакторов. — Просто непривычно, — не желая тратить силы на препирательства, тихо ответил Ким Докча, первым проскальзывая в здание. Его встретил просторный холл, отделанный в темных тонах с золотыми акцентами. Дорогая тяжелая мебель, массивные узорчатые колонны, тени персонала, вышколенного под работу со статусными персонами — Ким Докча сбавил шаг и обернулся. — Не думал, что вам нравятся такие места. Ю Джунхек, передав зонт консьержу, поравнялся с Ким Докчой, указывая путь к лифтам. Его брови слегка изогнулись от ремарки, а в следующую секунду между ними пролегла морщинка. — Почему у вас такие мысли? Вы часто думали обо мне и моих предпочтениях? Кончики ушей Ким Докчи кольнуло от жара: а действительно, откуда такие выводы, если в жизни он общается с этим задротом не более часа? Что за поспешное заключение, отдающее личной оценкой? Ким Докча тут же мысленно вспылил: это что еще за формулировка такая, наглец? Цензура не пропустит описания, где и как я вертел твои предпочтения! — Мне приходилось изучать информацию о том, где вы бывали, чтобы выбрать наиболее комфортный формат встречи для интервью, — Ким Докча скороговоркой выпалил громоздкое объяснение и принялся сосредоточенно тыкать на кнопку вызова лифта, чтобы не пересекаться взглядом с Ю Джунхеком. — Вот и подумал, что здешняя обстановка не составляет вашу обычную рутину. И с чего бы ему вдруг оправдываться? Ким Докча дернул плечом, пытаясь сбросить прилипчивое чувство неловкости. Ну пялился он на снимки этого задрота, ну навел на него справки — и что? Это работа редактора. Ким Докча никак не мог определиться, кому его обматерить в голове: самого себя за такую реакцию или задрота за неоднозначный вопрос. — Мне не нравится, — сказал неожиданно Ю Джунхек, нажимая на нужный этаж. — Но здесь я сопровождал брата на деловой встрече: наверху, в пентхаусе, есть небольшой ресторан, который часто используется для переговоров. На подземном ярусе есть несколько магазинов и химчистка — этот бизнес-центр устроен весьма удобно, учитывая многие моменты. Я счел, что такое место вполне подходит для… нашей ситуации. Ким Докча взглядом следил за Ю Джунхеком в зеркальных дверях лифта. Мужчина смахивал налипший влажный снег с плеча, которое оказалось незащищенно зонтом: его длинные пальцы, лишенные милосердия, быстро расправлялись с союзом воды и льда. Оторвавшись от сомнительного наблюдения за руками спутника, Ким Докча перевел взгляд на лицо прогеймера — и все-таки невозможно было отрицать красоту этого мужчины, исполненную некоторой жесткостью и благородством. Правильные черты, хотя и казались острыми, образовывали особую гармонию: косые линии скул намекали на своеволие, изгибы губ таили в себе опасность клыков за ними, высокая переносица добавляла толику горделивости, а прищуренные глаза из-под слегка нахмуренных бровей источали подавляющую ауру. Ким Докча сам не заметил, как увлекся своим исследованием, а потому не сразу понял, что прогеймер тоже поднял глаза. Поначалу Ю Джунхек привычно хмурился, оттого выглядел несколько сурово, словно создатель в сосуд с его красотой нечаянно добавил осколок айсберга, своим холодом лишь подчеркивающий статную внешность. Но стоило взглядам соприкоснуться, как его лицо немного расслабилось. “Сейчас он выглядит как человек, который спускается на подземную парковку после заключения крупной сделки. Он совсем не похож на дикого прохожего, который плещется кофе направо и налево, а потом тащит своих жертв за шкирку”, — подумалось Ким Докче. — Дайте мне ваше пальто. Ким Докча едва успел выйти из лифта, как Ю Джунхек оказался слишком близко к нему, пытаясь ухватиться за одежду. Пострадавший от нападок хотел ощериться, потому что за последний час этот задрот уж слишком часто пытался — весьма успешно — коснуться его своими лапищами, но пальто уже аккуратно подхватили, уверенно стягивая. Не успев толком оказать сопротивление, Ким Докча выскользнул из тяжелого одеяния и принялся осматривать себя под ним, выискивая новые пятна. Убедившись, что все в порядке, он поднял голову. Ю Джунхек тем временем аналогично решил убедиться, что порыв его ярости затронул лишь верхнюю одежду нового знакомого. Темный взгляд из-под вечно напряженных бровей скользил по бежевому тонкому свитеру с широким воротом, который своим свободным фасоном скрывал точные изгибы фигуры под ним. Прямые классические брюки подчеркивали высоту стройных ног, а лаконичные туфли дополняли простой, но аккуратный образ. Белая футболка, выглядывающая из-под свитера, разбавляла внешнюю строгость и оттеняла мягкий и нежный тон кожи Ким Докчи. Ю Джунхек не сразу осознал, что немного завис на разглядывании мужчины перед ним. Когда он, наконец, оторвал прилипчивый взгляд от округлого выреза футболки, подчеркивающего тонкие линии шеи, Ким Докча уже энергично крутил головой, рассматривая убранство яруса. Прогеймер незаметно, но облегченно выдохнул, сочтя, что его жадный взгляд ускользнул от внимания господина редактора. Господин редактор же усиленно делал вид, что он не чувствовал и капельки раздражающего смущения под прицелом таких пронзительных глаз. Химчистка встретила ослепительными бликами белого мрамора, который в холодном свете мощных ламп казался белее девственного снега. Ким Докча слегка прищурился, ощущая себя в натуральном чистилище, где вместо душ обитали костюмы, завернутые в бархатные чехлы. Приветливая девушка тут же принялась осматривать пальто, параллельно рассчитывая стоимость работы. Его брови взлетели вверх, когда он увидел ценник в половину своей зарплаты, а потом и вовсе почти коснулись волос, когда Ю Джунхек прибавил пару купюр за срочность. О-хо-хо, если этот задрот готов выложить такие деньги, то Ким Докча с радостью потерпит его компанию до вечера. — Вы же понимаете, что за такую стоимость можно было купить новое пальто? — не удержался от вопроса Ким Докча, когда лифт стремительно приближался к пентхаусу. — Что? — Ю Джунхек отвлекся на уведомление телефона, задумчиво пролистывая что-то на дисплее. — Если необходимо новое пальто, можно вернуться: там много магазинов с одеждой. Хм, этот задрот решил избрать тактику денежного расточительства, чтобы загладить вину? Решив не рисковать с такими переговорами, Ким Докча скрестил руки на груди и принялся постукивать пальцем по плечу. Лифт мягко остановился: как только двери распахнулись, внутрь проник приятный цитрусовый аромат. Ю Джунхек пропустил спутника вперед, озвучивая пожелания встретившего их хостеса: закрытая кабинка в зале для некурящих, теплый плед, пара закусок и листы бумаги. Зона, где они остановились, была отделана в темно-зеленых тонах, на стенах текли золотые иероглифы, а столы украшались тяжелыми бархатными скатертями со сложным плетением цвета солнечных лучей. Устроившись между подушек, Ким Докча с интересом разглядывал потолок: эпоксидная смола извилистой рекой огибала контуры, изображая подвижный непокорный океан. Мягкая подсветка эффектно оттеняла цветовые переходы, поэтому создавалось ощущение, что поверхность действительно движется, подобно водным массивам. “Красиво”, — отметил про себя Ким Докча, опустив голову и невольно улыбнувшись Ю Джунхеку, устроившемуся напротив. Тот хотя и встретился взглядом с ним, быстро отвел глаза, нахмурившись. Скулы прогеймера обожгло и он почему-то почувствовал себя неуютно, словно его застали за непотребным занятием. — Что ж, мы можем начать? — откашлявшись, он не спешил возвращать взгляд к лицу Ким Докчи. Тот, похоже, расслабился, утонув в бархате дивана, и, кивнув, деловито сложил руки перед собой и затянул формальное объяснение: — Итак, господин Ю, — Ю Джунхек от такого неожиданного и непривычного обращения все-таки удивленно посмотрел на призрачно улыбающегося Ким Докчу. — Сегодня я буду вашим интервьюером. “Поневоле”, — про себя добавил он и продолжил: — Для начала стоит объяснить суть проекта, частью которого и станет ваша история. Мы желаем презентовать несколько рассказов о специфике работы людей из совершенно различных сфер жизни, объединив в последующем их одной идеей. Проект не направлен напрямую на коммерциализацию — скорее, это идея на энтузиастских началах, призванная подсветить связность людей как носителей истории и издательств, воплощающих их в текст и транслирующих на большую аудиторию. Пока у вас нет вопросов? Ким Докча выдержал паузу, спокойно глядя в мрачные омуты глаз Ю Джунхека. Тот, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана и склонил голову: — Какая идея будет объединяющей? — Не знаю. Ю Джунхек снова удивленно уставился на Ким Докчу, которого, казалось, подобный ответ никак не поколебал. — Как называется проект? — У него нет названия. Ю Джунхек потер переносицу. — Это шутка? — Нет, — Ким Докча ненадолго прервался, пока официант расставлял закуски. — Я не хочу давать название проекту, ведь в таком случае я сразу же ограничу его в смысловом поле. Интервьюируемые будут выстраивать рассказы так, чтобы они укладывались в ассоциативный контекст, связанный с именем. Это приведет к тому, что история потеряет очарование. Ю Джунхек наблюдал, как Ким Докча брезгливо отодвинул от себя маринованные помидоры и, напротив, подтянул поближе округлые грибочки, аппетитно лоснящиеся соусом. Прогеймер не спешил продолжать разговор, пока мужчина перед ним не распробует пищу. Когда Ким Докча аккуратно отложил палочки, сдержанно облизнувшись, Ю Джунхек сказал: — Но ведь в конце ты все равно приведешь истории к одному знаменателю. Подумывая, что съесть следующим, Ким Докча проигнорировал переход на “ты” и тоже откинулся на спинку. — Ну, еще неизвестно, как это будет выглядеть, — он непринужденно пожал плечами. — Истории скажут сами за себя, а я лишь переведу их голос в текст. — А как же вопросы? — Ю Джунхек все еще смутно понимал суть проекта. — Интервью предполагает опрос. Разве твои вопросы не ограничат меня? — Откуда тебе знать? Думаешь, я стану спрашивать что-нибудь банальное? Вроде этого: господин Ю, почему вы не продолжили семеный бизнес? А как ваша семья отнеслась к идее киберспорта? Уголки губ Ю Джунхека дрогнули, а в груди зарезвилось щекочущее любопытство. Мужчина перед ним тоже отбросил формальности и смерил его взглядом, в котором смутно угадывался вызов. — Хорошо, — просто согласился он, желая поскорее начать. — Хорошо, — повторил Ким Докча. — Я не могу сориентировать тебя по времени. Все зависит от твоего желания отвечать подробно или же нет. Ты можешь остановиться в любом моменте, а также проигнорировать вопросы, которые не отзовутся тебе. Я предлагаю делать небольшие перерывы на пищу и иные нужды. Интервью будет записано на диктофон, далее я буду составлять текст исходя именно из этой записи. Информация после будет с тобой согласована. Позже я также вышлю тебе документы для регулировки формальных моментов. Пока Ким Докча объяснял нудные моменты, Ю Джунхек никак не мог оторваться от наблюдения за движением его губ, еще больше смягчившихся после масла. — Я могу задать еще один вопрос? Ким Докча хмыкнул и ожидающе посмотрел на прогеймера. — Почему я? Ким Докча ожидал такой интерес — в конце концов, это закономерный вопрос для человека, оказавшегося в выборке. Он мог честно объяснить, что персона прогеймера — не его решение, а навязанное условие, но почему-то слова никак не складывались в предложения. Почему-то сейчас, сидя перед Ю Джунхеком, под его странным мерцающим взглядом Ким Докча никак не мог выпалить: “Да кому ты сдался, задрот. Начальство надавило”. Поэтому он на мгновение поджал губы, но в следующую же секунду расслабился: — Я смогу ответить на этот вопрос только в конце беседы. Да, и еще один момент, — Ким Докча проводил взглядом мерзкие помидоры, которые Ю Джунхек забрал на свою половину стола. — Никаких уточняющих вопросов от тебя — это ключевое условие. Отвечай на вопросы в соответствии с тем, что первым пришло тебе в голову. *** — Расскажи о своем первом поражении. Ранее прогеймер щедро прошелся по меню, активно подвигая к Ким Докче блюда. Последний не был уверен в возможностях своего организма принять все дары, однако рассудил, что сытый желудок лишь поспособствует расслабленности каждого из участников. Расправившись с едой и закинув нога на ногу, Ким Докча подался вперед, подперев подбородок ладонью. Ю Джунхек, неспешно принявшийся закатывать рукава своего легкого свитера, задумался: — В киберспорте или в жизни? Ким Докча, ожидавший этого, молча улыбнулся. Ю Джунхек, почувствовав холод игнорирования, прищурился. Хм, так вот что значило отсутствие уточнений… Мужчине не понравилось то, что он вспомнил, но ему все равно захотелось пересилить себя и рассказать. Интересно, промолчал бы он, если не тот факт, что вопрос задал Ким Докча? — В детстве, — Ю Джунхек хмыкнул, ощутив иронию от такого начала, — я не смог пойти вслед за своим близким другом в общую школу. Меня определили в частный интернат, потому что я должен был соответствовать статусу семьи. Тогда я впервые проиграл в битве интересов. — Каким ребенком ты был? — Неприятным, полагаю, — Ю Джунхек ощутимо напрягся, а Ким Докча, заметив это, хотел было увести беседу в другое русло, но прогеймер продолжил. — Я часто кричал и плакал. — Такой образ не вяжется с нынешним тобой, — бессовестно нарушая профессиональную этику, Ким Докча не удержался от комментария, глядя на мужчину перед собой. Ю Джунхек не любил оценки, но сейчас… почему-то под взглядом лучистых глаз, прояснившихся, когда Ким Докча всерьез приступил к интервью, ему не хотелось отталкивать. Ему хотелось говорить. — И кто тебя обычно успокаивал? — Ким Докча осознавал, что опасно и далее ступать на тонкий лед детских воспоминаний, но никак не мог удержаться. — Брат, — Ю Джунхек просто пожал плечами. — Ведь из-за него я обычно плакал. — И он же тебя всегда успокаивал? Прогеймер кивнул, а его плечи слегка расслабились. Ким Докча прищурился, встречаясь с настороженным и оценивающим взглядом Ю Джунхека. — Когда ты впервые увлекся компьютерной игрой? — В пятнадцать. Мои одноклассники пронесли в общежитие диски, поэтому мы играли целыми ночами. — Это было твоим увлечением? — А чем еще это могло быть? — парировал Ю Джунхек, словно защищаясь. Ким Докча напротив не насмехался над его оборонительной позицией, а лишь внимательно наблюдал за реакцией. Отвернувшись, Ю Джунхек задумался и четко произнес: — Скорее, средством отвлечения. Поначалу. Поначалу просто хотелось разбавить рутину обязательств: естественное подростковое желание найти свободную зону. — И когда все изменилось? Когда статус игры для тебя изменился? — Когда я понял, что “игра” — формат куда более сложный, чем принято думать. Ю Джунхек опустил взгляд на чистые листы бумаги на столе, размышляя, как лучше облечь мысли в форму. — Виртуальное пространство достаточно… занимательное. Я не мастер слова, поэтому не знаю, насколько понятно смогу объяснить, — Ю Джунхек нахмурился чуть больше обычного, словно за этой показательной суровостью пытался скрыть сожаление, что в школе не читал достаточно книг для красивой речи. — Игра — это возможность. Я сейчас не имею в виду расхожее понимание игры как возможности попробовать различные роли. Это однобокий взгляд на игру в целом, и игру в рамках кибервселенной в частности, со стороны пользователя. Само же виртуальное пространство — автономный мир и без наличия игрока. — Разве механизмы игры не запускаются только тогда, когда есть пользователь? — Ким Докча имел весьма ограниченные познания о гейминге, так что теперь силился вспомнить свою последнюю игру и ее правила. — Да, но не всегда. И это не означает, что разработчики не смогут преодолеть эту проблему в будущем. Содержание мира не исчезает, стоит пользователю выключить устройство. Локации, NPC-персонажи, законы — это все сохраняется. — Не сочти меня грубым, но разве это существенно отличает игру от, например… художественного текста? То, что ты перечислил и свел к автономии мира, вполне справедливо, если говорить и о книге. Даже если читатель не погружается в текст, это не значит, что сами слова исчезают, стирая созданных ими героев и сюжет. Мир истории — такой же автономный мир… — Это мертвый мир. Ким Докча недовольно, подобно капризному ребенку, поджал губы. Ю Джунхека, грубо перебившего многоуважаемого интервьюера, это позабавило и он даже позабыл извиниться за поспешность. — Разве книге не нужен голос, чтобы стать услышанной? Разве история в ней не ограничена своим концом? Книга — это всегда завершенный… — История всегда может оборваться на полуслове. — Но это же всегда ограниченный авторским замыслом набор слов. Сами того не заметив, мужчины подались вперед и, оперевшись на стол, упрямо смотрели друг другу в глаза, почти что соприкоснувшись лбами от нежелания отступать. Они оказались настолько близко, что Ю Джунхек уловил исходящий от Ким Докчи слабый запах ванили — поразительно, и это при том, сколько закусок он съел! — и если бы их не разделял стол, они бы и правда вперились друг в друга, как два барана. Ким Докча только приоткрыл свои покрасневшие губы, но прогеймер его опередил: — Почему вы так упираетесь, господин редактор? Разве ваша задача не задавать вопросы и сохранять бесстрастность? Почему вы так пытаетесь меня переубедить? — Потому что неучи вроде тебя, — Ким Докча с трудом удержался от порыва показательно вскинуть руку и тыкнуть Ю Джунхеку в грудь, — вечно все упрощают. Во-первых, почему ты смешиваешь понятия “история” и “книга”? Разве истории есть только в книгах? Разве книга — это всегда история? Если ты такой искатель глубокого смысла, ответь на вопрос: что такое текст? — Совокупность слов. Ю Джунхек хотел самодовольно хмыкнуть, но неожиданно его ладони, некрепко сжатые в кулаки, оплели тонкие пальцы. Каждая мышца в теле напряглась, а сердце, это глупое, ополоумевшее сердце, вдруг припустило диким галопом. И хотя внешне Ю Джунхек походил на Стоунхендж — это недвижимо замершее на миллионы лет каменное чудо природы — ментально он всерьез пытался вспомнить симптомы инсульта, ибо то, что творилось с ним внутри, никак не соответствовало его привычному здоровому состоянию. Ким Докча же бережно, подобно ласковой матери, коснулся руками рук Ю Джунхека, несильно их сжав и подняв на уровень своих губ. Лицо господина редактора излучало свет: настолько чистыми, словно только что пробившаяся сквозь скалы вода, были его глаза, умножающие слабые блики здешних ламп. Ким Докча подался вперед, подобно мессии, пожелавшему даровать спасение грешнику: — Невежество — грех, господин Ю. Текст — это не совокупность слов. Это совокупность знаков. Эта скрытая от других посетителей кабинка — текст. Это здание — текст. Ты сам — тоже текст. Разве виртуальная реальность — это не собрание символов и знаков? Игра — тот же самый текст, который ты как прогеймер читаешь или, даже вернее сказать, испытываешь и правишь. Пока Ким Докча говорил, Ю Джунхек пришел в себя. Господин интервьюер хотя и держал его руки, прикосновение выходило слабым и призрачным. Ю Джунхек поймал себя на мысли, что его раздражает такая показательная дистанция при прямом физическом контакте: Ким Докча словно держал и одновременно едва ли касался его рук. Прогеймер решил не отступать и, подобно этому дотошному редактору, без стеснения сжал руки, что ранее так смело окутали его. — Хорошо, я согласен. Но этот текст, в котором я существую как игрок, вариативен. У игры как минимум набор комбинаций и каждый из этих наборов способен изменить сюжет. — Выбор в игре иллюзорен. Что до книги: по-твоему, книга мертва, потому что автор прописал только тот конец, который воплотился в словах? Но чем это отличается от комбинаций? Твой мир замирает в ту же секунду, когда игрок выбирает одну из возможностей, придуманных разработчиками. Это не исчерпывающий набор, это лишь условия, установленные создателями игры. — Это область огромного потенциала. Господин редактор, из нас двоих именно вы упрощаете, — Ю Джунхек потянул сплетенные руки на себя, заставив Ким Докчу слегка выгнуться над столом. — Я выбрал неверное сравнение. Тебя так задели мои слова о книге? Прогеймер жадно вглядывался в лицо мужчины перед ним — стоило тому изогнуть свои губы, спеша парировать, как Ю Джунхек не дал им такой возможности: — Забудем это сравнение, остановимся только на моих ощущениях при игре. Если в основе нашего мира лежит математическая последовательность, то виртуальная вселенная — это преодоление физических законов. Да, разработчики составляют механику игры, беря за пример знакомый мир. Однако при том уровне развития, которого достигли современные технологии, кибервселенная может стать полностью самостоятельно существующим пространством, преобразующим текущие законы и вырабатывающим новые. Ким Докча скептически сканировал лицо Ю Джунхека своими прищуренными графитовыми глазами, чей цвет из-за пока неозвученных размышлений стал насыщеннее, словно после дождя. — Возможно, я был слишком категоричен, говоря про книжный мир. Но… ведь книжный мир не существует физически. История там разворачивается внутри читательского воображения. Этоневоплощенная фантазия, которая так и остается в пределах сознания. Да, существуют визуальные адаптации, но это зачастую искаженная попытка вытащить образы из чьей-то головы. В любом случае литература — это твоя область, господин редактор. Мне просто показалось, что с книгой будет удачно провести сравнение и показать компьютерную игру как пространство, разорвавшее физический контекст. Во время спонтанно случившегося спора Ю Джунхек оживился, поэтому сейчас перед собой Ким Докча видел лицо, с которого сошли показательные суровость и отстраненность. Губы прогеймера едва заметно изогнулись, острыми концами как будто поддевая, приглашая ответить аргументом на аргумент, колкостью на колкость. И без того темные глаза потемнели сильнее привычного, но не несли в себе и капли опасности. Скорее, так темнеет небо, желая, чтобы его драгоценные звезды сияли только ярче. Ким Докча чувствовал тяжелый запах древесного парфюма, но он не давил и не заставлял задыхаться: напротив, аромат напоминал тихую ночь в лесу, уставшем от дневной жары. Внезапно осознав, что они сблизились настолько, что могли почувствовать дыхание друг друга, Ким Докча невольно отвернулся и нарушил гармонию сплетенных рук, отдаляясь. Чтобы занять внезапно опустевшие ладони, Ким Докча потянулся за пледом и, разложив его на коленях, принялся разглаживать на нем складки, пытаясь вернуть себе самообладание взрослого человека, способного удержаться от споров. Что с ним сегодня происходит? Разве обычно он так настойчив в дискуссиях, так упрям в доказательстве своих взглядов? Ким Докча скользнул взглядом к телефону, на котором мигало уведомление о записи разговора: если это аудио попадет к Асмодею, он ни за что не допустит материал к публикации. Ю Джунхек наблюдал за очередной сменой настроения своего интервьюера. Тот пытался скрыть растерянность за сосредоточенным укутыванием себя в плед. У прогеймера уже возникало ощущение, что с Ким Докчой что-то происходит, но он не смел напрямую поднять эту тему. Сейчас в споре об историях господин редактор был похож на бенгальский огонек, кратко, но ярко вспыхнувший на конце перед угасанием. Ю Джунхек склонил голову, обдумывая, что из его слов могло расстроить Ким Докчу, но, как бывает в игре, у него не имелось достаточно ресурсов и знаний, чтобы сделать верный ход. — Кхм, извини, я отвлекся, — Ким Докча разорвал паузу. — Тебя часто приглашают тестировать игры на этапе разработки? — Да, в моей работе это мне нравится больше всего. — Тебе нравится испытывать границы созданного мира? — Ким Докча вернул себе спокойствие и вновь встретился взглядом с Ю Джунхеком. — Да, нравится. — На что ты обращаешь внимание, когда играешь? — Не задумывался. Ю Джунхек отвлекся на официанта. Отказавшись от его помощи, прогеймер налил чашку чая и подвинул ее к Ким Докче, по-прежнему наполовину пребывающего в прострации. Тот проследил за движением его рук и обхватил горячий фарфор похолодевшими ладонями. — Ты смутился? — не выдержал Ю Джунхек. — Что? — Почему ты сбавил напор? — Я уже пересек черту и пытался переубедить тебя в твоих же словах, — Ким Докча пожал плечами. — Это неподобающее поведение для… — Хотя я и дразнил тебя ранее, я не против этого пересечения, — перебил его Ю Джунхек. Он всеми силами желал вернуть запал Ким Докчи, когда тот отпихивал его на парковке или доказывал, что прогеймер неуч. — Я не веду блог, где делюсь наблюдениями, а на других интервью не задают вопросы о моем восприятии игры. Пока я не начал отвечать тебе, я и сам не знал, что могу так мыслить. Продолжай. — Мои вопросы уже вышли за рамки делового интервью. — Ты сам анонсировал проект, который не вписывается в рамки скучных форматов. Какая теперь разница? Я потащил тебя сюда, потому что эгоистично хотел исправить ошибку. По моей прихоти у тебя даже не было достаточно времени, чтобы подготовиться. Ким Докча удивленно уставился на прогеймера. Тот походил на волка, размахивающего хвостом перед зайцем в ожидании, пока тот сорвется с места, чтобы помчаться следом. — Это что еще за проповедь? — Ким Докча не сдержался и прикрыл лицо рукой, потирая лоб. — Что на тебя нашло? — Возможно, работай мои руки так же быстро, как во время игры, мы бы встретились раньше и при других обстоятельствах. Ким Докча не сдержался и тихо хихикнул, когда Ю Джунхек вспомнил его колкость. — Спорь со мной, Ким Докча. Спорить? Ким Докча заглянул в глаза, которые видели мир сквозь стройные законы и формулы. Для него этот взгляд был далеким, непонятным, незнакомым и даже… раздражающим? Разве? Разве Ким Докча стремился кому-то что-то доказать раньше? Нет. Тогда почему именно глядя в эти окутанные ночным мраком глаза ему вдруг захотелось препирательства? Может, сам это знакомство, начавшееся так неоднозначно, лишило Ким Докчу способности оставаться бесстрастным, а может, этот человек, что так настойчиво верил порядку в беспорядочной вселенной, одним своим существованием возбуждал в нем что-то иное, подвижное, любопытное. Почему вдруг история из уст Ю Джунхека, этого задрота с совершенно не задротскими мыслями, показалась Докче занимательной настолько, чтобы спорить? Что ж, если прогеймеру так хочется… — Почему ты думаешь, что в основе мира лежит математическая последовательность? — Потому что наш мир подозрительно стройно устроен. Люди организовали свое существование согласно природным законам, рассчитали строение окружающих вещей и даже попытались упорядочить космос. Это было бы невозможно, не будь в основе мира закономерности, которую можно вычислить. Мы живем в лучшем из возможных миров. — Как самонадеянно, — вырвалось у Ким Докчи, а Ю Джунхек на это лишь призрачно улыбнулся. — Тебе не кажется, что люди привыкли обманываться своими способностями? Законы ограничены и не покрывают всю область нашего опыта, оставляя зазоры. Даже зная строение объектов на химическом уровне, нам не удается подчинить многие явления. Человек — ограниченное и самоуверенное существо, живущее в хаосе, но убеждающее себя в том, что имеет власть с ним справиться. — Я никогда не задумывался об этом, — честно ответил Ю Джунхек. — Ты никогда не хотел об этом задумываться. Почему тебе так нравится испытывать создающийся виртуальный мир? — Потому что я становлюсь частью его законов. — Создатель законов, устроитель порядка… Тебе нравится роль демиурга? — Бог? — теперь рассмеялся уже Ю Джунхек. — Разве роль игрока похожа на роль бога? Я не хочу быть настолько скованной фигурой. Мне нравится быть активным персонажем, а не довлеющим образом, заставшим в интерфейсе. Ким Докча поймал себя на мысли, что у прогеймера очень приятный бархатный смех, поэтому, не дав себе возможности насладиться им подольше, он вдруг торопливо задал следующий вопрос: — Какая твоя главная победа? Ю Джунхек посмотрел прямо в глаза Ким Докче и коротко ответил: — Она еще не состоялась. *** Телефон жалобно пискнул, оповещая о потере последних крупиц заряда. Ким Докча устало оперся о стол, записывая на бумаге моменты, о которых он не успел расспросить. Ю Джунхек тоже подался вперед, беззастенчиво разглядывая записи. — Не смотри, — Ким Докча прикрыл лист рукой, будто они школьник, прячущий от одноклассника ответ на контрольной. — Что ты пишешь? — То, что не успел спросить. — Организуем еще одну встречу. Ким Докча искоса посмотрел на Ю Джунхека. Пока господин редактор стремительно терял силы с каждым вопросом, этот заведенный прогеймер, казалось, только набирался энергии. И что ему так понравилось? По рассказам Уриэль, у Ким Докчи создалось впечатление, что интервью с этим человеком будет самым затруднительным, однако он и представить не мог, что беседа выйдет настолько… неоднозначной и активной. Ничего не ответив на предложение о новой встрече, Ким Докча устало потер виски. — Теперь ты готов поделиться номером телефона? — Зачем? — Ким Докча аккуратно сложил исписанный лист бумаги и теперь водил подушечками пальцев по линиям сгиба. — Тебе не показалось, что мы достаточно сблизились за три часа интервью? — Мне показалось, что мыслишкомсблизились еще на том моменте, когда ты силком тащил меня к своей машине, — Ким Докча прищурился, заметив улыбку Ю Джунхека. — Достаточно будет переписки по почте. Все материалы я тебе вышлю. — Ты уже убедился, что я ужасно долго отвечаю на письма. Ким Докча, пять минут назад подумывающий разжаловать Ю Джунхека из несколько оскорбительного статуса задрота, сейчас под его напором снял вопрос с рассмотрения. — Я… — Что вы говорите? Господин Ю здесь? Мужчины повернулись в сторону басистого голоса. Помимо их кабинки, в зале было еще несколько таких же укромно скрытых мест, поэтому шум изолировался и не доставлял дискомфорта другим посетителям. Но этот новообразовавшийся гость сломал привычную схему и, судя по громкости голоса, кружил где-то рядом, наплевав на здешние негласные правила о тишине. Ю Джунхек вмиг помрачнел, а Ким Докча, увидев такую перемену, подумывал отодвинуть напитки подальше, чтобы вновь не попасть под горячую руку. Прогеймер встал и тихо приоткрыл дверь, выглядывая наружу. Ким Докча последовал его примеру и тоже захотел взглянуть, что происходит, но стоило ему только приблизиться к спине Ю Джунхека, тот резко развернулся, бесшумно захлопнув хлипкое ограждение. Кабинка была вполне себе просторной, пока двое мужчин не встали, поэтому сейчас пространство вдруг показалось тесным и узким. Ким Докча слегка смутился: он стоял вплотную к Ю Джунхеку, касаясь костяшками пальцев его одежды. Отступать было некуда, ведь иначе вместо блюд на столе окажется сам Ким Докча. Кое-кому, впрочем, эта идея могла бы прийтись очень даже по вкусу… — Что происходит? Тебя ищет знакомый? — Ким Докча с трудом отклонился, немного увеличивая расстояние между ними. — Не знакомый, — мрачно отозвался Ю Джунхек, странно разглядывая мужчину сверху вниз. — Именно этому человеку предназначался утренний кофе. — Ооо, — понимающе протянул Ким Докча и тут же приободрился. — Так что же мы теряем время? У нас есть целый чайник. Мужчины посмотрели на китайский заварочный чайничек, который жалобно испустил струйку пара. — Выглядит тяжелым. С ним и подраться можно, — радостно заявил Ким Докча, всерьез потянувшись за предметом. — Ты уверен? — Ты бы так сомневался, когда в меня кофе решил запустить, — огрызнулся Ким Докча, пихая мрачно насупившегося Ю Джунхека. — Хорошо, не будем портить имущество заведения, но это не значит, что гнусный мерзавец, из-за которого пострадало мое пальто, окажется безнаказанным. Вблизи кабинки послышались шаги. Ким Докча потянул Ю Джунхека за свитер, заставляя того наклониться, и наполовину прошептал, наполовину прошипел: — Быстро объясни мне, кто это и что ему от тебя нужно? Ю Джунхек не знал, куда смотреть: в графитовые глаза или на припухшие губы, поэтому вовсе опустил взгляд на тонкую шею. — Надоедливый репортер, который ведет постоянную рубрику про киберспорт на какой-то информационной платформе. Я не запоминал, что он говорит, но он ошивается во всех местах, где бываю я, и вечно пытается завести со мной разговор, попутно касаясь. — Тебя домогается мой коллега? — прошипел Ким Докча. — Неудивительно, что после такого ты не отвечаешь на письма про интервью. Почему ты не привлек адвоката или своего менеджера? — Потому что нет никаких существенных доказательств, — низкий голос Ю Джунхека отозвался дрожью в позвоночнике, отчего Ким Докча чувствовал себя как на иголках. — Тяжело предъявить ему что-то определенное, потому что он осторожен. — Он сейчас ходит и выкрикивает твое имя по всему ресторану. — К сожалению, я слышу, — прошипел Ю Джунхек, раздражаясь все больше. — Он присылал тебе член? — Что? — Ю Джунхек сказал это так громко, что — Ким Докча был в этом совершенно уверен — его услышали во всех соседних кабинках. В этот же момент дверь их собственной распахнулась. На пороге стоял с виду весьма опрятный джентльмен средних лет в строгом костюме. Его волосы уже покрывались сединой у корней, а между бровей пролегла неаккуратная морщинка, напоминающая шрам. И без того вытянутое лицо вытянулось еще больше, когда узкие глаза джентльмена вцепились в Ю Джунхека. —- Наконец-то я вас… Договорить помешал стакан воды, выплеснутый в его раскрытый рот. Мужчина закашлялся, а Ю Джунхек беззвучно охнул от удивления, глядя на Ким Докчу. Опустевший стакан в его руках подрагивал — прогеймер подумал, что это из-за шока от происходящего, но стоило ему поднять глаза, как он прочитал в сведенных остроконечных бровях и ледяном взгляде тихую ярость. — Объяснитесь, почему вы позволяете вести себя так развязно. Заслонив собой прогеймера, Ким Докча наступал на незваного гостя, заставляя того пятиться прочь. — Ваша карьера напрямую зависит от паразитирования на историях известных людей, так проявите уважение к тем, кто позволяет вам безбедно жить. Вы думаете, что в среде квалифицированных журналистов преследование вроде вашего поощряется? — Молодой человек, мы с вами даже не знакомы… — джентльмен попытался оправдаться, протирая глаза от воды. — О, давайте это исправим. Назовите ваше имя и я сделаю вас знаменитым. Репортерам давно пора обратить внимание на проблему сталкинга внутри сообщества. Не находите, что вы станете отличным примером? К ним уже спешили секьюрити, поэтому Ким Докча перестал наступать на внезапно заткнувшегося джентльмена. Пока того обступили охранники, Ким Докча схватил Ю Джунхека, следовавшего за ним, за запястье и потянул к служебному выходу, спрятанному за тяжелой портьерой. Оказавшись на лестнице, мужчины спустились на вниз на один пролет. Там Ким Докча сбавил шаг и, отпустив руку Ю Джунхека, обернулся. Прогеймер выглядел таким же мрачным, как тучное грозовое облако, предвещающее долгую и ненастную метель, но в то же время в его глазах, помимо негодования, было и удивление. — Спасибо. Услышав неуклюжую благодарность, Ким Докча рассмеялся. Он хотел рассмеяться еще тогда, в кабинке, увидев до жути комичное выражение лица Ю Джунхека на вопросе про член. — Если ты не рад, то нечего выдавливать из себя “спасибо”. Ким Докча запрокинул голову и довольно улыбался ему. Ю Джунхек, наслаждаясь такой картиной, расслабился. — Просто непривычно. Ким Докча прищурился, все еще улыбаясь. За этот день прогеймер слишком часто возвращал когда-то оброненные слова. Ким Докча склонил голову и обошел фигуру Ю Джунхека, словно рассматривал экспонат в музее: — Утром ты был довольно агрессивен. Почему сейчас мне кажется, что ты растерян и смущен? — Утром я еще не знал тебя. — И что с того? — Если тогда я был раздражен его назойливостью и не мог думать ни о чем другом, то сейчас я думал о тебе, такой ответ устроит? Почему он говорит такие странные вещи? Ким Докча с любопытством смотрел в глаза Ю Джунхека. Протянув руку, он сказал лишь: — Я запишу тебе свой номер телефона.