Искажённо

Ты глядишь далеко и надолго таким оскверневшим взглядом вглубь оконной рамы, будто за ней кроется хотя бы что-то, кроме этого бессмысленного гула и пекущего солнца. Все ещё глядишь, но зачем? Может, тебе просто стыдливо поглядеть на него? На Виктора? Может, солнце — оно хоть молчит, но оно тебе однозначно не верит, не верит, но глупо следует твоим мыслям, выдуманным смыслам, смыслам когда-то имеющим великое значение, которое так глупо истлело спичкой, зажённой наскоро. К чему ты стоишь? К чему ты так стыдливо глядишь до сих пор, будто выброшенный щенок? Ей богу. Его постоянное безразличие тебя поражает. Его холодность — это лезвие ножа, которое так искусно из раза в раз рассекает в тебе открытую рану. Вечно незаживающую рану. На тебе остаётся все больше и больше подобных ран, терзающих душу, после этой ежедневной сухо выкинутой пары слов. Так хочется иногда отстать, отступить, но что-то цепляет вновь, и вновь, и вновь. Что-то не даёт тебе ходу, не даёт тебе отойти на расстояние — будь то даже выстрела, но ведь ты никогда не говорил о любви, а особенно искренне, а особенно с ним. Да какая может быть любовь, когда в твоей жизни происходит этакая ерунда! Это вовсе нельзя назвать любовью — нет. Испорченная фантазия, которая предательски портит тебе жизнь и восприятие — даже близко не стоит со словом «любовь». Да, может он тебе симпатизирует, да возможно ты вечно заглядываешься на его движения, малейшие действия, постепенного накапливая их в своей памяти, которая, как раз таки, в последнее время стала загружена не совсем дельными вопросами. Но как отдалиться от этого соблазна? Каким образом? Ты чувствуешь себя подростком в пубертате, которого трясёт от любого упоминания «чего-то взрослого» в повседневной жизни; подростка, который любит заглядываться на девочек, а потом видеть их в своих снах, да в таких, что потом даже глядеть в их направлении становится стыдно, стыдно поглядеть им в глаза. Тогда это явно не было любовью, ровно также, как и сейчас. Каждый день ты глядишь, ты глядишь, все больше путаясь в эмоциях. Неужто тебе действительно было стыдно думать о нем в тот момент? Ты размышляешь так, будто кто-то читает твои мысли, будто кто-то будет упоминать о твоих предательских поступках, о тех грязных, сделанных в совершенно мерзком состоянии поступках. Ты следишь буквально за каждым его движением и постоянно ловишь себя на мысли о том, что ну просто неуважительно так долго зацикливать свой взгляд на человеке. Тебе кажется, что он может что-то заподозрить в близжайшее время, конечно, если ещё это не сделал. Да, может для тебя его действия казались чем-то невиданным и дивным, но на деле то его действия были пусты. Его ответы были наполнены не только безразличием, но и нежеланием отвечать вовсе, ведь ты знаешь, как он терпеть не может заботу или беспокойство. В последнее время ты стал неожиданно-наплевательски относится ко всей его холодности, которая раньше тебя пробирала до костей. Это-то и пугало тебя больше всего, когда ты находил время, точнее быть, когда твои мысли решали сложиться в этом русле в совершенно неожиданный момент твоей жизни, в момент хорошего настроения, например. Вот тогда-то и пробирало до костей, только теперь от собственного страха, а не от притупленного обморожения, заработанного от ответов, пропитанных диким холодом. Щёлкни пальцами — раздроби все ваши взаимоотношения, раздроби их в мелкую, в такую гадкую и неприятную стружку, сравнимую с металлической. О, он даже не знает, он даже и не мыслит о тебе, ты не заботишь его вовсе. Ты даже сказать не можешь точно, что его заботит, если заботит вообще что-то из человеческих факторов. Кажется, что его действительно не интересуют такие штуки, вроде человеческих чувств и эмоций. Он выбирает разум, а не сердце, и ты это знаешь, понял с самого начала вашей совместной деятельности. Это характерно для таких людей, как он. Да, может, в личной жизни они не совсем профессионалы, но действительно ли важна личная жизнь, отношения, когда в голове намечаются новые идеи, отличающиеся резкой индивидуальностью. Индивидуальностью — прям как люди. Действительно ли отношения, любовь и подобная ерунда может стать смыслом жизни? Для многих — да, но что можно сказать о тех, у кого ответ резко отрицательный? А можно сказать многое, ведь у каждого свои причины на отрицательную точку зрения, это их право, в конце концов, никто не будет их принуждать. Иногда тебе кажется, что он приглушает в себе чувства и эмоции, приглушает все человеческие факторы, все вещи, необходимые человеку для адекватного существования. Ты раньше задавался вопросом о том, каково вообще общаться с подобными людьми, и ответ пришел к тебе сам. Вот он, сидит, увлеченный чем-то, или разговаривает с тобой, но так отвергающе разговаривает, может, стоит прекратить беседу?

Ну, давай, снова приди домой, снова рухни в постель, принимающую тебя ежедневно с распростёртыми объятиями. Примени всю ту же, уже знакомую штуку — фантазию, и вперёд, вновь кануть в этот темный бездонный колодец, формирующийся на самообвинениях. Но самообвинения — позже, однозначно, а сейчас представь его, налепи на него штамп своих самых грязных фантазий, надели его желаемым титулом, назначь ему верную должность в своем воображении, параллельно чувствуя растекающееся тепло по всему телу, что скапливается внизу живота. Давай же, забудься наконец, вновь наступив на эти вечные грабли несостоявшегося забвения. Тебе всегда кажется, что завтра ты свободно поглядишь в его чуткие глаза и улыбнёшься теплой улыбкой, но ты не улыбаешься и не глядишь, даже элементарно в его сторону. Давай, представь немыслимые прикосновения его пальцев к твоей коже, к твоему разгоряченному телу; представь его, такого вечно невозмутимого, такого серьезного, в виде того, кто захочет, самовольно захочет лечь с тобой в одну постель; того, кто действительно захочет так дерзко и самоуверенно дотрагиваться до тебя; того, кто действительно захочет чего-то подобного со своей стороны; того, кт…и тут мысли сворачиваются в невообразимый клубок, когда незапланированные, гадкие самообвинения сменяются на чертовые фантазии, зацикленные на нем. Представь этот внимательный взгляд, который теперь ты видишь все реже ввиду своего стыда. Представь его глаза, его блестящие, яркие глаза, напоминающие тебе что-то светлое, теплое, родное. Чего там дальше? Представь, его настоящего, такого невозмутимого и вечно серьезного. Это является главным составляющим. Забудься, представь, что ты сейчас совсем не один, нет. Просто представь, давай. Его холодная ладонь, собственнически касающаяся твоей шеи, поднимающаяся все выше, представь это полное разгоряченности и уверенности оглаживание твоей нижней губы. Он так однозначно сделает, ты уверен. Он хитро улыбнется, а ты утонешь в его глазах, так глупо теряя координацию. Представь, как он после этого будет очерчивать ломаную, берущую начало на шее, опускаясь все ниже и ниже, так медленно, так аккуратно, но будто ранее запланированно. Представь, как он будет целовать твои губы; губы, на которых поцелуй будет едва ли уловим, ведь все внимание будет нацелено именно на его руке, которая добралась до уровня начала твоих брюк. Вообрази, как он будет водить вокруг да около, намеренно пропуская факт твоего явного возбуждения. Не все так просто. Он будет петлять везде, возвращаясь выше, правее, левее. Ты обнаружишь, что стало крайне мало воздуха, стало совсем нечем дышать, кислород решил покинуть помещение, чтобы не быть нежеланным свидетелем. Тебе кажется, что это все превращается в пытку, однозначно, ты изнемогаешь от его игривости, ты больше не можешь терпеть это, азарт вовсе неуместен более. Он видит все, он все прекрасно понимает, а ты? Ты, по-моему, тоже отличаешься способностью быстро реагировать и подхватывать все на лету. Ты осмеливаешься открыть глаза, что сразу тут же тебе лишним действием, ведь видеть взгляд сейчас — это смерть моментальная. Он желал видеть большего, он желал полной отдачи, желал видеть смирные ответы твоего тела, и он видел. Он прекрасно все видел, даже чувствовал, выводя замысловатые узоры. Он касался шеи, и, переходя ниже, видел как двинулся твой кадык, когда ты сглотнул; он слышал твое тяжёлое дыхание; он видел, что ты с самого начала слегка опрокинул голову назад, блаженно закрывая глаза. Его это радовало, мало того, возбуждало. Он видел, как твое тело послушно отвечало на его действия. Движения его руки, не будут резки — нет, совершенно, они будут медленны, размеренны, чувственны и так мягки, что ты будешь готов вопить от удовольствия; от этого будет пробегаться дрожь по всему телу, от этого будет кружиться голова, и все вокруг просто-напросто поплывёт, превращаясь в слившееся полотно размазанных очертаний предметов. Его теплое дыхание, твой неистовый стук сердца и уже совершенно опустевшее сознание; его приятно обжигающие, хоть и беглые, прикосновения, и яркий ответ твоего тела на это — все это взаимоимпонирует, все это составляет твой идеальный маленький и мимолётный мирок, к которому ты полюбил возвращаться. Просто представь, каково будет ощущать его прохладные руки на себе, его прохладные и однозначно дразнящие тебя специально прикосновения. Звук расстегивания ширинки…твою мать — блаженные пытки станут вдвое серьёзней. Рука обхватывает — дыхание перехватывает; движение вверх — ты прикусывешь губу, пока вздох, который стал тебе уже сродни, неожиданно для самого себя, превратился в стон, полный изнеможения — как мало тебе нужно, ага? Зацикливание на самом верху, он касается большим пальцем, слегка поглаживая…твою мать, весь мир плывёт… Твой разум отключается и ты уже не контролируешь себя, ты даже не осознаешь, в какой момент начинаешь выговаривать его имя, так умоляюще, так обрывисто, так тихо. Твои вздохи окончательно превращаются в приглушенные полустоны. А теперь просто сложи все эти действия в одно: его точные прикосновения, оплетающие все твое тело, нежные поцелуи в губы, смешивающиеся с его руками, так заботливо проводящими по всей твоей длине и ненамеренно распространяющими смазку, что делает соприкосновения его пальцев вдвое приятней; его тихий шепот, шепот, состоящий из потока теплых и согревающих слов, из которых ты не сможешь распознать большинство по причине совершенного отсутствия способности размышлять в такой момент. Он сам, кажется, дышит все тяжелее с каждым мгновением, а ты, кажется, все сильнее сжимаешь простыни, прекрасно понимая, что уже элементарно не выдерживаешь. В твоих мечтах он слишком внимателен к тебе, в твоих мечтах…твою мать..он.... заставляет тебя кончить. так грязно, так внезапно в его руку, с полувздозом-полустоном. Глупо, очень глупо, но ведь, кажется, хорошо? Но это только кажется. Открыв глаза, ты обнаруживаешь себя в притупленной действительности. Да, эмоции бурно бьют ключом, плещет какая-то приятная смесь из них. Но ты понимаешь, что ты вновь один, что это вновь было лишь испорченным воображением, воображением, а не им. Ты ещё долго отходишь после подобных ситуаций, провоцирующихся по твоему желанию довольно-таки часто. Отходишь, конечно, но взгляд все равно потупляешь в пол или, будто бы незаинтересованно и ненамеренно, отводишь в сторону, при виде этих серьезно глядящих на тебя янтарных глаз.