Saturday night

Утро выдалось солнечным и бодрым. Давно Нам Гю не испытывал это чувство насыщения сном. Правда он испугался, после пробуждения заметив незнакомую обстановку, но достаточно быстро вспомнил все произошедшие вчера события. Потянувшись, он вылез из теплой и уютной постели, направившись на выход из комнаты. Оказавшись в коридоре, он осознал, что в доме царит гробовая тишина. Дойдя до кухни и обратив внимание на стол, он увидел записку, написанную достаточно красивым почерком.

«Доброе утро, Гю. Я отъехал по делам, не знаю, когда точно вернусь. Не стал тревожить твой сон, поэтому оставляю записку.

Если тебе нужно будет выйти, запасные ключи в тумбочке в прихожей, закрой на нижний замок.

~Танос»

Это показалось юноше достаточно милым. Найдя взглядом настенные часы, висящие в композиции с красивыми картинами, он оторопел. Время было первым часом дня. «Неужели я столько спал?» пронеслось у брюнета в голове. Стало очень неловко, за столь позднее пробуждение. Парень любил спать, но работа и учеба давно не позволяли ему этой роскоши. Учеба. Универ. То, что совершенно вылетело из его головы. Поняв, что нет смысла приходить на несколько пар, он откинул эти мысли. Чтобы отблагодарить друга, юноша принял решение приготовить что-то. Заглянув в холодильник и увидев достаточно продуктов, он решил приготовить шарлотку. То, что получалось лучше всего и все, кто пробовал ее, восхваляли этот вкус. Было удивительным, что у Субона были абсолютно все необходимые продукты и он достаточно быстро закончил. когда пирог был готов, он написал на обратной стороне листка.

«Танос, большое спасибо, что пригласил к себе переночевать. Я очень ценю это и искренне благодарен. В духовке стоит шарлотка, это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить.

Я поеду в общежитие. Ключи при следующей встрече.»

Заправив кровать и собравшись, парень уехал к себе. Было немного грустно, но тепло на душе. До вечера не было никаких сообщений. Гю общался с соседом и занимался какой-то хренью, пока не пришло СМС на телефон. это был Субон. он писал, что не нужно возвращать ключи и парень не против, если Гю будет приходить в любое удобное для него время, а так же подметил, что юноша потрясающе готовит. Герой заулыбался, сам не понимая, почему так рад этому.

***

В течение следующих двух месяцев, Нам Гю стал частым гостем в квартире Субона и хорошенько обосновался там, но предпочитал молчать об этом при Сэми, во избежание комментариев и подколов. Ребята очень много общались и стали с какой-то стороны родными друг другу, хотя какая-то стена недомолвок все равно оставалась. Герой достаточно часто оставался ночевать у друга, иногда по несколько дней подряд. Танос был не против, скорее за, поскольку дом перестал казаться таким безжизненно-пустым. Гю наполнял его светом. Своим светом, который померк в один миг. Утром понедельника, на его телефон раздался звонок. Все знали, что юноша ненавидел телефонные разговоры, игнорируя их существование, как только мог. Он отвечал и звонил только матери. Звонок был от неизвестного. Шестое чувство, подсказывало, что здесь что-то не то, поэтому брюнет постарался ответить как можно скорее. Голос в трубке звучал спокойно. Уточнив ФИО героя и представившись работницей больницы, девушка сказала: — Нам Гю, мне очень жаль, сообщать Вам эту новость. Сегодня ночью, Ваша мать поступила к нам в больницу, при попытке самоубийства. Мы сделали все, что могли. Примите мои соболезнования. Повисла гробовая тишина. Девушка продолжала что-то говорить, но Гю уже не слышал. в его голове крутилось только «мы сделали все, что могли». Его мать умерла, совершив самоубийство. Ее больше нет. Юноша сидел за столом в наушниках, не слыша ничего вокруг, хотя слышать было нечего. Он отключил звонок, ничего не ответив и не уточнив, молча отключил, положив телефон рядом с собой. Субон уехал по делам, а значит в ближайшие часа два его точно не будет дома. Руки дрожали и он пытался справиться с накатившим чувством паники от этой новости. Брюнет не знал, что ему делать. Его единственный родной человек мертв. Он не звонил матери последние пару недель и чувство вины легло огромным камнем на его плечи. Матери больше нет. В голове начали крутиться не те мысли, от чего парень начал шептать в слух. — Мамы, больше нет. Ее нет... Этого не может быть, не может. Нам Гю хотел рыдать от того, что снова испытывает это чувство беспомощности, но слез просто не было. Почему Субона нет рядом именно сейчас, когда он так нужен. Субон помог бы, не допустил бы, чтобы Гю что-то сделал. Но его нет. Он опять один, опять в эпицентре хаоса, с которым не может справиться один. Просидев несколько минут, тянувшихся словно часы, и смотря на свои дрожащие руки, парень потянул за ящик стола, залазя правой рукой в самый дальний угол и доставая оттуда упаковку новых лезвий, к которым он давно не притрагивался. Гю гордился каждым днем, когда не притрагивался к этой дряни и побил свой прошлый рекорд, но вновь был готов сорваться. Ему было стыдно в первую очередь перед Субоном, который искренне заботился о нем все это время, но так нужно. Сейчас так будет легче. Открыв коробочку, юноша достал лезвие, сверкнувшее на свету лампы. Все эмоции начали стихать, когда острие первый раз коснулось кожи левого предплечья. Второй, третий. Порезов становилось больше, а эмоций все меньше. Из ранок сочилась кровь, оставаясь на кромке метала и сопровождая волнами отвратительной щиплющей боли. Отвратительно. Именно этим словом ощущал себя Нам Гю. Выронив лезвие из кончиков пальцев он начал смотреть на свою руку, красную от количества нанесенных себе увечий. В голове застыл немой вопрос, «что я наделал» взяв острие вновь, появилось внезапное желание провести вдоль, а не поперек, чтобы облегчить свои страдания и избавить от проблем окружающих. В наушниках играла песня DtMF, радостная по звучанию, пока ты не посмотришь перевод. Мне нужно было больше целовать и обнимать тебя, когда только мог. Действительно, Гю надо было больше обнимать мать. Какой бы она не была, она его мать, она вырастила его совершенно одна и поставила на ноги. Ему нужно было больше проводить с ней время и интересоваться её жизнью. Почему. Почему она так поступила? Почему не рассказала о проблемах? Эти вопросах всплывали у парня в голове, не давая выпустить металл. Слезы начали капать, попадая на воспаляющуюся кожу, а губы, шептали слова песни. В голове крутилось, что он не смог ей помочь. Не смог уберечь от всего пиздеца, что навалился на нее. Он винил себя за ее проблемы, которые она не смогла пережить, с которыми он не смог помочь, уйдя с головой в свою жизнь и не замечая много вокруг. Мне нужно было сделать больше фотографий, когда ты была со мной. Мне нужно было больше целовать и обнимать тебя, когда только мог. Лезвие оказывалось все ближе к голубой нити жизни, стремясь оборвать ее. Когда кончик холодно метала коснулся кожи, в комнату влетел обеспокоенный Субон, практически выбивший дверь. Подбежав к парню, он откинул лезвие куда подальше, прижимая его к себе, благословляя богов, что он успел попасть внутрь вовремя. он не знал, что именно произошло и безумно боялся узнать. Су не хотел смотреть на руку друга. Не хотел даже думать о том, чтобы было, если он не успел. Главное, что он успел, что сейчас он рядом, не смотря на запоздалое появление. Гю разрыдался. Впервые он плачет при ком-то и не тихо, а в голос. все эмоции вылелись наружу, больше он не мог сдерживать их. Дрожащим и захлебывающимся голосом он проговорил. — Субон, мама мертва. Ее больше нет. Нет. Она мертва. Она совершила самоубийство. Это я виноват, я. Я не уберег ее. Стянув с брюнета наушники и уронив их на пол, Су опустился на колени, прижимая юношу к себе. Он не знал, что сказал, да и нужно ли было? Все, что он мог, это просто прижать к себе и дать понять, что он не один и не нужно справляться с этим в одиночку. По его щекам начали катиться слезы. Слезы боли и такого же отчаяния. Субон, как никто другой понимал, какого это, терять родителей, терять мать. Немного отодвинувшись от парня, чтобы появилась возможность разглядеть лицо, Гю заметил, как по щекам того беззвучно текут слезы. Оба плакали, обоим было безумно больно. Герой, обнимал друга в ответ, боясь, что ситуация с самоповреждением оборвет их связь раз и навсегда. Боялся потерять единственного дорого человека, который остался с ним. Спустя пару минут в такой позе, брюнет, не осознавая, что делает, дрожащей рукой коснулся подбородка Субона. Когда тот поднял голову, юноша поцеловал его в губы.