By the sea

Дончжу не верит, что это всё происходит с ним, до тех пор, пока не видит мёртвое маленькое тельце. В мире так много ужасных ситуаций, которые могли бы произойти. Но потерять своего ребёнка – самое ужасное из всех. И почувствовать это… Сон и представить себе не мог, насколько это больно, чёрт возьми. Ничто не сравниться с этим чувством. Буквально вчера Дончжу видел, как этот малыш делает ещё совсем неуверенные шажочки, а сегодня прижимает к себе холодное тело. Весь мир становиться блёклым, скучным, не интересным. Становиться плевать на то, что с ним дальше будет. Ничего больше не хочется делать. Абсолютно ничего. Всё это было зря. Эта бессмысленная борьба за жизнь маленького человека… Если в этом мире всё предопределено, то для чего судьба подарила ему ребёнка, а потом сама же и отняла. Минсоль закрыл свои глаза навечно. Он больше их не откроет. Больше не проснётся посреди ночи с криками. Больше не станет скандалить или лезть, куда не следует. За ним не нужно больше присматривать. Из-за него больше не сдадут нервы. Но кроме того… он больше не улыбнётся, не засмеётся. Не научиться быстро и уверенно ходить. Никогда не скажет «папа». Он не прибежит в объятие омеги после детского садика и не скажет, что скучал. Не вырастит до школьного возраста, не сможет пойти в первый класс и выпуститься из школы. Врач соболезнует, пытаясь хоть как-то приободрить парня. Но, чёрт возьми, его слова хочется засунуть ему же в зад, потому что не нужно ему это. Он хочет, чтобы ребёнок был жив. У него была милая улыбка и прекрасный смех. Дончжу любил его голос и был готов слушать его детский лепет часами. Но этого больше не будет, ведь он мёртв. Его убили, это было предумышленное убийство. Пак Инсоб заявился только ради этого, ещё и сам совершил его. Да, ребёнок скончался в больнице, но это не оправдывает убийцу. Слёзы, которые, казалось бы, давно высохли, снова бегут по щекам. Дончжу не хочет ничего слышать. Всё, чего он хочет, – это ещё раз увидеть улыбку на лице Минсоля. Но этому явно не бывать. Парень обводит пальцами его маленькое личико, пытаясь принять тот факт, что его больше нет в живых. Но выходит очень скудно. Сон не хочет видеть таким своего сына. Скончался бы он в более взрослом возрасте, было бы не так больно. Но сейчас он чувствует себя так, будто его душу вместе с сердцем вырвали с корнем. Ничто не сравниться с чувством потери своего настолько маленького ребёнка. Дончжу готов всё отдать, чтобы вернуть его к жизни и научить всему, что только может. Он действительно хотел однажды спустя восемнадцать лет прийти домой и искренне порадоваться за своего сына, который нашёл себе достойного альфу. Но этого никогда не случиться с Минсолем. Как же хотелось погулять на его свадьбе и увидеть внуков. Дончжу был уверен, что дети Минсоля могли быть особенно красивыми. Почему жизнь настолько несправедлива, что отбирает у нас тех, ради кого мы готовы продать душу дьяволу? Сон плачет уже беззвучно, прижимает к себе ребёнка и до сих пор не может поверить, что малыш сейчас не откроет своих маленьких глазок и не издаст своего милого лепета. Хочется верить, что это всё не правда, что это просто какой-то жестокий пранк. Но нет… это такая горькая правда, от которой хочется самому сровняться с землёй и пойти вслед за умершим. А вдруг получиться хоть на том свете научить его рассуждать, строить теории, да и просто достаточно связно говорить. Дончжу готов всё отдать, чтобы услышать его голос в последний раз. В руках небольшой свёрток с мёртвым телом. Дончжу возвращается в машину, где его ждёт брат. Слёзы на щеках успели немного подсохнуть. Донмён ничего не говорит, не считает, что это нужно. Всё плохо и никакие слова не помогут сейчас улучшить ситуацию. Они возвращаются обратно в центр судебно-медицинской экспертизы, потому что это действительно убийство, а чтобы это доказать нужно провести вскрытие. Конечно, Чжу не просил об этом, но всё и так понятно без слов. У выхода их ждут Хванун с Гонхи. Чжу не удивиться, если они были здесь всё то время, пока их не было. – Я проведу вскрытие, – проговаривает Мён, выключая зажигание машины. – А тебе вызову такси. Поедешь вместе с Гонхи-хёном к нему. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. – Невозможно прийти в себя после такого, – выдаёт сразу же Дончжу, готовясь снова зарыдать. Слишком много всего произошло всего за один день. – Я понимаю, но мы должны засудить этого ублюдка, который такое сотворил с моим племянником, – слова Донмёна заставляют посмотреть на него. Брат смотрит прямо в глаза, а его взгляд выражает самую огненную ярость из всех, какие только могли бы существовать. Собрать себя в кучу после смерти ребёнка очень сложно. Донмён забирает ребёнка для вскрытия, а следом набирает номер такси. Три часа ночи. Такси стоит больше, чем в дневное время, но брат обещал заплатить, хотя деньги он даёт Гонхи. Ехать в машине без этого свёртка оказывается в несколько раз сложнее. До сих пор есть ощущение, что это всё просто кошмарный сон и это скоро закончиться. Поднявшись в квартиру, Ли отправляет Дончжу в душ, а сам идёт подготавливать спальное место. Стоя под струями воды, Сон задумывается о том, чтобы захлебнуться в этой воде или взять острую бритву для совершения чего-то непоправимого. Только сразу же подобные мысли отходят, ведь не хочется слушать нотации Гонхи по этому поводу. Да и Сохо ведь точно расстроится, если омега, на котором он хочет жениться, вот так умрёт. Господи, свадьба… Сон просто в глаза не сможет смотреть своему альфе, помня о том, что у него не вышло сберечь своего собственного ребёнка. Как они будут жить вместе, если Дончжу уже даже не уверен, что способен вывозить эту жизнь. Кольцо на пальце. Это… конечно, его хочется оставить, выйти за Ли Сохо и сделать его самым счастливым альфой в мире. Но сложно поверить, что Дончжу может хоть кого-то сделать счастливым. И из мыслей его выводит стук в дверь, а следом и взволнованный голос Гонхи. Дончжу отвечает ему, что скоро выйдет, и начинает завершать все эти водные процедуры. В чужой кровати, в чужой квартире кажется пусто и слишком тихо. Нет этого милого сопения маленького человечка. Никто не проснётся посреди ночи, чтобы попросить поесть. Никому это не нужно. И с одной стороны – это хорошо. Можно спокойно выспаться. А с другой… какой здравомыслящий человек вообще будет радоваться смерти своего ребёнка!? Глупо было найти положительные стороны в этом. – Дончжу, – Гонхи рядом присаживается на кровать. – Ты всегда был горой за нас с Хвануном. Защищал нас и часто попадал в неприятности из-за драк, в которые ты влазил. Я всегда отчитывал тебя за это, но ни разу не поблагодарил. Хочу сказать тебе только спасибо за всё, что ты делал для нас. Сейчас помощь и защита нужна тебе, и я готов протянуть тебе свою руку. – Спасибо, хён, – произносит Сон, лишь сильнее прячась под одеялом. – Знаешь, как говорят? Хуже омеги, потерявшего своё дитя, быть никого не может. Ему нужно отомстить, Дончжу. – Я очень устал, хён. Давай поговорим утром? – просит Дончжу, давая понять, что сейчас он пропускает мимо ушей буквально всё, что ему говорят. – Ладно. Спокойной ночи, Чжу, – отвечает Гонхи, вставая с постели. Он выходит из комнаты, сразу же выключая свет. «Хуже омеги, потерявшего своё дитя, быть никого не может», – всего лишь одна фраза, которая заедает в голове. Сон прокручивает её в голове, пытаясь разжевать и интерпретировать. Спать всё равно не хочется, как ни крути. Насыщенный день не заставляет глаза закрываться. Через какое-то время парень даже встаёт с кровати и идёт на кухню. В холодильнике на удивление лежит пиво. Обычно Гонхи не держит у себя дома ничего подобного, но тут… Дончжу выпивает одну банку залпом, сразу же избавляется от улик, а потом берёт в руки телефон, набирая номер Сохо. Сонный голос Ли сразу же задаёт очень много вопросов, но Дончжу ничего не говорит. Только слушает, вызывая ещё больше разных вопросов. Хотелось просто услышать голос своего альфы и всё. Ничего такого. В конце концов, ничего так и не сказав, парень сбрасывает звонок, а после открывает галерею и смотрит последнее видео, которое ему присылал Ли. Счастливые возгласы ребёнка и приятный голос Сохо. В конце видео он начинает петь, а Минсоль застывает на месте, слушая такой сладкий голос парня. Хочется наблюдать за этим вечность. Дончжу знает, кто лишил его возможности наблюдать за этим вживую. При очередном пересмотре этого видеоролика неожиданно накрывает та самая ярость, которую ранее он увидел во взгляде своего брата. Теперь он готов идти в бой и дать отпор этому упырю, который отобрал у него весь его мир, разорвал душу на мелкие кусочки и вырвал сердце с корнем. Сон готов пойти на всё, чтобы сделать то же самое с этим ублюдком. Именно с такими мыслями он возвращается в кровать и ложиться спать. Вообще-то, у Дончжу сегодня рабочий день. Наступает воскресенье, но по графику Сона ему нужно сегодня выходить на работу. Кроме того, его на этой неделе назначили дежурным юристом. Дежурные юристы обычно выходят в выхоные дни, чтобы консультировать людей в вопросах, касаемо закона. Конечно, людей не так уж и много приходит обычно, но на глупые вопросы тоже надо кому-то отвечать. И именно поэтому в этой фирме и существует должность дежурного. Вчера у Дончжу умер сын, он лёг спать в пять утра, а сегодня встаёт в семь и собирается на работу, лишь бы не подводить начальство. Вариант взять отгул парень даже не рассматривает. А Гонхи не станет останавливать, ведь он спит. Сидеть на работе просто так естественно скучно, а ярость внутри так горит, что это не даёт парню сидеть на месте просто так. Ему хочется сделать что-то прямо сейчас. Только от поста на долго отходить нельзя. Так что сначала Дончжу играется с написанием ещё нескольких исков в суд. Хочется, наконец, подать хотя бы один. На часах десять утра и делать нечего. По правде говоря, Сон уже даже успел кое-что накопать, не отходя от компьютера. – Господи, иди делай, что хочется, – неожиданно проговаривает коллега, стоит Сону очередной раз встать, чтобы сделать кофе. – О чём ты? – спрашивает сразу же Сон, взглянув на парня. – Ты не можешь сидеть на месте. Ты хочешь что-то сделать. Так что иди делай, а я тут побуду один, – произносит парень. И Сон кивает своей головой, только отойти не успевает, как ему поступает звонок от Гонхи. – Я задам только два вопроса, – говорит Ли, стоит только ответить на звонок. – Первый: ты где? – голос парня кажется достаточно спокойным, но Дончжу точно знает, что за этим может скрываться. – А второй: ты в своём уме!? – и он сразу же повышает свой голос. – На работе, – отвечает Дончжу, выходя из приёмного зала, чтобы вернуться за свой стол. – Ты идиот!? Какая нахуй работа!? Тебе нужно отдохнуть, а не ебашить на работу! – Гонхи даже не собирается держать всё это в себе. – Я такой идиот, который не хочет сидеть на месте, зная, что от этого ублюдка могли пострадать и другие омеги. Гонхи-хён, мне нужно хоть что-то сделать, – отвечает Сон, подходя к своему столу, за которым работал. – Завтра мы закроем дело, над которым работаем, но я не могу сидеть сложа руки, – парень поднимает рамку с фотографией своего ребёнка. Смотреть на неё на самом деле больно, но… это лишь добавляет в котёл больше дров, вызывая ещё большую ярость. – Он может сделать свой ход в любой момент, и я не знаю, что он может сделать. Но я хочу походить раньше. И в первую очередь верну Сохо-хёну его работу. – Не делай ничего без меня, хорошо? Я сейчас приеду, и мы вместе об этом всём подумаем, – произносит Гонхи. В его словах есть некая поддержка в том, что хочет сделать Сон. Отказываться от его помощи смысла нет. – Хорошо, – соглашается Дончжу, после чего вызов сбрасывается. Сон начинает искать в столе тот конверт, который ему когда-то принёс Донмён с доказательствами того, что Сохо никого не домогался. В первую очередь можно использовать это для шантажа, но, естественно, у Сона есть уже даже видео, на котором всё видно намного лучше. Этого будет достаточно. А для пущей убедительности парень решает ещё составить иск на директора школы за неправомерное увольнение. Конечно, без подписи истца, которым он делает Сохо, эта бумага ничего не стоит. Однако ничего страшного в этом точно нет. Даже если директор обратит на это внимание, Дончжу ничего не стоит уговорить Сохо на этот иск. По крайней мере, не станет же он отнекиваться от возможности вернуться на работу? Гонхи приходит, когда из принтера уже вылезает нужная бумажка. Он спрашивает, что Дончжу собирается делать, а Сон отвечает, что сейчас они поедут домой к директору школы. Коллега на выходе успевает пожелать удачи. Конечно, в воскресенье нет смысла ехать в школу, так как там в выходной день вряд ли можно найти хоть кого-то, кроме охранника. А узнать адрес директора школы не так уж и трудно. Он проживает в довольно большом и богатом доме вместе со своим мужем и детьми. Этот мужчина уже довольно преклонных лет, так что и дети у него достаточно взрослые. Один из них даже ровесник Дончжу, женат и живёт вместе с родителями в другом крыле этого особняка. И именно он и открывает дверь двум адвокатам. – Здравствуйте, нам нужно поговорить с вашим отцом, – произносит Дончжу, слегка улыбнувшись. – Если вы по поводу перевода в нашу школу, то сейчас мест нет, – говорит парень. Он не даёт то, чего от него хотят, но при этом от него всё равно веет дружелюбием. – Нет, – отвечает Гонхи, доставая из внутреннего кармана своего пиджака визитку. – Мы адвокаты, и у нас есть дело к вашему отцу. – По поводу? – а парню нужны уточнения. – У нас есть иск, но мы можем и договориться, – говорит Сон, продолжая улыбаться. Парень оглядывает адвокатов с головы до пять, а после пропускает внутрь дома. Направляется по коридорам, показывая дорогу, и в конце указывает на нужную дверь, как будто боясь потревожить отца сам. Гонхи стучит в эту дверь, а следом открывает её. – Здравствуйте, – произносит мужчина, сидящий за столом, сразу же увидев незваных гостей. – Сегодня воскресенье, так что о делах я бы не хотел говорить, – очевидно, к нему приходят уже не впервые. – Придётся, – проговаривает Дончжу, кидая на стол конверт, после чего присаживается в кресло неподалёку. Гонхи садится в другое кресло рядом. Само помещение выглядит не особо большим. Его как будто уменьшают книжные полки. Сон имеет наглость это всё рассматривать, пока мужчина с опаской открывает этот конверт. – Что это? – спрашивает директор школы, после чего Дончжу переводит на него свой взгляд. – Как думаете, обрадуются ли в министерстве образования, что вы увольняете учителей за то, что ученики домогаются до них? – произносит сразу же адвокат Сон. – Я никого не увольняю без явной на то причины, – отвечает мужчина, явно не признавая своих ошибок. – Только Ли Сохо обвинили в домогательствах и с позором уволили, хотя в действительности происходило наоборот. И вы об этом знаете, ведь в деле запись с камер видеонаблюдения прикреплена не была, – проговаривает парень, замечая, как мужчина меняется в лице. Он начинает понимать, что тут происходит, а его конкретно так прижали к углу. – Вы этого не докажете, – произносит директор, засовывая фотографии обратно в конверт. – Вам заплатили за увольнение Ли Сохо, и я это знаю. – У вас нет вещественных доказательств сейчас, чтобы начать против меня дело, – тут же проговаривает мужчина, весьма умело обороняясь. – Вообще-то есть, – произносит Гонхи, после чего поворачивает свой телефон, на котором воспроизводиться видео с места событий. – Откуда… – Это видео выложил на свою страницу в твиттере один из учеников вашей школы, – говорит Ли. – И мы готовы подавать на вас иск за неправомерное увольнение, – подмечает Дончжу, выкладывая на стол папку с нужной бумагой. – Вас лишат должности, а что самое интересное, что станет с имиджем школы? Как думаете, сколько тогда поступят учиться у вас в следующем году? – Это смешно. Тут даже нет подписи учителя Ли, – сразу же замечает мужчина. – Это правда, что мы действуем за его спиной, но это не значит, что я не смогу уговорить его подписать это, – отвечает Сон, слегка улыбнувшись. – Он никогда не согласиться пойти на это. – Да, но если его попросит его жених… – Дончжу специально светит кольцом на своей руке, давая понять, что здесь всё далеко не так просто. – Что вы хотите? – задаёт вопрос директор школы. – Восстановите Ли Сохо на работе в качестве учителя истории и отстраните Пак Сохён на три месяца. – Я не могу выполнить вторую часть. – Пак Инсоб сейчас будет занят другими проблемами, поэтому вряд ли обратит своё взор на такую мелкую проблему, как отстранение его сына. – Составьте письмо для Ли Сохо, а мы передадим ему его лично в руки, – дополняет Гонхи. Мужчина сдаётся очень легко на подобные манипуляции. Он кивает своей головой, сразу же открывая в компьютере нужные документы. Вернувшись обратно в офис, Дончжу сразу же начинает оформлять увольнение Сохо у себя. Ребёнка, за которым нужно следить, больше нет, поэтому теперь нужно подготовить все эти документы правильно. И желательно обозначить причину так, чтобы Сохо ничего не понял. Сон несколько раз смотрит на помолвочное кольцо на своей руке. Он не хочет, чтобы Ли знал о смерти Минсоля, но не будешь же скрывать это от него всю жизнь? Ему… ему просто стыдно за то, что не сберёг жизнь своего сына, поэтому не может даже разок озвучить, что его больше нет. И Дончжу больше не считает, что имеет хоть какое-то право на счастливую жизнь, поэтому в голове со вчера сидит идея о разрыве помолвки. Именно поэтому, заканчивая с документами, парень снимает с руки кольцо. – Ты уверен? – спрашивает Гонхи, заметив такое незначительное действие со стороны Чжу. – Вы даже не успели начать отношения, а ты уже хочешь его бросить? – Я не хочу впутывать его в свои проблемы, – говорит Сон, грустно смотря на это самое кольцо. – Это всё происходит из-за моих ошибок, поэтому… уж лучше ему найти кого-нибудь другого вместо меня. – Эй, – Ли кладёт свою руку на плечо друга в попытки приободрить. – Дончжу… – Я слишком проблемный, – произносит Дончжу, сжав в руке кольцо. – Дончжу, ты не проблемный. Совершать ошибки – это нормально. – Но не такие же! – восклицает тут же Сон, немного взорвавшись. – Прости… – и быстро остывает, отворачиваясь от Гонхи. – Ты был против даже моего знакомства с Сохо-хёном, а теперь… – Просто я вижу, что ты действительно в него влюблён, каким бы он ни был, – произносит Гонхи, после чего Сон вновь смотрит на него. Над своими чувствами к Сохо он на самом деле никогда не думал. Он лишь хотел прожить с ним всю жизнь, а теперь… хочет, чтобы Ли Сохо был счастлив, чего Дончжу ему дать не сможет. – Я бы в любом случае смирился с твоими отношениями с ним, потому что ты и правда мне дорог. Но я хочу, чтобы ты ещё раз подумал над этим, – просит Гонхи. Думать, на самом деле, особо не о чем. Парень уже всё решил и менять своё решение не собирается. Конечно, если он увидит Сохо, то тут же передумает, поэтому это можно считать испытанием для их отношений. Если у Ли получиться найти Дончжу, прийти к нему и попросить передумать, Сон в тот же момент сдастся. Но он не уверен, что Сохо вообще захочет это делать. За него, как за работодателя, держаться ему уже не надо, так что вероятность падает. Размышлять не о чем. Если Сон действительно хочет защитить человека, который ему безумно дорог, ему придётся его отпустить. – Я всё решил уже, – говорит парень. – Поедешь со мной закончить то, что и не должно было начинаться? – спрашивает он, а в ответ получает короткий кивок. Приклеивать на дверь конверт с бумагами и кольцо было больно. Хочется в последний момент остановиться и не делать этого. Хочется сорвать это всё и убежать. Но всё уже решено и пути назад нет. Дончжу не хочет доставлять Сохо ещё больше проблем, поэтому и поступает таким образом. После этого он с Гонхи ещё заходит в свою квартиру, чтобы забрать одну единственную вещь, которая всегда была для него неким убежищем. Пять лет назад ему отдали именную университетскую куртку. Она принадлежит какому-то спортсмену из Сеульского университета. Дончжу видел там такие же. На спине этой куртке цифра три и имя «Ли Гонмин». Тогда, на море, Сон определённо запомнил того альфу, который дал ему эту куртку и пиво, чтобы согреть. Он всегда сожалел, что ему так и не удалось познакомиться с ним, обменяться контактами. Но его куртка всегда придавала Дончжу второе дыхание. Однако держа её в своих руках вновь, он, наконец, задумывается над тем, чтобы вернуть её законному владельцу. Конечно, парень пытался его отыскать, однако поиски не обвенчались успехом. Когда всё закончиться, он обязательно найдёт этого человека и вернёт ему эту куртку. Закинув её на плечо, парень вместе со своим другом направляется на выход. И как бы ни хотелось сейчас встретить совершенно случайно Сохо, этого не происходит и не произойдёт. Его номер отправляется в чёрный список, чтобы он не мог позвонить, чтобы узнать, что происходит. Дончжу просто не сможет это рассказать. Язык не повернётся. Теперь он покидает этот дом и не собирается сюда возвращаться до тех пор, пока всё не закончиться и то, только ради продажи квартиры.