By the sea

Дончжу не помнит, как приехал к Сохо. Он помнит, как попросил Гонхи закрыть его в комнате на ключ и не давать ему выходить. Однако что-то точно пошло не так. Ведь сейчас Сон находится в постели у Сохо. Близость с альфой, хоть и не полноценный секс, но на мгновение прояснило ум. В то же мгновение Ли Минхо очень грамотно подсунул ему таблетки, из-за которых тянет спать. Вот только всё равно не спиться. Ум проясняется хоть и не сразу. Дончжу от стыда прячется под одеялом. Ему не хочется говорить с Сохо, ведь тогда ему придётся рассказать о том, что Минсоль умер. Дончжу боится лишний раз пошевелиться. Делает вид, что спит. Плохо, конечно, подслушивать, но вообще-то Сохо и Минхо говорят как раз о нём. – Должно быть, его ребёнок довольно далеко, – говорит Минхо. – Мне он говорил, что отвезёт Минсоля к папе, но вообще-то у них натянутые отношения, – произносит Сохо. Оба говорят тихим тоном, но в голосе Сохо слышно ещё нотка печали. Он как будто и без слов догадался уже, что Дончжу солгал об этом. – Даже если предположить, что он просто не может видеться с ребёнком, это всё равно не объясняет то, насколько сильно его накрыло, – обозначает Минхо. Говорит так, словно работает врачом. И это вполне может быть логично. – Почему тогда его так накрыло? – спрашивает аккуратно Сохо. – Думаешь, его состояние завязано на ребёнке? – Течка омеги завязана на эмоциональном фоне. По твоим рассказам Минсоль для него на первом месте. Да и когда ребёнок рядом с омегой, он выделяет некоторые феромоны, которые подавляют течку у папы. – Значит с Минсолем что-то произошло, – делает заключение Сохо, и он ведь абсолютно прав. – У меня есть предположение, что могло произойти, – говорит Минхо. – Но не думаю, что я имею права это говорить, – и этой омежьей солидарности Дончжу особенно благодарен. – Ты же понимаешь, что он сам мне никогда в жизни не скажет? – а Сохо, видимо, решает попытаться уговорить брата сказать ему о том, что произошло. – Просто сопоставь некоторые факты, хён, не тупи, – произносит Минхо, после чего довольно быстро уходит из комнаты. Дончжу бы возвращаться обратно в квартиру Гонхи, а не продолжать делать вид, что спит. Но хочется подольше побыть рядом… рядом с любимым альфой. А Сохо ложится на кровать, тяжело вздыхая, Сон чувствует это по прогибу матраса. Его рука довольно аккуратно прикасается к талии Дончжу через одеяло, но Сон пугается, дёргается от этого, чем выдаёт тот факт, что не спит. – Ты не спишь? – спрашивает тихим тоном Сохо, после чего Дончжу поворачивается и смотрит в чужие глаза, как бы показывая, что действительно не спит. – Ты слышал всё… – Ты прав, что я никогда в жизни тебе не расскажу, что произошло, – говорит Сон, начиная этот диалог с Ли. – Ты… ты вообще не капли меня не любил? Поэтому ничего не рассказываешь? Ты не доверял мне? – Думай, что хочешь, – и Дончжу вновь отворачивается от Сохо, накрываясь с головой. Весь зад мокрый, что вызывает большой дискомфорт. Но хоть одно радует. Минхо подсунул ему довольно сильнодействующие таблетки, именно поэтому он сохраняет ясность ума несмотря на то, как сильно у него всё течёт. – Я хочу думать, что моя любовь взаимна, – говорит Сохо. И от этих слов хочется плакать, но Дончжу держится, сглатывая ком в горле. – Хочу думать, что после того, как это всё закончится, ты вернёшься ко мне. – Не вернусь, – говорит Сон, разбивая надежды Сохо через силу. – Я люблю тебя, Дончжу, – произносит Ли. Его рука неожиданно прикасается к голове Сона, а следом чужие губы оставляют лёгкий поцелуй на виске. Это простое действие заставляет сердце сжаться. После чего-то подобного Чжу больше не способен отвергать Сохо и дальше. Сон снова оборачивается на него и смотрит прямо в глаза. Если Ли сейчас скажет что-нибудь ещё, это окончательно может растопить сердце Дончжу. – Вернись ко мне, прошу, – произносит Сохо. Его глаза стеклянные, с которых вот-вот могут потечь слёзы. И Сон уж точно не хочет видеть, как этот парень плачет. Чжу довольно резко скидывает с себя одеяло, после чего сразу же садиться на Сохо, заставляя его полностью лечь. Не ожидая ни секунды, Дончжу затягивает Ли в поцелуй. И целует достаточно горячо, проведя рукой по чужому торсу. Сохо довольно часто признавался Дончжу в любви. Сомневаться в нём очень глупо. Именно поэтому он сейчас в абсолютно трезвом уме целует Сохо с полным желанием и нетерпением. Сон действительно хочет вернуться к нему, потому что, кажется, никого сильнее он никогда не любил. Разве что Минсоля, которого вчера похоронил. Дончжу не хочет говорить о своей любви, он хочет её показывать. Хочет показать то, как сильно нуждается в таком альфе, как Сохо, именно поэтому вместо слов целует. – Тебя снова накрыло? – спрашивает Ли, когда Дончжу медленно отстраняется. Но… вообще-то Сон просто не знает, как иначе показывать свою любовь. – Я поцеловал тебя, именно потому что хотел это сделать, – произносит Чжу тихим шёпотом, максимально похоже повторяя фразу, как когда-то сказал Сохо после их первого поцелуя. – Что? – удивлённо переспрашивает Ли. Очевидно, доходит до него и правда туговато. Именно поэтому Дончжу аккуратно прикасается к его щеке, при этом снова находясь в шаге от того, чтобы заплакать. Пелена застилает глаза, так что смотреть на Сохо становиться тяжело. – Я люблю тебя, Сохо-хён, – произносит Сон, после чего неожиданно ощущает спиной мягкий матрас. Сохо нависает над ним и смотрит прямо в глаза, с которых начинают вытекать слёзы. – И всё это я делаю, только чтобы защитить тебя. – От кого? – спрашивает Сохо. – Кто отец Минсоля? – задаёт он вопрос, на который Дончжу очень долго не хотел отвечать. К слову, и сейчас он не особо хочет отвечать. – Генеральный директор корпорации ParkIn, – произносит Сон, сдаваясь с потрохами, – Пак Инсоб. – Отец Сохёна? – удивлённо переспрашивает Сохо, а затем отстраняется и принимает сидячее положение. А Дончжу сразу же вытирает свои слёзы и тоже садится, натягивая на себя одеяло обратно. – Такое совпадение… – Ты имеешь представление, какой он страшный человек, – произносит Дончжу, смотря куда-то вниз. – Вот от чего я пытаюсь тебя защитить. – А кто защитит тебя? – тут же спрашивает Сохо. Но Дончжу молчит, потому что в тот момент, когда он нуждался в защите со стороны Ли, его не было. И Сон очень не хочет об этом говорить, потому что Сохо точно начнёт винить себя в этом. – Я слышал, ты был арестован. – Выпущен под залог по медицинским показаниям, – сразу же говорит Дончжу, даже не задумываясь. – За что? – спрашивает Сохо. – Да там ложные обвинения, – говорит Дончжу, пытаясь отмахнуться от этого вопроса. Но взгляд Ли говорит о том, что он не удовлетворён этим ответом. И у Сона начинают дрожать руки, потому что он всё ещё не знает, как сказать вслух о том, что Минсоля больше нет. – Убийство, – произносит лишь одно слово, стараясь не смотреть на Сохо. Он просто боится увидеть очень неожиданную реакцию. Мол, а вдруг он подумает, что Дончжу действительно способен на что-то подобное. – Минсоль… – а до Ли как будто сразу доходит, кто именно умер. И от того, по лицу снова начинают бежать слёзы. – Минсоль умер!? – довольно громко спрашивает Сохо, резко ухватив Дончжу за плечи. – Я не успел… его спасти… – произносит Сон, боясь посмотреть в лицо Сохо и увидеть на нём улыбку. – Я не успел… – Сохо резко притягивает Дончжу к себе и заключает в объятия, что заставляет начать реветь с новой силой. – Он… он задыхался… у меня на рука... руках… – Сон в ладонях сжимает ткань футболки Ли. – А я… я… – Ничего не говори, Чжу, – произносит Сохо, аккуратно поглаживая по голове. В его объятиях очень тепло и очень уютно. Его алкогольный запах опьяняет голову и заставляет само собой расслабиться, позволяя всем эмоциям, что были скрыты под замком, вырваться наружу. Дончжу никогда не плачет долго. Слёзы – это слабость. Именно так он и привык считать. Поэтому всегда предпочитал глотать ком в горле, не позволяя себе заплакать. А печали вымещал в виде гнева. И каждый раз, когда хотелось разрыдаться во всё горло, Дончжу переворачивал всё в своей комнате. Рвал книги, блокноты, тетради. Ломал мебель и даже бил зеркала. Чтобы стать сильным духом, Дончжу через многое прошёл. Только сейчас он даёт себе волю проявить свою слабость, потому что знает точно, Ли Сохо не даст его в обиду. А в голову ещё ударяет одна максимально глупая мысль. Вместе с потерей ребёнка Дончжу потерял ещё кое-что важное. Смысл своей жизни. Поэтому вдруг захотелось завести нового. Именно с такой мыслью в голове Дончжу отстраняется и смотрит заплаканными глазами на Сохо. – Хён, проведи со мной течку, – проговаривает Сон, начиная уже ощущать то, как таблетки прекращают действовать. А Сохо в ответ улыбается и достаёт из какого-то кармана кольцо. – Только если ты действительно хочешь стать моим мужем, – произносит Ли, а Дончжу сразу же в ответ быстро начинает кивать. И Сохо аккуратно берёт ладонь Сона и медленно надевает кольцо ему на безымянный палец. Чжу улыбается наблюдая за этим. По правде говоря, он уже и не надеялся, что сможет выйти замуж. А то, что ему дважды будет делать предложение один и тот же альфа, уж точно даже не снилось. – Я хочу ребёнка, – проговаривает Дончжу, вновь подняв свой взгляд в чужие глаза. – Ты уверен, что уже готов к новому ребёнку после… после Минсоля? – спрашивает Сохо, а в ответ Сон сразу же кивает. – Мне очень не хватает этого… – проговаривает Дончжу, опустив свой взгляд вниз. – Конечно, я понимаю, что заменить одного ребёнка другим очень глупая идея. Но мне так не хватает чьего-то голосочка. Мне снова хочется подержать кого-то маленького на руках, покачать. Заставить смеяться. Успокоить, если плачет. – У Минхо родится ребёнок, – произносит Сохо, вспоминая о младшем брате. – Мне очень нужно собственное маленькое чудо, – говорит Дончжу, хлюпая носом. Теребит колечко на своём пальце от волнения. – Если… если ты сам, конечно, готов к собственному ребёнку. – Мне и готовиться к такому не надо, Чжу. Просто… у тебя сейчас столько проблем, да и твоя рана, – Сохо аккуратно прикасается к ноге Сона, что вызывает внутри небольшое помутнение рассудка. Это лишь подтверждает, что таблетки перестают действовать. – Внутренние органы не задеты. Она просто немного загноилась, – говорит Дончжу, приподнимая немного свою рубашку и открывая обзор на ранение. – Но я пью лекарства, так что даже не болит уже, – произносит Сон, после чего поднимает взгляд на своего альфу, который, очевидно, мнётся и не решается. – Прошу… подари мне ребёнка… – Может лучше в следующий раз? – проговаривает Сохо, пытаясь отговорить от этого Дончжу. – Пожалуйста, хён… – умоляет Дончжу, смотря прямо в глаза. Выдерживает небольшую паузу, а следом добавляет: – Лекарства уже перестают действовать, – обозначает Сон, после чего Сохо тяжело вздыхает. – Хорошо, – соглашается Ли, после чего аккуратно укладывает омегу на спину в постели. Он смотрит прямо в глаза, пока руки Сона судорожно приподнимают чужую футболку, намереваясь её снять. – Только я хочу ещё раз услышать, что ты любишь меня, пока лекарства окончательно не перестали действовать. – Я люблю тебя, Сохо-хён, – произносит Дончжу, после чего полностью снимает футболку с тела Сохо и прикасается руками к его торсу. – Слушайте, а эта куртка… – в комнату неожиданно заходит Минхо, держащий в руках куртку, в которой Дончжу приехал. Однако он осекается, когда видит происходящее в комнате. Сохо лишь во время натягивает на своего омегу одеяло, пытаясь его спрятать от чужого взора. – Понял, не мешаю, – и он сразу же выходит из комнаты. С этого Дончжу смеётся на пару с Сохо. Но следом Сон затягивает своего альфу в поцелуй, чувствуя, как течка начинает диктовать свои действия. Сегодняшний день принёс довольно много событий, которые оборачиваются в пользу Дончжу. Он, наконец, принимает смерть своего сына, благодаря Сохо, который согласился дать жизнь новому дитя.       

***

Минхо заваривает какой-то очень ароматный чай. Состоит полностью из каких-то трав. Он говорит, что беременным не желательно кофеин, но травяной чай почему бы и нет. К тому же он нервишки успокаивает, которые у Дончжу и так на пределе. Как оказалось, Минхо действительно врач, поэтому он как никто знает, какие таблетки лучше принимать во время течки, чтобы не потерять рассудок. Но тем не менее, лучшим способом прийти в себя в это трудное для омег дело, это заниматься любовью с любимым альфой. Именно это спасает настолько, что Дончжу даже может спокойно принять душ. К слову, обычно в течку он до ванны кое-как добирается. Оказывается, проводить течку с альфой очень даже приятно. И по правде говоря, у Дончжу такое впервые. Никогда раньше ему ни один альфа не мог уговорить его провести это время вместе. Однако Сохо даже не пытался, но у него это получилось. – Может ты пойдёшь в мою квартиру? – предлагает Дончжу, смотря на Минхо. – Да мне и при твоих стонах не плохо, – отвечает спокойно парень, легко улыбнувшись, а следом он снова переводит взгляд на телефон. – Сколько тебе лет? – спрашивает Сон, надеясь всё же поговорить с братом Сохо. – Я младше Сохо-хёна на два года, – отвечает Минхо, не отвлекаясь от какой-то игры. – Ты же в двухтысячном родился? – уточняет он. – У нас Ёнбок твоего возраста. – Ёнбок? – переспрашивает Дончжу, а следом устремляет свой взгляд на Сохо, который заваривает кофе. – Если по старшинству перечислять, то сначала иду я, потом Минхо, дальше Хоён, Ёнбок и заключает нас Боксун, – произносит Сохо, переставляя кружку с кофе на стол. – Как ваш папа с ума не сошёл? – удивляется Дончжу. – Ну он сначала вышел замуж за отца Сохо-хёна, а потом дважды случайно залетел, – говорит Минхо, всё не отвлекаясь от своей игрушки. – Я и Ёнбок для Хоён погодки. – Типа… каждый год рожать? – удивлённо спрашивает Сон, на что в ответ получает просто кивок. – Мы думали, что на Ёнбоке папа остановиться, но потом он вышел замуж, – говорит Сохо. – Кстати, это же кольцо, которым отец Сохо-хёна сделал папе предложение, – подмечает Минхо, отвлекаясь от своей игры. Он пальцем указывает на руку Дончжу, на котором покоится это колечко. – А что с ним? Просто развелись? – интересуется Дончжу, взглянув на Сохо. – Однажды зимой напился, уснул в сугробе и умер, – отвечает спокойно Сохо. – Не самый идеальный пример для подражания, но кольцо красивое, так что почему бы и нет? – Значит ты не особо жалуешь мысли о твоём отце? – спрашивает Дончжу, продолжая смотреть на Сохо, который в ответ просто спокойно кивает. – Я его совсем не помню, но всё, что я о нём знаю, хорошего человека из него не делает. Хотя папа пытался рассказывать мне в основном хорошие вещи, – рассказывает Сохо, улыбнувшись. Кажется, эти разговоры не приносят парню боль, но и говорить он об этом не особо хочет. – А твои родители? О папе я уже слышал, а отец что? – Папа не рассказывал о нём. Когда я спрашивал, он слал меня матом. Когда спрашивал Донмён, он ласково ему говорил, что лучше ему ничего не знать. – Так твой папа любил Донмёна больше, чем тебя? – спрашивает Сохо, на что Чжу просто кивает головой. Донмён всегда делал, что говорил ему папа, а Дончжу вечно спорил с ним и делал всё по-своему. Оттого родитель и полюбил Мёна сильнее. – Как знакомо, – подмечает Минхо, переглянувшись с Сохо. – А у вас что? – спрашивает Дончжу, взглянув на Минхо. – Папа всегда предпочитал кидать все силы на самого младшего из нас, – проговаривает Минхо, а следом делает пару глотков своего травяного чая. – Он не плохой человек, – произносит Сохо. – И не плохой папа, но он частенько забывает о своих старших сыновьях. – И дочери, – тут же поправляет Минхо. – А как только мы делаем что-то не то, он тут как тут. – Минхо поссорился с папой, – говорит Сохо, откинувшись на спинку стула. – Из-за чего? – спрашивает Чжу, вновь кидая взгляд на Минхо. – Из-за того, что я хотел сделать аборт. У самого пятеро детей от разных мужиков, ещё и мне что-то указывает. – Я поссорился со своим папой из-за того, что не хотел делать аборт, – подмечает Дончжу, слегка усмехнувшись. В этом есть некоторая ирония. Оба поссорились со своими папами из-за противоположных решений. – Ну, теперь можно и помириться с папами. У тебя больше нет этого ребёнка, против которого был твой папа. А у меня противопоказания к аборту, – говорит Минхо, при этом улыбаясь, но в глазах Дончжу замечает эту грусть. Очевидно, он не хочет рожать или говорить об этом с папой. – Противопоказания? – переспрашивает Сон, на что получает в ответ кивок. – Срок слишком поздний для медикаментозного аборта, а для других способов, тот же хирургический, у меня плохая свёртываемость крови, – говорит Минхо, смотря на кружку с кофе. – Будь проклят отрицательный резус, – бубнит он очень тихо. – Минхо, я обязательно помогу тебе, чем смогу, – произносит Сохо, накрыв чужую ладонь своей. – А почему ты не хочешь рожать этого ребёнка? – интересуется Дончжу. – Вырасти без отца – это самое худшее из любых судеб, что вообще может быть, – отвечает Минхо, взглянув на Сона. – Только если отец – не мудак, – подмечает сразу же Чжу. – Мы с тобой оба столкнулись с мудаками. – Я несомненно хочу детей, всегда хотел. Мой бывший соизволил мне сказать о том, что не хочет детей, только после свадьбы. Ну и вот я решился попытаться. Думал, он передумает на этот счёт. Видимо, я слишком поздно понял, что он полнейший мудак. – Он уговаривал тебя на аборт? – Нет. А твой бывший да? – Он попытался дать мне солидную сумму за то, чтобы я сделал аборт. Когда я отказался, он нанял головорезов, которые меня беременного избили. Ребёнок чудом выжил. Но… – Дончжу, – и теперь Сохо аккуратно берёт чужие руки в свои, пытаясь приободрить. – Я понял, можешь не говорить вслух, – произносит Минхо, прекрасно понимая всю ситуацию, что сложилась у Сона. – Почему ты тогда решил рожать? – интересуется парень. – Думал, что люблю его, поэтому казалось, что вырастить его ребёнка будет хорошей идеей, – произносит Дончжу, опуская глаза вниз. – Но сейчас понимаю, что просто пытался найти какой-то смысл жизни. – Теперь у тебя есть Сохо-хён, – подмечает Минхо слабо улыбнувшись. А следом в коридоре слышится телефонный звонок. Кажется, у Дончжу такой звонок стоял. Все трое отвлекаются на мелодию. Сохо направляется в коридор, к двери, а возвращается с курткой. – Точно, он же не первый раз звонит, – произносит Минхо, пока Сон достаёт из кармана свой телефон. На дисплее высвечивается имя Гонхи, а поднять Дончжу не успевает, поэтому на экран выводиться уведомления о пропущенных. Десять от Донмёна, пять от Хвануна и около пятидесяти от Гонхи. Глаза Дончжу сразу округляются. – Блять, и не десятый, – подмечает Сон, после чего довольно быстро открывает телефонную книжку. Есть пропущенные даже от неизвестных номеров. – Я уходил, так что понятия не имею, – проговаривает Минхо, слегка гаденько улыбнувшись. – Я труп, – выдаёт Дончжу, после чего с опаской нажимает на кнопку вызова рядом с именем Гонхи, ставит на громкую связь и кладёт телефон на стол, отодвигаясь от него немного. Гонхи поднимает трубку так быстро, что даже и один гудок не успевает прозвучать. – Кхм, – доноситься из динамика, что обозначает, дело плохо. – Прости, – произносит Дончжу. – Дончжу! – из трубки доносится голос переживающего Донмёна. – Чжу-Чжу, Дундуни, дорогой! Ты цел, здоров, не вредим? Всё хорошо? Тебя никто не трогал? Не изнасиловали!? – Уйди, – слышится снова голос Гонхи и какое-то копошение. – Давай начнём с того, где ты, чёрт возьми!? – Ты ругаться будешь, если скажу, – произносит сразу же Дончжу, начиная теребить пальцами кольцо на своей руке. – Я ругаться в любом случае буду, особенно если не скажешь. – У Сохо-хёна, – произносит Дончжу, после чего убирает громкую связь, заранее зная, что сейчас может произойти. – Да ты долбоёб!? – а Гонхи так громко восклицает, что и без громкой связи слышно, что он говорит. – Через весь Сеул переться домой к альфе!? Спешу напомнить, идиот, что его обвиняли в домогательствах! – А я спешу напомнить, что обвинения были ложными! – Сон снова включает громкую связь ради пары слов. – Ладно опустим этот момент, – уже намного спокойнее говорит Гонхи. – Но ты буквально полгорода проехал в течном состоянии! Тебя могли просто изнасиловать по дороге. Где твои мозги, а? – В его оправдание, – голос подаёт Минхо, вмешиваясь в эти нравоучения, – мозгов из-за течки у него и правда не было. – А это кто? – сразу же спрашивает Гонхи. – Я младший брат Сохо-хёна, Минхо, – представляется сразу же парень. – А ещё я врач, который понимает, что Дончжу уж точно не виноват в том, что его сюда принесло. А вот как вы это допустили… – Так, хорошо, я понял, – тут же произносит Гонхи, останавливая Минхо. – Почему никто не брал трубки? – Потому что все были заняты, – сразу же говорит Дончжу, возвращая на себя этот диалог. – Ты понимаешь, что мы тут переживали? – Пятьдесят плюс пропущенных, среди которых ещё и незнакомые номера, – тут же произносит Дончжу. – Могу себе представить. – Это Гиук, Гонхак и ещё Бан Чан, – говорит Гонхи, немного удивляя Дончжу. – Бан Чан? А ему я на кой? – спрашивает сразу же Сон. – Он альфа, который не бросает омег в беде, – сразу же отвечает Гонхи. – А ещё ты главный свидетель по его делу. – Ну да, вполне логично, – кивает Дончжу. – Дундуни! – и снова слышится голос Донмёна из динамика. – Тебя забрать? – Не надо. Я проведу течку с Сохо-хёном, – произносит Дончжу, вновь тронув кольцо на своём пальце. Самое время обрадовать своих друзей хорошими новостями. – Гонхи-хён, – проговаривает Чжу. – А? – сразу же отзывается Гонхи. – Будешь шафером на свадьбе? – спрашивает Дончжу, улыбаясь во все уши. Из динамика слышится какой-то приглушённый кашель. – Вы всё же женитесь? – задаёт Гонхи вопрос. – Да, – подаёт Сохо голос. – Ли Сохо, – а Гонхи услышав голос альфы сразу же обращается к нему. – Что? – спрашивает Сохо, смотря на телефон. – Выеби его как следует, чтобы больше не заставлял нас так переживать, – произносит Гонхи, на что Дончжу тихо смеётся, прикрыв рукой свой рот. – Будет исполнено, – отвечает Сохо, улыбаясь во всё лицо. – И предохраняйтесь, – добавляет Гонхи. – А нам не нужно, – выдаёт Дончжу, намекая на то, что они хотят зачать дитя. На них даже Минхо в лёгком недоумении смотрит. – Ты там вздумал меня второй раз дядей сделать? – спрашивает Донмён, очередной раз влезая в диалог. – Ну ты-то не особо рвёшься сделать меня дядей, – тут же подмечает Дончжу, слегка подъёбывая. – Это ты сейчас подъебал меня за то, что я в однополых отношениях? – говорит Мён. – Да, – и в ответ Чжу начинает смеяться. – Дурак, – отвечает ему Донмён. И может быть Дончжу придумал бы ещё пару шуток на этот счёт, однако чувствует лёгкий спазм в животе. Это свидетельствует о том, что сейчас накроет снова. – Перерыв закончился, – быстро тараторит Чжу, сбрасывает вызов, после чего хватается за руку Сохо и тянет его обратно в комнату, оставляя и телефон, и куртку на кухне. На столе стоит недопитый чай, который Минхо так любезно заварил для Дончжу. И о нём Сон уже вряд ли вспомнит, ведь есть вещи в несколько раз важнее этого.