By the sea

У Дончжу сейчас целых три судебных процесса, в которых он участвует одновременно. И сегодня первое заседание суда, в котором он обвиняемый. Сон действительно особенно сильно волнуется, поэтому всё время касается своей груди. Под рубашкой он щупает кольцо. Это немного успокаивает, но всё равно не даёт покоя. Гонхи очень удачно выбил для них суд присяжных. Можно не предоставлять реальные улики, а давить чисто на эмоции присяжных. Только, судя по всему, у стороны обвинения точно такая же тактика, ведь Гонхи сказал, что прокурор Ким Сунчжон был полностью не против. Это настораживает. А в первую очередь прокурор предоставляет всем улики, показывая ту самую подушку, с которой Минсоль в тот день так неудачно игрался. Рассказывает свою версию происходящего. А затем Дончжу вызывают для дачи показаний. Он собирается стоять на своём до самого конца, даже если всё против него. Главный козырь должен лежать до самого конца. В первую очередь Дончжу рассказывает свою версию произошедшего, а уже потом начинает отвечать на вопросы. – Кто по вашей версии является убийцей? – спрашивает прокурор Ким. – Сейчас это не важно, – отвечает достаточно спокойно Дончжу. – Почему же не важно? Очень даже важно. – Потому что есть лишь один факт, который доказывает мою невиновность. В тот момент я был не один с ребёнком, – произносит Сон, настаивая на своём. – Это только значит, что был свидетель. – И какой мне прок говорить об этом? – сразу же подмечает Дончжу. – Если бы я был убийцей, никто и никогда не узнал об этом. – Соглашусь, что вы далеко не глупый человек. Будь это предумышленное убийство, при котором вы прорабатывали бы план от и до, мы бы здесь точно не сидели. Но случайное убийство, это совершенно другое дело. – А вопрос будет? – Да, конечно, – прокурор складывает руки в замок, смотря на Сон Дончжу. – Вы отнесли ребёнка в больницу. И что было дальше? – Я заполнил документы, оставил свой номер и уехал. – То есть вы не ждали в больнице, пока врачи пытались спасти жизнь вашего ребёнка? – Медперсонал говорил мне, что смысла сидеть под реанимацией нет. Они сказали, что позвонят, когда появятся новости. – И где вы были? – Сначала я ушёл домой. Я звонил брату, поэтому он приехал и вызвал полицию. Когда я вернулся домой, полиция уже заканчивала. Они не стали брать у меня показания. А потом мы поехали в центр судмедэкспертизы, где с моими друзьями провели всю ночь. – Чем вы занимались? – В первую очередь я вспомнил, что поцарапал убийцу, когда отбирал ребёнка, поэтому был уверен, что у меня под ногтями найдётся его ДНК. Ё Хванун её и обнаружил. – То есть тест ДНК, который вы предоставляли ранее, был сделан до смерти Сон Минсоля? – Да. – Откуда тогда вы взяли материал для ДНК ребёнка? – Я носил в кошельке, как талисман, его ногти, которые впервые срезал. – Ногти? – Да. – Какой адекватный человек будет носить ногти в кошельке? – и Дончжу закатывает глаза. Тут да, он повёл себя немного, как помешанный. Нормальные люди действительно таких вещей себе не оставляют. Бирки, да, пупочный отросток, да, молочные зубки, вполне. Но ногти – это уже из разряда сумасшедшего. – Какой любящий родитель уедет из больницы, пока врачи кропотливо пытаются спасти жизнь ребёнку? Какой родитель сразу после покушения поедет в центр судмедэкспертизы, лишь бы в будущем доказать, что вы были не одни? Вы как будто знали, что это произойдёт, и действовали по заготовленному плану. – То есть минуту назад вы утверждаете, что это было случайное убийство, а сейчас вы уже считаете, что я знал? – подмечает Дончжу, заметив небольшой прокол со стороны прокурора. – Определитесь, может, случайно я его убил или по заготовленному плану. Но не буду скрывать. Да, я действительно знал, что что-то подобное может произойти. Но не потому что планировал это убийство, а потому что мне угрожали. – А доказательства? Насколько мне известно, вы не обращались в полицию. – В полицию нет, но побои были сняты, – произносит Дончжу, после чего Гонхи достаёт из своей папки несколько копий справки и передаёт их прокурору и присяжным. – Я действительно был готов к тому, что произошло. Мне поставили ультиматум, либо я убью ребёнка, либо умрут оба. План убийцы был таков: убить Минсоля так, чтобы врачи посчитали это обычным синдромом детской смертности, а следом убить меня ножом, обставив за самоубийство. Только мне удалось сбежать. – Или вы приняли этот ультиматум и убили ребёнка сами? – тут же подхватывает прокурор Ким, раздражая своей непоколебимостью. На этот вопрос Дончжу не отвечает, ведь ответ на него уже прозвучал. – Хорошо, я задам вам последний вопрос. Вы любили своего ребёнка? – Да, – но от чего-то это выходит так сухо, что даже страшно поверить в то, что это действительно говорит Дончжу. Как будто он действительно никогда не любил своего сына. Но это ведь не правда. Этот сухой тон Сона пугает до чёртиков, потому что… ну не мог он так сам сказать! – У меня всё, ваша честь, – произносит прокурор, взглянув на судью. – У стороны защиты есть вопросы к подсудимому? – сразу же спрашивает судья, взглянув на Гонхи, который сразу же кивает своей головой и поднимается со своего места. В этот раз прокурор решил ничего не говорить про няню. Однако проговорить про подушку вполне можно. Да и не только. Есть и другие вещи, которые стоит озвучить. – В версии стороны обвинения вы душите ребёнка подушкой, – произносит Гонхи, делая пару шагов по направлению к Дончжу. – На ней остался отпечаток лица ребёнка. Что на самом деле происходило с этой подушкой? – Это была просто игра, – отвечает Сон. – Минсоль стянул подушку с кровати, а потом случайно упал на неё. Я с этого немного посмеялся, а он, увидев, что меня подобное действие радует, поднялся и снова упал на неё. И так несколько раз. Доказать этого я, к сожалению, не могу. – Вы кому-то звонили в тот день? – продолжает расспрос Гонхи. – Только брату, но он тогда не поднял, а потом перезвонил, – отвечает Дончжу довольно честно, но этот вопрос ему не нравится. Он может раскрыть факт подобной улики. А заметив взгляд Сона, Ли немного вздыхает. Конечно, он ведь хочет, как лучше, поэтому считает необходимым раскрыть главный козырь. – У вас были гости? – Только незваные. Убийца со своими приспешниками пришли ко мне домой и выламывали дверь. – Следов взлома не было. Как они открыли дверь? – Ввели код. Им являлась дата рождения Минсоля, так что я не был удивлён, что убийца его смог ввести. – Почему не были удивлены? – Потому что это был отец Минсоля, что и так понятно из теста ДНК того материала, что был у меня под ногтями. – Хорошо, – Гонхи подходит к своему столу, а после достаёт несколько фотографий из своей папки. Две он даёт присяжным, две протягивает судье и две кладёт на стол перед Дончжу. – На обеих фотографиях показано место преступления: до и после обыска, который был запрошен прокурором Ким Сунчжоном. Судмедэксперт Сон Донмён приходил ещё раз на место преступления, чтобы повторно осмотреть и найти лишние улики. – Протестую, Сон Донмён – родной брат Сон Дончжу, – произносит довольно неожиданно прокурор, от чего Гонхи дёргается на месте. – И он этого перестаёт быть экспертом? – в лёгком недоумении спрашивает Гонхи. – Он не объективен, так как дело касается его брата. – А вы бы защитили своего брата, если бы узнали, что он совершил одно из ужаснейших преступлений? – Нет, – отвечает прокурор, присаживаясь обратно на своё место. – А Сон Донмён ещё и был против того, чтобы Сон Дончжу рожал этого ребёнка, – подмечает Гонхи, закапывая прокурора Кима. – Протест отклонён, – произносит судья. – На первой фотографии видны следы. Кто-то ходил по вашей квартире в обуви. Не помните ли вы, полиция в вашей квартире была в обуви или без? – Без, – сразу же отвечает Дончжу, немного призадумавшись. – Значит эти следы остались после той группы злоумышленников, верно? – Да. Они точно не снимали обувь. – Были ли вы в своей квартире после освобождения? – Нет. – Значит вы не видели, что осталось на месте преступления после обыска? – спрашивает Гонхи, указывая на вторую фотографию. На ней в комнате бардак оставленный после обыска. Все вещи перевёрнуты и валяются на полу. – Не видел, – сразу же обозначает Дончжу, внимательно рассматривая фотографию. – Протестую, если он не видел, то откуда у стороны защиты эти фотографии? – а прокурор всё пытается оспорить слова и действия адвоката. – Я сделал вчера вечером прямо перед тем, как пойти в печатный центр, – подмечает Гонхи, взглянув на прокурора. – Протест отклонён, – проговаривает судья. Кажется, даже ему кажется, что Ким Сунчжон сейчас прикопался с ничего. – Можно задать вопрос прокурору Ким Сунчжону? – спрашивает Гонхи, взглянув на судью, который кивает своей головой. – Для чего вы устраивали этот обыск? – Ли смотрит на прокурора, который немного удивляется. – С нашей стороны это выглядит так, словно вы попытались скрыть улики. Что же вы пытались найти? – Не поймите не правильно, адвокат Ли. Мы ничего не хотели скрыть, – произносит Ким Сунчжон, смотря на Гонхи. – Мы искали что-то, что могло бы указать на невменяемость Сон Дончжу. Не нашли. – Потому что я полностью в здравом рассудке, – отвечает спокойно Дончжу. – Ногти вашего сына в кошельке говорят об обратном. Я предлагаю сделать психологическую экспертизу подсудимого, – произносит прокурор Ким, после чего встаёт со своего места, походит к судье и передаёт ему документ. Судья его изучает, после чего смотрит на Гонхи. – Ничего против не имеем, – говорит Гонхи, кивнув своей головой. – У вас есть ещё вопросы к подсудимому? – уточняет судья. – Нет, ваша честь, – проговаривает сразу же адвокат Ли. – Тогда назначьте Сон Дончжу встречу с психологом, – говорит судья, взглянув на прокурора Кима. – Только убедитесь, что подсудимый действительно свободен. У него ещё два суда, – с укоризненным тоном произносит он. Судья как будто знает, что когда-то прокурор Ким делал так, чтобы обвиняемый не смог появится на психологической экспертизе. Или в принципе где-то. – Хорошо, – кивает прокурор, после чего смотрит на Дончжу. Кажется, первое заседание прошло довольно не плохо. По крайней мере, никому не удалось перетянуть на себя одеяло. Конечно, Дончжу не смог повернуть ситуацию в свою сторону полностью, однако не дал этого сделать и оппоненту. А сразу после этого заседания Дончжу нужно бежать на встречу с Пак Инсобом по поводу иска на его имя. На этой встрече должны присутствовать трое: Дончжу, Гонхи и Гиук. Ли Гиук уже подписался на это всё, значит ему тоже придётся видеться лицом к лицу с этим монстром. – Весь диалог будет записан, – произносит Дончжу, а после кладёт на середину стола включённый диктофон. – Я готов дать вам любую сумму, которую вы только можете потребовать за то, чтобы вы забыли об этом иске, – произносит Инсоб, смотря на Сона. – И о других исках в том числе. – Другие иски не касаются этого, – говорит сразу же Дончжу. – Да, но так или иначе вы с ними связаны, адвокат Сон, – подмечает Инсоб. – Иск от компании «KoInt» ведёте тоже вы. А иск против банка, где лежат мои деньги, ведёт вот он со своим наставников, – он указывает на молчаливого Гиука, который в ответ просто кивает головой. – Вас все недолюбливают, господин Пак, – произносит Сон, легко улыбнувшись. – Мы сейчас говорим об этом конкретном иске, – произносит Дончжу, вытаскивая из папки иск на возмещение ущерба. – Просто назови сумму, и я заплачу, – тут же произносит Инсоб. – Я заплачу явно больше, чем меня обязует суд в случае вашей победы, что весьма маловероятно. – Миллиард долларов, – произносит Сон, слегка улыбнувшись. Инсоб сразу после этого начинает кашлять. Сумма ведь действительно не маленькая. – Ты хочешь сделать меня банкротом? – Как вы проницательны, господин Пак, – и Дончжу улыбается ещё шире. – Пойми ты уже, мне не нужны никакие деньги. Мне нужен сам суд, на котором я тебя просто уничтожу, – говорит Сон, посмотрев мужчине прямо в глаза. – С этого нет никакого смысла. Если ты думаешь, что это уничтожит меня, то ты ошибаешься. – Я куда умнее, чем ты думаешь. Ты уже озвучил, что я хочу сделать тебя банкротом. А действую я только через закон. Я пойду на сделку, только если ты публично заявишь о том, что умерший мальчик, Сон Минсоль, был твоим сыном. От этого иска я не жду, что ты признаешься в его убийстве. – Суд так суд, – произносит Инсоб. – Готовься к тому, что это ты заплатишь мне неустойку, – говорит он, после чего поднимается со своего места. Инсоб засовывает руку в карман пиджака, а сразу после достаёт оттуда какую-то фотографию и кладёт её на стол изображением вниз. – В моих руках куда больше информации, чем ты думаешь, – произносит он, после чего уходит, пока Дончжу переворачивает фотографию. На ней фрагмент из жизни Сона. Он в юрфирме радуется победе в игровом суде и целуется с Ли Сохо. – О господи, – проговаривает Гонхи, увидев, что изображено на фотографии. – Надо придумать новый способ его защитить, – произносит Дончжу, потерев свой лоб от нервов. Он тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Ещё же нужно согласовать время психологической экспертизы с прокурором Кимом. Такое себе удовольствие. Конечно, Сон сам во всё это ввязался. Мог же вообще уехать из Сеула с ребёнком, чтобы Пак Инсоб вообще его нигде не достал. Но всё же торкнуло в голову остаться. – А он сам за себя постоять не может? – спрашивает Гиук, взглянув на ту самую фотографию. – Может, но… это просто моя слабость, – проговаривает Дончжу, ещё раз взглянув на фото. На ней ведь ещё такой счастливый Минсоль на одной руке у Сохо. И взглянув на него Сон слабо улыбается. – Любовь не слабость, – проговаривает Гиук. – Это сила. – Точно! – восклицает Гонхи сразу после слов Гиука. – Преврати свои слабости в силу, – проговаривает он, тыкнув пальцем в Сохо на фотографии. – Вызовем Ли Сохо в качестве свидетеля. В его глазах ты самый лучший папа в мире. Он сможет выставить тебя в хорошем свете. – Но если он действительно был в Сокчхо пять лет назад, обвинитель может взяться за него, – тут же подмечает Дончжу. – Сделаем тест ДНК. Донмён и Хванун сохранили материал Минсоля, – проговаривает сразу же Гонхи. Он воодушевлён собственной идеей. У него аж глаза горят. – Хорошо, – и Дончжу соглашается с этим. – Тогда нужно будет сделать так, чтобы прокурор Ким сам спросил у Сохо-хёна, кто мы друг для друга, – произносит Сон, вытаскивая из-под рубашки своё кольцо. Он довольно аккуратно снимает цепочку с себя, а после и кольцо с неё. Теперь кольцо будет именно там, где ему положено быть, на пальце. Сон смотрит на время, чтобы понять, где сейчас будет лучше всего найти Сохо. Скорее всего, он ещё на работе. Через час, возможно, закончит. К этому моменту, Дончжу вероятнее всего только доедет к школе. – Поеду к нему, поговорю об этом, – произносит Сон, после чего довольно быстро поднимается со своего места и вызывает при помощи приложения такси. Дончжу не видел Сохо пару дней. Ночевал у Гонхи в одной комнате с братом. Приходится делиться кроватью и одеялом. По правде говоря, вчера они даже подрались из-за этого одеяла. Чжу даже ляпнул, чтобы Донмён перебирался в постель к Гонхи, а потом сразу же пожалел об этом. Но Мён немного глуповат, чтобы до него дошло, что его брат в курсе его отношений с Гонхи. Если бы это услышал сам Ли, он бы точно всё понял. А сегодня Дончжу не просто едет к Сохо, он хочет переночевать у него. Провести шикарную ночь вместе и завтра ехать уже от него по своим делам. Переписки и звонки совершенно не заполняют недостаток физической близости. Именно поэтому, когда Дончжу выходит из такси, он практически бежит в сторону школы. Его даже охрана подловить не успевает. Сон быстро вкидывает, что является будущим мужем одного из учителей. В этой школе Дончжу впервые, именно поэтому он приостанавливается у карты, которая висит у входа. Находит учительскую и сразу же направляется в ту сторону. Коридоры совсем пустые. Урок ещё идёт, поэтому Дончжу просто идёт по коридорам в поисках учительской. – Вы кого-то ищете? – в учительской сидит всего один единственный учитель, который сразу же обращает внимание на неожиданного гостя. – Учителя Ли Сохо, – отвечает сразу же Дончжу. – Вот его стол, – и мужчина указывает рукой на довольно ухоженный и аккуратный стол. – Можете подождать его здесь. – Спасибо, – кивает Дончжу и довольно быстро подходит к этому столу и садится за него. Сон обращает внимание, что на мониторе висит стикер с надписью «пароль: первая встреча». Захотелось даже попытать счастье и проверить свою память. – А с какой целью вы к учителю Ли? – интересуется мужчина. – Я его жених. Освободился пораньше, решил заехать за ним, – сразу же говорит Сон, слегка улыбнувшись. Дончжу нажимает на пробел клавиатуры и пытается ввести число. Кажется, первая встреча у них произошла третьего августа, поэтому парень вводит ноль, восемь, ноль, три. Оказывается неверный, поэтому Чжу решает больше не пытать счастье. Логично предположить, что для Сохо это был другой день. Звенит звонок и в коридоре начинается галдёж. Учительская постепенно заполняется какими-то учителями. Кто-то сразу берёт свои вещи и уходит. А кто-то садится за стол и над чем-то ещё работает. Дончжу же смотрит только на дверь. И смотрит до тех пор, пока не видит в ней Сохо. Он открывает дверь и останавливается, смотря на кого-то за дверью. Дончжу же довольно быстро поднимается со своего места и направляется к Ли. Подойдя поближе, Сон слышит, что он разговаривает с каким-то учеником, который собирается усиленно изучать историю. Дончжу не хочет его отвлекать, поэтому просто аккуратно прикасается к его плечу. – Пять минут, – кидает Сохо, не оборачиваясь. Он очень внимательно слушает своего ученика, который пересказывает ему какую-то идею для индивидуального проекта. – Это прекрасная идея. Я буду только рад помочь с этим. Сделай план для проекта, а потом покажи мне, хорошо? – Хорошо, спасибо, учитель Ли, – проговаривает сразу же ученик. – До свидания, – делает небольшой поклон и уходит. Только после этого Сохо оборачивается на Дончжу и практически застывает на месте. – Что ты здесь делаешь? – удивлённо спрашивает Ли. – Больше нет смысла прятаться, – отвечает сразу же Чжу, доставая из кармана ту самую фотографию. – Он показал её тебе… – проговаривает Сохо, вызвав у Сона несколько вопросов. – Он приходил ко мне с этой фотографией. Он пытался шантажировать меня, но у него ничего не вышло, – говорит Ли, проходя в учительскую. Он направляется в сторону своего стола, на котором сразу же оставляет блокнот и учебник. – Почему ты не рассказал мне? – спрашивает Дончжу. – Не хотел тебя лишний раз беспокоить, – отвечает спокойно Сохо, взглянув на Сона. – Ты пытался разблокировать компьютер? – спрашивает он, указав на горящий экран. – Здесь просто написано «первая встреча», поэтому я решил проверить, о том ли думаю, – говорит Чжу, после чего Сохо мягко улыбается. – Тринадцатое февраля, – проговаривает он, вводя параллельно с этим цифры. – Февраль? – удивляется тут же Дончжу. – Ты меня не заметил, – говорит Сохо, после чего выключает компьютер в принципе. Дончжу улыбается, приблизившись к своему альфе. Руку свою ему на плечо кладёт, а Ли аккуратно придерживает его за талию. Физическая близость, которой так не хватало. И Сон собирается поцеловать Сохо, как неожиданно замечает посторонний запах. – Что за лесной орех? – спрашивает Сон, нахмурив брови. – Ты не хотел выдавать нашу связь с тобой, а после проведённой с тобой течки, я сильно пах тобой, – проговаривает Ли, после чего закатывает рукав, держа руки за спиной Чжу. – Кое-кто помог мне его немного перебить, – произносит он, показывая слабый укус на руке. – Тут есть кто-то, кто может доложить всё Пак Инсобу? – спрашивает Дончжу, прищурив свои глаза. – Здесь же учится Пак Сохён, его сын, – отвечает Сохо. – Его на месяц должны были отстранить, – в лёгком недоумении проговаривает Сон. – Не отстранили, – тут же подмечает Ли. – Ладно, допустим, – кивает Дончжу, после чего легко чмокает альфу в губы. – У нас есть другой способ защитить тебя. Нужно будет, чтобы ты дал показания в суде. Это может снять с меня все обвинения. – Сделаю всё, что ты попросишь, – произносит Сохо и затягивает своего омегу в поцелуй, притягивая поближе к себе. И как-то совершенно всё равно, что здесь в комнате есть кто-то ещё. Насладиться друг другом им ничто не помешает. Разве что чей-то кашель, что старательно пытается привлечь внимание этих двоих. – Учитель Ли, – и эти слова заставляют разорвать поцелуй. – Вас ученик зовёт, – произносит довольно молодой учитель, что стоит рядом с ними. К слову, именно от него и пахнет лесным орехом. – Всё я кому-то нужен, – закатывает Сохо глаза, после чего выпускает Чжу из своих рук и направляется в сторону выхода из кабинета. А Сон решает последовать за ним, ведь теперь совершенно не хочется отходить от своего жениха и на шаг. Наверное, Дончжу никогда раньше так сильно не влюблялся. – Вот! Я сделал это своими руками! – какой-то ученик, которого Сон не видит за дверью, протягивает Сохо какую-то коробку. И сначала Ли берёт её в руки, рассматривает. – Ты знаешь, что мне ничего не нужно от тебя, – говорит Сохо. И тут становиться ясно, что кто-то строит ему глазки. – Так у тебя поклонник среди учеников есть, – произносит Дончжу, немного посмеявшись с этого. – Кто это? – а ученик резко раскрывает дверь нараспашку и смотрит на Сона максимально злыми глазами. Теперь и Чжу видит, кто это. Пак Сохён, сын самого Пак Инсоба, с ревностью в глазах смотрит на Дончжу. И это вызывает у Сона смех. – Ты кто такой!? – довольно громко восклицает подросток, после чего Дончжу сразу же светит кольцом прямо перед ним. – Скажи своё имя! – Ты ведь совсем ещё ребёнок, не посвящённый в реалии жизни, – проговаривает Дончжу, смотря на Сохёна с улыбкой на лице. – Сон Дончжу меня зовут, – Чжу улыбается, протягивая Паку свою руку для рукопожатия. – Чжу, спокойнее, – Сохо берёт Дончжу за ту самую руку, пытаясь остановить своего омегу от глупостей. – Бить его я точно не собираюсь, – произносит Сон, взглянув на Ли, а после вновь смотрит на Сохёна с улыбкой на лице. – Ты хоть знаешь, кто мой отец!? – восклицает школьник, вызывая лишь смех. – Знаю, и даже знаю его лучше, чем ты, – проговаривает Дончжу, тыкнув Сохёну в грудь. – Скажи моё имя папе, он скажет тебе забыть обо мне, испугается. А скажешь моё имя отцу, так он может разорвать в клочья. А всё потому что я могу назвать, где именно у твоего отца находится родимое пятно. – Что… – Твой отец – изменщик, Сохён. А стоит любовнику залететь, как он готов пойти на всё, чтобы не разрушить семью, которая у него уже есть. Самое отвратительное в вашей семейке то, что твой папа всё знает и к каждому любовнику подбирает сервиз. – Ты врёшь! – У тебя был младший брат, родившийся двадцать восьмого декабря этого года, – и Дончжу продолжает, замечая в глазах Сохёна то, чего он и добивается. Конечно, он сначала не верит. Но стоило только упомянуть сервизы, как его взгляд меняется. Теперь он просто не хочет верить, но правда слишком жестока для избалованной головы этого ребёнка. – Твой отец убил собственного сына, так что молись, чтобы ты не стал следующим. – Где доказательства!? Нельзя говорить такие вещи, не имея реальных доказательств! – восклицает Сохён. – Дончжу, лучше действительно не стоит этого делать, – и Сохо теперь снова пытается остановить Сона от этого. На самом деле Дончжу действительно собирался открыть Пак Сохёну глаза на всю правду о его семье. – Он всё ещё ребёнок. – Я в его возрасте думал о том, как бы выжить в голодной год и совсем уже не был ребёнком, – говорит Сон, открывая свой телефон, чтобы найти ту самую запись. Дончжу специально её обрезал, чтобы включить Сохёну при удобном случае. И вот он, удобный случай. Чжу нажимает на кнопку воспроизведения и из динамика телефона звучит голос Пак Инсоба: «Дончжу, что же ты прячешь от меня моё дитя». – Нужны ещё доказательства? – спрашивает Сон, смотря на Сохёна, который застывает на месте, как будто не веря собственным ушам. – Быть этого не может… – проговаривает подросток, сглатывая слюну. – Что это за запись? – спрашивает Сохо, указав на телефон. А Дончжу кидает на него взгляд, а после снова ищет обрезанную запись с голосом Инсоба. И включает: «Знаешь, что это? Я тоже не особо в курсе, но всё равно вколю это нашему сыну. Он начнёт задыхаться, и через два часа его лёгкие окончательно откажут. Он умрёт, а врачи спишут на синдром внезапной детской смертности, потому что ты не сможешь доказать, что у тебя дома был кто-то, кроме тебя. О, какая же будет неожиданность, что сразу после его смерти, ты покончишь с собой». Слушать это второй раз довольно сложно. И даже глаза начинают слезиться от всего этого. Но опять же, Дончжу не хочет казаться слабым, именно поэтому он держится и не позволяет себе пустить слёзы, потому что рядом Сохо. А Сохён, услышав всё это, оседает на пол и закрывает уши. Теперь ему нужно дать время, чтобы всё это переварить. – Вот тебе мой номер, – произносит Сон, присев рядом с подростком, который пытается сейчас принять всё услышанное. – Если не захочешь больше иметь ничего общего со своим отцом, я помогу, – он кладёт перед Сохёном визитку, после чего поднимается и направляется в сторону выхода. Сохо же быстро забегает в учительскую, а дальше бежит за Дончжу. Очень вовремя подхватывает его за руку. – Я люблю тебя, Чжу, – произносит Ли, посмотрев в глаза Сона. – Дашь послушать эту запись полностью? – Нет, – отвечает сразу же Дончжу. – Не хочу, чтобы ты это слышал, – проговаривает Сон, быстро отводя взгляд в сторону. Ему ведь действительно лучше не слышать и не знать, как много всего происходило в квартире его омеги.