By the sea

Дончжу не из тактильных людей. Он предпочитает находиться поодаль от всех людей, которые его окружают. Ему часто неприятно, когда к нему прикасаются. Дотронуться к нему могут только самые близкие. А к Сохо хочется липнуть самому. Если Ли к нему не прикасается, то Дончжу стремиться коснуться сам. Сохо тот самый человек, с которым настолько комфортно, что все проблемы забываются. И его последние пару дней очень не хватало. Именно поэтому Сон затягивает своего альфу в поцелуй, как только входная дверь в квартиру закрывается. Сейчас хочется снять одежду и оказаться в постели с этим человеком. Тело начинает гореть от этого желания. И абсолютно плевать, что в этой квартире ещё может быть Минхо. Он находился здесь и тогда, когда у Дончжу была течка, поэтому ему уже абсолютно всё равно на этих двоих. Но тем не менее, чей-то неловкий кашель заставляет отстраниться от Сохо, который также вовлёкся в этот поцелуй и уже даже успел снять со своего омеги пальто и залезть под чужую рубашку. А когда Дончжу поворачивается на того, кто их прервал, сразу же пугается и прячется за спиной Сохо. – Пап, тебя не учили предупреждать, что ты приедешь? – произносит Сохо, немного злясь в этой ситуации. – Ой, как будто ты предупреждаешь, – тут же отвечает мужчина, от которого Дончжу сейчас прячется. – Я по крайней мере знаю, что ты уже довольно стар, чтобы не словить тебя на неловких ситуациях, – подмечает тут же Сохо. – Ой, первый раз, что ли? – С этим омегой первый. – Я, наверное, лучше пойду, – а Дончжу сразу же пытается сделать ноги. С родственниками своего будущего мужа он ещё не готов знакомиться. Именно поэтому он пытается сбежать, подхватив своё пальто с пола. – Нет-нет, останься, – проговаривает тот мужчина, довольно неожиданно схватив Сона за руку. У Дончжу сразу срабатывает рефлекс, который приходится тут же подавить. Но мужчину он всё равно этим пугает. – Извините, у меня рефлексы, – произносит Чжу, сделав небольшой поклон. – Бедный мальчик. Наверняка, рос в тирании, – а этот мужчина сразу же кладёт руку на плечи Дончжу и ведёт его в сторону кухни. – Пап, пусти его, – только Сохо останавливает своего папу. – Ему неприятны твои касания, – говорит он, от чего Сон понимает только больше, что Сохо действительно хорошо его знает. – Ой, прости-прости, – а мужчина сразу же извиняется, выпуская Дончжу из своих рук. – Ничего страшного. Я правда лучше пойду, – произносит Сон, всё ещё надеясь, что у него получиться отсюда уйти. – Чжу, – теперь уже Сохо не даёт ему свалить, хватается за его руку и аккуратно притягивает к себе. – Останься, мы же пару дней не виделись, – просит он, шепча на ухо. – Я не готов знакомиться с твоей роднёй, – отвечает Дончжу таким же шёпотом, объясняя свои попытки поскорее покинуть квартиру. – То есть к ребёнку готов, а к моей родне нет? – шепчет Сохо, а следом смотрит в лицо. И этот взгляд заставляет Дончжу передумать. – Схожу переоденусь, – говорит Сон, соглашаясь остаться. Дончжу успел принести сюда некоторые свои вещи. Поэтому он и уходит в комнату Сохо, чтобы там переодеться в домашнюю одежду. Не продолжать же ему сидеть в костюме дома. И Сон лишний раз вздыхает, смотря на свой оголённый живот через зеркало. На нём осталось пару шрамов, растяжки, да и рана после последнего нападения всё ещё не затянулась до конца. Несколько шрамов есть и на груди, и на руках. Но больше всего их находится на спине. Все эти шрамы остались на его теле после того группового нападения, когда он был беременный. Дончжу не понимает, как Сохо на это смотрит. Особого комплекса от этих шрамов у Сона не появилось. Но они ведь всё равно выглядят отвратительно. Это просто лишнее напоминание о том, какие ошибки Дончжу когда-то совершил. Поэтому Сон всегда старался как можно меньше смотреть в зеркало. Сейчас оно просто попадается на глаза, поэтому Чжу уже совсем не может отвести взгляд. Хочется разбить это зеркало, чтобы больше не смотреть на самого себя. Но очень вовремя в комнату заходит Сохо. Дончжу сразу же отворачивается от зеркала и натягивает футболку. – Можешь убрать зеркало отсюда? – просит Сон, смотря на кровать, лишь бы не в то злосчастное зеркало. – Я сделаю это чуть позже, хорошо? Оно вмонтировано здесь, – проговаривает сразу же Сохо. Он даже не спрашивает зачем. То ли просто согласен с тем, что Чжу урод, то ли понимает чувства, что Сон испытывает. – Я его уберу, но… – Сохо весьма неожиданно обнимает Дончжу со спины, а следом губами прикасается к шее. Его рука лезет под футболку, а пальцы проходятся как раз по одному из тех самых ужасных шрамов. – Но я буду напоминать о том, что ты прекрасен, вместо него, – шепчет он прямо на ухо, а после отстраняется. – Папа с Минхо приготовил ужин. Приходи кушать, – проговаривает он, отойдя от засмущавшегося омеги. А Дончжу в тот же момент ударяет его по плечу. Кажется, ему действительно не нужны слова, чтобы он понял Сона. За одним столом с родственниками Сохо сидеть немного неловко. Дончжу совершенно не знает, как себя вести. Конечно Минхо и Сохо рассказывали о своих родственниках, но одно слышать о них, другое видеть их. Папу этого семейства зовут Ли Ынсо. Он сидит за столом, как глава семьи. По его левую руку сидят Ёнбок и Хоён, а по правую Минхо и Дончжу. Сохо расположился напротив, усадив Сона поближе к себе. Боксуна и мужа Ынсо здесь нет. По словам самого Ынсо, они остались в Кимпхо. Боксун очень маленький, чтобы куда-то ездить в другой город. А Ынсо очень хотел увидеться с Минхо и поговорить с ним о будущем ребёнке. За столом всё семейство Ли очень активно обсуждают насущные темы. Ребёнок Минхо, свадьба Сохо. Кажется кто-то говорил про то, что у Ёнбока какие-то соревнования на носу. К такому шуму за столом Дончжу абсолютно не привык. Но… о таком он всегда мечтал. Сразу, конечно, влиться в это всё очень сложно. Особенно трудно перестроиться, чтобы начать говорить за трапезой. Поэтому весь ужин Сон молчит. За него всё говорит Сохо о предстоящей свадьбе. Правда, они особо не обсуждали этот момент. Дончжу, разве что, никогда не хотел пышной свадьбы, поэтому он будет рад, даже если они просто пойдут в ЗАГС и зарегистрируют свой брак. С этой семьёй на самом деле очень даже весело. Они все такие забавные и шумные. Общаясь только с Минхо и Сохо, Дончжу этого не видел. Они были довольно спокойные и тихие. Но собравшись со своей семьёй крайне изменились. И это вполне нормальное явление. – Дончжу, ты чего? – и вдруг Сохо обращает внимание на Сона, который, опустив свой взгляд вниз, проронил пару слезинок на свои штаны. – А? – и Дончжу сразу же смотрит на своего альфу. – Ты плачешь, – проговаривает он. – Ой, прости, всё в порядке, – Сон хватается за салфетку и сразу же пытается ею вытереть своё лицо. – Так не пойдёт, – Сохо быстро поднимается со своего места, хватает Дончжу за руку и вытягивает его из кухни, закрывая за собой дверь. – Рассказывай. – Всё правда нормально, – говорит Сон, пытаясь в этом убедить Сохо, по глазам которого видно, что он не верит ни единому его слову. – Если бы было нормально, ты бы не плакал, – тут же подмечает парень, приложив одну свою руку к щеке Чжу. – Твои слёзы увидеть сродни невозможному. Ты чаще просто материшь всех. – Я просто… у меня никогда такого не было. Я всегда завтракал, обедал и ужинал один. Даже Донмён мне никогда не составлял компанию. У меня были папа и брат, но я всё равно всегда был в гордом одиночестве. А сейчас смотрю на вас и не понимаю, я завидую или просто счастлив оказаться с вами. – Мы тоже не всегда так собирались, – произносит Сохо, аккуратно заключив Дончжу в свои объятия. – Мы ввели традицию ужинать все вместе раз в месяц, когда мне было четырнадцать. Я тогда с папой поссорился из-за того, что тоже чувствовал себя одиноко. И он придумал это. – Классный у тебя папа, – тут же подмечает Сон, ощущая чужую руку в своих волосах. – Ты не пробовал помириться со своим? – спрашивает Сохо. – Мы поссорились не из-за ребёнка, а из-за того, что он не знал, как ещё избавиться от меня, – говорит Дончжу, прижимаясь немного сильнее к чужому телу. – Тогда он действительно не стоит твоего внимания, – отвечает Сохо, продолжая аккуратно гладить по волосам. – Ты наелся? – Если честно, нет, – произносит Сон, прикоснувшись к своему животу. – Тогда надо ещё поесть, – говорит Сохо, аккуратно взяв чужую руку. Он тянет Дончжу обратно на кухню и сразу же усаживает обратно за стол. Сон в качестве извинений за беспокойство делает небольшой поклон. – Ты извини, если мы сказали что-то не то, – произносит Ынсо, обращая на себя внимание. – Нет-нет, – Чжу сразу же машет рукой. – Мне просто это всё непривычно. Я привык есть один. – В нашей семье сейчас не часто такое происходит, – говорит Хоён. – Все мы сейчас работаем и живём в разных городах, – подмечает она, пока Ёнбок помогает Дончжу, подавая какую-то миску с едой. – Сейчас это происходит не больше раза в три месяца, – подмечает Минхо, взглянув на Дончжу. – Хорошо, когда семья остаётся дружной даже спустя столько времени, – улыбается в ответ Сон. – Слушай, а ты не много ешь? – неожиданно проговаривает Ёнбок. – Ты довольно много уже съел. – Пусть ест, – тут же говорит Минхо. – Располнеет же. – Моё тело и так изуродовано многочисленными шрамами, – подмечает Дончжу, опустив взгляд в свою тарелку. – Звучит так, словно ты побывал на войне, – подмечает сразу же Ынсо. – Если оперировать метафорами… то я до сих пор на этой войне, – отвечает Дончжу, а после смотрит на Минхо рядом с собой. У него гипс на одной руке. Первое, что приходит в голову, это то, что на него напали из-за Дончжу. А спросить у него это ещё не удалось. – Я упал на лестнице, – а Минхо, походу и без слов понял, что значит взгляд Чжу, но, естественно, он не особо в это верит. – Руку сломал. Я сначала на неё сам посмотрел и подумал, что скорее всего сломана. А у нас ещё Гонхак-хён был дома, так что я ещё и ему показал. На следующий день пошёл проверять в больницу. – А беременным разве можно рентген делать? – спрашивает Дончжу, немного нахмурившись. – Нет, поэтому мне делали УЗИ на руке, – отвечает Минхо. – Вероятность, увидеть на УЗИ какую-то трещину, мала. Однако у меня там было небольшое смещение кости. Всё нормально, не переживай. – А можно узнать подробнее? – произносит Ынсо. – Про войну, – он уже откладывает палочки для еды. Очевидно, уже наелся и теперь принимается задавать вопросы Дончжу, будущему мужу его сына. – Об этом лучше ничего не знать, – отвечает сразу же Сон, смотря на Ынсо. – Я работаю адвокатом, так что это скорее правовая война с человеком, у которого есть деньги и власть. – В наше время сложно найти кого-то, кого нельзя подкупить деньгами, – подмечает сразу же Ынсо. – Сейчас так мало людей, которых действительно волнует только справедливость. Это хорошо, что ты поступаешь не в корыстных целях, – подмечает Ынсо, улыбнувшись. – Ну я бы не сказал, – Дончжу отнекивается, опуская глаза в свою тарелку. – Ты с этого что-то получишь? – Месть, – говорит Сон, после чего запихивает себе в рот кусочек мяса. – Давайте не будем об этом говорить, – произносит Сохо, заметив, как некомфортно сейчас чувствует себя Дончжу. – Но мне интересно! – тут же восклицает Ынсо. – Вам знакомо чувство потери ребёнка? – спрашивает Сон, довольно сильно удивив своих новых знакомых. Сохо лишь аккуратно накрывает руку Чжу своей. – А мало того, что я был свидетелем его убийства, так меня ещё и обвиняют в его смерти. – Оу… извини, – произносит Ынсо, опустив голову вниз. – Кстати, Дончжу же ждёт ребёнка от Сохо-хёна, – произносит Минхо, от чего Ынсо тут же начинает кашлять от удивления. А Минхо ведь сказал об этом, явно, для того, чтобы сменить напряжённую атмосферу. – Это ещё не подтверждено, хён! – возмущается тут же Дончжу, ударив рядомсидящего по плечу ладонью. – Да вы с особой страстью там так этим занимались, что и подтверждать не надо, – Минхо закатывает глаза. – Вы меня до инфаркта доведёте! – резко восклицает Ынсо, подпрыгнув с места. Он кидает в Сохо какое-то полотенце, которое висело у него на стуле до этого. А Дончжу смотрит на Сохо и улыбается, прекрасно понимая, что его папа вряд ли будет трогать беременного омегу. – Это была идея Чжу! Чего я сразу-то!? – тут же возмущается Сохо, показывая на Дончжу. А этот чёрт знает же, что его папа вряд ли тронет того, кого мало знает. – Вообще-то, я был в течке, когда предложил, – озвучивает Дончжу один очень интересный факт, подливая масла в огонь. В Сохо летит уже второе полотенце со спинки стула Минхо. – Не надо мне тут! Ты был под таблетками, которые тебе дал Минхо! – О каких таблетках идёт речь? – а Минхо тут же принимает условия игры, так что в Сохо летит уже третье полотенце, которое было вообще на подоконнике. И Дончжу совершенно незаметно даёт Минхо пять под столом. – Только попробуй потом его кинуть, тупень подзаборный! – ругается Ынсо на своего старшего сына, который в лёгком недоумении смотрит на Дончжу с Минхо. – Не гоже омегам беременным идти под венец! – Как будто тебя это останавливало, – тут же выдаёт Сохо, идя в нападение. Только в ответ в него летит уже четвёртый раз полотенце, которое уже успело вернуться в его руки. – Эй! Это теперь мой дом! Не разбрасывайся полотенцами! – Я купил эту квартиру на свои последние деньги, когда тебе было два месяца! – Ой-ой-ой, – а Сохо передразнивает своего родителя и показывает язык. – Не кривляйся! – восклицает Ынсо в ответ. – А вообще, если серьёзно, брак по залёту такое себе удовольствие. – Мы решили пожениться до того, как я предложил ему завести ребёнка, – проговаривает сразу же Дончжу, вставая на защиту своего будущего мужа. – Когда у тебя умерло то дитя? – спрашивает довольно спокойно Ынсо, смотря на омегу. – Ты уже готов заводить новых детей? – Вообще-то я похоронил своего ребёнка только полторы недели назад, – проговаривает Сон, опустив взгляд вниз. – Я не отрицаю, что таким образом пытаюсь заменить Минсоля, но и его имя новый ребёнок носить тоже не будет. – В какой день он умер? – весьма неожиданно спрашивает Сохо. – В тот день, когда я тебе позвонил и сказал, что увезу его к папе, – произносит сразу же Дончжу. – Я не поверил в это. – Я знал, что ты не поверишь. Когда это произошло, я сразу же побежал в больницу. Заходил к тебе в квартиру, ты был с Хвануном, чтобы оторваться от погони и нормально одеть ребёнка. А позвонил тебе, когда уже вернулся домой. – Он не сразу умер? – интересуется Минхо. – Нет. Он умер в больнице, – отвечает спокойно Дончжу, взглянув на Минхо. – Где-то в три часа ночи мне позвонили и сказали забрать тело. – Ты отнёс его в больницу к Гонхаку? У него в тот день было ночное дежурство. Он рассказывал, что у них был переполох из-за ребёнка, – подмечает сразу же Сохо. Он действительно заинтересован в этом деле, но ранее ничего не спрашивал, ведь понимал, что Дончжу очень тяжело говорить об этом. – Да, – отвечает спокойно Сон. А после вдруг задумывается над этим. Сначала ведь ему позвонили и сказали, что его состояние удалось стабилизировать. Как он мог умереть, если был под аппаратом для дыхания? – А Гонхак сегодня работает? – спрашивает Чжу, взглянув на Сохо. – У него ночное дежурство сегодня, – проговаривает Сохо, кивнув своей головой. – А мы можем сходить к нему? – спрашивает Дончжу, ухватившись за руку своего альфы. – Но уже довольно поздно. Мне нужно подготовить спальные места… – проговаривает Сохо, немного растерявшись. – Я могу сходить с тобой, – говорит Минхо, прикоснувшись к плечу Дончжу. – Тогда пойдём, – и Сон быстро поднимается со стула, направляясь в сторону двери. – Ты же не доел! – восклицает ему вслед Сохо. – Потом ещё поем! – отвечает Дончжу уже из коридора. В этот раз Чжу решает не одевать костюм. К другу его жениха он идёт не как адвокат, так что в этом нет никакого смысла. Вместо этого, Сон натягивает тёплую кофту, а поверх куртку, в которой сюда приехал в течке. Она сейчас особенно сильно пахнет голубикой. Видимо, Сохо её не стирал. Дончжу оставил её здесь, чтобы было, что одеть, когда он будет здесь. И сейчас она действительно в самый раз. Подумаешь, чужое имя написано. Как будто это действительно важно. На удивление, Сохо об этом ничего не спрашивал. Если спросит, Дончжу, конечно, ему расскажет, но без надобности говорить об этом он не видит смысла. – Кстати, я хотел у тебя ещё тогда, когда ты пришёл в ней сюда, спросить, – а об этом вообще Минхо заговаривает, когда Дончжу выходит из своей комнаты. – Что за куртка? На ней же не твоё имя, – Сон замечает, что Сохо выходит из кухни и останавливается у входной двери. Очевидно, он хочет их проводить. – Пять лет назад мне отдал эту куртку один альфа, когда я случайно пьяным забежал в море в конце зимы, – отвечает спокойно Чжу, подходя к своей обуви. Он улыбается, взглянув на Сохо. – И ты хранишь её до сих пор? – удивлённо спрашивает Минхо, когда Дончжу садиться, чтобы обуться. – Вообще-то тот альфа мне тогда очень понравился. Я даже спросил его имя, но Хванун с Гонхи повёл меня в отель, – отвечает Сон, после чего смотрит на Минхо. – А потом я пытался его найти. Но в университете мне сказали, что этот человек уже окончил обучение. Я вспомнил о нём, когда пытался бросить Сохо-хёна, но собирался просто вернуть эту куртку и забыть навсегда. – Думаешь, у тебя получиться его найти? – спрашивает Сохо, привлекая внимание. – Мне кажется, он уже забыл обо мне, – отвечает сразу же Дончжу. – Тогда у меня было очень мало связей, но сейчас я вполне могу его хоть из-под земли достать. – Я могу помочь найти его, – говорит Сохо, слабо улыбнувшись. – Не боишься, что я на шею ему вешаться буду? – и Дончжу пользуется этим, чтобы вызвать в Сохо немного ревности, а тот лишь глаза закатывает. – Возьмите с собой это, – произносит он, протянув биту. – О, моя бита, – а Минхо тут же хватается за неё здоровой рукой. – А ты можешь использовать её в левой руке? – спрашивает Дончжу, нахмурив брови. – Я левша, так-то, – отвечает сразу же Минхо, на что Сон немного удивляется. Раньше ему не приходилось иметь дело с левшами. Так что да, это действительно первый раз, когда он видит левшу. Дончжу действительно довольно легко сблизился с Ли Минхо. И он даже знает почему. Минхо просто такой же, как и он. Боевой омега, который способен постоять за себя. Однако сразу по нему этого не скажешь. Он как будто пытается скрыть свою эту сущность. Дончжу её показывает во всю. Защищает своих близких, чего бы ему это не стоило. А Минхо скрывается и пытается делать вид, что он самый обычный слабый омега. Только рядом с Дончжу он раскрывается и показывает это. Он чувствует, что Чжу такой же, и уверен в нём. Наверняка, Минхо часто приходилось слышать такую фразу, как «ты же омега». Есть один довольно глупый стереотип о том, что все омеги слабые и не способны себя защищать. И пока Дончжу отчаянно нуждается в том, кто будет равен ему по силе и сможет защитить его, Минхо нуждается в том, кто позволит ему раскрыться. – Подождите, – медбрат довольно быстро идёт за Дончжу и Минхо, которые практически ворвались в больнице. – Постойте! – он кое-как пытается догнать этих двоих. – У доктора Кима его омега! – Они же не ебутся там, – тут же закатывает глаза Дончжу. – Погоди, а вдруг правда заняты именно этим? – проговаривает Минхо, резко останавливаясь и ухватившись за руку Сона. – Я знаю Хванун-хёна, – отвечает Дончжу, взглянув на Минхо. – Он только притворяется пошляком, а на деле очень сильно смущается, когда дело доходит до секса, – произносит Сон. – Он из тех, кто предпочитает заниматься этим дома в постели с выключенным светом и под одеялом. – Ладно, убедил, – кивает сразу же Минхо, после чего Дончжу с ним продолжает свой путь в сторону кабинета доктора Кима. – Подождите, так ведь нельзя! – и медбрат снова пытается их остановить. Дончжу находит на двери табличку с надписью «Хирург Ким Гонхак». Сон сразу же открывает эту дверь и входит внутрь, даже не постучав. И он действительно оказывается прав. Эти двое не занимаются в стенах больницы чем-то постыдным. Гонхак сидит на небольшом диванчике. Голова Хвануна лежит на коленях Кима, а ноги свисают с подлокотника. – Дончжу! – Хванун резко поднимается со своего места, увидев пришедшего. – Какая неожиданность! – восклицает он, сразу после чего Гонхак укладывает его обратно на свои колени. – Минхо? – удивлённо произносит Гонхак, заметив в двери ещё одного гостя. – Мы к тебе, хён, – тут же произносит Минхо, после чего хватает Дончжу за руку и ведёт к другому диванчику. – Вы сдружились не плохо, – обращает внимание Ким. – Есть такое, – кивает Дончжу, слегка улыбнувшись. – Это измена! – Хванун вставляет своё я, поднимаясь снова с колен своего альфы, но тот снова затыкает его, кладя обратно. – Вы действительно стоите друг друга, – тут же подмечает Дончжу, наблюдая за этим всем. – Вы что-то от меня хотели? – спрашивает Гонхак, сразу же переводя тему в нужное русло. Очевидно, он не хочет, чтобы здесь сейчас были посторонние. – Сохо-хён сказал, что в ночь, когда Минсоль умер, у тебя было ночное дежурство, – проговаривает Сон, сразу же начиная говорить о деле. – Это был он? – удивляется Ким. – Я был первым, кто прибежал, когда у него остановилось дыхание, но я его не узнал. – И не мудрено, – тут же подмечает Дончжу. – У меня есть теория, что его могли добить здесь, – продолжает он, смотря на Гонхака со всей серьёзностью. – Я слишком мало здесь работаю, чтобы быть уверенным в том, что это невозможно, – говорит сразу же Ким. – Но когда я прибежал к нему, аппарат для дыхания был выключен. Так что твоя теория вполне имеет место быть. – Ты можешь помочь найти того, кто это сделал? – тут же просит Дончжу. – Один медбрат уволился через пару дней, как здесь умер этот ребёнок, – тут же подмечает Гонхак. – Не исключено, что это был он. Я напишу тебе его имя на бумажке, – произносит Ким, после чего аккуратно приподнимает Хвануна со своих колен и направляется к своему рабочему столу. – Сможешь найти все результаты анализов, которые делали Минсолю, пока он был тут? – просит Дончжу, наблюдая за действиями Гонхака. – Я дам копии Хвануну, – отвечает Ким, после чего пишет что-то на листочке, идёт к Дончжу и протягивает листочек. – Но если этот человек действительно отключил аппарат, чтобы убить твоего ребёнка, то есть вероятность того, что и все анализы подделаны, – произносит Гонхак, пока Дончжу смотрит на имя, записанное на клочке бумажки. – Я тоже так думаю, – и Сон соглашается с этой версией. Но нужно хотя бы взглянуть на все анализы, которые Минсолю делали в тот день. Они в любом случае будут запрашивать их через суд, но надо убедиться в том, что это не будет в пустую.