Кривые строчки на полях блокнота (я тебя люблю)

Кирилл присаживается возле дерева и долго разглядывает яркие зелёные кусты, выстриженные в виде фигурок зверей. Мимо пробегают дети, стреляя друг в друга из водяного пистолета. Пару капель попадает на Кирилла. Он улыбается. Рядом с ним расстилает одеяло для пикника очередная влюблённая парочка. Возможно, Кириллу тоже хочется ощущать тепло рядом, держаться за руки и есть шоколадный батончик один на двоих. Однако Марина его не привлекает. Как и соседка Маша, которая обладает настоящей модельной внешностью. Совсем другое дело — веснушки… Может, вся проблема заключается именно в них?  — Долго ждёшь?  Кирилл поднимает голову и встречается взглядом со Славой.  — Не. Только приехал.  Слава прислоняет скейт к дереву и садится рядом.  — У Марины скоро день рождения.  — Вот блин, — Кирилл хватается за голову. — Забыл? — Я ужасный друг?  — Честно? Не знаю, Кир. Маринка тебя любит. Не обижай её, ладно?  Его злит то, что говорит Слава. Кирилл никогда не причинит Марине боль, но и быть с ней не хочет. Не может. — И что мне теперь нужно сделать? Жениться?! — восклицает он. Зачем Слава затрагивает эту тему? Кирилл и так в смятении. Ему тяжело начать жить в гармонии с собственными мыслями, когда они настолько сильно противоречат навязанным общественным нормам.  — Мне бы не хотелось, — слишком тихо отвечает Слава.  Кирилл пинает лежащий рядом камень.  — Послушай, Веснушка… — Странно, да? — Что именно?  — Ты называешь меня Веснушкой, хотя по натуре своей я зима или унылая осень. А настоящая весна и лето — ты, Кирилл. Такой же солнечный и яркий.  — Не могу согласиться, Славка. Видимо, у нас с тобой два каких-то разных лета. Потому что моё — это ты.  Слава робеет, закашливается и краснеет. Впрочем, Кирилл волнуется не меньше.  — Пойдём кататься?  — Сегодня я обязан сделать биг-флип.  — Ты и так крутой, Кир. Не переживай, если не получится с первого раза.  — Но не такой, как ты. Когда я вырасту, хочу быть похожим на Славу.  — Ты до нелепого милый, — хихикает он.  После нескольких неудачных попыток Кирилл спотыкается и падает. Слава протягивает руки, поднимает его. Они искренне смеются, забывая неприятный ранее разговор. В памяти остаётся лишь их лето: одно на двоих.  — У тебя такие тёплые ладони, — говорит Кирилл, явно смущаясь.  — А у тебя мокрые. Ты в порядке? Не ушибся?  — Не. Ерунда. Прости, я немного волнуюсь. — Почему? Не переживай, у тебя получится сделать этот прыжок. И не бойся, я подстрахую. Кстати, у меня где-то была защита. Может, мне сходить?  Он указывает в сторону парковки. Кирилл отрицательно качает головой. Ему бы ещё немного подержать Славу за руку, и тогда уж точно ноющая от ушиба боль пройдёт.  — Да не из-за этого я волнуюсь. — А из-за чего? Дома проблемы? — Вовсе нет. Ты же видел мою маму. Она мировая женщина. А у тебя очень красивые глаза и веснушки, которые так и хочется пересчитать. — Он дотрагивается до переносицы Славы и проводит пальцем вверх-вниз. — Один, два, три… — Кир. Что ты делаешь? — Несмотря на то, что голос его звучит испуганно, он не отстраняется от Кирилла, а наоборот, подходит чуть ближе.  — Четыре, пять… — Кир, пожалуйста. — Шесть, семь, восемь. — Он так близко, что ощущает прерывистое дыхание Славы. — Кирилл!   По приезде домой Кирилл бежит в душ. Он чувствует возбуждение, что накатывает волнами, а пальцы до сих пор приятно покалывает после мягкого прикосновения кожи к коже. Жар заполняет нутро, а с губ вместе со стоном срывается тихое: Слава, Слава, Слава. Кирилл прячется под одеяло и тихонечко плачет. Он сжимает в крепких объятиях подушку, думая только о ярких рыжих волосах и милых веснушках, так красиво переливающихся на солнце. Однако после содеянного страх и стыд давят, будто огромный бетонный блок падает на грудную клетку, даже дышать тяжело. Кирилл вздыхает, поворачивается на бок и забывается в беспокойном сне.