Прошлое и настоящее

— Переживаешь? — спросил Андрей, не отрывая взгляда от дороги. — Конечно, — Катя слегка улыбнулась уголками губ, но глаза её выдавали тревогу. — Больше из-за того, что он меня не помнит.       Андрей мельком посмотрел на неё. Лёгкая паника, скрытая за нарочитым спокойствием, была очевидна. Он протянул руку и мягко сжал её ладонь, пытаясь хоть немного поддержать.       Последние полтора месяца их отношения напоминали дружеские. Почти. Почему почти? Да потому, что жизнь с Воропаевым оставляет свои следы. Если раньше она была мягкой, скромной, с едва заметным румянцем на щеках, то теперь от той Кати остались лишь редкие жесты — опущенный взгляд, смущённая улыбка, и ее фирменные движения кулачками. Характер стал другим: твёрдым, уверенным, местами резким. Порой она напоминала самого Александра. В ней появились нотки сарказма, стремление поддеть собеседника, а ещё этот жест с приподнятой бровью — фирменный, Воропаевский. Даже у Насти он проявлялся. Андрея это раздражало.       Их тесное общение вызывало много вопросов и даже осуждения. Андрей в первую очередь поговорил с детьми, заверив их, что не собирается никого заменять: ни отца, ни мужа. Больше он ничего никому не объяснял. Первое время к нему приставали с вопросами Кира и Юлиана, но он попросту игнорировал их. Для него всё было предельно ясно. Он дал обещание Александру и самому себе — поддерживать Катю.       Дело было не только в обещании. Андрей видел, как ей нужна мужская помощь. Да, она была сильной женщиной, которая справлялась с трудностями достойно, но одиночество давало о себе знать. В браке с Сашей она всегда находилась под защитой и, как Андрей позже понял, с громадной поддержкой. Сейчас она осталась одна. Андрей понимал, что не сможет заменить Александра, но вместе с другими близкими старался дать ей опору.       Даниил и Настя взяли на себя заботу о доме и бабушке. Макс занялся всеми юридическими и административными вопросами. Кира управляла «Модой Z», а Николай следил за делами Александра. Андрей же общался с врачами и контролировал состояние Кати. Каждый был при деле.       Сейчас он вёз Катю в клинику, где находился Александр. Две недели назад он пришёл в себя и теперь медленно восстанавливался. Вчера лечащий врач позвонил Андрею, рассказал о текущем состоянии Саши и предложил организовать встречу.       Детям пока ничего не говорили. Ксения сильно переживала и стала замыкаться в себе, каждую ночь зовя папу во сне. После консультации с психологом решили, что младшую пока лучше оградить от новостей. Её отправили в детский лагерь в Анапу, чтобы сменить обстановку.       Катина беременность, несмотря на все волнения, протекала стабильно. Шёл второй триместр, и с каждым днём вероятность выкидыша уменьшалась. Плод развивался нормально, что не могло не радовать.       Андрей бросил короткий взгляд на Катю. Она смотрела в окно, едва заметно постукивая пальцами по колену. Он понимал, насколько сложен для неё этот момент. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он, но Катя лишь кивнула.       Машина плавно свернула на парковку клиники, мягко останавливаясь у входа. Андрей, выйдя первым, обошёл автомобиль и открыл пассажирскую дверь. Протянув руку Катерине, он тут же почувствовал её ледяную ладонь, которая слегка дрожала. — Так дело не пойдёт, — пробормотал он себе под нос, а потом уже твёрдо обратился к ней: — Катя. Женщина подняла на него глаза, полные напряжения. — Если продолжишь так нервничать, я тебя просто никуда не пущу, — строго сказал Андрей. — Сашу не увидишь, пока он сам отсюда ногами не выйдет. Хочешь такого?       Катя закрыла глаза, стараясь прийти в себя. Несколько глубоких вдохов. Её всё ещё колотило. Паника, смешанная с отчаянием, была сильнее, чем в тот день, когда она услышала:«Ваш муж попал в аварию». Тогда её страх был чисто инстинктивным, мгновенным. Сейчас же это был страх другого рода — тот, что корнями уходит в сердце.       Её пугала мысль, что Саша не помнит. Не помнит их жизни, детей, её самой. Это убивало. Она знала, что сейчас увидит Александра, которого ещё не знает. Человека без их общей истории, без того любящего взгляда, который был для неё всем. Не будет тёплого объятия, родного прикосновения.       Может подождать? Подождать пока не вспомнит. Но врачи говорили, что Саше нужен триггер, напоминание о его прошлом. И этим триггером должна была стать она. Катя не знала, как себя вести. Психолог советовал смотреть на это как на новое знакомство. Узнать этого Александра, который сейчас жил в теле её мужа. Говорили, что личные качества и привычки редко кардинально меняются. Значит, тот Саша, которого она любила, уже был здесь. Только к нему нужно было найти дорогу. Собрав всю силу воли, она ещё раз глубоко вздохнула и сделала шаг к входу в клинику. Андрей по-прежнему держал её за руку. — Екатерина, Андрей, здравствуйте, — услышали они спокойный, уверенный голос доктора. Станислав Николаевич, высокий и седой, встретил их у двери. — Готовы? Катя покачала головой. — Нет. — В таком случае, мы можем перенести встречу, — предложил доктор, внимательно наблюдая за её реакцией. — Нет, — ответила она быстро, почти испуганно. — Нет. Я… готова. Она глубоко вдохнула ещё раз. — Напомните, — с трудом справляясь с дрожью в голосе, спросила она. — С какого года он не помнит? Доктор слегка улыбнулся, мягко, по-отечески. — Думаю, Александр сам вам всё расскажет. Прошу, — он указал на дверь, жестом приглашая следовать за ним.       Врач открыл дверь в палату, и Катя, собрав всю волю, сделала первый шаг внутрь. Каждый шаг давался ей с трудом — ноги казались свинцовыми, сердце бешено стучало, а в ушах звенела тишина. Она подняла глаза и замерла.       На кровати сидел мужчина. Худой до измождения, с впалыми щеками и бледной кожей, словно из него выкачали всю жизнь. Голова обритая, но уже покрытая коротким ёжиком отрастающих волос. Грудь была туго перевязана, повязка вздымалась в такт его частому, неровному дыханию. Он тоже нервничал. Это было видно: в правой руке он сжимал бордовый мячик, перекладывая его из одной ладони в другую, почти механически.       Глаза. Чужие. Она встретила его взгляд, и сердце болезненно сжалось. Он не узнаёт её. Но что-то всё же скользнуло в его взгляде. Интерес? Впечатление? Что именно? Катя на ватных ногах добралась до дивана у окна и села, стараясь не выдать дрожи. — Здравствуй, — выдохнула она, едва сдерживая себя.       Саша молчал. Он закрыл глаза, и пальцы на мячике вдруг сжались до белизны суставов. Молчание затянулось. Прошла минута, может, чуть больше. Когда он снова открыл глаза, в его взгляде что-то изменилось. — Андрюша, Катерина Валерьевна, рад видеть, — произнёс он на свой привычный манер. Катя вздрогнула. Это его «Катерина Валерьевна» как ножом по сердцу полоснуло. — Здравствуй, Саш, — спокойно сказал Андрей, подходя ближе и кладя руку Кате на плечо. — Я подожду снаружи. Она кивнула, не отрывая глаз от мужа. — Что, Жданов, даже пообщаться не хочешь? — усмехнулся Саша, поднимая бровь. — Я думал, ты скучал. Андрей лишь бросил на него равнодушный взгляд и вышел, закрыв за собой дверь.       Саша проводил его взглядом, задержавшись на закрывшейся двери. Что-то в этом Андрее было другим. Внешне изменился, взгляд стал жёстче, поведение — сдержанным, почти холодным. Жданов явно не тот, каким он его помнил.       И всё же, несмотря на внутреннее напряжение, Саша не мог игнорировать ощущение пристального взгляда слева. Женщина молчала, но её глаза прожигали его насквозь. Он знал этот взгляд. Узнал, как только услышал её голос. Перед глазами мелькнули десятки обрывков воспоминаний, словно кто-то безжалостно крутил киноленту в хаотичном порядке.       Он вспомнил. Она. Девушка, что сбила его с ног у входа в башню. Та самая помощница Андрея. Теперь её черты приобрели чёткость. Саша все же повернулся и стал рассматривать. Красивая, даже очень. Слишком много изменений. От той девчонки не осталось ничего. Бледная. Переживает. И ещё… Она была беременна. Саша скользнул взглядом по её фигуре, и внутри что-то ёкнуло. От кого? От Жданова или от него? Судя по всему, с Андреем у них действительно были… тёплые отношения. Эта мысль болезненно кольнула его в груди. — Что, Екатерина Валерьевна, так и будем молча сидеть? — Саша нарочито вытянул слова, словно проверяя, как она отреагирует. — Можно просто Катя, — коротко ответила она. Было заметно, как её задело это официальное обращение. — И да, можно просто помолчать. — Время — деньги, Екат... Катерина, — с сарказмом добавил он, усмехнувшись. — Ты куда-то торопишься? — спокойно спросила она, не отводя взгляда.       Катя сняла сумочку с плеча, положила её на подоконник, затем устроилась на диване. Подогнув колени и положив голову на подлокотник, она смотрела в потолок, лениво поглаживая округлившийся живот. Саша понял: просто так её не зацепить. Хорошо, игра началась. — Может, у меня свидание? — С кем? — усмехнулась Катя, бросив на него быстрый взгляд. — С красивой женщиной, — с преувеличенной серьёзностью ответил он. — Так я уже здесь, — спокойно парировала она. Саша рассмеялся, неожиданно для самого себя. —Туше, — признал он. Ему это понравилось. — Раз уж ты здесь, может, расскажешь, как мы дошли до жизни такой? — Саша ухмыльнулся, явно пытаясь вывести её на эмоции. — Или это слишком интимная тема для больничной палаты? — Дошли? — Катя подняла бровь, явно наслаждаясь моментом. — Ну, если вкратце, ты когда-то сказал, что без меня твоя жизнь — как телефон без зарядки. И вот, пожалуйста, я здесь, — женщина чуть посмеивалась. — Телефон без зарядки? — Саша фыркнул. — Не мог я такого сказать. Такой себе подкат, если честно. — Ты был слишком романтичен. — Я и романтичен? — он усмехнулся. — Интересно, что ещё ты мне приписала за эти годы, — Саша вскинул бровь, а усмешка не сходила с его губ. — О, много чего, — Катя улыбнулась, явно наслаждаясь его замешательством. — Например, ты обещал, что научишься готовить, — она добавила, явно пытаясь его поддеть. — И что, научился? — он скептически посмотрел на неё. — Ну, если считать, что поджаренный тост — это кулинарный шедевр, то да, — она улыбнулась, взглянув на него. Вспоминать такие, казалось бы, незначительные моменты их жизни, было приятно. — О, я чувствую, что ты меня недооцениваешь, — Саша скрестил руки на груди. — Может, я просто не хотел тебя баловать, — на это она рассмеялась. — А еще ты однажды попытался приготовить ужин при свечах и чуть не устроил пожар. — Ну, зато романтично, — он парировал, явно не сдаваясь.       Кем же он стал? То, что Катерина рассказала, вообще не походило на него. Романтика? Ужин? Готовка? Да он даже себе максимум чашку кофе мог сварить. А тут ужин при свечах. Ни одна женщина не оставалась у него до утра. Он никому никогда и ничего не готовил. Сделали дело, душ и свободна. Но глядя на эту женщину, Саша почему-то ярко и четко мог представить, как готовит утром кофе на двоих, как пытается поджарить тосты и яйца, не спалив все. Как несет завтрак в свою комнату, где лежит эта женщина. И это новое чувство — страха и трепета, что ей должно понравиться. Александру до зуда в ладонях захотелось всего этого. Особенно про часть, где бы сонная Катерина лежала в его постели. Саша и не заметил, что в комнате повисло молчание, которое прервала Екатерина, почти шёпотом: — Что ты помнишь о нас? Последнее? Он отвёл взгляд, прокручивая в памяти образы. — Как ты влетела в меня у входа в "Зималетто". Потом… коридор. Потом собрание, где выяснилось, что вы со Ждановым подделывали отчёты и заложили фирму. Катя вдруг засмеялась — звонко, искренне. — О, интересное было время. — Тебе смешно? — спросил он с удивлением, глядя на неё внимательно. — Сейчас — да, — улыбка не сходила с её лица. — А тогда хотелось выйти в окно. Она забросила ногу на ногу и начала болтать ступнёй, продолжая смотреть в потолок. — Кстати, то, что ты помнишь, — это не один день. Это полгода. Саша замер. Полгода? А он вспомнил лишь три эпизода. — Интересно, почему именно они? — Может, тебе нравилось, как я тебя сбиваю с ног? — Катя бросила на него хитрый взгляд и улыбнулась. Он промолчал, задумчиво наблюдая за её лёгкой усмешкой. Дверь палаты открылась, и вошёл врач. — Прекрасно, — констатировал он, оглядев обоих. — Что именно? — нахмурился Саша. — Ваша атмосфера, — улыбнулся доктор. — Катерина не плачет, вы, Александр, не в обмороке. На сегодня, думаю, достаточно. Он вышел, оставив их вдвоём. Катя поднялась с дивана и спросила: — Может, тебе принести фотографии? Семейные. — Да, конечно, — кивнул он, глядя на неё с лёгким интересом. Катя подошла к двери, собираясь уйти, когда он вдруг заметил: — Ты забыла сумку. Она остановилась, сердце замерло на долю секунды. Катя обернулась, увидела, что он лежит с закрытыми глазами, и подошла к подоконнику. — Спасибо, — тихо сказала она, поднимая сумочку. — В последнее время я всё забываю, а ты напоминаешь. — Почему забываешь? — Саша открыл глаза и поднял голову. Она мягко провела рукой по животу. — Рассеянность из-за беременности, — на её губах появилась лёгкая улыбка. — Чей он?       Как лавина прозвучал вопрос. Кате показалось, что в палате похолодало. Саша не понял ее реакции. По его мнению, ребенок у женщины может быть от кого угодно. А судя по всему, как она общается… — От моего мужа, — твёрдо сказала она, не прекращая поглаживать живот. — У нас с ним будет ещё один сынишка. Простите. Она выбежала из палаты, хлопнув дверью.       Саша остался в полном ступоре. Что не так он сказал? Разве это не радостно? Или… Осознание накрыло его с головой. Идиот! Муж — это он! Он застонал, закрыв лицо руками. Впервые за продолжительное время он почувствовал вину перед кем-то. Хотелось бежать за ней. Что-то новенькое. Он мало когда испытывал вину перед женщиной, да и людьми в целом. А еще ребенок. У него будет сын. Еще один. Сколько их вообще у него? Вроде две дочери и сын. Теперь четвёртый. Многодетный отец. Он усмехнулся.       А Катерина красивая, упрямая. С характером. Теперь он чуть лучше понимал, почему женился. В такую легко влюбиться. И, кажется, любить. С этой мыслью он уснул.