Прошлое и настоящее

      Три недели Александр просто лежал в постели, словно тень самого себя. Его движения сводились к минимуму: четыре раза в день сходить в туалет, дважды почистить зубы, сесть на краю кровати, чтобы поесть. Всё остальное время он либо смотрел в окно, либо в сотый раз перелистывал семейные альбомы, пытаясь хоть что-то вспомнить. Но память упрямо оставалась пустой, как заснеженное поле.       После того идиотского поцелуя с медсестрой Катя перестала ему сниться. Александр отчаянно искал её: медитировал, рисовал её образ, писал о ней строки, всматривался в старые фотографии. Всё было напрасно. Но самое больное — Катерина больше не приходила. Каждый новый день он ждал худшего: что вот-вот принесут документы о разводе. И что тогда?       Он не понимал себя. Он не любил её. Или любил? Почему ему стыдно? Почему так страшно её потерять? Эти вопросы мучили его денно и нощно, но ответов не было. Александр пытался разобрать свои чувства с психологом, но тот неизменно повторял одно: отпусти, позвони жене. Без неё воспоминания не вернутся.       Сёстры, Николай и Максим приходили поддержать его, хотя никто из них не знал, как именно это сделать. Максим однажды, не выдержав напряжения, выложил ему всё: причину аварии, весь трагический контекст. Александр узнал, что письмо Дениса, то самое письмо, стало причиной смерти отца Кати.       Эта новость добила его окончательно. Разум твердил, что нельзя винить себя за чужие поступки, но душа игнорировала доводы логики. Чувство вины разъедало его изнутри. С каждым днём оно крепло, превращаясь в чёрную дыру, в которой исчезали и надежда, и желание бороться.

***

      Катя сидела в офисе, безуспешно пытаясь сосредоточиться на работе. Все валилось из рук, и она чувствовала, как внутри растет напряжение. Внезапно её живот напрягся, и легкое давление заставило ее вздрогнуть. Она приложила руку к животу — толчок.       «Надо позвонить...» — пронеслась мысль. Но кому? Саше? Этот порыв застал её врасплох. Раньше, когда она была беременна Даней и Ксюшей, такие моменты она всегда делила с ним. А сейчас?       Поддавшись порыву, Катя встала и быстрым шагом направилась в соседний кабинет. Мимо секретаря она прошла не замечая, толкнула дверь и вошла без стука. — Конечно, мы учтем это, — начала было Кира, разговаривая по телефону, но, увидев Катю, тут же замолчала.       Катя, не обращая внимания на её разговор, подошла, взяла руку Киры и положила на свой живот. Кира замерла, удивленно взглянула на нее, а потом почувствовала толчок. — Аркадий Петрович, извините, я вам перезвоню завтра, — сказала она, отключая телефон. Женщина положила трубку и прикоснулась второй рукой к животу Кати: — Эй, привет, малыш. Это твоя тетя Кира. Мы очень ждем тебя, — произнесла она, нежно поглаживая живот. Катя едва сдерживала слезы. — Прости, что так внезапно. Просто… раньше я всегда звонила ему. А теперь... я испугалась. — Ты молодец, что пришла, — Кира улыбнулась, глядя на нее. — И я рада, что стала первой, кто с ним познакомился.       Минаева действительно искренне радовалась этой новости, как и самому поступку Кати. За эти годы их связь переросла в нечто большее, чем просто дружба. Они стали семьёй. Не подругами, а именно семьёй. Для Киры эти отношения значили слишком многое. В её жизни были хорошие подруги, коллеги, просто знакомые. И была Катя.       Кира уже не представляла брата без неё. Семья Александра и Катерины казалась цельной и неразделимой. Прошлое словно стерлось, будто его и не было вовсе. Жизнь без Кати, племянников, старших Пушкарёвых и Зорькиных казалась немыслимой.       Как сестра, она на удивление спокойно приняла их отношения. Со временем это стало таким естественным, словно иначе и быть не могло. Всё было правильно. Всё было на своём месте.       И всё же, несмотря на уверенность в том, что со временем в текущих событиях всё наладится, одно обстоятельство не давало ей покоя — этот дурацкий поцелуй. Кира не винила брата. Она просто пыталась поставить себя на его место. Но тревожила её не столько ситуация, сколько реакция Кати.       Катерина никогда не была ревнивой в классическом смысле, но, благодаря некоторым… Ждановым, поначалу относилась с осторожностью ко всем женщинам рядом с Сашей. Понадобились годы, чтобы это отпустило. Кира знала это без слов — она просто наблюдала. Катя не устраивала сцен, не следила за мужем, не проверяла телефон. Её собственнические жесты были куда тоньше и изящнее: она словно невзначай не отлипала от него на официальных приёмах, могла язвительно ответить кому-то, кто осмелился обратить на Сашу слишком пристальное внимание, а иногда и откровенно провоцировала его, загоняя в тёмные уголки. Пару раз их даже ловили объективы папарацци, публикуя в жёлтой прессе пикантные кадры. А сколько ещё случаев осталось за кадром — Кира даже не пыталась считать.       И вот теперь, когда, казалось бы, следовало что-то делать, Катя молчала. Точнее, она просто тихо страдала. И Саша был не лучше. Боялся позвонить, попросить прощения, сделать шаг навстречу. «Я не достоин… Я не её муж…» — ну не дурак ли? Кристина предлагала подождать и не вмешиваться. Кира ждала. Но терпение имело предел. Тишину нарушил звонок на селекторе. — Кира Юрьевна, Екатерина Валерьевна у вас? Ей нужно ответить на звонок из больницы. — Что случилось, Марина? — Им нужно поговорить с Екатериной. Перевести звонок на вас? — Переводи. Кира посмотрела на Катю и включила громкую связь. — Екатерина, здравствуйте. Это Станислав, лечащий врач Александра. Вам удобно говорить? — Да, удобно, — Катя опустилась на кресло, нервно сцепив руки. — У меня не очень радостные новости о состоянии вашего мужа. Катя напряглась и бросила встревоженный взгляд на Киру. — Что случилось? — Ваш муж капризничает. — Что? — Да-да, взрослый мужик, а ведет себя как ребёнок. Отказывается от занятий, процедур… Сегодня отказался даже от сессии с психологом. Екатерина, мне кажется, вам нужно приехать. — Конечно, — голос Кати дрогнул. — Во сколько можно? — В любое время. Чем раньше, тем лучше.       Катя отключила звонок и тяжело опустила голову на сложенные руки. Что ей делать? Почти месяц она убеждала себя, что это был не её муж, что всё — лишь игра воображения, нелепая ошибка. Но стоило закрыть глаза, как перед ней снова вставала эта сцена: Сашина рука, погружающаяся в чужие волосы, его губы, отвечающие на поцелуй.       Единственным желанием было бежать. Бежать, забыть, стереть эту картину из памяти и никогда больше не видеть его.       Но она знала, что это глупо. Знала, что рано или поздно придётся с ним поговорить. Обсудить, понять, объяснить. Только вот собраться с силами для этого не получалось. Как ей теперь вести себя с ним? Он чужой. Он словно другой человек.       И главное — имела ли она вообще право его упрекать? — Вы оба как дети, — хмыкнула Кира. — Просто поговорите уже и перестаньте выносить мозг самим себе. — Кира… — Что Кира? Встала и пошла. Жду тебя на стоянке. У тебя пять минут, — властным тоном сказала женщина. Катя нехотя поднялась и поплелась к двери. — Быстрее, — все также строго бросила Кира. Катя закатила глаза и сдавленно простонала, но ускорилась. — Может перед тем, как наведаться к моему на голову больному брату, заедем поесть? — предложила Кира уже в машине. — Кусок в горло не лезет, — буркнула Катя. — Боже, Катя. Сколько раз мы с Крис тебе говорили: иди, накричи на него, тресни — станет легче. — Мы никогда не доходили до рукоприкладства. — И сколько раз за ваш брак он целовал других баб? Катя промолчала. — Вот именно, — продолжила Кира. — Я бы и сама его отмудохала, но это ваши отношения. Не хочешь треснуть — наори хотя бы. — Я беременна. Мне нельзя нервничать. — Ага. А месяц ты сидела спокойная, носочки вязала, — съязвила Кира. — Хорошо. Я постараюсь с ним поговорить. — Вот и молодец. Постарайся.

***

      Перед дверью палаты Катя замерла, нервно кусая губу. Собравшись с духом, она потянулась к ручке, но дверь неожиданно распахнулась изнутри, и она, теряя равновесие, шагнула вперёд. Упасть ей не дали — кто-то уверенно подхватил её, крепкие руки удержали её тело, прижимая к себе. Катя подняла глаза и встретилась с тёмным, бездонным взглядом, таким знакомым и родным.       Саша тоже замер, ошарашенный происходящим. Перед его глазами промелькнуло воспоминание: коридоры в Змалетто, случайное столкновение, когда он также поймал её, удерживая в своих объятиях, и вглядывался в те же самые карие глаза. —Кхм, — раздалось позади Кати, прерывая молчание. Первым опомнился Саша. Он нехотя разжал объятия, а на его лице появилась привычная насмешливая улыбка. «Пришла. Она пришла к нему!» Сердце било набатом, но мужчина сохранил внешние спокойствие. — Катерина Валерьевна, какими судьбами? Неужели соскучились? Кира, стоявшая в дверях, закатила глаза и фыркнула: — Общайтесь. Я пока к врачу загляну, узнать, что здесь этот ребёнок натворил. — И, хлопнув дверью, оставила их наедине.       Саша всё ещё стоял напротив, разглядывая Катю с ехидной ухмылкой. Бледная — переживает. Внешне конечно не покажет этого. Надо растормошить аккуратно. — Вот ещё, — отозвалась она холодно. — Скучать по вам, Александр Юрьевич? Слишком много чести. — Тогда что же привело вас сюда? — Он неспешно прошёл к дивану, сел и закинул ногу на ногу, изображая расслабленность. — Я пришла за своими вещами, — твёрдо ответила Катя. Её взгляд метнулся к столу, где лежали разложенные альбомы с фотографиями. — Вашими вещами? — протянул он, приподняв бровь. Он понял, что его пытаются задеть. «Эх, Катя, знала бы ты, что не нужно этого.» — Моими и моего мужа, — ледяным тоном уточнила она и принялась собирать фотоальбомы, избегая его взгляда.       Вот значит как. Это было действительно неприятно. Саша следил за её движениями с нарастающим раздражением. Её хладнокровие било по его нервам. Он ждал, когда она сорвётся, когда накричит, ударит или хотя бы выскажет что-то. Ему нужно было почувствовать, что она живая, что ей небезразличен именно он. — Вашего мужа? — произнёс мужчина, язвительно растягивая слова. — И кто же это? Катя замерла, не оборачиваясь. — «Пожалуйста, не надо.» — Не вы, — ответила она тихо, но твёрдо.       Саша поднялся с дивана и подошёл к ней вплотную. Почему-то именно сейчас захотелось доказать, что он и есть муж, а не какой-то «хрен с горы». — Не я? А кто же тогда я? — прошипел он ей в спину. — Я вас не знаю, — резко бросила она. Его лицо исказилось гневом. — Не знаешь? Может, напомнить? — Его голос стал низким, угрожающим.       Катя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Её тело инстинктивно напряглось, воспоминания о прошлом нахлынули. Это было похоже на давний эпизод, когда он сжимал её в тесной каморке, и она ощущала смесь страха, злости и… непонятного притяжения. — Хватит себя обманывать, Катя, — продолжал он, склоняясь к её уху. — Это твой муж целовался с другой. Катя замотала головой, словно пытаясь избавиться от его слов. «Заткнись!» — Да, Катя. А хочешь знать, что было дальше? — Его голос стал почти шёпотом. Горячее дыхание обдало ее ухо. Она снова замотала головой, но слёзы уже текли по её щекам. — А я всё же расскажу, — его руки крепко держали её за плечи. — В ту ночь медсестра пришла в его палату… — Замолчи! — взвизгнула она, пытаясь закрыть уши. Саша аккуратно отвёл её руки, нежно поглаживая запястья. — Так вот, медсестра пришла и отсосала ему, пока он спал. А мне тогда снилась ты, но я проснулся. Почувствовал, что что-то не так в технике, — мужчина чуть посмеялся. — Увидел, что это не ты, и вытрахал жестко девочку по самые гланды, — Катя рыдала все громче. — И это все я, твой, Катя, муж. — «Лишь бы не переборщить. Давай, же. Ну!»       В этот момент она не выдержала. Развернулась, и в комнате раздался звонкий звук пощечины. Оба замерли. Смотрели глаза в глаза и боялись пошевелиться. Катя почувствовала, что стало легче. Она не рыдала. Да больше и не хотела. Но за облегчением пришел стыд. Женщина поняла, что Саша специально ее вывел, а она не сдержалась и ударила. Причем ударила хорошо, наотмашь. Щека уже постепенно краснела.       В Саше тоже что-то сломалось. Ему жутко захотелось обнять эту женщину, успокоить и поцеловать.       Катя развернулась и собралась уйти, ибо новая волна из-за вины уже накатывала. А еще до нее только что дошло, что он ей рассказал. Но Александр схватил ее за руку, развернул к себе и обнял. Женщина пыталась выбраться из крепких объятий, начались новые рыдания. — Шшш, все уже, все. Ты молодец, — мужчина гладил ее по спине и целовал макушку. Катя продолжала плакать. Саше стало немного страшно. «Перестарался». — Прости, прости меня. Тогда в спортзале я совсем забыл, что женат. В моей памяти нет тебя, но я чувствую, что ты дорога мне, — он замолчал. — Ты мне действительно приснилась после этого. Подозреваю, что мне снилась наша первая ночь. Было очень горячо, — Саша ухмыльнулся. Катерина замерла, ее рыдания ослабли. Она начала расслабляться в его руках и обняла. — Шшш, все уже закончилось, Бельчонок. Я буду стараться, обещаю. Женщина замерла, даже всхлипывать прекратила. — К-как ты меня назвал? — ее голос был охрипшим. — Бельчонок. — П-почему? — она подняла на него взгляд. — Просто захотелось. Правда, сейчас я бы назвал тебя Воробушком, — с ухмылкой сказал он и провел рукой по ее щеке, вытирая слезы. «Воропаев, ты не достоин ее. Твоя женщина не должна так рыдать из-за тебя». Но терзания мужчины быстро прекратились…       Катя мгновенно подалась вперед и поцеловала его. Первые секунды Саша был в ступоре и ответил не сразу. Но как только она углубила поцелуй, то все тормоза слетели. Он ласкал ее и не мог насытиться. Этот поцелуй в разы отличался от того с медсестрой. Да теперь Саша даже поцелуем не мог назвать то, что было в спортзале. Сейчас же он целовал ту, что дарила ему крышесносное удовольствие. Он никогда так не целовался. Как же сладко, остро, дико. Его чувства переливались через край. Ему казалось, что сейчас его разорвет и он умрет счастливым. Уже перестало хватать воздуха, и он стал зацеловывать ее лицо, шею. В палате раздался женский стон. Мужчина понял, что надо тормозить. Но как же сложно оторваться от нее. — Что я такого правильного сказал? — он держал ее лицо в своих ладонях и ласково целовал в нос. Дыхание было сбито. — Когда мы только начали встречаться, ты называл меня Воробушком, а в последние годы стал звать Бельчонком, — Катя стояла с закрытыми глазами и улыбалась. — А еще ты опять замер при поцелуе, — чуть посмеиваясь, сказала она. Саша хотел узнать подробности, но дверь приоткрылась, и показалась голова Киры. — Воу, ты все же врезала ему. Я рада, — женщина широко улыбнулась. — Она долго сопротивлялась, — за это Катя шлепнула его по заднице. — Продолжаем насилие, Катерина Валерьевна? — с усмешкой спросил он. — Кать, я поеду. И я рада. Сильно не шалите, — Кира пригрозила пальчиком и закрыла дверь. — Может, ляжем, а то мне тяжко. — Конечно. Саша лег первым, а Катя устроилась под его боком и обняла его руками и ногами. Хорошо. Вот теперь хорошо обоим.