Прошлое и настоящее

      Они лежали вместе несколько часов молча, погруженные в собственные мысли. Катя прислушивалась к его дыханию, чувствуя, как новое сердце бьется спокойно, размеренно. Всё, что он ей рассказал, отозвалось в ней странным, пугающим спокойствием. Он изменил, но почему она не могла обвинить его? Может, потому что сама не воспринимала его своим мужем? Или потому, что наказание для той женщины казалось ей оправданным? Но с каких пор физическое насилие стало для неё допустимым?       Эти мысли кружились в её голове, словно рой шершней. Для неё это было чем-то похожим на фразу: «Ой, дорогая, я порезал палец, но не переживай, пластырь уже наклеил». Ну порезал палец — бывает. Ну случилось что-то интимное с другой — тоже бывает. Диссонанс. Она не чувствовала жалости. Да, он пережил сексуальное насилие, а потом получил пощёчину от жены, и не просто лёгкую — завтра синяк наверняка будет. Но всё это казалось второстепенным. Сейчас она лежала в его объятиях, а его рука медленно и бережно скользила по её спине.       Саша наслаждался этими минутами не меньше. Всё это казалось привычным, но в то же время новым. Его тело само нашло удобное положение, руки знали, что делать. Она лежала у него на груди, а он гладил её спину, иногда зарывая пальцы в её волосы. Его мысли снова возвращались к поцелую. Её карие глаза, встретившие его взгляд, когда она вошла в палату, до сих пор стояли перед ним. Он вспомнил, как впервые потерялся в этих глазах. Тогда ему удалось взять себя в руки, а сейчас притяжение оборвала Кира.       Поцелуй был... Пьянящий, захватывающий, неистовый. Саша хотел большего. Исследовать каждый уголок её губ, узнать, какие звуки она издаёт. Поцелуй захватил его полностью, пробудил желание, которое было почти неконтролируемым. Это пугало и манило одновременно. Его мысли прервала Катерина: — Ты что-то вспомнил, — не спросила, а скорее утверждала она. — Как впервые утонул в твоих глазах. — Когда же это случилось? — Думаю, тот же 2004-й. Мы столкнулись в коридоре. У тебя выпали документы, но ни ты, ни я этого даже не заметили. Я тогда буквально на пару секунд потерялся в тебе, — он улыбнулся. — Представь себе, что я чувствовал, засмотревшись в глаза Кати Пушкарёвой. Твои глаза мне потом долго снились. — Ты никогда мне об этом не рассказывал. — Стеснялся.       Катя тихо рассмеялась, перевернулась на бок. Теперь Саша обнимал её сзади. Его рука замерла в нерешительности, но Катя взяла её и положила себе на живот, прикрыв сверху своей ладонью.       Мужчину охватило новое, незнакомое чувство. Он никогда прежде не трогал беременных женщин, но сейчас ему нравилось всё — от ощущения её живота до тепла её руки. — Расскажи мне о детях, — его голос был хриплым и низким. Он зарылся носом в ее волосы и наслаждался ароматом.       Катя начала рассказывать. О Дане, потом о Ксюше. Саша вспомнил фотографии: сын был его копией, а дочь больше походила на мать. Интересно, каким будет их младший сын? Эта мысль ошеломила его. Их сын. Он уже считал ребёнка своим, даже не сомневаясь.       Его рука осторожно двигалась по животу, а носом он водил за ее ушком. — А Настя?       Катя замялась. Как рассказать эту сложную историю? С какого момента начать? С того, как она вышла замуж за Жданова? Или с того, как в её жизни снова появился Саша? — Всё непросто. — Начни. — Только не горячись. Саша напрягся, услышав предупреждение. — Хорошо. — Настя — биологическая дочь Андрея. Я была замужем за Ждановым, но недолго. Мы быстро развелись, и на тот момент я уже была беременна. А потом ты снова появился в моей жизни и воспитал её как свою, — Катя произнесла это на одном дыхании.       У Саши начала болеть голова. Дочь, которая биологически не его, но которую он вырастил. Почему? Почему Катя вообще вышла замуж за этого олуха? Почему всё так сложно? Он напряжённо молчал, и Катя почувствовала это. — У меня слишком много вопросов, — его голос был отстранённым. — Но давай не сейчас. Сейчас я хочу вздремнуть. — Сними одежду и надень мою пижаму, — добавил он, улыбаясь. — Мне и так удобно. — Женщина, я хочу, чтобы ты осталась со мной. Иди переоденься. Катя улыбнулась и встала подчинившись.

***

      Он проснулся от того, что солнечный луч настойчиво пробивался сквозь шторы и бил прямо в глаза. Всё тело окутывала сладкая нега, словно остатки сна ещё цеплялись за его сознание. Правая рука, расслабленно лежащая на чужом теле, вдруг ощутила мягкий изгиб женской груди. «Что за...?» — пронеслось у него в голове. Лиза никогда не оставалась на ночь. И другие женщины тоже уходили до рассвета. Значит, он не дома. Нужно собраться и уйти.       Саша осторожно поднялся, пытаясь не потревожить лежавшую рядом. Но едва он сел на край кровати, за спиной раздался голос: — Прикрой шторы, пожалуйста. Ещё чуть-чуть, и я встану.       Голос показался до боли знакомым. Он обернулся, и перед глазами открылась картина, заставившая его замереть. На соседней половине кровати лежала обнажённая Катерина. — Чёрт… — прошептал он, тут же закрывая лицо руками. В голове пульсировала одна мысль: «Блядство… Как это вообще случилось?!»       Обрывки воспоминаний нахлынули, словно кинолента. Катя, чуть навеселе, звонит ему. Он, не менее подвыпивший, едет к ней. Ещё выпивка, смех, взгляды, которые задерживаются слишком долго. А дальше — горячие, яркие картинки ночи, что вдруг ожили в памяти.       Саша застонал, почти вслух. Ему было стыдно. Они допустили ошибку. И теперь дружбе конец. Да, он давно её хотел. Да, давно был в неё влюблён. Но пьяным он не имел никакого права прикасаться к ней. К женщине, которую уважал больше всего на свете.       Пробормотав под нос что-то нелестное, он вышел из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь. Из соседней комнаты донёсся детский плач. Настюша проснулась. Саша автоматически направился к ней, проходя мимо ванной, даже не задумываясь. Им с Катей придётся поговорить. Обсудить всё, что произошло. Хотя... А стоит ли вообще что-то обсуждать? Он её любит, но что, если она его нет?       Эти вопросы теснились в голове, пока он открывал дверь в детскую. Настя сидела в кроватке и громко жаловалась на своё пробуждение. — Ну и чего капризничаем? — тихо проговорил он, поднимая малышку на руки. Поставив её на пол возле горшка, он привычным движением приспустил штанишки и усадил девочку. Когда это стало для него нормой вот так подойти к Насте и просто усадить ее на горшок? Он же даже не задумываясь пошел сразу к ней, как только услышал. — Папа, покакяйла, — заявила Настя своим детским голосом.       Механически, почти на автомате, он взял влажные салфетки, вытер ей попку, натянул штанишки и отправился с горшком в ванную. Только когда он выливал содержимое горшка и мыл его под струёй воды, смысл услышанного пробился к нему. Папа. Она назвала его папой. Горшок выпал из его рук, звонко ударившись о край раковины. Его дыхание сбилось, а сердце заколотилось как безумное. Нежные женские руки обвили его за талию. — Всё хорошо? Настя проснулась? —спросила Катя, уткнувшись носом ему в спину.       Он лишь кивнул, не оборачиваясь. Его голова была занята только одной мыслью: «Бежать». Саша поставил горшок на скамью, схватил пиджак, небрежно натянул ботинки и выбежал из квартиры. Воздух. Ему нужен был свежий воздух. Он выскочил на улицу, жадно вдыхая утренний воздух. В голове без конца звучало одно-единственное слово — «Папа».

***

Картинка сменилась       Он сидел в роскошном ресторане. Атмосфера вокруг дышала шиком и сдержанным величием. Место, выбранное Сашей, было респектабельным — обиталищем богатства и аристократии. Зал был просторным, никаких ширм, скрывающих посетителей, здесь не предусмотрено. Да и незачем. Всё, что Александр собирался сделать, должно было быть видно каждому.       Перед ним на столе лежала бархатная коробочка. Он смотрел на неё, не отрываясь, и мысли роились в голове: «А не ошибка ли это?» Ещё год назад он даже представить не мог, что окажется в подобной ситуации. Но сейчас он волновался. Не страх перед отказом — Лиза наверняка согласится. В этом он был уверен. Волнением была сама суть происходящего. Брак по расчёту. Сделка, которая открывала двери в блестящее будущее его карьеры. Но стоило ли это того? Из размышлений его выдернул звонкий голос. Саша тут же спрятал коробочку в карман. Лиза знала, что её ожидает, но он всё равно инстинктивно скрывал доказательство грядущего предложения.       Она подошла к столу — высокая, стройная брюнетка. Её платье подчёркивало изящные ключицы, тонкую талию и скромный размер груди. Макияж был ярким, почти вызывающим. — Здравствуй, любимый, — Лиза расплылась в идеальной, почти выученной улыбке. — Добрый вечер, Лиз. Ты прекрасно выглядишь. — Спасибо. Ты уже заказал? — Нет, ждал тебя. Выбирай, — ответил он, стараясь не выдать внутренней напряжённости.       Лиза посмотрела на него томным взглядом и снова улыбнулась, будто они играли в роли перед камерой. А внутри Александра всё молчало. Ни искры, ни тепла. Лишь одна мысль: «Ошибка. Она — ошибка». — Ты переживаешь? — спросила она, прищурившись. — С чего ты взяла? — У тебя лицо отвратительно блестит от пота, — усмехнулась Лиза и театрально надула губы. — Ты же понимаешь, что все фотографии должны быть идеальными. — Не переживай. Всё будет нормально. — Нормально? — Она скривилась. — Мне нужно идеально! — Лиза, — Александр процедил сквозь зубы. — Если не прекратишь истерику, ничего вообще не будет.       Он смотрел на неё с холодным безразличием. Она его раздражала. Ещё недавно он просто не замечал её, но теперь манеры этой женщины вызывали у него отвращение. Пути назад не было, он дал обещание её отцу.       Закрыв глаза, Саша попытался отвлечься. Он вспомнил ту, кого действительно хотел. Катю. Он сам её оттолкнул. Испугался. Идиот. После того случая он сделал Лизе предложение — неофициальное, но достаточное для того, чтобы началась их фиктивная история. Всё ради того, чтобы сбежать. Три месяца он пытался спрятаться от самого себя.       Катя звонила, писала, но вскоре исчезла. Наверное, узнала о его «воссоединении» с Лизой.       Саша тяжело вздохнул. Как же он хотел, чтобы напротив сидела Катя. Для неё он бы делал предложение не в ресторане, не на показ. То, что сейчас происходило, было фарсом. Пиар-акция. Лиза требовала, чтобы их снимки попали на первые полосы.       Почему же тут не Катя? Почему он все три месяца поддерживал этот фарс? Да и согласился на то, чтобы его личная жизнь была фарсом, фантиком, пустышкой. Почему именно сейчас он хочет к ней? Ответ прост: он боится. Боится отношений с Катей, боится быть отцом. Ему до сих пор снится Настя и ее «Папа». Он считает, что не заслуживает такого. Он не заслуживает такую семью. Саша долгие годы играет на публику, а Катя и Настя стали для него настоящим. Он не имеет права на них. Особенно после того, как трусливо бежал. — Кхм, — Лиза начала нервничать.       Саша глубоко вдохнул. Его рука скользнула в карман. «Не смей бежать. Это то, чего ты заслуживаешь!» Рука нащупала коробочку, но в тот момент, когда он собрался достать её, чья-то рука легла ему на плечо. — Александр Юрьевич, добрый вечер, — знакомый голос прозвучал как гром среди ясного неба. Он замер. Медленно поднял взгляд. — Екатерина Валерьевна… — голос звучал хрипло и глухо. — Извините, что прерываю, но мне нужно срочно с вами поговорить, — она была так близко, такая настоящая. — Уважаемая, вы нам мешаете, — вмешалась Лиза, раздражённо нахмурив брови. Катя не отводила взгляда от Саши, словно умоляя. — Это может подождать до завтра? — Анастасия Андреевна… — начала она, но не успела договорить. — Что с Настей? — Александр резко встал. Голос был полон тревоги.       Катя схватила его за руку, и, извинившись перед Лизой, быстро повела его в сторону коридора. Он еле-еле переставлял ноги. Все было как во сне. Даже музыка стала играть тише, только сердце било набатом. «Что-то с Настюшей». Вот Катя довела его до коридора с туалетом, вот она резко прижала его к стене и в упор смотрит в его глаза. Ее же глаза начали увлажняться. Катерина сократила расстояние и резко его поцеловала. Опять шок. «Что делать?»—«Целуй, идиот!». Но Катя уже прервала поцелуй. —Ты мой! — удар по его груди. — Мой, — и снова поцелуй. Саша все также стоит и не отвечает. —Хорошо, — всхлип. — Я понимаю и отпускаю, — проводит ладошкой по скуле, целует легко в уголок губ и уходит.       У Александра же пустота в голове, сердце колотится. «Что… Что это было?» — «Тебя целовала любимая женщина, идиотина!» Почему? Что? Как? Любимая? Да, любимая.

***

Картинка снова сменилась       Он снова сидел за тем же столом напротив Лизы. Но на этот раз всё было иначе. Теперь он знал, что делать. — Лиза, — его голос прозвучал ровно, почти бесстрастно, — нас прервали в прошлый раз. Она взглянула на него, изящно выгнув бровь. В её улыбке читалось недовольство, но, как всегда, она удерживала образ безупречной леди. — Да, Александр, — ответила Лиза, пытаясь сохранить приятный тон. — Лиза, — он сделал паузу, затем продолжил, — я хочу расстаться с тобой. На её лице мгновенно отразилось удивление. Улыбка застыла, словно маска, готовая вот-вот треснуть. — Что? — растерянно переспросила она, стараясь уловить в его словах шутку. — Ты шутишь? Он холодно посмотрел на неё, словно изучая. — Похоже, что я шучу? — спокойно отозвался он. — Лиза, я передумал на тебе жениться. У меня появилось более выгодное предложение. — Сколько? Что тебе предложили? — женский голос дрожал. — Ты не поймешь, — он встал, как будто поставив точку в разговоре. — Вещи твои я пришлю завтра водителем. Прощай.       Он развернулся, и не оглядываясь, быстро направился к выходу. Бархатная коробочка с кольцом осталась под тарелкой, словно забытый реквизит несостоявшегося спектакля.

***

Картинка снова сменилась       Он стоял перед дверью Кати, собираясь с мыслями. Когда она открыла, её лицо застыло от удивления, и, едва узнав его, она тут же захлопнула дверь. — Катя! — он постучал. — Катя, давай просто поговорим, пожалуйста.       Прошла минута, но ему показалось, что это была вечность. Наконец, дверь снова приоткрылась. Она не произнесла ни слова, просто молча отошла в сторону, позволяя ему войти.       Они стояли напротив друг друга. Её глаза были покрасневшими и опухшими от слёз, волосы растрёпаны, губы искусаны. Даже в таком виде она была красива. — Катя… — он начал, но тут раздался радостный детский голос. — Папа, папа, папа присел! — Настя бежала к нему, раскинув руки, её маленькие ножки топали по полу с таким азартом, что сердце его сжалось.       Саша опустился на колени и раскрыл объятия, принимая малышку. Он прижал её к себе, целуя в макушку, чувствуя, как весь его страх уходит. — Привет, Птичка, — улыбнулся он, глядя на неё. — Я не птиська, я Нася! — возмутилась она, но улыбка играла на её лице. — Но ты летела ко мне, как настоящая птичка, — ответил он, убирая волосы с её лица. — Мама, папа говорит, сто я птиська! — Настя подняла голову к Кате. — Птичка, птичка… — её голос дрожал, но в нём звучала нежность. — Давай папа… — его голос слегка дрогнул. — …поговорит с мамой. Она немного расстроена. — Ты её будешь висиить? — Постараюсь, — он улыбнулся. — Холосо, но потом ко мне. Я тебе показу Катета! — Настя чмокнула его в щёку и, довольная, убежала.       Саша поднялся на ноги, снова встречаясь взглядом с Катей. Он сделал шаг к ней, обвил руками её талию и притянул к себе. Его лоб прижался к её. — Ты прекрасна… А я идиот. Прости. — Саша… — её голос дрогнул. — Шшш… Тихо, — он провёл носом по её щеке. — Ты моя, Пушкарёва. Сама выбрала, теперь не жалуйся. Я твой. Весь. — Саша… — Угомонись, женщина, — он тихо усмехнулся. — Я тут пытаюсь сказать, что безумно тебя люблю. Признаюсь какой я идиот. — Что? Любишь? — она посмотрела на него, не веря своим ушам. — Безумно, — он вздохнул. — Сегодня чуть сам себе жизнь не сломал, но ты… ты спасла меня. — Тогда почему… — Потом. Всё потом, — он улыбнулся. — А теперь расскажи, кто такой Катета?       Катя улыбнулась в ответ, её глаза засияли. Она громко рассмеялась, запрокидывая голову.       Её губы были мягкими и сладкими как мёд. Он наклонился ближе, словно стремясь утонуть в этом моменте, раствориться в ней, забыть обо всём. Его руки скользили по её талии, пока… Толчок. Ещё один. И снова.

***

      Саша проснулся посреди ночи. Сон, который только что привёл его в сознание, был таким странным, что не поддавался никакому осмыслению. Он автоматически протянул руку к Кате, и его ладонь нашла её живот. В этот момент он ощутил толчок. Ещё один. Вот что разбудило его.       Саша прижал руку плотнее, ощущая, как под его ладонью движется кто-то живой. Его сын. Мысль о том, что там, под его рукой, растёт человек, потрясла его до глубины души. Гладить Катин живот — это одно, но чувствовать, как ребёнок внутри шевелится, было совершенно другим. — Господи… — прошептал он, замер, боясь даже дышать. Он мельком подумал: неужели Кате не больно? Женщина пошевелилась во сне и накрыла его руку своей. — Ну вот, разбудил маму, — улыбнулся Саша и лёгким движением пальца постучал по её животу. — Футболист, — Катя рассмеялась просыпаясь. — Он сегодня впервые дал о себе знать. Снова толчок. Саша рассмеялся, его глаза светились счастьем. — Обычно о таком я тебе сообщала первому… — Катя улыбнулась, глядя на него. — Почему не позвонила? — Саша с любопытством поднял бровь. — Глупый вопрос. Он фыркнул, словно признавая её правоту. — Отныне, пожалуйста, обо всех изменениях сообщай мне. Мне важно это знать. Это ведь фактически моя первая беременность в таком формате. Я хочу быть частью этого, если ты мне позволишь.       Катя повернулась на спину, её взгляд остановился на его лице. Она медленно провела пальцем по его скуле, носу, бровям. Почти пять месяцев она пыталась привыкнуть к его отсутствию, к жизни без него. А теперь он здесь, рядом, говорит такие вещи… — Хорошо, — тихо ответила она. — Но, пожалуйста, не давай мне ложных надежд. Пока твоя память не вернётся, может произойти что угодно. Её слова повисли в воздухе, разрывая тишину. Теперь он точно знал: Катя не верит ему, вернее, не верит тому, кем он был сейчас. — Я понимаю, — так же тихо ответил Саша.       Боль от её недоверия резанула его глубже, чем он ожидал. Но разве он мог винить её? Он и сам порой не верил себе, не знал, как себя вести, что говорить. А чего он ждал? Что она кинется в его объятия, и они начнут жить, как прежде, душа в душу? Нет, им обоим придётся заново узнавать друг друга. — Прости меня… — прошептал он, коснувшись её губ. — Прости за то, что не могу быть с тобой полноценным в такой важный момент нашей жизни. Всё это… чертовски не вовремя.       Катя ничего не ответила. Она лишь потянулась к нему за новым поцелуем, и Саша не стал сопротивляться. Главным его открытием и воспоминанием за этот день он считал, что как же чертовски приятно целовать эту женщину.