Детективы Искаженного Города

      Поздним утром Слава проснулся в своей широкой постели. В этой огромной комнате, занимавшей половину этажа, он жил один и никогда не приводил сюда клиентов. Мебель он сдвинул к стенам, освободив место в середине просторной комнаты для большого черного рояля, который достался ему от прадедушки. Информатор любил такие старые вещи. Рама зеркала, перед которым он приводил себя в порядок, готовясь к встречам с клиентами, принадлежала его семье уже два столетия.       Покончив с утренней рутиной – уже не нужными, но привычными упражнениями с гантелями, душем, он садился за клавиши рояля. Заученные композиции играл несколько часов, переходил от одного классика к другому. Моцарт, Шуберт, Чайковский, Бах.       После сегодняшней разминки он достал телефон и записал ноты саундтрека к новому фильму. Даже после смерти он регулярно учил что-то новое.       До вечера оставалась пара часов. С прикроватной тумбочки Слава взял библиотечную книгу и откинулся на подушки. Сегодня он дочитывал «Зиму тревоги нашей» Стейнбека.       До встречи с клиентом оставалось полтора часа. Сегодня от него не требовали яркого наряда. Для встречи с этим мужчиной он надел смокинг, как на показательных выступлениях в консерватории. Потянул резинку и концы гладких черных волос приземлились на плечи. Бросил на свое отражение строгий взгляд, подхватил дочитанную книгу и вышел из подъезда старинного дома недалеко от набережной. Уже на ходу накинул плащ и поднял воротник. Он успевал и занести книгу в библиотеку имени Крупской, и дойти до места встречи.       С Александром обычно он встречался у белой беседки-ротонды. Это место часто выбирали для свадебных фотографий, но будним вечером здесь было безлюдно. Школьники и офисные работники успели разойтись. И сегодня Александр спешил на встречу, надеясь урвать несколько лишних минут вдвоем. А Слава не хотел расстраивать его и тоже приходил раньше. Необычный клиент всегда замечал проститутку издалека и улыбался счастливо и ярко, а на щеках его возникали ямочки. Слава не понимал, как можно было так радоваться ему. Уважение к себе он утратил где-то в проулках Санкт-Петербурга.       Он подошел к лучащемуся радостью Александру и поцеловал его. Губы мужчины двигались торопливо и неумело. «Я так скучал», - прошептал он и опустил голову на плечо Славы. А тот не смог сдержаться и обнял его. Они опять не виделись две недели. Для Александра это время между встречами тянулось бесконечно долго. Но даже на две ночи в месяц он с трудом выделял деньги из небольшой зарплаты преподавателя.       В стороне показались люди, и мужчины оторвались друг от друга и зашагали рядом. У Александра был друг, работавший охранником педагогического университета, и вечером он открывал для них двери корпуса на улице Правды. [2] Когда Александр впервые попросил у него ключ, его друг был против. Но когда до него долетели звуки старого пианино, он впечатлился. Охранник не знал, что инструмент, за который давно не садились и использовали как подставку под цветы, мог звучать так красиво. Он перестал задавать вопросы, а просто наслаждался музыкой в своей комнатушке.       В кабинете на втором этаже Слава сгрузил горшки на пол, выдвинул советское пианино в центр комнаты, отыскал устойчивую табуретку. Александр привычно занял место слева от него. Когда Слава играл, он сжимал и без того тонкие губы, а его лицо становилось очень серьезным. А Александр внимательно наблюдал за переменами в его лице, следил за движениями пальцев. Его захватывала та решительность и страсть, с которой играл Слава.       Рахманинов или Шопен, или мелодия из фильма или компьютерной игры – все он играл из одинаково увлеченно. Александра поражало, что настолько увлеченный музыкой человек так и не смог стать известным и зарабатывал не игрой на рояле, а телом. Он полюбил Славу тогда, когда случайно побывал на его редком публичном выступлении. Он сидел в задних рядах и не мог видеть, насколько красив человек на сцене. Его поразила манера исполнения, эта одержимость музыкой, твердость и сила, которую он тогда услышал. Человек на сцене не замечал ничего вокруг, не отрывал взгляда от клавиш. В тот день Александр обратив внимание, что музыкант не переворачивал лежащие перед ним ноты – он уже давно знал их наизусть. В конце он поклонился и убежал за сцену. Овации еще долго не стихали.       Александра на выступление неизвестного пианиста привел знакомый с работы. Поначалу он даже не хотел идти – свободные вечера для педагога были редкостью. Но потом человек на сцене и его музыка захватили внимание Александра. Он спросил у приятеля, как звали мужчину за роялем, и когда его следующее выступление. А тот ответил ему, что обычно этот парень зарабатывал вовсе не музыкой, и увидеть его на сцене филармонии – большая редкость. Он предложил коллеге поискать его на набережной. С деньгами. Александр возмутился. Он не мог поверить коллеге.       Но вечером он пошел к реке и увидел там этого человека. Услышал его расценки. Он был разбит.       А когда вернулся домой и стоял под горячим душем, не ощущая температуры и уставшего тела, не понимал, зачем вообще заплатил ему за секс и как так вышло, что его первый раз был с проституткой.       Но он пришел к нему и второй, и третий раз. В какой-то момент отношения между ними вышли за рамки того, что должно быть между проституткой и клиентом.              Музыка стихла. Выцветшее, оцарапанное пианино вернулось к стене. Слава не спрашивал, понравился ли Александру этот концерт на одного человека, он и так это видел. И ощущал себя недостойным этого восторга в его глазах, хотя хотел видеть это выражение снова и снова. Целуя его, он набирался смелости сказать то, что уже давно хотел. Они перебрались в кладовку, где хранились физкультурные маты. Уставшие пальцы путались в пуговицах, и он долго возился с рубашкой, а Александр смотрел на него с улыбкой. Целовал его шею. Медленно вводил в него пальцы. Слава целовал его грудь, сжимал пальцами головку его члена.       Притворяться рядом с ним Слава перестал еще на одной из первых встреч. Не давил из себя искусственный стон и не делал вид, что скромный преподаватель – лучший любовник на свете. Не боялся отдернуть его руку, если что-то не нравилось.       Они лежали рядом. Слава коснулся ладони Александра и переплел их пальцы.       - Слушай, - они одновременно сказали это слово и засмеялись. Слава жестом показал «говори первым».       - Хочешь пойти со мной на балет? У меня два билета на следующую неделю, приезжает известная труппа, - он потянулся за пиджаком, в кармане которого они лежали.       - Хочу, - Слава приподнялся и посмотрел на него.       - Не ожидал, что ты согласишься. Это похоже на предлог побыть с тобой бесплатно.       Слава улыбался. Он сказал, что хотел бы встречаться просто так, и Александр удивленно на него посмотрел.       - Но прежде всего ты должен узнать правду обо мне и этом городе. Тебе будет сложно поверить в то, что я расскажу. Однажды я умер. А этот Город оказался странным местом со своей волей, и чем-то я приглянулся этому месту, раз оно решило оставить меня здесь. Не буду показывать тебе свою могилу. Ты все поймешь, когда увидишь Оренбург этой ночью таким, какой он существует для меня. Это будет странное, психоделическое зрелище, и если ты согласишься, оно останется с тобой навсегда. Как и я.       Александр молчал. Ужасающие слова о смерти и невозможных событиях, творящихся совсем рядом, морально придавили его. Он сжал ладонь Славы и сказал:       - Вернуться к жизни без тебя будет еще тяжелее. Давай посмотрим, как выглядит этот Город, когда не скрывается за завесой лжи, - он неохотно отпустил руку Славы и надел рубашку. Парни быстро собрались и спустились к выходу. Охранник удивился, почему они закончили так рано и почему у обоих такие серьезные выражения лиц. Александр поблагодарил его.       Необычное встретило их за поворотом. Сквер, в котором так часто встречались Слава и Александр, исказился. Исчез памятник на центральной площадке, вместо него появился старинный фонтан. В нем набирали воду завернутые в ткани торговцы с Востока, а у их ног дремали верблюды. На боковых дорожках прогуливались дамы и их кавалеры в шерстяных пальто поверх длинных пышных платьев и строгих костюмов. По пешеходной Советской бледными призраками проносились кочевники. До мужчин долетали едва слышимый звон украшений на сбруе коней, и чуждая речь всадников. Александр вцепился в руку Славы. Будто бы, отпустив ее, он рисковал навсегда затеряться среди призрачных силуэтов, незнакомых наречий и минувших лет. Он опирался на своего спутника, боялся отойти от него хоть на шаг.       Рядом стоял еще один корпус педагогического университета, и Александр заметил, что с ним что-то не так. Исчезло два этажа! А многие соседние здания оставались неизменными.       Слава похвалил Александра, сказал, что он неплохо держится, и повел его дальше по улице. Вместо популярного ресторана был советский кинотеатр. Слава завел Александра внутрь Гостиного двора и показал на сотни мелких лавок и толпу людей разных эпох, снующих между ними. Голова кружилась от пестроты этого места, и Александр потянул Славу к арке, на выход. Он прислонился к прохладной кирпичной стене и немного отдохнул.       Они двинулись дальше.       Не все, что сохранял Город было старинным и ценным: парни увидели и казино, и игровые автоматы, и подвальные компьютерные клубы, в один из которых направилась дама с вычурной прической 19го века. С трудом удерживая длинные тяжелые юбки, по узкой лестнице она спустилась и решительно дернула на себя дверь.       «Еще есть метро», - Слава потянул засмотревшегося Александра дальше. Ближайший спуск на станцию был через дорогу от башни с часами. Толкнув дверь, Александр почувствовал знакомые запахи подземки. Услышал гул отбывающего поезда. На перроне неглубокой станции было не так много людей из разных эпох. На выложенной плиткой стене Александр заметил большую карту и четыре разноцветные линии на ней. Желтая ветка уходила в Степной район, где он жил. Слава спросил, устал ли он, и Александр кивнул.       - Земля не сомкнется надо мной, если я отпущу твою руку? – спросил он, перекрикивая гул подходящего поезда.       - Нет, - выкрикнул Слава и вместе с ним зашел в громко гудящий синий «номерной» вагон. – Все останется таким. Расстрою тебя: на работу ты не сможешь добраться подземкой. Днем Город дремлет.       Александр опустил голову ему на плечо и рассматривал вагон изнутри. Он не отличался от тех, которые мужчина видел в других городах, только на дверях была наклеена схема Оренбурга и названия остановок на табло были такими знакомыми, но непривычными. Они вышли на станции «Брестская» рядом с парком, и Слава проводил Александра до дома. У подъезда девятиэтажки, он поцеловал Александра в щеку.       - Можешь отпускать мою руку, земля не рухнет под ногами, - он улыбнулся. – Зайду за тобой завтра после пар? Можем погулять где-то или сходить поужинать. Какая у тебя пара последняя?       Александр удивленно смотрел на него, и не сразу ответил «четвертая». Никто не встречал его после работы раньше. Он был счастлив и не хотел заходить в подъезд. Но понимал, что они уже скоро увидятся снова.       Слава отпустил его руку и помахал. Он дождался, когда за Александром закроется дверь подъезда, поднял воротник и пошел обратно к несуществующей в иной реальности станции метро.