В графе о себе: Ищу хозяина

22:50 inowwhatuwant: Куда ты пропал, пугливый котенок? Этому сообщению был час с небольшим. Глупо-игривое, оно принадлежало той далекой петле событий, где Джисон, возможно, не позволил себе раскрыть своего бесполезного рта и все окончательно испортить. Там он, с крохами надежды за душой, наверняка продолжал жадно ловить чужие пальцы в плошке с попкорном, а может, объяснял, что если конец света и наступит, то в этом будут виноваты коровы. А как иначе? И пожалуй, там он пару часов спустя бездумно ответил бы хозяину. Ведь тот он, скажем, не этот Хан Джисон, а совершенно другой Хан Джисон, так вот, тот Хан Джисон никогда не узнает, каким опустошительным может быть исцеление от иллюзий. В них он все еще — огромнейший трус, но, по крайней мере, трус с перспективами, сидящий на двух стульях. Но в этом унылом пространстве темной комнаты был только он. Его версия себя, которая никогда даже не имела настолько уродливого воображения, чтобы на самом деле представить себя частью той единственной вселенной, в которой Минхо безвозвратно отказался от него. И эта кровожадная фантазия о Минхо, втайне одержимом им в ответ, которую Джисон непроизвольно создал и кормил все эти годы, теперь принялась рвать его сердце на части. Закрыв глаза, он пьяно падал в бесконечную пропасть, в которой его легкомысленный интерес к хозяину выглядел издевкой над самим собой. Просто еще один способ вселенной показать, насколько он был глуп, решив, что мир без Минхо не принесет ему такой боли. Джисон снова уставился на одинокое сообщение от хозяина, испытывая разочарование. Что это было? Что он пытался доказать этим маленьким бунтом? Что достаточно поверхностен для того, чтобы, не выпустив чужой руки, схватиться за чужую? Кругом обманывающий себя, насколько он был жалок, если пытался предпринять действие, абсолютно противоположное необходимому? Он скривился от отвращения, вызванного этой мыслью. От малейшего движения голова гудела, свисая вниз с кровати. Но это было хорошо. Больно. Сморгнул сухость в глазах и снова остановил взгляд на закрытой двери. Повернуть ручку. Открыть дверь. Три шага прямо, повернуться налево, сделать еще один широкий шаг, и упереться прямо в изголовье продавленного дивана, чтобы увидеть того, кто был его краеугольным камнем. Но Джисону не нужно было выходить из комнаты, чтобы знать такие естественные вещи. Например, Минхо всегда спал ближе к спинке дивана, потому что еще три года назад сломал одну из его пружин, пытаясь под гвалт сделать винт раньше, чем это сделают соджу и пиво в нем. Его пьяная победная усмешка тогда разбудила в Джисоне пару абсолютно грязных фантазий о себе в руках Минхо, который трахал бы его у стены, удерживая от падения только своим членом и крепкими греховными бедрами. Вынуждая принимать себя до самого дна. Больше всего этот час Джисон любил за то, что спящий Минхо пах по-иному. Взять день: днем в его волосах струились воздух и легкость. Апельсиновое тепло солнца всегда против воли старшего фанатично ложилось на его кожу, чтобы затем нежно отражаться в улыбке и мурлыкающем смехе, преследовать Джисона прикосновениями этих рук и их объятий. Но только тьма ночи всегда извлекала суть Минхо на волю. И тогда дневные горьковатые намеки черного перца сочились из его пор с абсолютной интенсивностью. Делали запах Минхо грубым и диким, первородным. Каждый раз, пробираясь в свою гостиную и с оглядкой утыкаясь в его ладони, запястья, волосы, пока тот глубоко спал, Джисону было все труднее сдерживать желание залезть под эту кожу, обвиться вокруг него и показать, каким полезным он может быть. Он хотел раствориться в нем. Впитать его пот, завернуться в этот запах. Пахнуть как Минхо. Принадлежать ему так же неотъемлемо, как его плоть или кровь. Абсолютность этого знания — того, что он в действительности был создан для Минхо, ставила Джисона на колени. И, в конце концов, она просто стала одной из уже известных ему истин: человек смертен, Луна вращается вокруг Земли, а он — вокруг Минхо. Исчезни тот, Джисон просто покорно замерз бы в этом пустом холодном космосе. Возможно, тогда все и сломалось окончательно. Когда Джисон впервые ощутил гнетущую силу природы неразбавленного Минхо, значительность его взгляда, силу его влияния над собой. И как слабый человек, которым он и был, больше не смог отказаться от его милостыни. Все что угодно, только бы украсть очередной маленький кусочек Минхо себе. Ему было семнадцать, Минхо — девятнадцать, а их особой связи всего чуть больше нескольких месяцев. Это была первая студенческая тусовка, на которой был Джисон, даже не будучи студентом. Минхо пригласил его в отчаянном поиске встречи, которой было добиться тем труднее, чем глубже тот погружался в бешеный темп жизни вне школьных стен. А Хан был голоден все эти месяцы без Минхо. Иссыхал без его внимания, как сорная трава, быстро привыкшая к прикормке, предназначенной для лилий. Так что он натянул тесные джинсы, и теперь чувствовал себя чудовищно раздетым, демонстрируя чужим взглядам небольшие бедра с выглядывающими из дыр коленками. Твои ноги такие маленькие и трогательные, Хани, почему ты прячешь их под этим уродством? Белую простую футболку заправил под пояс джинс, обнажая изгиб поясницы в округлые ягодицы, отложив привычную огромную рубашку. Это нереально, твоя талия вдвое меньше талии любой знакомой мне девочки, как такое возможно? Он долго смотрел в зеркало напротив, пытаясь унять лихорадочную энергию, танцующую в испуганных зрачках. Нет, я не куплю тебе пива, я стою чуть больше, чем пара взглядов этими твоими оленьими глазами. Ладно! Хорошо. Боже мой, твой хён так слаб. Он отложил кисть с темными тенями. Это было уже слишком. Схватив ключи, он выбежал из дома: — Я ушел! — и тут же оступился. Рассеяно оглянувшись, Джисон поджал губы, и вернулся закрыть за собой дверь. Как глупо. Будто кто-то мог услышать его во всегда пустом доме. Стоило им зайти в квартиру и протиснуться сквозь тела, старший отвел его на кухню и без интереса встречал и провожал каждого, кто заглядывал в их крошечную вселенную. Что-то эфирное и пока едва заметное в Джисоне хрустело восторгом: Минхо достаточно его одного. Наконец-то среди всего этого сброда выбрали именно его. Здесь будут только они. Только Минхо и Джисон. Навсегда. На кухне он получил свою уникальную роль: сидеть на барной стойке, болтая своим незатыкающимся ртом и ногами с голыми коленками. Глаза Минхо блестели интимной темнотой чужой кухни, тщательно разглядывая его, сидящего на стойке, как симпатичная куколка на полке. И было в этом взгляде что-то удовлетворенное и недовольное одновременно, что заставило Джисона почувствовать себя парализованным под ним. Желудок, сердце, легкие — все в нем перемешалось и стало неправильным. Живот скручивало тошнотой. Пока Минхо искал в чужих шкафах алкоголь покрепче пива, он рассказал про все события и мысли, что хранил под сердцем для него с их последней встречи. И Хван Инхо, пригласивший его в тот день в кофейню вдали от школы, только вдвоем, был десертом. — Это свидание? Мое первое свидание… — Джисон даже не знал этого парня, но насыщенность его взгляда в тот день не смогла бы соврать — тот был очень заинтересован. — Вроде бы в прошлом году он был заместителем председателя клуба тхэквондо. Или нет? Не уверен, должен ли я идти на свидание с тем, кого не знаю? Может быть, нам сначала поболтать в какао? Минхо потянулся за чем-то над его головой и Джисон замолк на несколько секунд, восторженно разглядывая легкий макияж на этих кошачьих глазах. — Ты накрасился? Минхо-хён самый красивый! — тот, почему-то качая головой, отошел от него, чтобы в какой-то бутылке смешать что-то прозрачное с чем-то красным. Боже, так много неизвестных переменных. — А меня накрасишь? Если я буду хотя бы вполовину таким же красивым, Хван Инхо точно предложит встречаться. Ни у кого из моих одноклассников еще нет девушки или парня, я стану самым… — Нет. Взгляд, которым старший смерил его, широко упершись руками в островок, отвечал сразу на все вопросы. Видя, что Джисон упрямо нахмурился, он цыкнул, взял два шота и подошел ближе. — Пей, Хани. Хён сделал это для тебя. Нечто красное в шоте не выглядело безопасно. Но они были бесконечно своими с первых секунд знакомства, а соулмейты не травят друг друга дерьмовым алкоголем, да? Так что он выпил его, не позволяя себе зажмуриться от отчетливо горячей самбуки и томатного сока в глотке, только бы заслужить интерес в пристальном взгляде напротив. Внутри загорелось лавой. Только ли от алкоголя? Он не мог усмирить этот пришлый огонь, ведь не справлялся даже с собственным. Он закашлялся и в приступе соскользнул со стойки, чтобы Минхо с легким смехом поймал его в свои объятия, после того, как опрокинул свой шот. — Какая гадость, — Джисон от души покашлял в плечо старшего. От обнажившейся четкой ложбинки между плечом и шеей Минхо исходил едва уловимый острый аромат, — Ну почему такие мерзкие вещи ты всегда делаешь только для меня, хён? — Не могу же я позволить кому-то другому испортить моего маленького Джисони, — этот сюсюкающий тон заставил Джисона закатить глаза. Только бы не выдать, как содрогнулось его нуждающееся сердце от очередных бестолковых слов старшего. Внезапно мурчание ошпарило мурашками его шею, да такими жаркими, что он обронил маленький звук и в расстройстве дернулся сбежать из крепких рук. И тут же ощутил слегка поплывшим сознанием, что летит. — Только я знаю, как с тобой нужно обращаться. Минхо просто бесцеремонно схватил его за бедра и снова усадил на барную стойку. Инстинктивно схватившийся за плечи друга, Джисон нашел их в странной, откровенной позиции, где Минхо расположился между его ног, а сам он ошеломленно глядел на него сверху вниз. Между ними впервые было настолько тесно, что даже воздух не циркулировал. Иначе, почему Джисону было нечем дышать? Старший тем временем покровительственным тоном продолжал, мягко тыкнув пальцем во вздувшуюся от шока щеку, другой рукой поглаживая обнаженную трясущуюся коленку: — Так что придется тебе смириться со мной до конца своих дней. Джисон зябко задрожал. Лицо вмиг загорелось кровью, подгоняемой алкоголем в организме. Внезапно ему, выставленному напоказ для этого прекрасного человека с самым красивым лицом и душой, стало так стыдно и за свою пухлую щеку, и за угловатую коленку. За всю эту смехотворную картину, которую он, должно быть, рисовал. Неидеальный. Недостаточный. Неполноценный. Резко отбросив чужую руку от своего лица, он пристыженно опустил голову, прячась под челкой: — Мне нужно поискать другого друга, этот сломался. Желательно кого-то, кто не будет смеяться, напоив меня. Его телефон, лежащий рядом с бедром, вдруг настойчиво завибрировал. Кинув из-под волос взгляд на экран, он успел увидеть только фото матери, прежде чем Минхо отклонил звонок и ухватил его непреклонными пальцами за подбородок, возвратив все его внимание к себе. Под его ласковым блестящим взглядом в Джисоне затикала бомба. — И снова ты думаешь не о том, Хани, — Минхо мягко засмеялся, — Тц. Как ты можешь хотеть сбежать от меня, когда я только что сказал, что планирую быть рядом всю твою жизнь? Пытаясь снова скрыть взгляд, Джисон вяло проворчал: — Нет, спасибо, мне что, терпеть твои насмешки до конца жизни? Минхо снова тяжело вздохнул и, невзирая на сопение и протесты, сжал лицо младшего в ладонях, очарованно лаская его щеки пальцами, а губы — взглядом. И до того это мгновение было нежным, что когда уголки больших глаз одного погладили, пальцы другого стали слегка влажными. — Ты такой глупенький, Хан Джисон. Нужно сказать твоей матери, что я подтяну тебя. Ты должен поступить туда же, куда и хён. Иначе, если меня не будет рядом, все эти голодные ублюдки вроде Хван Инхо растащат тебя на сладкие кусочки. Обида ударила Джисона в голову. Он выплюнул ее из себя: — Не глупый я, — но вместо твердости в его голосе оказалось только нежное мяуканье, — Ты не знаешь его, хён, думаю, он очень милый. Пальцы на нем резко сжались, расплющив его щеки. Минхо сладко улыбнулся сложившимся мокрым бантиком губам и проворковал голосом, внезапно утратившим мягкость: — Я так не думаю. Ты не пойдешь с ним на свидание. — … Горячая судорога свела живот Джисона в спазме. Он заерзал под испытующим взглядом, плотно сжимая бедра, пытаясь унять зуд незнакомой пустоты между ними. — …Фто? — вцепившись в чужие ладони на своем лице, Джисон попытался вырваться, чтобы снова научиться внятно говорить. Но как он мог самовольно отказаться быть в руках Минхо, если тот уже решил все за него? — Ты его знаешь? Запоздало попытался воскресить свое достоинство, взбрыкнул всем телом: — И вообще, почему это я должен спрашивать у тебя разрешения? — Хватит дергаться, — Минхо нахмурился и жестко схватил его за талию, фиксируя так, как ему было нужно. Джисона затошнило от выпитого с утроенной силой. В собственной коже стало невыносимо тесно, а беспокойная, тупая энергия выходила из него бесполезными мелкими движениями. И чем больше он упрямился, тем сильнее его жег горячий песок странных ощущений, и тем сильнее сжимались пальцы на нем. Пока он не понял, что либо задохнется, либо ему сломают ребра. Лицо напротив было расслаблено; не похоже, что старший вообще прилагал какие-то усилия, и не видел ничего дикого в том, как самовольно располагал Джисоном, будто знал лучшее применение для него. Младший позволил себе всего одно ноющее Ммм, в котором было спрятано: Что происходит? Ты наконец разочаровался во мне? Сразу же прерывая себя, проглатывая слабость, пряча глаза. Минхо никогда еще не вел себя с ним так. И спустя всего полминуты, в конце концов, Джисон растерял все свои небольшие силы. Ноги и бедра наполнились сладкой ватой, вяло повиснув вокруг торса Минхо. Тот довольно хмыкнул и опустил ладони к ним, по-хозяйски твердо оглаживая и вжимая их в столешницу, подавляя собой нервную дрожь. Запыхавшийся зверек, загнанный кем-то намного более крупным и значительным, чем когда-либо был он сам; Джисон забегал глазами, прикидывая, в какую сторону мог бы сбежать. Явно уловив это намерение, Минхо недовольно прищурился: — Посмотри на меня, — и будто центром нервной системы Джисона был голос Минхо, его тело тут же подчинилось ему, — Этот парень гребаный отброс, который просто трахает все красивые вещи вроде тебя, — ресницы прикрыли глаза Минхо, чтобы тот смог оглядеть все тело перед собой так, будто впервые его видел. И под этим взглядом кости и тело Джисона томно заныли от счастья, — Но может быть я ошибся в тебе, считая, что ты заслуживаешь большего, чем этот урод? Джисон наконец замер. Круглые глаза распахнулись в форме пораженной О: — Н-нет, хён. Вот только сильнее вцепившиеся в него руки теперь вполне целеустремленно доставляли боль и говорили, что больше Хан Джисону веры нет. — Впрочем, плевать, — старший беспечно пожал плечами в манере, свойственной ему в моменты абсолютного безразличия к тому, какое видео на Ютуб смотреть, пока они ели. Высокий нежный голос говорил странные слова, пока он рассеянно поглаживал его лицо взглядом: — Просто запру тебя дома, но не позволю уйти с ним. И бомба в Джисоне наконец взорвалась. В его сердце, во всю широту ходящей ходуном от взволнованного дыхания груди, разверзлась восторженная, голодная до любви бездна. Он сглотнул, располагая вялый, подчиненный чужими словами язык так, чтобы сказать: — Ты правда это сделаешь для меня? П-почему? Покачав головой, Минхо вновь обратил на него все свое внимание. Медленно, не доверяя до конца, он отпустил его небольшое тело, но тут же уложил руки вокруг его бедер, запирая собой. Задумчиво склонив голову на бок, сказал с прежней легкостью: — В твоей хорошенькой голове так много мусора, Хани. Ты особенный. Ты заслуживаешь всего мира, так что выбери кого-то получше, чем этот сброд, — он кинул пренебрежительный взгляд на нового посетителя кухни и снова вернулся к разглядыванию младшего. Видя, что Джисон скрылся под ресницами, он пробормотал многим тише, будто разговаривал сам с собой: — Ничего, если ты не веришь. Я все равно заставлю тебя понять. — Этого ты хочешь? — Джисон отзеркалил Минхо, непонятливо склонив голову к плечу, — Чтобы я… Что? Преисполнился уверенности в себе? Взгляд Минхо тяжело утонул в ложбинке его золотистой кожи между шеей и плечом, и Джисон внезапно почувствовал себя абсолютно голым: — Я много чего хочу, Сони. За вдохом послышался шаг назад. Как привязанный олененок Джисон подался за ним, влекомый чем-то губительным в ауре вокруг старшего. Он не мог иначе — растущее расстояние между ними окунуло его в мерзкий холод. — Но эти вещи не для тебя. Хан нахмурился, чувствуя, что вот-вот упустит что-то важное. Наконец спрыгнув со стойки, он поддался вперед, ближе к ускользающему теплу, заныл: — Хён, я не пони… — Теперь ты даже не утруждаешь себя комнатой? Здесь семь комнат, Минхо, так выбери одну, чертов ты извращенец. Джисон вздрогнул и осекся. Густота момента смазалась и окончательно истончилась. Значит, Минхо уже…? Не успев даже разглядеть говорившего, Джисон неожиданно обнаружил себя уткнувшимся носом в знакомую спину. Резким движением старший толкнул его назад, неизбежно закрывая для кого-то вид на него своими широкими плечами. Он сделал это так свободно, будто это естественно для него также, как дышать — вот так таскать по всей кухне в руках, как маленький сувенир. Словно тот всего лишь что-то вроде хорошенькой статуэтки, отдавшей Минхо право заботиться о себе до самого своего основания. И свет, исходящий от смежной кухне комнаты, окончательно померкнул, запирая Джисона в мрачном сумраке. С этого момента его окружал только Минхо, укравший его у бесконечного одиночества по ту сторону их тьмы. — Чан, — в ровном тоне старшего чувствовалось предупреждение. Но неизвестный либо не уловил, либо решил это игнорировать, и мило улыбнулся: — Кого прячешь? Познакомишь нас? Не иначе, как дурь текла в венах Джисона вместо крови. Он тоже мог играть в эти игры, окей? Так что он нагло уложил подбородок на плечо Минхо, чтобы мстительно почувствовать, как чужое тело буквально в секунды разогналось от легкого напряжения до окаменения. Довольно хмыкнув у чужого уха, он наконец обратил внимание на коренастого парня со светлыми кудрями, в майке, которая скорее открывала его кожу взглядам, чем прятала от них. Но не эта примитивная пошлость заставила Джисона из рук вон плохо контролировать голос в сантиметрах от источающего жар Минхо: — Вообще-то, мы друзья. Меня зовут Хан Джисон, я старшеклассник. И как будто Джисон выступал со стендапом, этот парень засмеялся, характерно обегая их двоих глазами вверх-вниз. — Ну, как тебе будет угодно, Хан Джисон. Я Бан Чан. Рад наконец встретиться с тобой, Минхо много рассказывал о тебе. — Если это та самая сцена, где ты как мерзкий дедуля начнешь болтать, что именно я рассказывал, давай обойдемся без нее, — дернув Джисона за руку, Минхо решительно похитил его из кухни. Однако, не похоже, чтобы Чан привык слушаться Минхо. — Эй, что это ты рассказываешь про меня? — Джисон принялся бегать глазами между старшими, ожидая хоть какой-то ответ, едва не теряя друга в толпе гостиной. Когда Минхо не ответил, продолжая стискивать его ладонь и тащить сквозь пьяные покачивающиеся тела, он громко прошептал в сторону нового знакомого: — Клянусь, я не глупый, даже если он так считает. Улыбка, казалось, была извечно приклеена к лицу Чана. Он пропел, продолжая преследовать их в нескончаемых темных коридорах: — Глупый? Нет-нет, я помню только бесконечно талантливый, красивый, хаотичный, заботливый, с… Минхо резко развернулся, чтобы со значением произнести прямо в смеющееся лицо нагнавшего их Чана: — Кажется, тебя зовут. — Да? — Чан удивился и огляделся. В темном коридоре были только они втроем и парочка, зажимающаяся в углу гардеробной, — Ничего не слышу. Он хитро прищурился, глядя на них, все еще не расцепивших рук, так, будто был осведомлен о чем-то, что не знал никто из них: — Ничего не могу поделать, кажется, в моем стакане была сыворотка правды. — Сто очков Гриффиндору, хён. Милый смех Чана оттенял мрачный голос Минхо огнем луны темный лес. Но Джисон внезапно осознал, что ушел в него глубже, пока кроны деревьев густотой не спрятали от него свет выхода, и сжал руку на своей крепче, чтобы не потеряться. — Понял-понял. Пойду-ка, знаешь, меня там зовут. Хорошего вам вечера. Кстати, Джисон, мне понравились твои демки, я напишу! — Э… Спасибо? Пока, Чан-щи. Джисон растерянно помахал ему вслед. Откуда у него его треки? — Зови меня хёном! Минуту спустя, всего лишь слегка пьяные, они лежали в одежде поверх покрывала на незнакомой кровати лицом к лицу, прислушиваясь к приглушенным трекам из далекой гостиной. Свет из-под двери ложился ровно между ними, обрисовывая границы. Позади Хана была стена, впереди — тело Минхо, подсвеченное фонарем из окна за его спиной, погрузившем выражение лица Минхо во тьму. В то же время Джисон был распят на кровати этим светом и беззащитно открыт проницательному взгляду старшего. Удивительно легко подчиняющий его хаос, Минхо разорвал тишину первым: — Я вижу, как все эти вопросы лезут из тебя, Хани. Просто спроси. Джисон моргал так медленно, будто боялся, что Минхо растворится в этой темноте. Ты правда так обо мне думаешь? Почему ты со мной? Это чувствую только я, или… — Каково это? — смущение и интимность тьмы заставили его шептать, делая этот момент маленьким и драгоценным, — Ну, знаешь, секс. Когда Минхо разорвал тишину небольшим смешком, Джисону не нужно было видеть, чтобы знать, как сейчас выглядят прищуренные глаза и сладкая улыбочка на его красивом лице: — Оу, маленький Джисони повзрослел? — округлившийся воркующий голос Минхо был соблазнительным и унизительным одновременно, — Не рано ли моему малышу знать про пестики и тычинки? — Завали, — Джисон негодующе пнул его, разрывая стоп-линию между ними, но добиваясь только высокого смеха. Засопев, он обиженно отвернулся, открывая Минхо беззащитную спину. Но тот всегда оставлял за собой последнее слово. Минхо непринужденно перехватил его поперек груди и талии руками и протянул по покрывалу к себе под смущенное мяуканье, создавая Джисона заново в качестве самой совершенной маленькой ложечки в мире. Большое тело, обвившееся вокруг его, более маленького, с головой погрузило Джисона в едва знакомый перечный запах, интенсивно исходящий от тела старшего. Что-то было в нем — что-то настолько вкусное, что заставило волоски на его теле встать дыбом, а таз — вибрировать от желания потереться о простыни. Эта сочность утопила его в густой слюне, которую Джисон едва смог сглотнуть пересохшим горлом. Наполнила его грудь Минхо и заперла того там на годы. Волнение и безопасность смешались в Джисоне в огненный клубок, обдавший жаром от крестца до самого загривка, в который нашептывал Минхо: — Это может полностью сокрушить тебя. Но может и разочаровать, тоже. Теперь, когда Джисону не нужно было скрывать свои чувства лицом, веки стали тяжелыми, позволив остекленевшим глазам наполниться осознанием. Теплое дыхание Минхо, задевающее его тайную точку на затылке, убаюкивало. — Почему? — Найти человека, который был бы… на твоей волне, довольно сложно. — Волне? Любовь, что ли? Минхо одобрительно хмыкнул: — Это важно, да, хотя без чувств тоже можно весело провести время. Но если вы имеете разные представления об удовольствии, обоим будет неприятно. Проснувшись от дымки, Джисон удивился: — Разве это не понятно? — и, смущаясь абсолютно естественных вещей, — Я-я имею в виду, просто возьми и потрогай ч-член, эрогенные зоны, так? Позабавленный его лепетанием, Минхо легко пощекотал его бока, добиваясь маленького хихиканья: — Ты прав, но не только. Скажем, тебе нравится, когда тебя нежно целуют. Будет ли тебе приятно, если вместо этого твои губы будут больно кусать? Джисон заерзал, возвращаясь ощущениями в комнату. Их тела были на грани целомудренности и откровенности разделены всего лишь сантиметрами воздуха и одежды, пока беспокойное томление грызло его кости. Укусы? Он прикусил свою губу, сначала легко, затем сильнее. Ничего, связанного с удовольствием. — Нет, наверное. — А его не заводят нежные поцелуи, Хани. Вот здесь и кроется сложность. Джисон растерялся: — Но как мне понять, что мне нравится — укусы или поцелуи? Чужие пальцы на несколько секунд больно сжались на нем, будто боролись сильнейшим намерением уложить его под себя, вжать в простыни и показать ему эту разницу. Джисон нашел себя бессознательно жующим губу, с сердцем в глотке ожидающим, что старший решит делать с ним дальше. — Ты такой… — послышался скрип чего-то, похожего на зубы. В конце концов, Минхо расслабил пальцы и просто погладил места, снова отмеченные его безжалостным вниманием: — По-настоящему тебя раскроет первый парень, — Джисон смущенно мяукнул, — Тише. Поэтому, найди заботливого партнера, которому сможешь довериться. Это был тот самый момент. Джисон длинно выдохнул из себя трусость, оставляя себя полным только Минхо. Но вместо крутящегося в голове: Я уже нашел тебя Доверяю только тебе Хочешь стать моим первым? Его бесполезный рот снова задал неправильный вопрос: — То есть, если в мой первый раз меня заставят кайфовать от укусов или чего-то более странного, — Джисон облизнул губы, не веря, что собирается закончить свою лихорадочную мысль, упавшую на его трусливый язык, — Тогда мне будут нравиться такие вещи? Минхо не ответил ни через пол минуты, ни через две, окаменев позади него телом. Он уснул? Джисон завозился и развернулся в руках к нему лицом, обнаружив, что старший вовсе не спал, но смотрел на него пустым взглядом. Перед тем, как со значением закрыть глаза, тот сказал: — Спи, Джисон. Спустя все эти пять лет, ничего не изменилось. Минхо продолжал потакать ему во всем, кроме самого необходимого. Джисон же оставался одновременно и влюбленным, и корчившимся от ужаса при одной только мысли, что Минхо мог счесть его недостаточно подходящим для себя. Джисон засмеялся, корча лицо между кривой улыбкой и рыданием, заново осознав себя в сегодняшней дерьмовой ночи. Закрыл глаза, чтобы слезы горячими струйками наконец очертили его скулы и сорвались с них. Ему всего-то следовало наконец выучить один единственный урок: Минхо не нужно было от Джисона больше, чем он уже имел. Вот и все. Вялотякущие мысли, которые он с остервенением гонял по кругу, прервало гудение телефона. Вспышка света посреди темного ничего разрезала его густое небытие частичками пыли и Джисон позволил себе отмереть. 02:09 inowwhatuwant: Как ты? Тихо хохотнул. Как он? Потерян и разбит, словом, ничего, совместимого с жизнью.

02:11 honey365: немного повздорил с другом

02:11 inowwhatuwant: Тем самым которому ты собирался дарить Дори?

02:13 honey365: ты помнишь

02:13 honey365: да, с ним

02:15 inowwhatuwant: Теперь я сомневаюсь что он будет хорошим котоотцом. ты уверен что этот парень заслужил Дори?

02:16 honey365: нет, все в порядке

02:16 honey365: он замечательный

02:19 honey365: самый лучший, на самом деле

02:19 inowwhatuwant: О. 02:20 inowwhatuwant: знаешь котенок ты можешь рассказать мне о своей влюбленности в друга 02:21 inowwhatuwant: Кто выслушает тебя лучше, чем незнакомец Джисон перевернулся и наконец положил горячую голову на подушку. Та была прохладной и впитывала слезы быстрее темноты. Что ему делать? Даже для него было бы слишком жалким продолжать общение с тем, кем он легкомысленно пытался заменить Минхо. И все же, разве этот разговор не расставит всех по своим местам?

02:30 honey365: это так очевидно?

02:31 inowwhatuwant: В реальности? не знаю 02:32 inowwhatuwant: Но я переживаю нечто подобное 02:32 inowwhatuwant: Так что, рыбак рыбака.

02:33 honey365: ты странный

02:33 honey365: и честный

02:34 honey365: твой возлюбленный знает?

02:39 inowwhatuwant: Нет. 02:39 inowwhatuwant: И я не хочу чтобы узнал Ошибки как черные вороны опасно летали над этой сюрреалистичной перепиской с хозяином, всегда бдительно грамотном. Будто их диалог был лишь обоюдным актом культивации боли, от которого Джисону было лучше и хуже одновременно. 02:40 inowwhatuwant отвечает на Ваше сообщение в 02:33: быть честным с незнакомцем намного проще чем с тем, кто является всем

02:40 honey365 отвечает на Ваше сообщение в 02:39: ты думаешь, у тебя нет шансов, или что?

02:41 honey365: я не согласен

02:41 honey365: насколько мне удалось тебя узнать

02:41 honey365: ты хороший и привлекательный человек

02:42 inowwhatuwant отвечает на Ваше сообщение в 00:41: это только доказывает что ты плохо знаешь меня. 02:43 inowwhatuwant: Как и он. 02:44 inowwhatuwant: Ты тоже не рассказал ему, почему? 02:44 inowwhatuwant: он гетеро?

02:45 honey365: нет, конечно, слава богу

02:45 honey365: влюбиться в друга-натурала было бы еще более жалко

02:47 honey365: вообще-то я думаю, что он знает

02:48 inowwhatuwant отвечает на Ваше сообщение в 02:47: почему ты так решил? между вами что-то было?

02:49 honey365: нет но было достаточно очевидных моментов за годы нашей дружбы, в которых не разобрался бы только осел

02:49 honey365: но он не осел

02:50 inowwhatuwant: Но ты ведь не можешь точно сказать что происходит в голове другого человека даже того кого ты знаешь всю жизнь

02:50 honey365 отвечает на Ваше сообщение в 02:50: это же касается и тебя, да?

Молчание в их розово-фиолетовом диалоге было пронзительно мрачным. Пришедший через пару минут ответ был похожим на копье, спрятанное под белым флагом. 02:53 inowwhatuwant: А тебе-то что мешает сказать ему прямо? 02:55 inowwhatuwant: Что если он тоже любит тебя? И Джисон практически воочию услышал треск, с которым плотину его горечи прорвало, и она выливалась из него все новыми и новыми строчками.

02:56 honey365 отвечает на Ваше сообщение в 02:55: думаешь, мои сны не наполнены его любовью ко мне??

02:56 honey365: каждое утро разбивает меня

02:56 honey365: я так хочу этого

02:56 honey365: но это не так

02:57 honey365: иначе почему он всегда останавливается?

02:57 honey365: как будто во мне есть нечто мерзкое из-за чего он каждый раз отшатывается от меня

02:57 honey365: не нужно быть гением чтобы понять что я интересен ему не более, чем друг

02:58 honey365: мы геи но это не значит, что у нас стоит на каждого парня в радиусе метра да? ха ха

Выронив телефон из резко обессилевших рук, Джисон устало уронил голову назад, истратив на это бессмысленное признание не тому последнюю энергию. Краем уха он уловил скрип дивана в гостиной, но просто прикрыл глаза и не позволил сердцу замереть. Надежда, гнев, разочарование, обида — на все эти чувства он не имел права. Не теперь, когда осознал, что их причиной был он сам и его трусость, на протяжении лет лишающая возможности прямо посмотреть в глаза самому себе. Он мог быть самым молодым автором музыки в стране. Мог иметь тысячи подписчиков и фанатов. Мог слышать свои треки в мировых чартах. Но единственное, что не поддавалось ему, в чем он был самым бесталанным человеком на планете — быть честным. Писать о своей любви, не о выдуманной. Рассказывать о себе, а не о других. Все эти годы он мог делиться своей любовью к Минхо с Минхо, а не с посторонними. А теперь, сейчас, Джисон опоздал. Ощущать себя полностью виновным в собственном крушении было настолько болезненно, что его, свернувшегося клубком и уткнувшегося в колени, парализовало на кровати. Спустя минуты телефон вдруг стал разрываться в едва поспевающих за друг другом уведомлениях, и Джисон дрожащей рукой поднес его к лицу, прищурившись. Отрывистые пронзительные строчки появлялись в диалоге одна за одной. 03:07 inowwhatuwant: Я знаю его давно 03:08 inowwhatuwant: Почти не помню часть жизни до того как он взял меня за руку. Ничего в моих воспоминаниях до него не было таким уж ценным, он просто 03:08 inowwhatuwant: Вытеснил все кроме себя Волна сладкой печали прошла сквозь Джисона. Будто ему не хватало своих собственных страданий, навалилась на его маленькое сердце и сжала сильнее. Вещи, которые писал хозяин… Это было омерзительно. Странным образом его отталкивали чужие чувства, и в тоже время было болезненно необходимо знать больше, знать все. Джисон завидовал. Стыд мягко вжимал его голову в подушку все глубже, но он жадно продолжал читать. 03:08 inowwhatuwant: Но он никогда не видит этого. Как поглощает внимание всех вокруг 03:08 inowwhatuwant: Как будто быть таким прекрасным и отважным это блять нормально 03:09 inowwhatuwant: Как будто есть какая-то планка которой он должен соответствовать чтобы его видели 03:09 inowwhatuwant: Хочу разобрать его голову и собрать по-новому 03:09 inowwhatuwant: Чтобы он наконец улыбнулся мне без этого страха, что он делает что-то не так Джисон уставился на эти строчки, постепенно переставая их различать из-за осточертевшей воды в глазах. Чужие слова звучали в его голове искренне и надломлено, с обожанием превознося кого-то сияющего и недоступного. Не его. Так вот как любят тех, кто этого заслуживает? Если бы… Если бы Минхо любил его, звучал бы он так же? Так, будто отсутствие Джисона схлопнет мир в черную дыру?

03:15 honey365: вау

03:16 honey365: ты любишь его

03:16 honey365: что тебе мешает сделать это?

03:16 honey365: это же не просто сомнения в себе, или что?

03:17 inowwhatuwant: Я не могу дать ему того, что он заслуживает.

03:17 honey365: о чем ты?

03:18 inowwhatuwant: Знаешь, он очень наивный. 03:18 inowwhatuwant: Оказалось, — маленький наивный девственник 03:19 inowwhatuwant: И он даже не представляет, что его дорогой хён каждый день хочет сделать свою кровать его домом. 03:19 inowwhatuwant: Привязать и держать в ней, пока его ноги не смогут ходить. Ослабнут настолько, чтобы он никогда не смог уйти от меня. 03:20 inowwhatuwant: Станут бесполезными для всего, кроме того, чтобы быть всегда раздвинутыми. Гортанный пораженный стон вылез из Джисона, но был затолкнут назад взмокшей дрожащей ладонью. Если бы Минхо однажды сотворил такое с ним? Господи. Стать маленькой жемчужиной в темноте спальни, которую доставали бы на свет только для того, чтобы насладиться ее покатыми нежными изгибами, ее принадлежностью и беспомощной драгоценностью, чтобы затем снова спрятать ото всех? Все эти годы он правда старался подавить в себе эту испорченность, но нечто порочное было подсажено в него, как паразит. И как только Джисон позволил себе на одну маленькую секунду представить подобное, огонь тут же заставил его затвердеть и оплавиться. Он так жаждал заполучить это себе. 03:22 inowwhatuwant: Хочу сломать его. 03:22 inowwhatuwant: Хочу позволить ему сбежать. Джисон прикрыл глаза и облизнул губы, даже не замечая, как маленькими движениями его бедра выписывают круги. Когда ткань домашних брюк и одеяло на долю секунды оказывали легкое дразнящее давление на член, мелкие импульсы удовольствия рождали под его веками взрывы планет. С застенчивостью, которой на самом деле не обладал, он написал:

03:23 honey365: что бы ты сказал ему сейчас?

03:23 honey365: если бы это был он а не я

За стеной вдруг зашуршало свежими простынями и скрипучими пружинами. Когда рядом с дверью в спальню Джисона раздались и затихли шаги, сердце бешено заколотилось в его животе. Что, если Минхо зайдет? Страх парализовал его ноги, опалив жаром между бедер. Джисон приоткрыл глаза и практически увидел выступающую из тьмы фигуру в проеме. Ей ничего не стоило сделать пару движений и тогда он предстал бы мокрым и взвинченным до предела. Таким, каким всегда и был за фасадом нормальности: помешанным и готовым для Минхо, как будто влажное дрожащее тело и покорно изогнутая спина могли стать его пропуском в чужое сердце. Минхо стоял в трех метрах от него, пока за дверью спальни бушевал пожар. Пока Джисон, до сладкой отупляющей боли вцепившись зубами в нижнюю губу, тихо терся членом об одеяло, сбившееся в приятную твердость между его ног. И поджигателем был Минхо. Звук закрывшейся в ванную комнату двери заставил фигуру перед его глазами развеяться. Всего несколько секунд отделяли от друг друга скрип в глубине квартиры и вибрацию нового сообщения хозяина. 03:26 inowwhatuwant: Посадить тебя на цепь — не самое ужасное, что я собираюсь сделать с тобой, котенок 03:26 inowwhatuwant: Интересно, каким будет твое красивое нежное лицо, когда ты узнаешь все? 03:26 inowwhatuwant: Ты будешь счастлив или испугаешься? 03:26 inowwhatuwant: Но даже если ты побежишь, я буду не против 03:27 inowwhatuwant: Сладкая маленькая добыча вроде тебя должна хорошо бегать Телефон на подушке освещал бессмысленное выражение на лице Джисона. Лежа на груди со вздернутыми вверх бедрами, инстинктивно покачивающимися по примитивной траектории, Джисон был ничем иным, как беспорядочным комком тупого желания сорваться с края прямо в жерло. 03:27 inowwhatuwant: Так что бы ты ответил, если бы я был им? Джисон проглотил слюну со вкусом пепла, на мгновение вспомнив, кто на самом деле был виновником этого торжества похоти, но пьяно позволил воспоминанию омыть его и испариться с кожи. Чем еще это было, как не приглашением обоюдно использовать друг друга?

03:28 honey365: я довольно сильный и выносливый, хён

03:29 inowwhatuwant отвечает на Ваше сообщение в 03:28: Превосходно. Я очень надеюсь, что ты будешь сопротивляться, детка 03:29 inowwhatuwant: Чем больше ты будешь пытаться вырваться, тем сильнее я буду держать тебя

03:29 honey365: пф

03:30 honey365: ты такой самодовольный, хозяин

03:30 honey365: тебе не удастся так просто поймать и уложить меня на лопатки

03:30 inowwhatuwant отвечает на Ваше сообщение в 03:30: О, но ты будешь там, котенок 03:31 inowwhatu: На спине, прекрасный и наполненный моей спермой, не способный даже свести бедра 03:31 inowwhatu: На животе, с дрожащими коленями, с покорной мне шеей, в крови от моих зубов 03:32 inowwhatuwant: Твое место — подо мной 03:33 inowwhatuwant: Но это хорошо, что ты еще этого не знаешь 03:33 inowwhatuwant: Я научу тебя, что для тебя лучше Не сразу Джисон понял, что визгливый, аритмичный звук исходил из его рта, глупо распахнутого как у запыхавшегося от погони оленя. Мысль спустя, он нашел себя лицом в мокрой подушке и скривившимся измазанным в слюне лицом. Ткань, в которой он запутался, продолжала восхитительно жестоким образом натирать его кожу, только усугубляя кипение крови. Уставшие бедра бесполезно тряслись. Находясь в той самой позе, в которой его желал хозяин Минхо, он просто тихо и разочарованно скулил, не понимая вялым мозгом, как получить больше. Так мало. Всегда так мало. Отвечать приходилось мокрыми от пота и слюны дрожащими пальцами.

03:34 honey365: слова и только слова

03:34 honey365: и это все, что должно было испугать меня?

03:35 honey365: мило

03:35 honey365 отвечает на Ваше сообщение в 03:33: ну же, расскажи мне все,

03:35 honey365: хозяин

03:35 inowwhatuwant: И чем, по-твоему, ты сейчас занимаешься?

03:36 honey365: а что, уже не можешь сдержать себя?

03:36 honey365: я начинаю переживать, хватит ли у тебя сил для меня?

03:36 inowwhatuwant: Продолжай вести себя как тварь и я вырву твои маленькие коготки, котенок 03:36 inowwhatuwant: Зачем они тебе? Хочу увидеть, как ты лишишься всего и станешь таким, каким я задумал тебя — безмозглой куклой в моей кровати Он знал, знал что эти слова адресованы не ему. Но прямо сейчас было так легко вообразить, что на той стороне был Минхо, без колебаний желающий кого-то столь неидеального, как Джисон.

03:37 honey365: пожалуйста

03:38 honey365: пожалуйста исправь меня

03:38 honey365: сделай таким каким я буду нужен тебе

03:38 honey365: я так хочу быть идеальным для тебя

03:38 inowwhatuwant: Блять, ты уже такой 03:38 inowwhatuwant: Идеальный 03:38 inowwhatuwant: Блядское совершенство Рыдание тонуло в его глотке, пока Джисон, перевернувшись на бок, в трансе бестолково трахал воздух вместо сползшего на пол одеяла. Химера, тяжелой значительностью сотворившая себя за его спиной, как испорченная пластинка нежным голосом Минхо вышептывала мурашки в его загривок: Идеальный, совершенный, прекрасный... Это звучало как весь мир. Как все, чего он хотел. Всего несколько фантомных нажатий на его горячее восковое тело и рыхлый ум, и Джисон воспарил над здравым смыслом, потерянный в незнакомой легкости и искрах. Он мог свободно дышать только, пока удовлетворял Минхо. Слепящий свет, исходящий от телефона, делал темноту вокруг еще глубже; в ней спряталось что-то неправильно верное, болезненно пульсирующее за его спиной. Джисону не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что влажной необратимостью дышало ему в затылок. Минхо голосом химеры продолжал напевать. 03:40 inowwhatuwant: Ты со мной, котенок?

03:40 honey365: всегда

03:40 inowwhatuwant: Ты уже наполнял себя?

03:41 honey365: нет

03:41 honey365: я имею в виду

03:41 honey365: пальцы да но игрушки

03:41 honey365: я хотел но это

03:41 inowwhatuwant отвечает на Ваше сообщение в 03:41: Это не то, да, детка? Тук-тук-тук. Сердце Джисона нервно задергалось в груди, когда он сквозь удушающую волну стыда позволил себе быть голым и честным.

03:43 honey365: это не ты

03:43 honey365: я всегда хотел чтобы это был только ты

03:44 inowwhatuwant: Блять котенок 03:45 inowwhatuwant отвечает на Ваше сообщение в 03:43: Блять я сойду с ума если это буду не я. Это всегда должен был быть я 03:45 inowwhatuwant: Ничто другое никогда не сделает тебя таким же счастливым, как мой член 03:45 inowwhatuwant: Я вырву из тебя воспоминания о любом человеке, одно за одним. Пока всем, что останется в твоей голове, не стану я 03:46 inowwhatuwant: Очищу тебя от всего мусора вокруг, внутри 03:46 inowwhatuwant: Днями буду вплавлять в тебя свою сперму так, что твоя кожа будет светиться от счастья 03:46 inowwhatuwant: И тебе все время, каждую минуту будет больно от того, как чертовски сильно я люблю тебя В этот момент Джисон был хуже, чем тупым. Просто набор элементарных частиц, стремящихся быть поглощенными антиматерией и стать чем-то совершенно иным. Как будто домашние штаны были пропитаны кислотой, разъедающей его ноги, он стремительно стянул их и белье до лодыжек, стреноженный и задыхающийся в этом безумии лжи. Плевать. Плевать, даже если все это, все эти слова о любви, в которых он так нуждался, были сплошной ложью и предназначались не ему. Он просто хотел перестать быть таким пустым. Благословленный обилием фантазий о Минхо и временем, — чертовски бездонными пятью годами и одинокими миллионами минут, он имел под подушкой все, что нужно было, чтобы удовлетворять свое ноющее желание ежесекундно. И всего одно касание ладони, измазанной в разогревающей смазке, сделало его болезненно чувствительным, на грани всего: боли, отчаяния, агонии. Прижавшись горячим лбом к коленям, только бы запереть в маленькое душное пространство бесконтрольный скулеж, исторгаемый всеми самыми черными частями его сердца, Джисон скользкими руками пытался облегчить хотя бы что-то. Но все, о чем он мог думать, это то, как пуст он был, как пусто было в его рту, в его животе, на его коже, уродливой без следов зубов Минхо.

03:50 honey365: тогда приди и забери меня

03:50 honey365: мне так больно

03:50 honey365: все время так больно и пусто

03:50 inowwhatuwant: Детка, но ты был создан таким пустым именно для меня 03:51 inowwhatuwant: Маленькая бессмысленная прелесть 03:51 inowwhatuwant: Только я могу придать тебе значимости 03:51 inowwhatuwant: Ненавижу каждую секунду, в которую ты не был с моим членом глубоко в глотке, в твоей маленькой заднице 03:52 inowwhatuwant: Боже ты будешь чувствовать себя переполненным мной даже когда я закончу с тобой 03:52 inowwhatuwant: Будешь так красив, на коленях и в слезах, пока твоя дырка будет безуспешно пытаться закрыться после меня 03:53 inowwhatuwant: Хочешь, чтобы я был твоим первым? 03:53 inowwhatuwant: Очень хорошо 03:53 inowwhatuwant: Помни это, когда будешь плакать и визжать 03:54 inowwhatuwant: Потому что я не остановлюсь. Почему я должен? Ты блять мой 03:54 inowwhatuwant: Никогда не отпущу тебя, так что тебе лучше даже не думать об этом Это внезапно и со всей дури выкинуло его в космос без страховки. Оглушительный оргазм сотрясал его несколько минут до судорог в ногах и грохочущей в ушах крови. Тело пело от счастья впервые быть настолько удовлетворенным, каждое сухожилие и нерв были разорваны в клочья этим жутким открытием. Болезненно ослепительное наслаждение, искрящееся даже на кончиках его мокрых волос, не было тем, что он привык чувствовать, играясь с собой все это время, получая лишь призрак этого. Оказалось, космос вовсе не холоден. И пускай Джисон еще долго ничего не слышал и не мог дышать, здесь, в этой тьме, был лишь один смысл — чистое сияние экрана, на котором появилось новое сообщение. 04:02 inowwhatuwant: Давай встретимся.