В чёрном-чёрном городе

Феликс не знал, сколько времени так простоял — вжавшись всем телом в твёрдого, будто скала, Хёнджина, и захлёбываясь слезами. Было мучительно стыдно демонстрировать свою слабость, да ещё и столь откровенно, на глазах у постороннего человека, и потому Ли изо всех сил пытался взять себя в руки. Он зажимал ладонью искривлённый рот; жмурил припухшие веки в попытке остановить солёный поток; старался дышать ровнее, подстраиваясь под размеренные удары чужого сердца — вот только у него ничего не выходило. Он срывался вновь и вновь, как почти добравшийся до края ямы пленник, уже зацепившийся за твёрдую почву пальцами, но не сумевший удержаться и вновь рухнувший на самое её дно. Хван ничего не говорил. Он заменил пустые слова на крепкие объятия, буквально окутав парня собой. Одну ладонь он положил ему на ключицы, вторую на рвано вздымающийся живот, а носом касался спутанных волос — едва ощутимо, но до мурашек трогательно. От его прикосновений было тепло. К его рукам хотелось по-кошачьи льнуть. Чтобы обнял ещё крепче, поцеловал в макушку и пообещал больше никогда не оставлять. Чтобы стал ему хотя бы другом. Феликс готов был поспорить, что сейчас он выглядел в глазах мужчины бездомным котом, которого тот приласкал украдкой, прежде чем уйти по своим делам. Хёнджин не обязан был забирать его с собой и ломать давно сложившуюся жизнь, встраивая в неё новое беспомощное существо. Он мог вообще не делать ничего, но всё равно делал. И Ли нужно было ценить те крохи нежности, что ему щедро давали. Ценить и не просить большего. Ценить и не бежать за Хваном, жалобно мяукая и умоляя не оставлять его. — Может, присядем? — когда всхлипывания начали понемногу стихать, осторожно предложил Хван. Приобняв всё ещё дрожащего Феликса за плечи, брюнет подвёл его к дивану и сел рядом. Аккуратно стиснул ледяную ладонь в своих руках, легонько потряс, и Ли вскинул на него мутный от слёз взгляд. — Хочешь воды? Парень отрицательно помотал головой и крепче вцепился в длинные пальцы Хвана. Оказаться вот так — лицом к лицу — было куда более неловко, чем Феликс мог себе представить, поэтому он спрятал зарёванное лицо за светлыми волосами и сделал несколько глубоких рваных вдохов. Хёнджин, мягко освободив одну руку, натянул пониже рукав толстовки и коснулся веснушчатых щёк, заботливо промокая тканью влагу — Ли даже смутиться не смог, настолько вымотанным он себя чувствовал. — Прости, — с трудом шевеля непослушными губами, прохрипел парень. — Мне так жаль! — За что ты извиняешься? — Хван аккуратно подцепил его подбородок пальцами и приподнял, заглядывая во всё ещё слезящиеся глаза. — Никто и никогда не должен оставаться один в таком состоянии. Мужчина заправил за алеющее ухо длинную прядь волос и смахнул подушечкой пальца очередную слезинку, прочертившую путь среди созвездий веснушек — Феликсу стоило невероятных усилий, чтобы сдержаться и не вжаться щекой в его ладонь, что было бы совсем уж жалко и стыдно. — У меня тоже бывают подобные срывы, — отведя взгляд в сторону, признался Хван. — На работе случается всякое. Иногда думаешь, что ко всему привык, а потом находишь в лесу тело очередной искалеченной девочки. И тебе нужно не только найти мерзавца, сотворившего с ней это, но ещё и сообщить её родителям, что ребёнок мёртв. Что надежды на чудо не осталось. Хёнджин болезненно усмехнулся, и Феликс, неотрывно наблюдающий за ним, трагично приподнял брови. Мужчина не плакал, но всё его лицо враз побледнело и заострилось, приняв хищные черты. Казалось, что колупни ногтем туго натянутую кожу, как она пойдёт трещинами и начнёт осыпаться, а под ней — шрамы, криво сросшиеся переломы, незаживающие струпья, из-под которых до сих пор сочится отдающая металлом кровь. — Ты ведь не остаёшься один в такие моменты? — подавшись вперёд, участливо спросил Феликс. — Раньше — да, я был не один, — неуловимо смягчившись, кивнул Хёнджин. — Со мной была моя девушка. Минджон. Ли потрясённо замер, всматриваясь в неожиданно посветлевшее лицо мужчины. Грусть и тоска словно бы отступили на мгновение, поблекли, уступив место трепетной нежности. Она читалась во всём — в задумчивом взгляде, направленном в пустоту. В голосе, с придыханием произносящем чужое имя. Так не говорили о ком-то неважном, забытом, угасшем. Эта загадочная Минджон — что тогда, что сейчас — очень много для него значила. Возможно, всё. — Она умела утешать, — глядя за плечо Феликса, тоскливо улыбнулся Хван. — Никогда не задавала вопросов. Ждала, когда я сам буду готов выговориться и просто находилась рядом. Я всегда знал, что я не один. Что она находилась где-то там, за стеной, занималась своими делами, и мне было достаточно позвать её по имени, чтобы она пришла. На удивление, подобные откровения совсем не ранили Феликса, а незнакомая ему Минджон не вызвала ни ревности, ни злости. Напротив, захотелось узнать о ней чуточку больше — из любопытства и желания лучше понять Хёнджина. — Какой она была? — прижавшись щекой к спинке дивана, осторожно выдохнул блондин. Он бы не удивился, если Хван тут же закрылся от него и сменил тему. Или, быть может, даже ответил агрессией на столь неприкрытый интерес к своей личной жизни. Разве кому-то нравилось, когда кто-то чужой забирался так глубоко и бередил старые раны? А в том, что Минджон была для Хёнджина именно раной, Ли почему-то не сомневался. — Всё, что было в моей жизни светлого, чистого, доброго — всё от неё. У меня внутри глина да камни, а она цветок, что проросла из них. Такая хрупкая, такая нежная… Мы не подходили друг другу и, вместе с тем, не могли друг без друга жить, — мужчина тряхнул головой и перевёл пустой взгляд на запрыгнувшего на диван Луло. Феликс чувствовал, что у этой истории не могло быть хорошего финала. Что будь он таковым, и Хёнджин бы не сидел сейчас здесь, рассказывая о Минджон с мучительной тоской, сквозившей в каждом слове. Между ними двумя определённо что-то случилось. Что-то страшное, фатальное, изменившее всё без возможности откатиться назад и хотя бы попытаться начать сначала. И несмотря на жгучее любопытство, Ли не мог копать ещё глубже. Он не имел на это права. Возможно, однажды Хёнджин бы сам ему всё рассказал. Позвал его по имени, как когда-то Минджон, и Феликс бы пришёл, прижал его к себе и выслушал, напитываясь, как губка, чужой болью. — А ты когда-нибудь любил? — усадив на колени Луло, принялся гладить его рыжую шёрстку Хван. Феликс растерянно взмахнул ресницами и тут же нахмурился, раздумывая над ответом. Вопрос не удивил его и даже не поставил в тупик — в какой-то момент их беседа сошла с привычных рельсов на неизведанную для обоих территорию, и было логично ожидать чего-то подобного. Впрочем, сворачивать разговор Ли не собирался — не после того, как Хван распахнул перед ним душу, делясь чем-то настолько сокровенным. — Один раз я спутал симпатию с любовью и ввязался в весьма токсичные для себя отношения, — помедлив, всё же неловко признался блондин. — Наверное, это глупо прозвучит, но у меня в жизни было чертовски мало любви, и мне постоянно хотелось её найти. И первый человек, который искренне заинтересовался мной и окружил заботой, тут же вызвал ответный интерес. Я решил, что вот он — тот, кого я так давно искал, в ком столь отчаянно нуждался. Что вот теперь у нас всё будет, как в красивых фильмах о любви. И чтобы непременно были счастливы и умерли в один день. Феликс замолчал и поднял взгляд на Хвана, проверяя его реакцию. Интересно, он догадался о том, что Ли говорил не о девушке, а о парне? Можно было бы солгать, конечно, но не хотелось это делать столь нагло, особенно на фоне предыдущих откровений Хёнджина. Да и в целом, стоило ставить в этом рассказе точку, пока мужчина не догадался, что таинственный абьюзер, ранее всплывавший в их разговорах, был не бывшим подруги, а его, Феликса, экс-бойфрендом. — Как долго длились ваши отношения? — пересадив на диван заскучавшего без внимания Джинни, поинтересовался брюнет. Теперь, окружённый уже двумя котами, он синхронизировал движения своих рук и чесал их за ушками одновременно. — Где-то месяца три, — наморщив лоб, подсчитал Ли. — А потом я устал корчить из себя без ума влюблённого и предложил расстаться. — А человек что ответил? — не отрывая взгляда от пушистиков, задал новый вопрос Хван. Феликса словно кипятком обожгло — он понял. Всё он понял. Хёнджин не сказал ни «она», ни «девушка». Но не сказал и «парень», чтобы не ставить Ли в ещё более неловкое положение. Он произнёс грёбаное, нелепое «человек» — как знак того, что разгадал шифр. И судя по спокойным, лишённым резкости движениям, не воспринял полученную информацию в штыки. Не гомофоб? Что ж, и на том спасибо. — Человек, — нарочито подчеркнул Ли, — справедливо на меня обиделся. Посчитал, что я играл с ним и его чувствами. И был прав. — Я бы так не сказал, — мягко возразил Хёнджин. — Ты всё ещё слишком юн, и у тебя нет достаточного опыта в отношениях. В таком возрасте логично искать себя и ошибаться. К тому же, когда ты осознал природу своих чувств, то честно предложил разорвать отношения. Это уже проблема того человека, раз он не может спокойно воспринять желание расстаться с ним. Блондин стиснул до скрипа челюсти, заглушая в себе жгучее желание рассказать обо всём Хвану. Честно, как на духу, вывалить всю правду о преследованиях Джисона. Рассказать о том, как он мучил его, как чертовски пугал, но… Зачем Хёнджину были его проблемы? Он ведь уже объяснил, как нужно было действовать в таких ситуациях. Что ещё он мог произнести, кроме унизительных слов жалости и советов пойти в полицию? Да и опасно было раскрывать личность Джисона. Вдруг бы мужчина, пользуясь своим положением, решил сделать всё сам и кинул слетевшего с катушек бывшего за решётку? — Хочешь ещё кофе? — в попытке сбежать от дурно пахнущего разговора, встрепенулся Ли. Хван задумчиво моргнул, взглянул на циферблат наручных часов и тут же изменился в лице. — Чёрт, а время-то не стоит на месте! Мысленно обругав себя последними словами за неудачный выбор темы, блондин вскочил с дивана вслед за Хёнджином и схватил его за рукав, вынуждая на мгновение остановиться. — Слушай, а может, ты переночуешь у меня? — взволнованно выпалил он. — Я постелю тебе на диване, а сам на раскладушке посплю! — Ну, — Хван потёр лоб и ненадолго замешкался, — если бы завтра у меня был выходной, я бы остался, а так надо домой ехать. И лучше, если я сделаю это сейчас, чем по утренним пробкам. Брюнет указал на свой спортивный костюм, явно намекая на то, что ему нужно было переодеться перед работой, а Феликс, в свою очередь, только сейчас осознал простую мысль — он впервые видел Хёнджина в повседневной одежде. Во все их прошлые встречи он был одет в строгие брюки и водолазки, белоснежные рубашки и сшитые по фигуре пиджаки. Безусловно, они невероятно ему шли, но и в чёрно-белом костюме от адидас он выглядел горячо и круто. Даже как-то приземлённее, что ли. — Конечно, я всё понимаю, извини! — поспешно согласился с ним Ли. — Ещё раз спасибо за то, что потратил на меня часы отдыха. — Я просто провёл их с большей пользой, — покачав головой, тихо рассмеялся Хван. Потискав на прощание задремавших котов, мужчина направился в прихожую, а Феликс, заламывая руки, неуверенно засеменил за ним следом. Нервно переступая с ноги на ногу, он наблюдал за тем, как Хёнджин завязывал шнурки на белоснежных кроссовках и натягивал на себя серую дутую куртку. Как бил себя по карманам, проверяя наличие ключей и телефона. Ему действительно пора было уходить — пока город не проснулся, а улицы не наводнил транспорт, затрудняя его возвращение домой. И всё равно, как же невыносимо сильно не хотелось его никуда отпускать. Настолько, что Ли готов был цепляться за любую возможность отсрочить неизбежное. — Хёнджин, а можно я задам ещё один вопрос? — заискивающе обратился он к старшему. — Я уверен, что Мёнсу не оставит твой приезд в магазин без внимания. И я не знаю, как ему всё это объяснить. — Ах, точно! — расслабленно кивнул Хван. — Скажи ему, что поскольку я веду дело об убийствах Доёна и Джиуна, то все преступления, совершённые в вашем районе, находятся у меня на особом контроле. — Отлично, понял, так и скажу! — сосредоточенно уложил в голове нужную информацию Феликс. Спрятав руки в карманах куртки, брюнет чуть наклонил голову и заглянул в глаза парня, словно пытался прочесть по ним его состояние, а спустя пару секунд распрямился и весело ему подмигнул. — Отдохни хорошенько. Сон — это всё ещё лучшее лекарство от всех печалей. Губы против воли расплылись в слабой, но всё же улыбке. Как давно его кто-нибудь вот так успокаивал и вселял надежду на то, что всё ещё непременно будет хорошо? Когда к нему в последний раз относились со столь искренней теплотой и участием? Изначально Феликс хотел сам открыть входную дверь, чтобы лично убедиться в том, что Джисон не поджидал их на пороге, но задумался и упустил момент, чем и воспользовался ничего не подозревающий Хван. Он щёлкнул замком и широко распахнул дверь, и всё, что осталось встрепенувшемуся блондину, так это встать на носочки и боязливо выглянуть из-за его плеча — к счастью, на площадке никого не оказалось. — Давай я тебя провожу! — мгновенно засуетился Ли, оглядываясь в поисках обуви. — С ума сошёл? — рассмеялся мужчина. — Думаешь, что я заблужусь? — Нет, просто… — Феликс, расслабься, — уложив ладони ему на плечи, твёрдо припечатал Хван. — Прими душ, выпей стакан тёплого молока и ложись спать. Договорились? Он переступил порог и решительно направился к лестнице. Правда, уже около перил обернулся и улыбнулся ему на прощание. — Напиши, как доедешь! — вцепившись в дверной косяк для устойчивости, крикнул вдогонку Ли. — Хорошо! — уже спрыгивая вниз по ступеням, приглушённо отозвался мужчина. Захлопнув дверь, Феликс тут же со всех ног бросился к окну. Он отдёрнул занавеску, вжался веснушчатым носом в холодное, тут же запотевшее от сбитого дыхания стекло, и до рези в глазах всмотрелся в утонувший в темноте двор. Нервно кусая губы и перепрыгивая расфокусированным взглядом с одной подрагивающей тени на другую, Ли уповал на то, чтобы ни одна из них не принадлежала гонимому жаждой мести Джисону. Вскоре вышедший из подъезда Хёнджин тут же закурил и неспешно направился к машине — блондин отчётливо видел пляшущий в темноте красный огонёк. Сделав очередную затяжку, мужчина вытащил из кармана телефон, долго смотрел на экран, отбрасывающий на его лицо синие блики, и что-то печатал, периодически поднося сигарету к губам и выдыхая белёсый дым носом. Затем осмотрелся и вернулся к подъезду, выкинув окурок в урну. Засмотревшийся на мужчину Феликс совершенно упустил из виду тот факт, что снаружи его было прекрасно видно. Поэтому когда Хван вскинул голову и увидел его на фоне ярко-освещённого окна, тут же робко отпрянул, вот только было поздно — брюнет уже махал ему рукой. Пришлось вновь прижаться к стеклу и сделать то же самое, только с высоты пятого этажа.

***

Феликс проснулся в начале одиннадцатого. Чувствуя себя на удивление отдохнувшим, он со стоном потянулся, осмотрелся в поисках котов и перевёл взгляд на зашторенное окно — даже плотная ткань не могла защитить утонувшую в сумерках квартиру от бьющих в неё солнечных лучей. Их мягкое золотое сияние и тепло ощущались столь отчётливо, что Ли хотелось зажмуриться и замурчать. Оставшись ночью в одиночестве, он и впрямь боялся, что не сможет уснуть, но советы Хёнджина неожиданно помогли — после душа и выпитого молока сразу же навалилась усталость. Парень даже сообщения от мужчины не дождался, провалившись в сон почти сразу после того, как его голова коснулась подушки. Сейчас же, проснувшись, блондин долго не решался проверить уведомления на телефоне. Он гладил подушечками пальцев чёрный экран и пытался уложить в голове мысль о том, что ещё несколько часов назад они с Хёнджином сидели на этом самом диване и делились друг с другом подробностями своей не слишком удачной личной жизни. Феликс рассказывал о Джисоне, Хван — о загадочной Минджон. Удивительно, но ночью всегда было проще рассказывать о чём-то тайном и сокровенном. О том, о чём днём и заикнуться было неловко. Интересно, а что об этом думал сам мужчина? Жалел ли обо всём сказанном? Экран телефона был прохладным, но почему-то пальцам было горячо. Написал ли ему Хёнджин, как и обещал? И если да, то сообщение было короткой отпиской для галочки или чем-то большим? Проверить было так легко, а Ли всё тянул и тянул, не в силах справиться с волнением. Сунув мобильник в карман пижамных штанов, он скатился с дивана и загрузил себя привычной утренней рутиной. Насыпал корма котам, поменял наполнитель. Умылся, почистил зубы, собрал растрёпанные волосы в небрежный пучок на затылке. Отстирал несчастный ковёр, вернув ему первозданный белоснежный вид, и аккуратно развесил его на сушилке. Вернулся на кухню, чтобы приготовить завтрак, и остановил взгляд на кружках с недопитым кофе. Они стояли на прежних местах, как символы случившегося в этих стенах откровения. В вазочке засыхало печенье, что так понравилось мужчине. По столу, словно тайный шифр, были хаотично разбросаны крошки. Феликс начал собирать их, одну за другой, и вдруг не выдержал, отряхнул ладони и вытащил из кармана ставший неожиданно тяжёлым телефон. На экране высвечивалось новое сообщение, отправленное в четыре утра. Почти на рассвете, когда измученный Феликс уже беспробудно спал, с головой закутавшись одеялом. Я дома. Сладких снов:) Не длинно и не коротко. Вполне себе мило. Даже со смайликом. С намёком на то, что сообщение стоило не игнорировать, а ответить на него. Хотя бы аналогичным «Спокойной ночи!» Феликс долго ломал голову над текстом будущего сообщения и то и дело косился в верхнюю часть экрана — Хёнджин был онлайн. Невыспавшийся и усталый, он наверняка сидел в кабинете, зарывшись с головой в документы и запивая сонливость кофе, или ехал на очередное место преступления, где его ждал жуткий изувеченный труп. Знал ли он, что Ли, как последний негодяй, в это самое время сладко спал? А если знал, то что думал по этому поводу? Доброе утро, Хёнджин! Меня вчера вырубило сразу после твоего ухода ((( Отложив телефон, парень залез в холодильник и осмотрел полупустые полки с продуктами. Можно было пожарить яичницу или не заморачиваться и просто залить молоком мюсли. Есть не то что бы хотелось, просто было необходимо чем-то набить желудок. Мобильник зажужжал, и Ли, забыв обо всём, тут же бросился обратно к столу. Рад, что ты отдохнул)) — А ты? Наверняка и глаз не сомкнул, — вслух спросил блондин и печально поджал губы. Он прекрасно помнил о предложении Хёнджина сходить в кино, сделанном ещё до того, как случилась злополучная авария, но упоминать сейчас об этом казалось неправильным сразу по двум причинам. Во-первых, Хван действительно должен был отдохнуть и нормально выспаться, а не развлекать его. Во-вторых, вчера на глазах Феликса погиб невинный человек, и упрямое желание пойти на свидание с симпатичным ему мужчиной выглядело на этом фоне совершенно аморальным и неправильным. Где сейчас находился тот несчастный дедушка? Всё ещё лежал в морге или был доставлен в похоронное бюро? Его внучка успокоилась или продолжала безутешно плакать, ища виновных в случившемся? А та девушка, что сидела за рулём? Её арестовали или позволили поехать вместе с родителями домой? Столько судеб за один вечер оказалось безвозвратно переломано, а Феликс, как последний эгоист, был расстроен из-за несостоявшейся встречи с Хваном. Оставив Хёнджина без ответа, тем более, что отправленное им сообщение и не подразумевало его, Ли вернулся на диван и сложился клубком, подтянув колени к груди. И хоть и не желал вспоминать, но вновь вернулся мыслями в минувший вечер. Правильно ли он поступил, что попытался остановить старика? Может, стоило позволить ему уйти? Но ведь не было никаких гарантий, что в таком случае он бы не попал под колёса. А ещё он мог замёрзнуть, провалиться в канализационный люк, нарваться на каких-нибудь отморозков или стаю бродячих псов. Мало ли кто мог напасть на него, абсолютно беззащитного, и причинить боль? Феликс искренне хотел, как лучше. Защитить, уберечь от беды, присматривать за дедушкой до прихода внучки. Разве он мог поступить иначе? Разве любой здравомыслящий человек не принял бы аналогичное решение? Но если он поступил правильно, то почему тогда его грызла вина? Именно из-за чувства вины и навалившейся следом беспомощности он и не пытался защититься от града ударов и потока отборных оскорблений. Женщина злилась, ей было больно и страшно, и Феликс так удобно подходил для того, чтобы выплеснуть из себя весь гнев. Она наверняка считала, что это Ли был повинен во всём случившемся. Ей было удобнее обвинить его, чем саму себя. Переложить ответственность на чужие плечи. Конечно, он мог оттолкнуть её. Мог даже накричать в ответ. Обратить чужую бурлящую ярость в сторону пережившей нервный срыв девчонки. Мог, но не сделал. Эти двое должны были ещё не раз встретиться. Им предстояли десятки возможностей, чтобы поговорить и посмотреть в глаза друг другу. Прокричать обвинения. Попросить прощения. Но в ту ночь Феликс позволил себе стать буфером между ними и сознательно принял удар на себя — потому что это было в его силах. Потому что им обеим было ещё хуже, чем ему. Не зная, как ещё отвлечься от дурных мыслей, блондин вновь взял в руки телефон и открыл тикток. Вначале хотел зайти в свой профиль, но быстро передумал — судя по количеству уведомлений, ему многое написали под видео с котами, и вряд ли это было только хорошее. Читать и вникать во всё это не было ни желания, ни сил. Вместо этого Феликс предпочёл меланхолично листать ленту. Мукбанги, в которых блогеры сидели за ломящимися от еды столами, сменяли бесконечные челленджи с айдолами, забавные ролики с падающими с деревьев пандами — унылые рецепты приготовления блюд. Ничто не вызывало у Ли интереса и улыбки. Ничто не задерживало внимания дольше, чем на пять-десять секунд. Дальше, дальше, дальше. — Ребята, а вы знаете, кто такой Перевозчик? — спросил проникновенный закадровый голос на фоне жуткого чёрно-белого кадра, на котором была изображена лежащая на траве в причудливой позе девушка. — А что, если это сделал он?.. Экран на секунду потемнел, а затем на нём хаотично, под мрачную, набирающую обороты музыку, замелькали подборки кадров с Джиуном — живым, счастливым и широко улыбающимся в камеру. Ролик оборвался совершенно неожиданно, и через мгновение закадровый голос повторил свой вопрос на фоне стрёмной, пусть и нарисованной, но всё же явно мёртвой девушки. — Что за хрень?.. — поставив видео на паузу, открыл раздел с комментариями Феликс. Кто такой этот Перевозчик? Это он убил нашего драгоценного Джиуна? ((( Я читал про него в интернете, он грёбаный отморозок и убийца! Джиун был ангелом, нам так его не хватает… Перевозчик вернулся, не могу в это поверить! Запомните мои слова, полиция его тогда не поймала, не поймает и сейчас ((( Всё ещё ничего не понимая, блондин отбросил в сторону телефон и сполз на пол. Подтянул к себе ноутбук, открыл браузер и застучал по клавиатуре, вбивая незнакомое для себя прозвище. Поисковик любезно предложил с десяток статей на заданную тему. Феликс открыл сразу несколько и перепрыгивал со вкладки на вкладку, жадно поглощая информацию и округляя от ужаса глаза. Сухие полицейские отчёты, показания немногочисленных свидетелей и, что самое жуткое, фотографии. Да, с цензурой, но даже благодаря размытым участкам на снимках становилось понятно, что ничего хорошего на них запечатлено не было. — Твою мать! — запустив пальцы во взлохмаченные волосы, растерянно прохрипел Феликс. Не могло же всё это быть правдой? Или анонимные пользователи тиктока не заблуждались в своих шокирующих теориях?

***

Феликс чувствовал себя последним идиотом, когда стоял в темноте у полицейского участка. Он приехал сюда без предупреждения, поддавшись эмоциям, и всё ещё не был уверен в правильности своего решения, лелея мысль всё бросить и вернуться домой. Он даже не знал, находился ли Хёнджин на рабочем месте или давно уехал по своим делам, но продолжал кружить под фонарём и шарахаться от изредка проходящих мимо мужчин в форме. И как только они ещё не приняли его за преступника и не арестовали? Температура явно успела опуститься ниже нуля — кончик носа ощутимо пощипывало от холода, и парень старался утыкаться им в обёрнутый вокруг шеи вязаный шарф. Ноги тоже замёрзли — если бы Феликс не врал самому себе, наивно полагая, что просто хотел пройтись до ближайшего магазина, то додумался надеть носки потеплее. А теперь приходилось прыгать с ноги на ногу и неуклюже танцевать. И зачем только он сел в автобус? Зачем вышел на этой остановке? Кружил вокруг отделения битый час? То, что он хотел обсудить с Хваном, вполне можно было сделать и по телефону. Для этого совсем необязательно было смотреть ему в глаза. — Феликс, ты, что ли?! — раздалось громогласно, напугав парня до чёртиков. Он дёрнулся, закрутил головой и остановил изумлённый взгляд на широко улыбающемся Нишимуре. Помахав ему рукой, будто старому другу, он сбежал по ступеням крыльца и размашисто зашагал в его сторону. И как только узнал на таком расстоянии? — Привет! А ты чего тут забыл? — хлопнув блондина по плечу, бесцеремонно поинтересовался Рики. — Да я тут это, кхм, просто мимо проходил, — не готовый к подобной встрече, замешкался Феликс. Нишимура хитро прищурился и покосился на прижатые к груди Ли сэндвичи — он купил их в пекарне неподалёку и так и тащил в руках, как последний придурок. Просто подумал, что Хван после рабочего дня наверняка был голодным, а эти бутерброды выглядели слишком аппетитными, чтобы он прошёл мимо них. Хотел ещё и кофе купить, да только нести его было неудобно. Да и не знал он, сколько бы времени вот так простоял в ожидании появления мужчины. — Ты к Хвану, да? — не скрывая двусмысленной ухмылки, фыркнул Нишимура. — Так он в офисе торчит. Ты не позвонил ему, что ли? И быстро, пока растерянный Феликс не успел ничего сообразить, парень вытащил из кармана телефон и мазнул пару раз пальцем по экрану. — Алло, босс? Тут тебя внизу кое-кто поджидает, — прижав мобильник к уху и дождавшись ответа, с загадочным видом протянул он. Ощутив, как щёки начало заливать краской, Ли ударил Рики по плечу и нервно заметался, покусывая обветренные сухие губы. — А вот выйди и узнаешь кто! — продолжал издеваться противный Нишимура. — Мимо точно не пройдёшь, но на всякий случай дам пару наводок — светлые волосы, красный шарф, в руках сэндвичи!.. Да-да, всё, давай! Спустится через пару минут. Феликс даже не понял сразу, что последняя фраза была адресована ему. Сердито отвернувшись от Рики, он зажмурился и встревоженно покачал головой. Вот же позорище. Как после такого Хвану в глаза смотреть? А если бы про мужчину дурные слухи поползли? — Да расслабься ты, всё нормально, — Нишимура шутливо пихнул его кулаком в плечо и, насвистывая себе под нос незнакомую мелодию, зашагал в сторону автобусной остановки. — Тск, ну что за трепло! — недобро глядя ему вслед, едва слышно цокнул языком Феликс. Не желая выглядеть ещё глупее, чем уже был, блондин тяжело вздохнул и поплёлся в сторону центрального входа. Поднялся на нижнюю ступень и принялся ковырять носком кроссовки пошедшую трещинами плитку. На душе было муторно и мучительно стыдно. Он же вёл себя, словно влюблённая по уши школьница, повсюду преследующая объект своей симпатии. И, чёрт, это было очевидно. Услышав хлопок двери, парень мгновенно вскинул голову и увидел спускающегося по ступеням Хвана — тот тоже его заметил. Так и не удосужившись застегнуть пальто, мужчина остановился напротив Феликса и изумлённо приподнял брови — мол, ты что тут забыл? А Ли, не спеша отвечать, сканировал его проницательным взглядом, пытаясь отыскать следы бессонной ночи и накопившейся за день усталости. Впрочем, стоило отдать Хёнджину должное — выглядел он неплохо, лишь под глазами пролегли тёмные круги, да на щеках начала проступать щетина. — Что-то случилось? — так и не дождавшись от него инициативы, осторожно уточнил мужчина. — Да просто хотел кое-что обсудить, — сбросив с себя накатившее оцепенение, нарочито небрежно отмахнулся Ли. — Я задержу тебя буквально на пару минут! — Да я не против, — всё ещё выглядя озадаченным, кивнул Хван. — А ты чего не позвонил-то? — Ой, да я просто проезжал мимо и решил с тобой пересечься. Подошёл сюда. Смотрю, твоей машины на парковке нет. Ну, думаю, ты уехал, уже хотел уходить и вдруг случайно встретил Нишимуру, — вдохновлённо переплетал правду с ложью Феликс. — Я оставил её на той стороне дороги. С утра свободных мест на парковке не было, — покосившись на контейнер с сэндвичами, задумчиво ответил Хван. — Пойдём? А то ты выглядишь замёрзшим. Ли хотел возразить и сказать, что всё с ним было в порядке, но кого он обманывал? Он действительно успел окоченеть за тот битый час, что провёл на парковке. И малиновый нос, кончик которого уже онемел, был наглядным индикатором его состояния. В сторону пешеходного перехода они вышагивали молча, изредка соприкасаясь плечами. Блондин судорожно пытался придумать тему для разговора, но на ум ничего толкового не приходило. Да ещё и злосчастные сэндвичи жгли руки, но отдавать их вот так — посреди улицы — казалось странным. И зачем Феликс их вообще купил? — Ты бы хоть пальто застегнул. Холодрыга же, — робко выпалил парень, когда они остановились в ожидании зелёного сигнала светофора. — Мне нормально, — даже не взглянув в его сторону, отмахнулся Хван. — А вот тебе бы не помешало надеть шапку и перчатки. Влившись в редкий поток пешеходов, они перешли на противоположную сторону дороги и неспешно зашагали вниз по улице — автомобиль был припаркован метрах в ста от перехода. Озадаченный последней репликой Хёнджина, Феликс больше не предпринимал попыток завязать беседу, вместо этого размышляя над тем, было ли сказанное проявлением заботы или обыкновенным замечанием от старшего младшему. — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — спрятав ладони в карманах брюк, вдруг поинтересовался мужчина. — Это что-то срочное? — А? Нет-нет! — моментально встрепенулся Ли, на ходу вспоминая официальную причину своего появления здесь. — Мне просто днём из полиции позвонили и сказали, что завтра нужно прийти на допрос. Вот я и хотел с тобой посоветоваться, что мне нужно говорить, чтобы меня побыстрее оставили в покое. — Без проблем. Но мы могли бы обсудить это по телефону, ни к чему было ехать в такую даль, — снял машину с сигнализации Хёнджин. — Да говорю же, что я проездом тут оказался! — упрямо настаивал на своём Феликс. — Кроме того, есть ещё одна причина. И вот она уже точно не для телефонного разговора! Брюнет смерил парня подозрительным взглядом, после чего указал на машину и первым нырнул в салон, занимая водительское кресло. Ли немного замешкался, поудобнее перехватил контейнер и, кряхтя, забрался на соседнее сиденье. — Сейчас печку тебе включу, — щёлкая по кнопкам на панели, отозвался Хван. — Ага, спасибо! Кстати, это тебе, — Феликс протянул сэндвичи и натянуто улыбнулся. — Сырные, как ты любишь. Только они остыли уже, наверное. — Да ничего страшного, спасибо! — сняв пластиковую крышку, ответно поблагодарил его мужчина. — Весь день проторчал в офисе, даже не было времени, чтобы сходить пообедать. Взяв в руки один из сэндвичей, он любезно предложил второй блондину, но тот отказался — он действительно не чувствовал голода. Не сейчас, когда сердце билось, словно сумасшедшее, а от волнения перехватывало горло. — Кхм, Хёнджин, а как ты считаешь, — решив не оттягивать неизбежное, неуверенно заговорил Феликс, — может ли к убийствам Доёна и Джиуна быть причастен… Перевозчик? Резко перестав жевать, Хёнджин перевёл на парня недоумённый взгляд — Ли мгновенно съёжился под ним и едва заметно отодвинулся. — Перевозчик? — положив надкусанный сэндвич обратно в коробку, нахмурился Хван. — А ты хоть знаешь, кто это такой? — Знаю! — обиженно вскинулся блондин. — Маньяк, который лет двадцать назад охотился за молодыми женщинами. Предлагал их подвезти, они садились в машину и больше их живыми никто не видел! — Так, — Хёнджин положил контейнер на приборную панель и отряхнул ладони от крошек, — допустим. И при чём здесь наши дни? — Да при том, что Перевозчик тоже вырезал сердца своим жертвам! — раздражённо воскликнул Феликс. — Совсем, как наш нынешний психопат! Хван побарабанил пальцами по рулю, косо поглядывая на пролетающие мимо них автомобили — почти бесшумные из-за разделяющего их стекла — а затем вытащил из кармана пачку сигарет. Долго мял её в пальцах, не решаясь прикурить, а потом и вовсе зашвырнул в бардачок вместе с зажигалкой. — Феликс, я же просил тебя не лезть в это дело! Мои слова для тебя пустой звук?! — повернулся он лицом к поникшему парню. — Это опасно. Сколько ещё раз мне нужно это повторить, чтобы до тебя дошло?! — Но я ничего не делал! — взорвался праведным возмущением блондин. — Я всего лишь сидел в тиктоке, а потом увидел вот это! В доказательство своих слов Феликс протянул мужчине телефон с заранее открытым видео. Тот, всё ещё злясь, всмотрелся в экран, прибавил звук, а затем цокнул языком и устало коснулся лба. Закадровый голос произносил одни и те же реплики раз за разом, но Хван не останавливал ролик, продолжая мрачно следить за сменой кадров. Судя по глубокой складке на лбу — о чём-то думал. О чём именно, Ли предпочёл бы не знать. — Я знал, что всё будет именно так, — спустя минуту Хёнджин вернул парню телефон и вновь достал сигареты с зажигалкой. — Когда кто-то слил подробности убийств журналистам, все эти теории стали лишь вопросом времени. Хах, диванные эксперты! Хван опустил стекло, впуская в салон прохладный воздух, и нервно чиркнул зажигалкой, поджигая кончик сигареты, зажатой между губ. Глубоко затянувшись, он выпустил дым в образовавшуюся щель и вновь покачал темноволосой головой. — Вероятность того, что нынешний убийца — это Перевозчик, ничтожно мала. Посуди сам, — уже куда спокойнее произнёс Хёнджин, — прошло почти двадцать лет, и в лучшем случае ему сейчас около сорока. И если будучи относительно молодым он выбирал на роли жертв хрупких женщин, то зачем ему теперь охотиться на физически сильных и спортивных парней? Это первое. Второе — почерк убийств совершенно разный. Перевозчик действовал крайне осторожно. Он убивал не чаще двух-трёх раз в год, и к каждому убийству подходил с крайней осторожностью. Он не оставлял следов, а мельком видевшие его свидетели не могли ничего толком рассказать. А с какой хирургической аккуратностью он вырезал сердца? Нынешний же убийца совсем другой. Два трупа всего за пару месяцев! Да, следов не оставил, но и сердца были вырезаны ох как небрежно, явно дрожащей и неуверенной рукой! Так о каком Перевозчике может идти речь?! Феликс понимал, что Хёнджин был прав — его доводы, хоть и произнесённые весьма эмоционально, имели под собой твёрдую почву фактов. Наверняка они с Нишимурой тоже когда-то рассматривали эту версию и в итоге отвергли, признав несостоятельной. Но Ли не был полицейским, всего лишь обычным человеком. И его непрофессиональная, но всё же чуйка буквально кричала о том, что в этом деле всё было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. — А ты не думал, что новый убийца может быть его подражателем? — ёрзая на сиденье, выдвинул новую версию блондин. — Какой-нибудь психопат начитался о нём информации и решил продолжить его дело. Что, разве не бывает такого? — В теории бывает всё, — стряхнул пепел за окно Хван. — Просто Перевозчик не был кем-то легендарным, если можно так сказать об убийце. Обычный маньяк, который похищал женщин, вырезал им сердца и оставлял гнить в лесополосе. Он не насиловал их, не проводил сатанинских ритуалов, не оставлял загадочных знаков на месте убийств. Мы даже не уверены, что все трупы, проходящие по его делу, действительно относились к нему. Просто псих, моральный урод, больной извращенец — не более того. Феликс, успевший согреться, оттянул от подбородка шарф и задумчиво нахмурил брови. Была у него ещё одна мысль на этот счёт, которой хотелось немедленно поделиться с Хёнджином. — А ты не рассматривал вариант того, что нынешний убийца мог быть учеником Перевозчика? Вдруг он стал совсем старым или серьёзно заболел, вот и решил передать свои знания кому-то близкому, чтобы его дело жило? — надеясь, что его версия не звучала совсем уж бредово, заглянул в глаза Хвана Ли. На удивление, мужчина не рассмеялся над его словами. Не покрутил пальцем у виска. Не фыркнул небрежно. Лишь рука, удерживающая сигарету, замерла в миллиметре от губ. — Ученик? — склонив набок голову, медленно повторил Хёнджин. Подумав, он хотел ещё что-то добавить, но всё же промолчал, задумчиво глядя в одну точку.