В чёрном-чёрном городе

— Так, с этим всё понятно. И что же было потом? — отвлёкшись на сообщение на телефоне, отстранённо спросил пожилой следователь. Феликс был уверен в том, что допрашивать его должны были те же самые офицеры, что находились на месте преступления, вот только по приезду в отдел его встретил совершенно незнакомый человек. Имя его взволнованный парень благополучно забыл спустя минуту после знакомства, а переспрашивать, конечно же, не осмелился. И пусть мужчина и не казался таким же агрессивным, как его коллеги, но он всё равно не оставлял попыток уличить в чём-либо парня. — Ну, — нахмурившись, собрался с мыслями Ли, — я подошёл к месту аварии и взглянул на тело. — Только взглянули? — отложив мобильник в сторону, подозрительно прищурился следователь. — А как вы тогда определили, что это было именно «тело»? Может, он ещё дышал, а вы ему ничем не помогли? Первой реакцией было возмущённо вскинуться и начать себя защищать, но блондин хорошо запомнил советы, данные ему Хёнджином. Он слушал его четырёхминутное голосовое сообщение по кругу, пока добирался на автобусе до отдела, и успокаивался от одной только интонации — размеренной и невозмутимой. А ещё вслушивался в разнообразные звуки на фоне, пытаясь разгадать их истинную природу. Даже глаза закрывал, чтобы не просто слышать, но и представлять всё воочию. Как захлопнулась дверь опустевшей до вечера квартиры. Как утробно зашумела кабина лифта, уносящая Хвана на нижний этаж. Пискнула сигнализация, щёлкнул ремень безопасности, бодро загудел двигатель. И, наконец, чиркнула зажигалка и мягко зашелестел выдуваемый из сложенных кольцом губ дым. — Не позволяй им вывести себя на эмоции, оставайся твёрдым и последовательным в своих ответах. Не говори ничего лишнего, обходись минимумом информации. Они могут утверждать всё, что угодно, раскидываться любыми обвинениями, но твоя задача — достойно держать удар и не поддаваться панике. Ты ни в чём не виноват, и они это тоже знают, — убеждал его Хёнджин на протяжении всего монолога. И сейчас, широко расправив плечи и воинственно вздёрнув подбородок, Феликс приготовился обороняться — теперь он знал, как нужно было это делать. — Крови было слишком много, а поза дедушки — неестественной. И даже если бы я попытался проверить пульс и оказать первую медицинскую помощь, из этого не вышло ничего хорошего. Во-первых, у меня нет нужных навыков в этой области. Во-вторых, я находился в шоковом состоянии. Извините, я не каждый день наблюдаю за тем, как на моих глазах умирают люди, — скорбно опустив вниз уголки губ, отчеканил Ли. — Ну, скорую вы хотя бы пытались вызвать? — стуча пальцами по клавиатуре, отозвался мужчина. — Как я уже ранее вам говорил, я находился в оцепенении. Но я слышал, как к месту аварии подходили люди и вызывали полицию и скорую, — продолжил гнуть свою линию блондин. — Ясно, — потерев заросший щетиной подбородок, продолжил печатать следователь. Пока он сосредоточенно молчал, дав Феликсу небольшую передышку, тот окинул любопытным взглядом помещение, в котором находился. Это был опенспейс столов на двадцать, лишь треть из которых была занята сейчас сотрудниками. Тем не менее, тишины здесь всё равно не наблюдалось — то и дело звонили телефоны; звенели ложки, размешивающие сахар в кружках; натужно кряхтел принтер, распечатывающий очередную стопку макулатуры. Этот шумный и оживлённый улей не шёл ни в какое сравнение с уединённым кабинетом Хвана и Нишимуры. Здесь никто не предлагал любезно выпить кофе и не угощал вкусными десертами. Никто не расспрашивал мягко и вежливо. И наверное, дело было не в размерах кабинета, и даже не в следователе напротив — тот ведь просто выполнял свою работу. Дело было в Хёнджине, который, чёрт, относился к нему по-особенному? — Скажите, Феликс, — сделав большой глоток кофе, продолжил допрос мужчина, — а что вы можете сказать об автомобиле и девушке, сидевшей за рулём? Парень устало пожал плечами, вновь возвращаясь мыслями в злополучный вечер. — Всё случилось очень быстро. Я запомнил только вынырнувшие из темноты фары и звук удара. Девушка выглядела напуганной, а когда увидела лежащее на асфальте тело, то у неё началась истерика, — тщательно подбирал слова Ли. Он не собирался давать оценку чужим действиям — это была задача следствия. Просто пересказывал то, что отложилось урывками в памяти. — Машина двигалась с превышением скорости? Чисто ваши ощущения, — откинувшись на спинку кресла, прищурился следователь. — Ну, она ехала достаточно быстро, но точную скорость я вам не назову, — не имея цели ни потопить, ни оправдать девушку, подытожил Феликс. Мужчина кивнул, напечатав ещё пару предложений, и положил ладонь на беспроводную мышку. — Вам есть что ещё сказать по сути случившегося? — ответственно уточнил он. Блондин поднял голову и едва сдержал улыбку — видимо его полуторачасовое заточение в отделе подходило к концу. И как же хорошо, что ещё утром, в ответ на голосовое, Феликс задал Хёнджину мучивший его последние сутки вопрос. Местные жители говорят, что внучка специально оставила дверь открытой, чтобы избавиться от старика и получить наследство. Думаешь, мне стоит рассказать об этом полиции? — Не против, что я опять с голосовым? — хрипловато поинтересовался Хёнджин в своём новом сообщении. — Смотри, чтобы заявлять о чём-то таком, нужно быть железно уверенным в правдивости своих слов. Вот если бы эта внучка лично тебе заявила о своём намерении — это одно. Но ты услышал эту версию от третьих, а то и десятых лиц. А точно ли она это говорила? А если и говорила, то не был ли искажён изначальный смысл её слов после многократных повторений от одних людей другим? Поэтому, Феликс, если тебе действительно нужен мой совет, то вот он — не лезь в эти дебри, пусть следствие само с этим разбирается. А вот если кто-то из жителей посчитает нужным рассказать об этом полиции, то это их полное право. Интересно, подозревал ли Хван о том, как его точно подобранные слова гасили пожар в душе парня? Каждая его фраза расставляла всё по местам, и задача, что прежде казалась неразрешимой, тут же получала логичный ответ. И как только Феликс сам не мог прийти к этим умозаключениям? Ведь каждый довод буквально лежал на поверхности. Знаешь, пусть я и не в курсе правда это или нет, но не могу осуждать внучку. Только тот, кто проходил через нечто подобное, может понять, насколько сложным и выматывающим бывает уход за тем, кому уже нельзя помочь. Феликс долго смотрел на набранное на экране телефона сообщение, не решаясь его отправить и борясь с желанием малодушно стереть текст. Признаваться в подобном было стыдно, продолжать в одиночку гонять в голове эти мысли — страшно. Конечно, он бы не бросил бабушку на произвол судьбы и ухаживал за ней до самого последнего дня, не предпринимая попыток этот день приблизить. Но даже мысль о том, как было бы хорошо, если это всё поскорее закончилось, казалась ему кощунственной. Впрочем, в те бесконечные страшные дни, похожие один на другой, он постоянно к ней возвращался — пока вытаскивал из палаты переполненные утки, кормил обессиленную бабушку с ложки и протирал влажной губкой её сухощавое, измученное болью тело. Феликс самому себе казался заложником чужой болезни — тяжёлой и, увы, неизлечимой. И пока бабушка медленно умирала, он угасал вместе с ней, пропитываясь тошнотворным запахом лекарств, едким зловонием хлора и духом смерти, что всегда бродила где-то неподалёку. И ведь они с Хёнджином уже обсуждали эту тему, так стоило ли к ней возвращаться? Вдруг бы Хван посчитал его нытиком, нагло ищущим поддержки и навешивающим на других свои проблемы? Или занёс бы его в разряд подлецов, потому что хорошие люди даже не допускали подобных мыслей в адрес близких людей? Было волнительно, но высказаться всё равно хотелось. Не психотерапевту, сидящему в красивом белоснежном кабинете и берущему по пятьдесят тысяч вон за час. Не таким же страдальцам, как сам Феликс, пришедшим на встречу клуба анонимных истеричек. Нет, признаться хотелось именно Хёнджину. Парень только ему одному и доверял — абсолютно иррационально, пугающе беззаветно. И именно доверие, неуклюже ворочающееся под рёбрами, и подтолкнуло его отправить давно набранное сообщение. Ответ пришёл через минуту, но прочитать его Ли решился только у здания полиции. Он остановился в десятке метров от крыльца, разблокировал дрожащими пальцами экран и вгляделся в размытый из-за накатывающих слёз текст. Мне жаль, что меня тогда не было рядом. Парню показалось, что земля закачалась и ушла из-под его ног. Он бы схватился за что-нибудь, чтобы устоять, да только до перил ещё нужно было дойти. Украдкой сморгнув влагу, скопившуюся на ресницах, и проглотив осевшую на языке горечь, Феликс вновь посмотрел на экран, но сообщение не исчезло и даже не было отредактировано. Словно Хван не понимал, что всё это было слишком — для не друга, не возлюбленного. По сути, случайного человека, оказавшегося чуть ближе к чужому сердцу, чем все остальные. Но ведь нельзя было разбрасываться такими словами, потому что каждое из них — и слогом, и буквой — намертво привязывало Феликса к Хёнджину. А отрываться — Ли знал это наверняка, ещё только собираясь нырнуть в чёрную океанскую глубину без кислородного баллона за плечами — было смерти подобно. Напиши, как выйдешь! Феликс поспешно стёр выступившие в уголках глаз слёзы и тряхнул гудящей головой. Видимо, Хёнджин тоже понял, что перегнул палку, раз попытался сгладить новым сообщением эффект от предыдущего. Вот только было уже поздно — реакция в голове и сердце оказалась запущена. Яд невзаимной любви отравлял изнутри, напитывая токсинами измученное тело. И это было подло — играть с влюблённым человеком, не отвечая искренностью на его чувства. — Феликс, мне повторить вопрос? — не дождавшись реакции на свои слова, хмуро произнёс следователь. Возвращаться из собственных мыслей в шумный опенспейс было почти физически больно. Благо, Ли всё ещё помнил вопрос и даже знал на него ответ. — Нет, я сказал всё, что знаю, — развёл он руками, и едва не взвыл от облегчения, когда перед ним опустился лист с распечатанным текстом допроса. Внимательно — по всё тем же советам Хёнджина — изучив содержимое документа, Феликс поставил свою подпись и вернул бумагу мужчине. Тот аккуратно сложил её в одну из папок на столе и махнул рукой, отпуская счастливого парня на свободу. — До свидания! — вежливо попрощался тот, прежде чем со всех ног бросился к выходу. Лишь выйдя из душного прокуренного отдела, парень смог перевести сбитое дыхание. Стрелки часов показывали ещё только одиннадцать утра, впереди был целый день, и, судя по неожиданно солнечной погоде, он обещал быть прекрасным. Возвращаться домой не хотелось, поэтому Феликс заглянул в ближайшую кофейню, где купил себе стакан ароматного, приторно-сладкого капучино и хрустящий хотдог, щедро залитый кетчупом и горчицей. Отыскав на карте в телефоне небольшой уютный парк, находящийся поблизости, он направился именно туда, чтобы перекусить на свежем воздухе и вдоволь насладиться обманчиво-тёплым осенним солнцем. Всю дорогу до сквера Ли размышлял над тем, стоило ли ему отвечать Хвану. Да, тот просил написать после окончания допроса, но обида за неуместную фразу всё ещё была сильна, и игнорировать свои чувства совсем не хотелось. С другой стороны, Феликс не имел никакого морального права закатывать истерики Хёнджину. Как бы то ни было, но ведь он помог ему, и одно это уже заслуживало благодарности. Уже заняв одну из пустующих скамеек и сделав глоток горячего кофе, Феликс взял в руки телефон и открыл чат с мужчиной. Меня отпустили, всё ок. Спасибо за советы. Ни привычных смайликов, ни неловкого флирта. Хван играл с ним, как с глупой мышью, захваченной в плен кошачьих лап, так что стоило быть умнее. Феликс уже откусил огромный кусок хотдога, когда телефон, лежащий на лавке вверх экраном, неожиданно завибрировал. Прочитав имя звонившего, парень даже жевать перестал и задумчиво слизнул каплю соуса с верхней губы. Зачем Хван ему перезванивал? Может, что-то случилось? — Да? — проглотив еду и приняв вызов, осторожно ответил он в прижатую к уху трубку. — Эй, и это всё, что ты мне расскажешь?! — с игривым возмущением раздался в динамике голос Хёнджина. — Я жажду подробностей! Первым желанием было сбросить звонок и отключить мобильник на ближайшие сутки. Нет, Хван над ним издевался, что ли? Неужели так и не понял, что у Ли не было желания с ним общаться? — А что ты хочешь услышать? — отложив хотдог, угрюмо уточнил парень. — Всё вышло именно так, как ты говорил — следователь задавал заковыристые вопросы, а я не поддавался панике и коротко на них отвечал. — Ясно, — уже с куда меньшим энтузиазмом отозвался мужчина. — Домой едешь? — Нет, я купил кофе и хотдог, чтобы перекусить на свежем воздухе. — О, приятного аппетита! — Ага, спасибо. Разговор ожидаемо заглох, но прощаться на негативной ноте почему-то не хотелось — даже после всех этих непонятных игр со стороны Хвана. Чёрт, он ведь сам его первым набрал. Может, волновался? Хотел услышать? Было некрасиво его вот так отталкивать, в очередной раз демонстрируя дурные стороны своего характера, о которых Ли прежде и не подозревал. — А ты что делаешь? — проглотив ком в горле, поинтересовался он. — Я тоже собираюсь обедать. Мы с Нишимурой заказали еду, он пошёл вниз встречать курьера, а я, на правах начальника, жду его в кабинете, — вновь зазвучал более мягко Хёнджин. Ощутив, что их диалог вывернул в дружелюбное русло, блондин немного расслабился. Всё же в этом что-то было — общаться друг с другом о подобных мелочах. Обсуждать меню на обед; события, случившиеся за день. Пусть не как возлюбленные или друзья, но как достаточно близкие знакомые, которым было дело до жизней друг друга. — А что вы заказали? — прежде чем откусить от хотдога, хмыкнул Ли. — Пасту с креветками в сырно-сливочном соусе, — с наслаждением произнёс мужчина, и зажмурившийся Феликс не сдержался, тонко простонав в трубку. — Я тоже хочу! — капризно воскликнул он. — Скинь мне название ресторана, я сделаю там заказ. — Ну, заказывал Нишимура, я спрошу у него, — пообещал Хёнджин, прежде чем что-то зашумело на заднем фоне. — О, а вот и он! Всё, я тогда отключаюсь, пока наш обед не остыл. — Давай, тебе тоже приятного аппетита! — быстро, пока Хван не положил трубку, выпалил Ли. — Ты с кем там… — раздался напоследок голос Рики, прежде чем связь прервалась. Растерянно посмотрев на погасший экран телефона, Феликс наощупь потянулся за стаканом с кофе и обхватил трубочку губами. Интересно, что знал об их общении Нишимура? Что ему рассказывал Хёнджин в перерывах от работы? И если они действительно обсуждали его, то в каком ключе? Ли знал, что ему никто не озвучит ответов, но это не мешало задаваться всё новыми вопросами и кусать от беспокойства губы. Право, лучше бы Хван вообще не звонил, потому что каждый их новый диалог лишь добавлял головной боли и причин для волнения.

***

Домой Феликс вернулся в четвёртом часу вечера — вдоволь нагулявшийся по городу, надышавшийся свежим воздухом и потративший кучу денег. Вкупе со вчерашними тратами за еду сумма набежала весьма приличная, поэтому парень решил вернуться на время в режим жёсткой экономии. Впрочем, это не помешало ему искренне радоваться покупкам и с гордостью демонстрировать их любопытным котам. — Смотрите, какая классная худи! — примерив очередную в своём гардеробе оверсайз кофту приятного песочного оттенка, крутился он перед питомцами. — Карманы очень удобные и ткань приятная. Луло, равнодушно мяукнув, отправился пить воду, а Джинни принялся с интересом вылизывать лапу. Вот только иных собеседников у Феликса всё равно не было, поэтому он продолжил донимать котов. — Ещё я купил несколько томиков манги, — хвастался он, любуясь яркими обложками. — Да-да, я знаю, что их и так уже некуда складывать, но мы всё ещё можем заказать книжный шкаф! Широко зевнув, Джинни перебрался на диван и, разлёгшись поудобнее, прищурил влажные зелёные глаза, направленные на непутёвого хозяина. — Про вас, мои любимые детки, я тоже не забыл. Та-дам! — подобно фокуснику, Феликс высыпал перед котёнком груду новых игрушек и затаился в ожидании его реакции. — Ну, выбирай любую! Джинни критично обнюхал предложенный ему ассортимент разноцветных мышей и мячиков, и с равнодушным видом пересел на дальний конец дивана. Луло, судя по хрусту, продолжал полдничать, поставив во главу угла еду, а не любимого хозяина. — Я что-то не слышу. Это «большое спасибо, наш дорогой Феликс»? — приложив ладонь к уху, на всякий случай уточнил Ли. — О, не стоит благодарностей, мои драгоценные сыночки. Наслаждайтесь! Скомкав опустевший пакет и отправив его в тумбочку, блондин решил переодеться в домашнюю одежду и устроить генеральную уборку — обычно его успокаивал этот незамысловатый процесс, да и было неплохо скоротать время до вечера. Всё лучше, чем лениво лежать на диване и думать о всяком под очередной бессмысленный фильм. К тому же, с завтрашнего дня начинались рабочие смены и руки до уборки ещё бы долго не дошли. Широко распахнув створки шкафа, Феликс осмотрел полки в поисках старой серой футболки — растянутой и чертовски застиранной. Настолько, что он даже не помнил, что за надпись когда-то была на ней. В своё время Джисон неоднократно пытался её выкинуть, но Ли до последнего отстаивал честь «дырявой тряпки». Она всё ещё была удивительно мягкой и удобной, приятно льнула к телу, и её не жалко было запачкать в процессе приведения квартиры в приличный вид. — Где же ты, моя подруга? — перебирая содержимое полок, напевал себе под нос парень. Так и не отыскав футболки, он озадаченно заглянул в ванную, но не нашёл её ни в барабане стиральной машины, ни в корзине для белья. Как не обнаружил её и на кресле в комнате среди других скомканных вещей. — Луло, Джинни, это ваших лап дело? — обратился Феликс к наблюдающим с дивана котам. Ожидаемо не получив ответа от безмолвных свидетелей отчаянных поисков, он заглянул под диван, подсветив себе фонариком на телефоне, сунул руку под комод, но и там ничего не нашёл, кроме непонятно откуда взявшейся паутины. Вернувшись к шкафу уже куда менее весёлым, чем пятью минутами ранее, блондин ещё раз перебрал все вещи и изучил содержимое многочисленных ящиков — футболки нигде не было, и это совершенно не укладывалось в голове. Какими бы выматывающими не выдались для него последние дни, Ли был железно уверен — он не избавлялся от футболки. Более того, парень совсем недавно видел её на полке в шкафу, а теперь та словно сквозь землю провалилась. Кто ещё, кроме него, мог её переложить? Ну, не коты же её спустили в унитаз, пока он отсутствовал в квартире. — Какая-то чертовщина! — присев на ручку дивана, раздражённо воскликнул блондин. Единственная адекватная мысль, которая приходила ему на ум — Хан. Что, если тот, оказавшись в студии в ту ночь, когда Ли случайно залил его перцем, взял и выкинул в мусор давно опостылевшую ему футболку? О, это было весьма в его духе — действовать исподтишка и добиваться своего любым доступным способом. Даже интересно, насколько сильно Джисон был рад, добившись своего? Небось ожидал, что недотёпа Феликс и не заметит ничего, не сможет сделать правильные выводы? И пожалуй, это было глупо, но Ли не мог поступить иначе — уж слишком зол он был на бывшего, вновь вероломно нарушившего его покой. Вытаскивая номер Хана из чёрного списка, парень прокручивал в мыслях предостережения Хёнджина и отмахивался от них, как от назойливых мух. Нет, Хван не знал ни его, ни Джисона. И советы, что работали для одних, могли оказаться бесполезными в их случае. Феликс и так слишком долго отмалчивался, пора было дать отпор зарвавшемуся ублюдку. Нервно расхаживая по квартире, Ли набрал номер Хана и с нарастающей тревогой вслушался в гудки. На удивление, тот не спешил брать трубку, и это бесило ещё сильнее — он же так слёзно умолял разблокировать его номер, а теперь вёл себя, как последний трус. Что, не мог ответить за свои действия? Судорожно придумывал стратегию защиты? Может, даже не ожидал, что Ли так скоро заметит пропажу футболки? — Феликс? — неожиданно раздалось в трубке вместо очередного гудка. — Чем обязан? Резко застыв в центре студии, блондин стиснул зубы и содрогнулся от охватившего его омерзения. Вопреки ожиданиям, голос Джисона звучал расслабленно и даже чуточку издевательски. Жаль, что нельзя было дотянуться до него прямо сейчас и от души заехать кулаком по нагло ухмыляющемуся лицу. — Где футболка?! — не размениваясь на приветствия, угрожающе рявкнул Ли. — Какая футболка? — удивлённо протянул Хан. — Ты знаешь! — Понятия не имею… Феликс сжал руку в кулак и едва подавил в себе жгучее желание разбить телефон об стену — ещё не хватало тратиться на новый мобильник по вине этого зарвавшегося придурка. — Слушай меня внимательно! — понизив голос, угрожающе прохрипел блондин. — Не смей меня больше преследовать, иначе я сдам тебя полиции. И советую как следует изучить действующее законодательство касаемо статьи о преследованиях, а также подыскать себе хорошего адвоката! — О, я так люблю, когда ты сердишься! — пропустив его слова мимо ушей, восхищённо протянул Джисон. — Мне хочется упасть перед тобой на колени и… — Заткнись! — не дав бывшему договорить, взревел Феликс. — Ты больной, ясно тебе?! — Но, милый, это ведь ты меня таким сделал, — ласково возразил Хан. Сбитый с толку, блондин коснулся разгорячённого лба рукой и с трудом собрался с мыслями, всё сильнее начиная жалеть о том, что вообще решился на этот ожидаемо не имеющий смысла диалог. — Не смей ко мне приближаться! Не появляйся возле моего дома и не оставляй дурацких записок на двери! И не следи за мной, как какой-то маньяк! — выкрикнул он, уже собираясь сбросить вызов дрожащей рукой, но бывший на секунду его опередил. — А то что? Пожалуешься на меня своему бравому папочке? — обжёг слух язвительный хохот Джисона. — Милый, запомни мои слова. Однажды ты перебесишься и мы вновь будем вместе. Ты никому, кроме меня, не нужен. И ты можешь сколько угодно возмущаться и угрожать мне, но придёт день, когда ты раздвинешь передо мной ноги и будешь стонать, как последняя сука, вымаливая прощение за всё, что… Не выдержав, Феликс прервал звонок и отбросил телефон от себя, словно раскалённый камень. Попятившись к стене, он рвано хватал ртом воздух и чувствовал, как сердце в его груди набирало бешеную скорость. Смартфон не утихал — жужжал на полу, а на экране высвечивалось целое полотно новых, ещё непрочитанных сообщений. Зачем только Феликс ему позвонил? Зачем разбередил этот улей? Он так отчаянно хотел высказать всё в лицо Хану; показать, что не боялся его. Хотел, вот только не рассчитал силы. — Да заткнись ты! — сжав в руках гудящую голову, простонал он. — Я не хочу тебя слышать! Не выдержав, парень наклонился к телефону, чтобы выключить его, но взгляд против воли зацепился за вереницу сообщений и уже не смог оторваться. Я люблю тебя, а ты меня предал! У тебя что, сердца нет? Ты хотел сделать мне больно? Поздравляю, у тебя всё получилось! Хочешь, сделаем это втроём? Только вернись ко мне, умоляю! Я лучше его. Если ты ко мне не вернёшься, то всем вокруг будет плохо. Ты не подумай, я не угрожаю, просто говорю, как всё будет. Ответь мне, пожалуйста! Блять, Феликс, не игнорируй меня!!! Ты даже не представляешь, как сильно это бесит!!! Телефон внезапно завибрировал, и Феликс в страхе от него отскочил. Испуганные коты спрыгнули с дивана и шмыгнули под стол, взволнованно наблюдая за тем, как их рыдающий хозяин бросился наглухо зашторивать окно и дёргать за ручку входную дверь, проверяя надёжно ли та была закрыта. Размазывая по щекам слёзы, блондин забежал на кухонную зону и в панике выдвинул один из ящиков. С диким звоном вытряхнув на пол столовые приборы, он принялся их судорожно перебирать в поисках чего-нибудь достаточно острого, чтобы защититься в случае опасности, но под руку попадали одни только ложки, вилки и палочки для еды. — Проклятие! — психанув, закричал Феликс. — Да заткнись ты, блять, уже! Он вернулся к телефону, на котором по-прежнему высвечивалось «Джисон», и мазнул трясущимся пальцем по экрану, принимая вызов. — Что тебе непонятно? Отвали уже от меня! — срывающимся голосом потребовал он. — Я не хочу с тобой разговаривать, я ненавижу тебя! Ли вжался лбом в стену и до хруста стиснул пластиковый корпус смартфона в руке. Хан молчал, просто дышал в трубку, словно ему было достаточно того, что Феликс ответил на его звонок, а блондина буквально корёжило — от собственной слабости и чужой наглости. От своего неумения держать эмоции под контролем. До этого самого момента Джисон был просто отвратительным ядовитым пауком, которого он посадил под купол стеклянной банки. И это только Феликс был виновен в том, что этот паразит выполз наружу. — Знаешь, мне даже мерзко слышать твоё дыхание, — процедил напоследок блондин и с наслаждением сбросил вызов. Вот и всё. Это безумие закончилось. Феликс всё ещё находился здесь — в своей маленькой уютной крепости, куда никому не было хода. Джисон мог истерить изо всех своих сил, отчаянно требовать к себе внимания, но он бы не смог дотянуться до него. По крайней мере до тех пор, пока Ли оставался под защитой собственного дома. Осталось взять себя в руки, сделать несколько глубоких вдохов, вернуть Хана в чёрный список и продумать новую стратегию поведения. А ещё надеть первую попавшуюся футболку и заняться уже уборкой, чтобы справиться со стрессом и не сойти с ума. Услышав за спиной писк открывающегося замка, Феликс недоумённо обернулся и тут же в ужасе распахнул глаза. Не веря происходящему, ощущая себя заложником кошмарного сна, он развернулся всем телом к двери и непременно бы попятился, вот только за его спиной уже находилась стена. Джисон, прошедший в его квартиру, как к себе домой, вскинул руку и продемонстрировал зажатую между пальцев ключ-карту. Хлопнул дверью, оперся на её спиной и окинул насмешливым взглядом потрясённого Феликса, не чувствующего ни пола под ногами, ни потолка над головой. — Забыл тебе её тогда вернуть, а ты и не спрашивал. Ну, я и решил, что ты так намекнул, что ждёшь моего возвращения, — спрятав карту обратно в карман куртки, пожал плечами бывший. — Так что, теперь мы можем наконец поговорить? Блондин нахмурил брови, как в тумане вспоминая ту злосчастную ночь и букет незабудок. Вспомнил, как сам, своими руками, протянул Джисону ключ-карту, разрешая переночевать у себя дома, и как сам же по утру напрочь забыл забрать её обратно. Выходило, что все эти дни Хан имел свободный доступ в его дом? А он, идиот, даже не подозревал об этом. — Так это ты вчера оставил свет включённым? — прохрипел парень. — Я, — гордо расправил плечи Хан. — Не специально, просто забыл. И футболку твою тоже я забрал — ну, кому она ещё нужна? Не переживай, не выкинул, а оставил себе вместо пижамы, чтобы она обнимала меня по ночам, пока ты по мужикам бегаешь. Жаль только, что пришлось раскрыться. А мне ведь так нравилось заглядывать к тебе и играть с котиками! Резко вспомнив, какими напуганными выглядели вчера питомцы, Феликс мгновенно сжал кулаки и ощетинился. Он бы мог закрыть глаза на многое — на грубые оскорбления и издёвки в свой адрес, на попытки Хана уколоть побольнее. Да его бы даже удар или пощёчина не заставили потерять рассудок от гнева. Но животные были другим делом. Коты — это святое. Это самое дорогое, что было у Ли. И мысль о том, что вчера этот урод мог делать с ними всё, что угодно, ослепила и подняла в душе волну ярости. Парень резко вскинул руку с зажатым в ней телефоном и открыл список контактов, судорожно ища единственно нужный номер. Он даже успел его набрать, как подскочивший Хан неожиданно выбил мобильник из руки и принялся яростно бить по нему подошвой кроссовка — пластик жалобно захрустел, экран пошёл трещинами, и Ли, окончательно озверев от подобной дерзости, накинулся на бывшего с кулаками. Разве Джисон имел право ломать его личные вещи? Да он хоть представлял, сколько месяцев пахал Феликс, чтобы накопить на этот грёбаный телефон? А сколько ему нужно было работать без выходных теперь, чтобы отложить на новый? Вложив в замах всю злость, что кипела в нём, парень ощутимо ударил брюнета кулаком под дых и попытался подставить подножку, чтобы опрокинуть его на пол, но Хан ловко вывернулся из захвата и ухватился за светлые волосы, резко нагнув чужую голову к полу. — Ай! — жалобно взвыл Ли. Он протянул руку, наощупь цепляясь ногтями за чужое запястье и оставляя на нём кровоточащие царапины, и Джисон, разозлившись, изо всех сил ударил его коленом в бок — так сильно, что рёбра хрустнули, а лёгкие болезненно сжались. И пока Феликс беззвучно открывал искривлённый от боли рот, пытаясь схватить губами воздух, то понял, что такого между ними ещё не происходило. Были придирки на пустом месте и взаимные попытки вынести мозг. Бурные ссоры с битьём посуды и показательным хлопаньем дверей. Были унизительные оскорбления, от которых долго не удавалось отмыться. Но вот так — чтобы всерьёз бить друг друга, норовя причинить как можно больше боли — было чем-то новым для их и без того дурно пахнущих взаимоотношений. Воспользовавшись чужим замешательством и отчаянным нежеланием усугублять и без того набирающий обороты конфликт, Хан резко дёрнул Феликса за волосы, и тот, пошатнувшись, завалился набок, чем бывший тут же воспользовался. Он потащил его по полу прямо так — не выпуская зажатых в кулаке длинных прядей и игнорируя болезненные вскрики, раздающиеся за спиной. Ли жмурился, ощущая жгучую боль, разрывающую скальп. Цеплялся пальцами за мебель, что попадалась на его пути, но оскалившийся Джисон не сдавался и тянул ещё яростнее — может не понимал, а может не придавал значения тому, что всё, что сейчас происходило, было жутким и неправильным. Даже на фоне того, что они уже натворили по отношению друг к другу. — Пусти! — изо всех сил не показывая своего страха, потребовал Ли. — Я убью тебя! Хан молчал в ответ, лишь упрямо переставлял ноги, и Феликс боялся представить, что именно тот задумал. А ещё отчётливо понимал, что помощи ждать было неоткуда. Что реши Джисон его убить, и ему бы едва хватило сил на сопротивление. Так к чему стоило готовиться? К молотку, способному раздробить кости в труху? К раскалённому утюгу, приложенному к коже? К верёвке, крепко затянутой вокруг шеи? Хан протащил его по всей кухонной зоне, и блондин, быстро сориентировавшись, успел выхватить вилку из груды приборов на полу, со всей дури вогнав её в чужую икру — на чистом адреналине, в попытке защититься от будущих зверств, и мысленно ужасаясь тому, как легко та вошла в упругую плоть. Джисон, явно не ожидавший подобного выпада, оглушительно взвыл. А затем, схватив стул, наотмашь ударил им блондина по спине — тот повалился ничком на пол и зажмурился, пережидая острую вспышку ни с чем не сравнимой боли. — Вот так ты себя ведёшь? Так отвечаешь на мою любовь? Тварь ты неблагодарная! — с грохотом отшвырнув в сторону стул, надрывно кричал Хан. — Твоя единственная ценность — это смазливая рожа! Думаешь, этому копу душа твоя нужна? Да срать он на неё хотел! Ты для него спермоприёмник, сука! Феликс пытался отдышаться и лихорадочно думал о том, как выпутаться из столь дерьмовой ситуации, не сулящей ничего хорошего, но вошедший в раж бывший не собирался давать ему передышек. Вскинув голову, Ли увидел, как Хан невозмутимо вытащил из держателя нож и проверил остриё лезвия подушечкой пальца. Глядя на это, блондин запоздало обругал себя — он сам так и не додумался взять в руки нечто подобное, вместо этого бестолково копошась в груде безобидных ложек. Будто он на интуитивном уровне боялся причинить Хану серьёзные увечья, пока тот лелеял мысль о том, чтобы порезать его на куски. Вновь схватив блондина за многострадальные волосы, Джисон ткнул остро заточенным кончиком в веснушчатую щёку и оскалился, обжигая запахом столь любимого им крепкого чёрного кофе. — Знаешь, я бы с радостью снял кожу с твоего лица. Освежевал, как сбитого на дороге оленя. Жаль только красоту такую портить, — восхищённо протянул он. Перебирая пальцами длинные пряди, Хан вглядывался в полные слёз глаза и улыбался — по-своему нежно, даже влюблённо. По-прежнему не опуская ножа, он ткнулся носом в макушку Феликса и сделал глубокий, полный наслаждения вдох. Разве он не замечал, что парня колотило от ужаса? Что он задыхался, потеряв способность двигаться? Что время для него остановилось, а весь мир сузился до длинного лезвия, прижатого к коже, способного если не убить, то покалечить и изуродовать точно. — Пожалуйста, отпусти ты меня! — не выдержав, мучительно прохрипел Феликс. — Так случается, что люди расстаются. Если бы все убивали друг друга после этого, то мир давно вымер! — Милый, — обманчиво ласково коснувшись ножом подрагивающих губ, протянул Хан, — мы не все. Молниеносно, не оставив блондину возможности сориентироваться, Джисон намотал на кулак светлые пряди и полоснул по ним ножом. Видимо не слишком аккуратно, потому что по голове тут же потекла горячая кровь, но и это не остановило парня — он продолжал срезать прядь за прядью, пока Феликс бестолково зажимал ладонью пульсирующую рану и пытался оттолкнуть его второй рукой. — Не крутись! — усевшись на тяжело вздымающуюся грудь парня, шипел Хан. — Я сейчас сделаю тебя красивым! Посмотрим, что на это твой коп скажет! — Помогите! — набрав полные лёгкие воздуха, запоздало воззвал Ли. — Помогите, кто-нибудь! Рассердившись, Джисон чиркнул напоследок ножом по его скуле и вскочил. И то ли копошащийся в луже собственной крови Феликс его отрезвил, то ли раздавшийся на площадке шум, но он тут же попятился от него и осмотрелся в поисках полотенца. — Только попробуй заяву на меня написать, я тебе ещё хуже сделаю! — стирая с ножа отпечатки пальцев, прошипел он. — Клянусь, я убью и тебя, и твоих котов самой, сука, мучительной смертью. Притом, что сначала сдохнут они и прямо на твоих глазах! Раздалась трель дверного звонка, но вместо того, чтобы успокоиться, Джисон полез под стол, под которым сидели перепуганные коты. — Иди сюда, рыжий урод! — злобно шипел Хан, шаря наощупь рукой. — Я тебе прямо сейчас шею сверну, сволочь блохастая. Да блять! Луло, от души разодравший ему ладонь когтями, забился ещё глубже, но достать его Джисон так и не успел — навалившийся со спины Феликс принялся лупить по нему кулаком, куда придётся, вместе с этим пачкая бывшего в собственной крови. А когда Хан попытался скинуть его, то схватился за рукоятку вилки, всё ещё торчащей из ноги, и попытался провернуть её, причиняя, судя по истошным воплям, нестерпимую боль. Теперь Ли понимал, что чувствовали смертельно раненые хищники, из последних сил защищающие своих детёнышей. Сейчас он был одним из них — подстреленным, изувеченным, но по-прежнему готовым перегрызть глотку за тех, кто был дороже всего. И он наносил удар за ударом — так, как никогда прежде. Сильно, хлёстко, с ненавистью. Это ведь было не тем же самым, что драться с мальчишками в песочнице за возможность построить в её центре красивый замок. И пихаться с одноклассниками за школой в попытке отстоять своё место за солнцем тоже было чем-то другим. Здесь же, конкретно в эту минуту, разгоралась куда более серьёзная, смертельная борьба. И Феликс не собирался ни уступать, ни смиренно выбрасывать белый флаг. — Эй, я сейчас полицию вызову! — нетерпеливо забарабанил в дверь кто-то из соседей. — Достали шуметь, у меня ребёнок только уснул! — Уходи! — придушив бывшего локтем, потребовал Феликс. — Иначе я не знаю, что с тобой сделаю! Ещё раз приложив Хана кулаком по рёбрам, Ли схватил его за капюшон куртки и поволок к двери. Распахнув её прямо перед носом всклокоченной женщины в халате, он швырнул несопротивляющегося парня ей под ноги и уже хотел запереться в квартире, как тот изо всех сил заголосил. — Этот псих на меня напал, смотрите! — в ужасе указал на торчащую из ноги вилку Джисон. — Я истекаю кровью по его вине! — Ужас какой! — попятилась к собственной двери шокированная женщина. — Я сейчас полицию вызову! — Не надо, я уже вызвал, — растирая по щекам чужую кровь, жалобно простонал Хан. — Напишу заявление на этого урода! Это же какой-то беспредел! Я ведь всего лишь хотел с ним поговорить! Покосившись на Феликса, всё лицо и одежда которого были залиты кровью, женщина передёрнула плечами и едва ли не бегом забежала в свою квартиру, явно предоставив двум избитым парням возможность самостоятельно разбираться друг с другом. Джисон тут же расслабил прежде напряжённые плечи и бегло коснулся припухшей челюсти, на которую пришёлся один из ударов. Смерив мрачного блондина уничижительным взглядом, он вразвалку зашагал к лестнице, но на площадке всё равно обернулся и с дьявольской ухмылкой показал Феликсу средний палец. Едва не лопаясь от распирающего его удовольствия, Хан вполне себе резво запрыгал вниз по ступеням, а так хотелось догнать его и разбить голову прямо об перила. Сделать всё, что угодно, лишь бы это безумие закончилось раз и навсегда. И уже наплевать, какую цену пришлось бы за это заплатить.

***

Всё, на что хватило сил измученного, с трудом стоящего на ногах Феликса, оставшегося в одиночестве, это распотрошить аптечку и криво заклеить пластырем окровавленную голову — наощупь, потому что смотреть в зеркало было жутко. Натянув на те огрызки, что остались от волос, капюшон худи, парень лёг прямо на ковёр и свернулся клубком. Он не включал свет, не спешил убирать учинённый Джисоном бардак. Просто смотрел в одну точку, позволив урчащим котам устроиться у него под боком. Оба тарахтели, согревали хозяина своим теплом, тыкались носами в складки одежды. Не они бы, и Феликс уже сидел на подоконнике пятого этажа, болтая ногами над тротуаром и пугая своим видом прохожих. Уже не верилось, что всё это могло закончиться хорошо. Пока Джисон был жив, он бы не оставил его в покое. Феликс не сразу понял, что у Хана мозги были набекрень, и теперь, когда весь мир бывшего зациклился на нём, поздно было включать заднюю и искать чудесного спасения. Отныне они шли рука об руку — до самого конца, пока один из них просто не перестал бы физически существовать. Феликс знал о таких историях. Читал о них, иногда даже наблюдал воочию. Но он и представить не мог, что однажды и сам станет героем криминальных хроник. Одним из тех, про кого скажут, что сам был во всём виноват. Что не думал головой, а следовало бы. Но ведь в самом начале знакомства Хан не был таким. Он был добрым, нежным и понимающим. Он красиво за ним ухаживал, заразительно смеялся, клялся в любви, трепетно сжимая его ладонь. Кто мог знать, что под мягкой плюшевой оболочкой скрывался монстр? Что он только и ждал момента, чтобы вцепиться в него зубами и никогда больше не отпускать? Феликс чувствовал, как капюшон худи намокал от крови, а рёбра ныли от каждого неосторожного движения. Наверное, он бы мог даже умереть — от большой кровопотери или осколка кости, проткнувшего лёгкое. Пожалуй, он уже умирал. И пусть Ли не знал наверняка, но зато мог представить, как бы завтра утром Бомгю оборвал телефон босса, сыпля жалобами на сменщика, который так и не появился в магазине. Пак бы кое-как успокоил его и начал названивать на разбитый мёртвый телефон, раз за разом слыша механический ответ про абонента, который отныне был недоступен. Тогда бы Мёнсу попросил Юру или Сонхо заменить Бомгю за кассой, а сам бы, злясь и шипя проклятия, выписал ему штраф за прогул, но после обеда опять позвонил, а вечером ещё раз. И поняв, что что-то неладно, что это всё было непохоже на Ли, мужчина пришёл к нему домой. Позвонил бы в дверь, забарабанил отчаянно, крикнул его по имени, разгоняя гулкое эхо по подъезду, а вышедшая на шум соседка громким шёпотом рассказала о вчерашней драке. И тогда бы взволнованный босс вызвал полицию. Те приехали, выбили дверь и увидели мёртвое тело в окружении двух котов. И самым грустным во всей этой жалкой истории оказалось то, что Луло и Джинни вновь бы оказались на улице. Вернулись в дом, который давно их ждал, чтобы похоронить на своих замёрзших, обледеневших улицах. Когда в дверь позвонили — на этот раз в реальности, а не в фантазиях воспалённого мозга — Феликс не придал этому значения. Он никого не ждал, а Джисон, так и не вернувший ключ-карту, мог и без его участия войти в квартиру в любую минуту и закончить начатое. Не дождавшись ответа, в дверь требовательно постучали. Мёнсу, что ли, почуяв что-то, нагрянул раньше времени? Ещё и Джинни неожиданно вскочил и пошёл в прихожую. Поставил передние лапы на дверь и мяукнул — звонко так, жалобно. — Малыш? — ласково раздалось с площадки, и Ли сел так резко, что у него закружилась голова. Всё ещё не веря своим ушам, он поднялся на подкашивающиеся от слабости ноги и неуверенной походкой заковылял к двери. Джинни же продолжал пищать, словно умолял о помощи, и упрямо царапал преграду перед собой. Прищурив припухшее от удара веко, Ли выглянул в глазок и тут же испуганно отпрянул — на пороге его квартиры действительно возвышался Хёнджин. Он вновь нажал на звонок, и Джинни беспокойно закрутился вокруг ног блондина. — Я не могу, — подняв слезящиеся глаза к потолку, надрывно прошептал Феликс. Он ждал, что Хван позвонит ещё раз. Или постучит. Или позовёт его по имени. И тогда он хорошенько подумает над тем, а стоило ли ему открывать. И, может, даже откроет. Но секунды шли одна за другой, но ничего не происходило, а когда Ли вновь выглянул в глазок, то увидел лишь удаляющуюся спину. Что Феликс делал? Почему медлил? Вдруг Хван оказался здесь не просто так? Кто-то, в кого он никогда не верил, взял его за руку и привёл сюда. Кто ещё мог его защитить? В чьих объятиях он мог хотя бы на минуту забыться? Нельзя было его отпускать. Не тогда, когда ночь казалась настолько мрачной и холодной. Путаясь в пальцах и с трудом разобравшись с замком, Феликс распахнул настежь дверь и тут же нырнул в спасительную темноту квартиры. Хёнджин, медленно обернувшись, непонимающе нахмурил брови, а затем перевёл взгляд на шмыгнувшего прямо к нему Джинни. С улыбкой подхватив свободной рукой котёнка, а во второй сжимая увесистый пакет, мужчина вернулся к двери и прищурился, словно пытался отыскать во тьме силуэт хозяина студии. — Ты сказал, что хотел пасту с креветками, и я решил приготовить её собственноручно, — тряхнул пакетом мужчина. — А ты чего без света сидишь? Словно почуяв неладное, Хёнджин стёр с лица улыбку, переступил порог и запер за собой дверь. Нашёл на ощупь выключатель, ударил по нему ладонью и задержал дыхание — заранее зажмурившийся Феликс не видел выражения его лица, но всё ещё мог его представить. Шок, удивление, может быть даже отвращение. А что ещё можно было испытать при виде разгромленной квартиры? При виде избитого парня, капюшон на котором наверняка почернел от впитавшейся в него крови? С усилием разлепив ресницы, Феликс сфокусировал взгляд на Хёнджине, всё ещё возвышающемся у порога. Тот не задавал вопросов, не требовал объяснений, не метался бестолково, не истерил. Просто смотрел на него, болезненно заломив брови, и стискивал зубы. — Со мной всё нормально, — хрипло, едва разборчиво попытался успокоить его парень. — Только худи жалко, она же совсем новая. Поджав непослушные губы, Феликс втянул голову в плечи и наморщил нос. Исподлобья он наблюдал за тем, как Хван положил у стены пакет и усадил рядом пискнувшего Джинни. Как начал медленно и осторожно приближаться к нему, вытянув перед собой руки, словно давая понять, что не собирался на него нападать. И как, наконец, мягко распахнул объятия, в которые Феликс рухнул на подкосившихся против воли ногах. — Т-ш-ш, я рядом, — прошептал мужчина, пока Ли до боли в суставах стискивал куртку на его спине. Вот только слова не помогали, и блондин всё равно болезненно скулил, прижавшись щекой к чужой, излишне быстро вздымающейся груди. Он даже пытался заплакать, но не мог, и страх плескался в нём, как вода в закрытой бутылке. Но Хёнджин был рядом — на день, на вечер, на час. Дал Феликсу возможность надышаться воздухом, наглотаться солнцем, пока течение не утянуло его обратно на дно — быть может, в самый последний раз. Туда, где и было от рождения его место.