В чёрном-чёрном городе

Куртка Хёнджина была наощупь гладкой и мягкой, приятно пахла хвоей и совсем немного горечью сигарет. Феликс вжимался в неё щекой, мысленно прося у мужчины прощение за то, что мог испачкать её кровью и набрякшими на кончиках ресниц слезами. По-хорошему, надо было отстраниться, смахнуть осевшую на ткани грязь и сделать шаг назад, но чужие руки держали так крепко, что Ли считал это разрешением на слабость и нагло этим правом пользовался. Было до странного тихо — словно весь мир сгорел в адском пламени, и остались только они с Хваном, да двое пушистых котов. И никто непрошенный больше не открыл бы ключом дверь, не переступил порог и не сделал больно. Уютная крепость снова бы стала таковой и замкнулась крепким надёжным кругом, отрезая проход внутрь каждому, кто не был своим. Феликс знал, что это ощущение было скоротечным, что длилось оно, лишь пока Хван находился рядом, но всё равно глотал его, словно живительную влагу в пустыне, захлёбываясь давно позабытым чувством свободы. И не хотелось ни шевелиться, ни что-то говорить, ни оправдываться. Он бы, пожалуй, мог даже уснуть в чужих руках. Подобно котам, неотрывно наблюдающим за ними, мирно засопеть и позволить отнести себя на диван. Свернуться клубком, прижавшись к кому-то большому и тёплому, и прыгать во сне по облакам, утопая в их белоснежной сахарной вате. — Феликс… — Это сделал мой бывший, — хрипло вырвалось из сдавленной спазмом груди, стоило Хёнджину нарушить тишину, установившуюся между ними. Ли понимал, что уйти от ответа было невозможно — не тогда, когда мужчина увидел разгромленную квартиру и его самого, без живого места на теле. Конечно, он мог в очередной раз соврать, придумать нелепую легенду, но зачем? Парень и так слишком долго выгораживал Джисона, и вот к чему это привело. Промолчи он сейчас, сохрани случившееся в секрете, и в следующий раз Хан просто убил бы его, и никто вокруг не узнал, кого винить в случившемся. — Я сам виноват, что не послушался тебя, — уперевшись лбом в грудь брюнета, сдавленно признался Ли. — Ты предупреждал, что это может плохо кончиться, но я всё равно вытащил его из чёрного списка и позвонил ему. Я так хотел сказать ему всё в лицо, показать, что не боюсь его, а он просто взял и вломился ко мне в дверь и напал! — Т-ш-ш! — успокаивающе коснулся его щеки Хван. — Что болит? Куда он тебя бил? Феликс нахмурился и попытался вывернуться из чужих объятий, но мужчина держал крепко и изо всех сил старался установить зрительный контакт. Будто не понимал, как стыдно было признаваться в чём-то подобном. Демонстрировать собственную слабость и невозможность себя защитить. Джисон ведь даже не был сильнее его физически. Просто ему, в отличие от Феликса, совсем не жаль было причинять физическую боль кому-то близкому. — Ликс, пожалуйста! — положив руки ему на плечи, твёрдо произнёс Хёнджин. — Я должен знать, что случилось. Возможно, тебе требуется срочная помощь, и мы сейчас впустую тратим время. Всё же сбросив с себя его ладони, парень шумно выдохнул через нос, а затем, набравшись смелости, сдёрнул с головы капюшон. Он не знал, что именно там было, лишь догадывался. Но судя по тому, как резко побледнел Хван, зрелище было не из приятных. А ведь Феликс гордился своими длинными светлыми волосами, ставшими для него синонимом долгожданной свободы. Он перекрасился и перестал коротко стричься почти сразу после переезда в Сеул. Раньше, во время жизни с бабушкой, Ли и помышлять о таком не смел, а теперь ему не было нужды спрашивать у кого-то разрешение. И он с детским восторгом скупал маски и бальзамы; не жалел денег на хороший салон красоты, чтобы вовремя подкрашивать корни; без устали ставил эксперименты с причёсками. Небрежные пучки, туго завязанные хвосты, хитроумно сплетённые косички, нежные мягкие локоны — чего он только не перепробовал, используя возможности длинных волос по максимуму. А теперь от них не осталось ничего, лишь жалкие окровавленные огрызки. Впавший в задумчивость парень вздрогнул, когда Хван зашёл на кухонную зону и подхватил опрокинутый на пол стул. Он поставил его под лампу, где было больше света, и жестом предложил Ли присесть. А пока парень, пребывая в сомнениях, неуверенно переступал с ноги на ногу, Хёнджин скинул куртку, закатал рукава широкого чёрного свитера и тщательно вымыл руки, прежде чем принялся со знанием дела потрошить лежащую на столе аптечку. Переступив босыми ногами через рассыпанные по полу приборы, залитые кровью, Феликс робко присел на самый край стула и сложил дрожащие руки на коленях. Мужчина продолжал чем-то лязгать и шуршать, но страха не было, лишь мучительный стыд и понимание, что теперь, увидев его такого, Хван уже не будет относиться к нему по-прежнему. — Я сейчас отклею пластырь, может быть немного больно, — предупредил Хван, прежде чем легко потянул за самый край. Ли прикусил губу и заранее зажмурился, но ощутил лишь едва заметное пощипывание в области раны — сущий пустяк по сравнению с тем кошмаром, что он пережил парой часов ранее. Краем глаза парень увидел, как Хёнджин выкинул окровавленный пластырь в мусорное ведро, а затем разорвал упаковку со стерильной салфеткой. Щедро полив её перекисью, он вновь склонился над чужой головой и принялся аккуратными выверенными движениями обрабатывать раны. Иногда, если Феликс особенно сильно съёживался, мужчина начинал на них дуть, и от этого хотелось тонко заскулить. Ли уже и забыл, что это было такое — когда тебя жалели. Когда до твоих ссадин и сбитых коленей было искреннее дело другому человеку. — Он сделал это ножницами? — чуть повернув чужую голову, сухо поинтересовался Хван. — Ножом, — не стал лукавить Феликс. — Мудила, — едва слышно сорвалось с губ мужчины. — Будешь писать на него заявление? Феликс прикусил щёку и закрыл воспалённые глаза. Хёнджин тоже перестал двигаться и даже дыхание задержал в ожидании ответа. Так, словно бы Ли был не бесславной жертвой, а хладнокровным судьёй, а сам Хван — палачом, готовым привести в исполнение любой, даже самый жестокий приговор. И как объяснить ему, что Феликс не хотел ни крови врага, ни жестокой расправы над ним. Что всё, что было ему нужно, это чтобы Джисон оставил его в покое раз и навсегда и больше никогда не появлялся в его жизни. — Он сказал, что убьёт котов и меня, если я на него заявлю, — касаясь подушечками пальцев перепачканных в крови джинсов, рассказал об угрозах Ли. — А ещё он наплёл соседке с три короба, что это я его избил, а я реально воткнул ему вилку в ногу и оставил на нём несколько синяков и ссадин. Каковы шансы, что он не попытается выставить меня виноватым? Отложив в сторону пропитанную кровью салфетку, Хёнджин подхватил второй стул и сел напротив поникшего парня. Широко расставив ноги и оперевшись на них локтями, мужчина подался вперёд и свёл на переносице тёмные брови. — Сколько раз он тебя избивал? — Это был первый, — тут же взволнованно выпалил Феликс. — И говорю же тебе, это не было избиением, я ответил ему тем же! — Тогда как давно он начал тебя преследовать? — не унимался Хёнджин. Ли раздражённо скрипнул зубами и возвёл глаза к потолку. В нём не было особого желания изливать душу Хвану, хотя он и понимал, что мужчина спрашивал не просто так, не из праздного любопытства. Что он хотел ему помочь, иначе бы не делал всё это. И других защитников у Феликса не было. — Ну, он постоянно предпринимал попытки меня вернуть, — выкручивая себе от нервов пальцы, неохотно заговорил блондин. — Но это было так, на уровне шуток и дурацких нелепых подкатов. Мы с ним даже, ну, кхм, переспали пару раз после разрыва, но это ничего между нами не поменяло. Парень вскинул настороженный взгляд на мужчину, чтобы проверить его реакцию, но не увидел на хмуром лице ни отвращения, ни брезгливости — то ли Хвану было плевать, что его собеседник оказался геем, то ли это сейчас не играло для него никакой роли. — Он начал странно себя вести с того момента, как впервые увидел нас вместе. Стал более агрессивным, грубым и навязчивым, — сдавленным голосом перечислял Ли. — Видимо, посчитал, что мы с тобой встречаемся, вот и приревновал. Думаю, раньше он надеялся, что я к нему вернусь, а когда у меня как бы появился новый бойфренд, у него окончательно сорвало тормоза. — Почему ты раньше ничего мне не сказал? — Да потому что я даже сейчас не понимаю, зачем тебе всё это нужно! — не выдержав, сорвался на крик взвинченный до предела Феликс. — Ты что, мало котят в детстве спас? Ты с помощью меня закрываешь какой-то гештальт или что? Я, правда, не понимаю! Хван проигнорировал грубый выпад в свой адрес, лишь желваки на его скулах заиграли с удвоенной силой. Продолжив неотрывно смотреть на скукожившегося на стуле Феликса, он прищурил потемневшие глаза и медленно покачал головой. — Я тоже виноват, что не стал поднимать эту тему, — рвано пожал плечами мужчина. — Я давно понял, что ты чего-то боишься. Ты постоянно казался напряжённым, вздрагивал от малейшего шороха и со страхом озирался по сторонам. А потом ты рассказал историю про бывшего подруги, и со временем я догадался, что ты говорил о себе. Но я не думал, что всё так серьёзно и не хотел нагло вмешиваться в твои отношения. Я не ожидал, что всё зайдёт так далеко, прости! — О, я был таким очевидным? — психанув, сердито всплеснул руками Феликс. — И как ты отнёсся к той новости, что я гей? — Ты действительно считаешь, что это имеет сейчас какое-то значение? — в тон ему огрызнулся Хёнджин, но тут же неуловимо смягчился. — Феликс, мне всё равно какой ты ориентации. Это ничего не меняет. Парень вздрогнул, когда бесшумно подошедший Луло ласково потёрся о его ногу. Не зная куда деть ходившие ходуном руки, он посадил кота себе на колени и принялся нежно гладить по мягкой рыжей шёрстке — питомец тут же прищурил отливающие зеленью глаза и привычно затарахтел. — Значит, хочешь обойтись без полиции? — попытался резюмировать его ответ Хёнджин. — Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое. Но если я пойду в полицию, он заявит на меня в ответ, а потом продолжит преследовать и попытается сделать что-то с моими котами и со мной. А ещё у него до сих пор есть ключ от моей квартиры, и он может прийти сюда в любой момент! — в отчаянии выпалил Ли. Парень понятия не имел, что со всем этим делать, как выбираться из хитроумно захлопнувшегося капкана. Нельзя было заявлять на Джисона, потому что это сулило огромные проблемы, но и игнорировать случившееся было нельзя, чтобы не дать бывшему зелёный свет на будущие зверства в свой адрес. — Знаешь, я с ним сам поговорю, — сцепив в замок пальцы, неожиданно заявил Хёнджин. — Что, прости? — посчитав, что ослышался, изумлённо переспросил Феликс. — Зачем тебе это делать? — Я слишком хорошо знаю такую категорию мужчин, как этот твой бывший. Я не раз с такими сталкивался по долгу службы, — холодно усмехнулся Хван. — Жестокость и безнаказанность придают им силы, они начинают питаться страхом своей жертвы, и с каждым разом им становится всё труднее остановиться. Постепенно черта нормальности и вовсе стирается, и тогда приходит безумие. Пойми, Феликс, нельзя демонстрировать свою слабость перед такими людьми, поэтому я поговорю с твоим бывшим на том языке, который он понимает лучше всего. Только у меня будут два условия. Ли растерянно моргнул и чуть подался вперёд, давая мужчине понять, что внимательно слушал его и ждал продолжения. — Первое — ты должен съездить в травмпункт и снять побои. У меня есть знакомый врач, мы дружим со студенческих времён и он не будет задавать лишних вопросов. Он осмотрит тебя, окажет необходимую медицинскую помощь и зафиксирует все повреждения, что нанёс тебе бывший. Это пригодится нам в будущем, если подонок не угомонится. — А второе какое? — посчитав первый пункт вполне приемлемым, уточнил Феликс. Хёнджин — как никогда мрачный и серьёзный — перехватил растерянный взгляд парня, и у того не хватило смелости, чтобы отвернуться. — Если он вновь появится в твоей жизни, ты немедленно расскажешь мне об этом, — припечатал брюнет, и Ли, глубоко в душе не испытывая никаких сомнений по этому поводу, коротко кивнул, принимая озвученные условия. — Только я тоже хочу выдвинуть условие. Всего одно, — втянув голову в плечи, робко произнёс он. — Слушаю, — позволил ему продолжить Хёнджин. Феликс помедлил, не решаясь озвучить свою мысль, и проглотил вязкий ком в горле, мешающий сделать вдох. Хван терпеливо ждал, не торопил его, и смотрел так прямо и пронзительно, словно для него действительно было важным, что там придумал парень в своей бредовой голове. — Вы будете разговаривать при мне, — нещадно раздирая заусенец на пальце, наконец протянул Ли. — Как скажешь, — прежде чем подняться со стула, дал своё однозначное согласие мужчина.

***

Они поехали в травмпункт сразу после того, как Хёнджин позвонил своему знакомому и убедился в том, что тот находился на смене. Сменив грязные худи и джинсы на чистый спортивный костюм и запихнув возмущённо шипящих котов в переноски, Феликс покинул квартиру вслед за Хваном. Пока они спускались по лестнице, парень старался держаться поближе к мужчине и не переставал оборачиваться, будто Джисон до сих пор находился где-то поблизости и мог напасть в любой момент, стоило лишь расслабиться и уверовать в собственную безопасность. — Ты уверен, что нам стоит брать котов с собой? — запихивая переноски на заднее сиденье своей машины, уточнил мужчина. — Всё же для них это стресс. — Пусть лучше будут в стрессе, но живые, — мрачно отрезал Феликс, усаживаясь впереди. Врач — высокий темноволосый мужчина в круглых очках и белоснежном халате — встретил их на пороге травмпункта. Он с улыбкой поприветствовал Хвана, наградив его крепкими объятиями и похлопываниями по спине, и перевёл испытующий взгляд на заметно оробевшего в присутствии постороннего Ли. — Чхве Субин, — протянув для рукопожатия руку, вежливо представился новый знакомый. — Ли Феликс, — стиснув в пальцах его ладонь, ответно прошелестел парень. — Ты иди, погуляй пока, мы без тебя со всем разберёмся, — подмигнул Хвану мужчина, после чего поманил Феликса за собой. Уже заходя вслед за ним в здание, Ли обернулся и испуганно поджал губы. Хёнджин, словно почувствовав его состояние, махнул рукой и мягко улыбнулся — мол, иди, и ни о чём не думай, я буду ждать тебя тут. В небольшом кабинете ярко светили лампы, а единственное окно было надёжно закрыто жалюзи. Сев по настоянию Субина на кушетку, Феликс принялся нервно теребить молнию на толстовке, но расстёгивать её пока не спешил, исподтишка наблюдая за мужчиной, что сосредоточенно печатал, подслеповато всматриваясь в экран, и изредка щёлкал мышкой. — Хёнджин рассказал мне в общих чертах о случившемся, но я бы хотел услышать твою версию, — не отрываясь от монитора компьютера, задумчиво произнёс Чхве. — Как именно он тебя бил? В каких местах у тебя есть повреждения? Ли запоздало восхитился предусмотрительностью мужчины, посоветовавшего Хвану не ходить вместе с ними. Конечно, тот бы всё равно обо всём прочитал в медицинском заключении, но произносить это вслух в его присутствии было бы куда сложнее. А Субин — он врач, перед ним нечего было стыдиться. Вероятно, за свою богатую на события практику он слышал и куда более жуткие и унизительные истории. — Он срезал мне волосы ножом и оставил несколько ран на голове — мне кажется, что из них вытекло много крови. Ещё он пытался меня придушить, пару раз ударил в лицо и приложил стулом по спине, — с содроганием вспоминал Феликс. — Тебя что-то беспокоит? Может, боль в грудной клетке? Головокружение? Слабость? — выбравшись из-за стола, поинтересовался Субин. — Ну, всего понемногу, — парень нахмурился и попытался адекватно оценить своё состояние. — Мне чуть трудно дышать и больно наклоняться. А ещё я ощущал тошноту, пока мы ехали сюда. — Понял, — спрятав руки в карманах халата, кивнул Чхве. — Давай раздевайся, посмотрим тебя. И да, позволь уточнить, он только бил тебя или, кхм, применял иные виды насилия?.. Врач красноречиво замолчал, но было нетрудно догадаться, что он подразумевал под повисшим в воздухе многоточием. — Только бил, — стягивая с себя толстовку, хмуро отрезал Феликс. Осмотр — если верить настенным часам — длился минут сорок, при этом большую часть времени Субин его фотографировал со всех ракурсов, перед этим раздев по пояс, а затем что-то печатал, отчаянно стуча пальцами по клавиатуре. Ли по-прежнему сидел на кушетке, вяло болтал ногами и старался игнорировать нарастающее жжение на затылке — врач намазал рану какой-то вонючей мазью, которую хотелось поскорее чем-нибудь стереть, а потом разодрать зудящую кожу до черепа, лишь бы боль унялась. Когда в дверь вежливо постучали, оба парня одновременно вскинули головы. Заглянувший в кабинет Хёнджин без приглашения прошёл внутрь и, спрятав руки в карманах брюк, перевёл взгляд с друга на Феликса, безмолвно требуя объяснений. — Мы почти закончили, — отправив документы на печать, устало вздохнул Субин. — Что могу сказать. У Феликса сильный ушиб рёбер, рваная рана на голове и многочисленные ссадины. Я дал ему обезболивающее, зафиксировал бинтом грудную клетку, наложил шов на затылке и обработал раны. Жить он, конечно, будет, но на неделю лучше ограничить физические нагрузки и побольше отдыхать. — Ясно, — забирая из рук друга распечатанные листы и снимки рентгена, кивнул Хёнджин. — Феликс, подождёшь меня в коридоре? Сухо кивнув, парень спрыгнул на пол и, чуть прихрамывая, заковылял к двери. Он понятия не имел, что эти двое собирались обсуждать в его отсутствие, но это и не сильно его волновало — Ли слишком устал, чтобы переживать ещё и об этом. Встретив в коридоре женщину с зарёванным мальчиком, Феликс спешно натянул на голову капюшон толстовки и уселся на дальнюю скамью — мать, сосредоточившая всё внимание на сыне, даже не подняла на него взгляд. — Тише, милый, сейчас врач посмотрит твою руку, и тебе станет легче! — ласково приговаривала она, гладя подростка по волосам. Тот лишь кивал, захлёбываясь слезами, и жался головой к её плечу. И его никто не наказывал за проявление слабости. За рваные всхлипы, за хлюпающие сопли в носу. Он был ребёнком и свободно пользовался данными этим статусом привилегиями. Феликс же будто сразу родился взрослым, а взрослым нельзя было плакать и искать утешения. Взрослые должны были сами решать свои проблемы. — Феликс? — выйдя из кабинета, осмотрелся в его поисках Хёнджин. — Пойдём! Когда они уселись в машину, мужчина убрал пухлую папку с документами в бардачок и задумчиво постучал пальцами по рулю. Коты молчали — то ли задремали, то ли смирились со своей незавидной участью на этот вечер. Феликс же, приняв позу, в которой рёбра ныли меньше всего, повернул голову к Хвану и облизнул треснувший уголок губы. Раз уж ему впервые в жизни улыбнулась удача, позволив переложить решение проблемы на кого-то другого, то не стоило ли быть благодарным вселенной и воспользоваться этой возможностью как можно быстрее, пока звёзды не сложились иначе? Да, у парня были серьёзные проблемы с доверием, но разве Хёнджин не являлся единственным, кому он в принципе был способен довериться? — Если ты не против, — кашлянув в кулак, осторожно заговорил Феликс, — то мы можем съездить к Джисону прямо сейчас? Не хочу откладывать это на другой день. Лучше уж оставить всё в сегодняшнем. Хёнджин задумчиво посмотрел в лобовое стекло, явно взвешивая все «за» и «против», а затем завёл мотор, приводя машину в движение. — Диктуй адрес, — коротко обронил он, выворачивая с пустынной парковки и вливаясь в заметно поредевший к ночи поток машин.

***

Заглушив автомобиль в соседнем от Джисона дворе, Хван самостоятельно вытащил из разбитого телефона Феликса сим-карту и вставил её в свой мобильник. Они одновременно выбрались из салона и зашагали к возвышающемуся неподалёку дому — Ли отлично знал, куда выходили окна чужой квартиры, и был уверен в том, что Джисон не заметил бы их приближения. Ещё раз проговорив придуманный по дороге план, они остановились в зарослях деревьев и переглянулись. Выбив из пачки сигарету, Хёнджин неспешно закурил и внимательно осмотрелся. — Камер точно нет? — Только у подъездов. И они повёрнуты в другую сторону, — уверенно ответил Ли. — Отлично, тогда действуй! — почти нежно хлопнул его по плечу Хёнджин. Сделав глубокий вдох, немного прочистивший голову, парень вышел из тени деревьев и зашагал к подъезду Хана. Его так и подмывало обернуться, увидеть в темноте мелькающий огонёк сигареты и убедиться в том, что он был не один, что находился в столь опасном месте под защитой, но всё же не делал этого. Любой неверный шаг с его стороны мог спугнуть Джисона, а Ли никак не мог этого допустить. Остановившись под окнами хорошо знакомой квартиры, Феликс вытащил из кармана чужой телефон и набрал номер бывшего. Прижал трубку к уху, мысленно отсчитывая гудки, и хищно прищурился, не сводя взгляда с горящих жёлтым светом окон гостиной. — Что хотел? — грубовато раздалось в динамике после пятого гудка. Ли тут же содрогнулся, борясь с желанием послать Хана куда подальше, а затем бросить трубку, но всё же усилием воли справился с собой. Превозмогая омерзение, поднимающееся в груди удушливой волной, он покрепче стиснул мобильник в скрюченных пальцах и прикрыл трепещущие ресницы. — Выйди, нам нужно поговорить. — Что?! — нервно воскликнул Джисон. — В смысле «выйди»? Ты у моего дома, что ли? Феликс понял, что рыбка проглотила крючок, когда штора дрогнула и в окне мелькнуло растерянное лицо бывшего. Увидев его на тротуаре, Хан тихо выругался и вернул штору на место. — Ты сдурел? Что ты здесь делаешь? — спрятавшись в глубине квартиры, продолжил возмущаться парень. — Говорю же, нам надо с тобой всё обсудить! — слишком быстро теряя терпение, прошипел Ли. — Да что обсуждать-то?! — Ну, например, то, что ты так и не вернул мне ключ-карту! — Ли возвёл к небу упрямо слезящиеся глаза и проглотил рвущийся наружу всхлип. — Или то, что разнёс мне к чертям всю квартиру и оставил без волос! Что разбил новый телефон, который мне пришлось собирать по кускам, чтобы позвонить тебе. Чёрт, Джисон, ты же говорил, что любишь меня, что не можешь без меня жить, а потом взял и поступил так?.. В ухо ударило растерянное молчание, и Феликс удовлетворённо растянул губы в кривой полуулыбке. Безусловно, Джисон знал его очень хорошо, но Ли его — ещё лучше. — Кому я теперь буду нужен? Избитый, лысый, страшный, — добавив в голос жалобно-слезливых ноток, обречённо протянул парень. — Мне так плохо сейчас, ты даже не представляешь! — Ликс, чёрт, я… Давай мы завтра поговорим? И прости, пожалуйста, я реально сегодня погорячился, не надо было так с тобой! — не спешил соглашаться на личный разговор Хан. — Иди домой, ладно? А завтра утром я к тебе сам загляну. Мы выпьем кофе, всё обсудим и, уверен, обязательно помиримся! — Если ты не выйдешь через пять минут, я поднимусь к тебе сам. А ты пока подумай, как объяснишь своей маме мой внешний вид, — прежде чем прервать вызов, холодно отрезал Феликс. Безусловно, парень блефовал. Он знал, что ему бы хватило мужества показаться на глаза матери Джисона, и своим появлением он бы очень сильно подставил Хана. Но вместе с тем Феликс понимал, что подобный ход разломал бы в щепки их с Хёнджином план. Оставалось надеяться, что Ли был хитрее бывшего, и тот, крепко ухватившись за наживку, уже не имел шансов соскочить с неё и включить голову. Подъездная дверь открылась спустя три с половиной минуты. Заметно прихрамывая на одну ногу и кутаясь в расстёгнутую на груди куртку, Джисон заковылял к Феликсу, стоявшему на прежнем месте. Остановившись в паре шагов от него, Хан встревоженно заломил брови и осмотрел бывшего бойфренда с ног до головы, особенно долго задержавшись на лице, почти полностью скрытом под капюшоном. Неотрывно наблюдающий за ним Ли с садистским удовольствием подумал, что Джисон выглядел так, словно готов был заплакать. А что бы с ним стало, если он продемонстрировал ему лысую макушку, покрытую шрамами? Это бы отрезвило его или наоборот сделало безумным? — Ключ! — не размениваясь на пустые слова, требовательно протянул руку Феликс. — Прости, я слишком торопился и забыл его в квартире, — пожал плечами Хан. — Может, скажешь мне, что хотел, а потом я за ним поднимусь? Феликс закатил глаза и сделал шаг назад, намеренно увеличивая дистанцию между ними. — Ликс, просто ответь мне, ты как? — не сдвинувшись с места, жалобным голосом поинтересовался Джисон. — У тебя что-то болит? Ли нахмурился, всматриваясь в лицо бывшего, и поразился произошедшим в нём изменениям. Ещё несколько часов назад этот человек целенаправленно и без сожаления его избивал, а сейчас выглядел совершенно растерянным и поникшим. В нём не осталось ни злости, ни ярости — они словно вышли из него, будто гнойный нарыв, оставив после себя крохотную ранку, что со временем должна была затянуться. Ранка была совсем свежей, ещё опухшей и покрасневшей, и Феликс мог давить на неё сколь угодно, выдавливая по капле жалость и вину. Мог, но вместо этого думал о том, кто стоял сейчас перед ним — монстр или жертва. Какая из личностей Джисона в конечном счёте должна была победить и подавить другую? Как он вообще существовал, пока одна его часть безжалостно крушила всё живое на своём пути, а вторая обливалась горькими слезами за прошлые и будущие прегрешения? — Ты мог меня убить, — опустил голову Ли. — Нет, не говори так! Я контролировал себя! — попытался подойти ближе Хан. — Ты просто сам меня довёл своим равнодушием, вот я и разозлился. Нельзя же так с тем, кто тебя любит! — Ого! Значит, если мы снова будем вместе, — абстрактно предположил Феликс, — ты всякий раз будешь на меня нападать, если я тебя доведу? — Нет, конечно! — ухватившись за крохотный намёк на их совместное будущее, горячо заверил его Джисон. — Я клянусь, что это больше никогда не повторится! Я сам не понимаю, что на меня нашло! Ли поморщился, продолжив пятиться от бывшего, что не оставлял попыток подойти ближе, и со страхом заметил, как в прежде размеренные движения Хана начала возвращаться уже знакомая резкость. — Блять, ты можешь не отходить от меня? — не выдержав, нервно рявкнул он. — Сам хотел поговорить и сам же от меня убегаешь! — Потому что ты меня пугаешь! — не вынимая рук из карманов, огрызнулся Феликс. — Если ты будешь стоять на месте, то и я не буду отдаляться! — Да как я могу тебя пугать! — резко застыв, в сердцах крикнул Джисон. — Я же люблю тебя, мать твою! Что ты такое несёшь?! Бывший стиснул кулаки, из-за чего куртка на груди разошлась, и парень растерянно уставился на знакомую серую футболку, с которой всё и началось. Чёрт, даже после всего произошедшего Джисон не погнушался не просто её надеть, но и спуститься в ней к Феликсу. — Какой же ты урод! — в отчаянии прошипел Ли. Он развернулся, стремительно зашагав прочь, и Хан тут же сорвался с места, побежав за ним следом. Парень инстинктивно ожидал этого, и стоило лишь брюнету ускориться, как он тоже помчался вперёд на всех парах, держа курс прямо на скопление деревьев вдали от детской площадки и окон домов. — Стой! — заметно уступая в скорости из-за раненой ноги, рявкнул Джисон. — Отвали! — обернувшись через плечо, мстительно огрызнулся Феликс. Он нырнул на узкую аллею, пролетел мимо разросшихся каштанов, растущих вдоль тропинки, и внезапно услышал позади себя короткий вскрик и шум падающего на асфальт тела. Развернувшись, Ли увидел Джисона, лежащего на земле и хватающего ртом воздух, и склонившегося над ним Хёнджина, в правой руке которого по-прежнему была зажата сигарета. — Феликс, что происходит?! — испуганно заголосил Хан, рот которого тут же накрыла широкая ладонь. — Заткнись, придурок, пока я тебе зубы не выбил, — не скрывая звучащей в хриплом голосе угрозы, предупредил мужчина. Феликс растерянно переступил с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе, и стиснул руки в кулаки. Они с Хваном были знакомы не первый день, но ещё никогда прежде от него не исходила настолько явная угроза. И Джисон, беспомощно распластанный у его ног, не мог этого не ощущать. — Ты знаешь, кто я такой? — присев на корточки, затянулся дымом Хёнджин. Хан мгновенно кивнул, поскольку властно лежащая на его лице ладонь позволяла общаться лишь жестами и невнятным мычанием. — Феликс мне рассказал о том, что ты сделал. Ты понимаешь, что это серьёзное преступление? — усилил хватку на чужом лице мужчина. Бывший снова яростно закивал, бестолково шаря руками по земле. Хёнджин тоже это заметил и быстро разогнулся, напоследок схватив Джисона за капюшон куртки и силой поставив на ноги. — Знаешь, что я с тобой сделаю, если ты ещё хоть раз подойдёшь к нему? — стиснув в железной хватке шею испуганного парня, оскалился Хван. — Я отправлю тебя за решётку на долгие годы, каждый день из которых станет для тебя кошмаром. А когда ты наконец выйдёшь из тюрьмы, то поймёшь, что твоя жизнь уже закончилась. Что ты сам всё разрушил, по своей глупости! Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы твоя мать мучилась и страдала, узнав, кем на самом деле является её сын? — Я… — Не смей перебивать меня! — коротко ударив Хана под дых, Хёнджин сгрёб его волосы в горсть и силой заставил выпрямиться. — Феликс тебя не любит. Прими эту мысль и оставь его в покое, если не хочешь серьёзных проблем! — Да, да! — невнятно прохрипел Джисон, тут же зажмурившись в ожидании нового удара. — А теперь верни ключ! — чуть ослабив хватку, властно приказал Хван. Феликс, пребывающий всё это время в странном замешательстве, хотел было сказать, что парень забыл его дома, как тот, шмыгнув носом, сунул руку в карман спортивных штанов и вытащил злосчастную карту. Хёнджин выдернул её из дрожащих пальцев и мотнул подбородком, давая Джисону возможность уйти. И любой нормальный человек воспользовался бы этим на его месте, но не Хан. — Феликс, но он же лжёт! Ты ведь любишь меня! — вытянул шею бывший, тоскливо вглядываясь в темноту. — Ликс, пожалуйста, давай нормально поговорим. Почему он вмешивается в наши отношения? Раздражённо закатив глаза, Хёнджин с лёгкостью вывернул Джисону руку и повалил на асфальт, вжав щекой в его серую шершавую поверхность. И, вероятно, это стало последней каплей, что удерживала парня от истерики. Он, пугливый и неуверенный в себе, в один миг растерял всю свою напускную храбрость и браваду, сдавшись перед кем-то куда более сильным, чем относящийся к нему с жалостью Феликс. Хан разрыдался громко, совсем по-детски, скуля от боли в заломленном запястье и окончательно разбитом сердце. Пускал слюни и сопли, тыкался носом в грязь, оставшуюся после дождя, и рвано хрипел, словно умирал. И, чёрт, Феликсу действительно было его жаль. Он так хотел прервать этот мучительный акт унижения. Попросить Хёнджина отпустить Джисона, склониться над ним и по-доброму похлопать между лопаток. Сказать, что всё в порядке. Что это пройдёт, отболит. Что ему обязательно станет легче, нужно только потерпеть немного. Он бы даже обнял его на прощание. Поклялся, что не держит на него зла — и это было бы проклятой правдой, потому что в Феликсе всё ещё не было ненависти по отношению к Хану. Но вместе с этим Ли понимал и другое — с Джисоном нельзя было иначе. Прояви он сейчас слабину, успокой его, и весь этот спектакль перестал иметь хоть какое-то значение, обнулив и полные угрозы слова Хёнджина, и его действия. Хван ведь не просто так выбрал язык грубой силы, он знал куда больше их двоих. И причиняя Джисону боль, они ещё и исцеляли его — сейчас Феликс осознавал это как никогда остро. Возможно, Джисон бы тоже однажды пришёл к этой мысли. — Хёнджин, — набравшись смелости, как можно более ласково позвал Хвана парень, — прошу тебя, поехали домой, я так устал! Он отчётливо услышал, как перестал всхлипывать Джисон, обратившись в слух. Заметил, как одеревенела спина мужчины, явно не ожидающего подобного к себе обращения. И чтобы усилить эффект произнесённых слов, Ли подошёл к Хёнджину и нежно коснулся его напряжённых плеч. — Пойдём, милый, — едва слышно позвал он, но судя по болезненно сверкнувшим глазам Хана, тот всё прекрасно услышал. Хёнджин с усилием расцепил хватку, распрямился в полный рост, и Феликс прильнул к нему всем телом, не сводя взгляда с распластанного на земле, зарёванного Джисона. Тот медленно перевернулся на спину и посмотрел на них снизу вверх, пока по его грязным щекам продолжали скатываться слёзы. — Я не люблю тебя, Джисон. Я никогда тебя не любил. И я больше не хочу тебя видеть. Ли неотрывно смотрел ему в глаза, пока говорил, и каждое слово вбивал в бывшего словно острый гвоздь. Бил наотмашь, хлёстко, ощущая внутри лишь пустоту и сожаление о том, что всё между ними закончилось вот так — бесславно, отчаянно и некрасиво. Первый блин для них вышел не просто комом. Вместе с этим комом они проглотили мелкое битое стекло, изрезавшее внутренности, исполосовавшее шрамами всё нутро. Но у них ещё был шанс закончить всё это прямо здесь и сейчас, дав себе ещё один шанс стать счастливыми — пусть и не друг с другом. Они с Хёнджином уходили плечом к плечу. Мужчина придерживал Феликса за талию — явно не из-за желания продемонстрировать Хану теплоту и глубину их чувств, а из-за возможности задвинуть Ли за себя в случае угрозы. Они оба понимали, что впавший в отчаяние Джисон был способен сейчас на всё, что угодно — с криком броситься за ними вдогонку или даже кинуть в удаляющиеся спины попавшим под руку камнем. Вот только Джисон продолжал лежать на земле. Что-то скулил невнятно — то ли продолжал звать Феликса по имени, то ли шептал проклятия в их с Хёнджином адрес. Слова было трудно разобрать, их разносил над двором разыгравшийся ветер, переставлял буквы, менял интонации, искажал вложенную в них суть. В какой-то момент парень вовсе перестал в них вслушиваться, доверчиво прильнул к чужому плечу и закрыл глаза, смаргивая вместе с солёной влагой дикое напряжение последних часов. Оказавшись в салоне, Хёнджин не спешил заводить мотор и уезжать. Откинувшись на спинку кресла, он пристально смотрел в одну точку и едва заметно хмурил брови. Феликс же, растеряв остатки смущения, глазел на него открыто, отслеживая каждую эмоцию на бледном лице. Наверное, для мужчины это тоже было по-своему сложно — причинять боль заведомо более слабому. Строить из себя того, кем не являлся. Прибегать к жестокости вместо нормального человеческого разговора. Но он всё равно пошёл на это — ради Феликса. И это много чего значило и многое меняло. — Спасибо, — протянув руку и коснувшись чужого предплечья, благодарно прошептал Ли. — Надеюсь, это поможет, — со вздохом прикрыл глаза Хёнджин. — Знаешь, я почему-то представлял его иначе, а он такой же мелкий, как и ты. Феликс устало покачал головой и всмотрелся в сгустившуюся вокруг машины тьму. Он мог много чего сказать в ответ. Например, признаться Хёнджину в том, что не хотел втягивать его в это дерьмо. Что боялся, что у него теперь возникнут проблемы. Что с этого дня именно на него Джисон направит свой гнев. Что Феликс, конечно, был безмерно ему благодарен, но всё же должен был справиться сам, как справлялся со своими проблемами предыдущие два десятка лет. Вместе с этим Ли понимал, что Хёнджин вряд ли сожалел обо всём содеянном. И любые слова, кроме заслуженной благодарности, могли если не ранить его, то разозлить. А они оба слишком сильно натерпелись за этот вечер, чтобы устраивать ссору на пустом месте. В конце концов, Ли всё ещё было нужно работать над собой. И самое главное, уметь принимать помощь и быть благодарным в ответ. Феликс растёр ладонями лицо и перевёл взгляд на заднее сиденье, где уснули в переносках коты. — Я всё спросить хотел, — уводя разговор в сторону, неуверенно заговорил он, — почему ты вообще пришёл сегодня ко мне? Я тебя когда в дверной глазок увидел, то подумал, что сплю. — Я просто увидел твой пропущенный, — повернув голову к парню, признался Хван. — Сразу же перезвонил, но телефон уже был выключен. Написал несколько сообщений, но ты их так и не прочитал. И я решил, что на тебя это совсем непохоже, что стоит проверить, всё ли в порядке. Заявляться просто так, без причины, было глупо, поэтому по пути я заехал в магазин и купил всё необходимое для пасты. Мужчина с улыбкой развёл руками и легко коснулся подушечками пальцев колена Феликса. — Хорошо, что ты приехал, — поймав в темноте салона чужие пальцы, трепетно стиснул их Ли. — Но мне так жаль, что из-за меня ты опять всю ночь не спишь. — Ну, вообще-то, у меня завтра выходной, — мягко рассмеялся Хван. — А у меня нет, — фыркнул в ответ парень. Тут же растеряв всю весёлость, брюнет отобрал руку и серьёзно взглянул на притихшего Феликса. Тот сжался под его взглядом, не понимая, что вызвало подобную реакцию, и нахмурил брови. — Ты же понимаешь, что тебе нельзя в магазин? Не с твоими травмами таскать тяжёлые ящики и целый день стоять на ногах! — строго отчеканил Хёнджин. — Но босс меня убьёт, если… — Твой босс придумает что-нибудь и даст тебе пару-тройку дней отлежаться, — завёл автомобиль Хван. — Так что давай звони ему и говори, что не придёшь. — А если не позвоню? — сложив руки на груди, обиженно фыркнул Феликс. Не то что бы он был против не ходить завтра на работу, вместо этого проведя несколько лишних часов в приятной компании Хёнджина, но сдаваться вот так — практически без боя — в его планы тоже не входило. Ещё не хватало, чтобы Хван решил, словно имел право им командовать. — Тогда, — ненадолго задумавшись, помедлил мужчина, — я тебе пасту не приготовлю! — Ох, ну это серьёзный аргумент, — с трудом сдержав улыбку, в тон ему ответил Ли. Они обменялись многозначительными взглядами и тепло улыбнулись друг другу. И в тот момент всё плохое, что упрямо преследовало парня по пятам, тут же разбежалось в разные стороны, спряталось по тёмным углам, и остался только Хёнджин, а большего Феликсу и не было нужно.