Дорога к сердцу

Когда Яр говорит, что у него дела, значит писать и звонить ему смысла нет. Проверено. Поэтому, собравшись, иду в универ, чтобы закрыть сессию в деканате. Ругаю себя, что не сделала это вчера, не пришлось бы снова встречаться с неадекватами. Кутаясь от утренней прохлады в собственные руки, плетусь в Вуз. На душе пасмурно, а в груди давит тревога. Не так я себе представляла сегодняшнее утро. Вчера мне виделось всё в другом свете. Мне казалось, он был искренен. Так сыграть эмоции нельзя. Прохожу по тротуару вдоль правого крыла корпуса и, свернув за угол, выхожу к главному входу. Народу, слава Богу, не много, поэтому, коротко выдохнув, делаю равнодушную мину добавляя больше громкости в наушниках, неспешным шагом пересекаю площадку перед зданием и поднимаюсь по крыльцу. Меня замечают сразу. Одна из девчонок, заметив меня, толкает плечом свою подружку. Начинаются шепотки. Я, вздернув подбородок, проплываю мимо и, перед, тем, как открыть дверь, слышу: — Привет. Резко обернувшись, натыкаюсь на взгляд одной из них. В нем нет ни насмешки, ни сарказма. Она действительно со мной поздоровалась. Ответить тем же я себя заставить не могу. Невнятно мотнув головой, скрываюсь за тяжёлыми дверями. Странно. Она меня с кем-то спутала или против меня опять что-то замышляется?.. Беспрепятственно преодолеваю путь до деканата, сдаю Светлане зачётку и, немного поболтав с ней о её планах на лето, прощаюсь до сентября. Решив заглянуть ещё и в буфет, дохожу до широкого холла второго этажа и неожиданно вижу Дронова. Он стоит метрах в двадцати от меня в окружении неизвестных парней и девушек. С ним Серёжа и ещё один друг, имени которого я так не узнала. Видно, что всё они близко знакомы и хорошо общаются. До моего слуха доносятся смех и обрывки шуточных разговоров. Мне требуется несколько секунд, чтобы принять решение. Я решаю подойти к ним. Поздороваться с Яром и посмотреть, как он на это отреагирует. Я хочу получить ответы на мои вопросы прямо сейчас и устроить взбучку за трусы. Поправив лямку рюкзака на плече и сжав руки в кулаки, направляюсь в их сторону. Но не успеваю сделать и нескольких шагов, как Ярослав меня замечает самый первый. Поняв, что я задумала, суживает глаза и буквально останавливает меня взглядом, перестав улыбаться. Я словно в стеклянную стену врезаюсь. Да так, что из меня весь дух вышибает. Его посыл невозможно не понять. НЕ ПОДХОДИ. В груди надувается огромный шар, перекрывающий доступ кислорода в лёгкие. Я не могу сделать ни единого вдоха, а Яр продолжает давить меня тяжёлым, светлым взглядом. Вот всё и выяснили. Всё меня теперь окончательно понятно. Пару раз моргнув, потупляю взгляд в пол и на непослушных ногах спускаюсь с лестницы, проходя мимо них и его. Останавливаюсь в холле первого этажа, забыв куда шла, оглядываюсь по сторонам. — Привет, Разминаева, — приветствует меня кто-то ещё, но я не реагирую. Что же до меня сегодня всё докопались, резко здороваться стали, вежливость и дружелюбие проявлять, обычно за человека не считали, брезговали просто мимо пройти, а тут «Привет, Разминаева»… Ощущая себя растоптанной и запачканной, продолжаю крутить головой по сторонам. Куда я собиралась? Качнувшись, сворачиваю в коридор направо, тот что ведёт к читательскому залу и библиотеке. Наверное, инстинктивно, потому что если во время учебы он был малолюден, то сейчас в нем вообще ни единой души. Бездумно бреду в сторону широких дверей и слышу позади себя быстрые, торопливые шаги. Мне даже оглядываться не приходится, чтобы узнать кто там. Я на расстоянии чувствую его ауру, запах и даже настроение, взгляд. Резко свернув налево, юркаю на лестничную клетку, ведущую в подвал. Дергаю железную дверь, но она оказывается запертой. Шаги, отдаваясь набатом в ушах, стремительно ещё больше приближаются, и уже через несколько мгновений я оказываюсь резко прижатой спиной к стене. Кровь бьёт в виски, а лёгкие горят от недостатка кислорода, наши взгляды близко из-за расстояние лиц, сцепились в схватке. — Я же просил… — шипит в лицо хмуро Яр. Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я скидываю с себя его руки и бью кулаком в грудь. — Ты что творишь?! Что за истерика?! — Отойди от меня! — Успокойся, Мирита, — нависнув надо мной, упирается руками в стену и прожигает взглядом. Мне неприятно. Стоять с ним рядом, говорить с ним… даже смотреть на него не хочу! Поэтому, обняв свои плечи, демонстративно отворачиваюсь гордо в сторону и вдруг замечаю стоящего неподалеку от нас Серёжу. А он здесь зачем?.. Какого хрена забыл? — Посмотри на меня, — просит Яр напряжённым голосом. — Не хочу… — Мирита, давай ты не будешь мне делать нервы, а пойдешь ко мне и будешь меня там ждать. — Я не пойду к тебе, губу свою закатай. — сиплю в ответ и хмурюсь на него. — Пойдешь, как миленькая, — подцепляет мой подбородок пальцами и заглядывает в глаза, — ты всё ещё у меня работаешь, и сегодня у тебя смена. Меня захлёстывает обидой. В носу начинает щипать, и я с ужасом понимаю, что ещё немного, и позорно разревусь перед ним и его другом. — Ты ждёшь меня в моей квартире. Я приду вечером, и мы все спокойно обсудим. Поняла? Чтобы сдержать подкатывающую истерику, начинаю грызть нижнюю губу. — Ты поняла меня? — вкрадчиво повторяет, твёрдо Ярослав. — Поняла, — выдавливаю глухо, ныряю под его рукой и, даже не глянув на идиота Баталова, стремительно ухожу обратно. Только оказавшись в его квартире, я вдруг понимаю, что как послушная девочка сделала все так, как он и требовал. Зачем я пришла сюда?! Я совсем идиотка? Где мои собственные мозги? Я что уже под его влиянием? Прижав руку к груди, туда, где противно ноет, обхожу его жилище. Ну, нет… Продолжать этот фарс я не собираюсь. У него есть, кому здесь мыть. Ждать, когда он соизволит прийти и поговорить со мной, я тоже не намерена. Я ему не домашняя собачка. Хватит. Я играю вслепую. Не зная ни правил, ни стратегии игры. Это, чёрт возьми, нечестно! Остановившись у полки с кубками за спортивные достижения, судорожно ищу выход из сложившейся ситуации. Что делать? Впереди летние каникулы, и я думала, мы вместе решим, как и где я их проведу. Сейчас ничего обсуждать я с ним не хочу, я хочу всё бросить, как и его и уехать домой в деревню. Звук входящего резкого сообщения на телефон прерывает мои размышления. «Ну, что, убедилась? Я тебя предупреждал. Он тебя стыдится» Послание Серёжи как последняя капля моих нервов. Чаша терпения с грохотом опрокидывается и топит меня всепоглощающей яростью. Не отдавая отчёта в собственных действиях, хватаю первое, что попадается под руку, разворачиваюсь и бросаю в висящую на стене огромную плазму. Кубок прилетает ровно в центр и, оставив после себя внушительную вмятину в экране, со звоном падает на паркет. Меня это не остужает. Наоборот, заводит ещё сильнее, распаляя. Но, с трудом взяв себя в руки, я подавляю порыв крушить всё вокруг и решительно иду на выход, но на секунду резко вернувшись нашла на столе какой-то неоновый маркер, который был мне, ой как на руку. Обычно такие маркеры светится в темноте, я им жирно большими буквами написала на разбитом телевизоре и на шкафу в прихожей, чтобы он вернувшись сразу увидел: КОЗЁЛ… Закрутила колпачок на место и швырнула ручку в сторону с психом. Во мне бурлит коктейль из злости, обиды и разочарования в самой себе. Дура я конченная. Дурой была, дурой и осталась. Тупая, наивная дура. Думала, в сказку попала и Золушкой себя возомнила. Опомнись Мирита, ты не в сказке а в реальности живёшь, чудес не бывает.

***

В запале до общаги добираюсь за рекордно короткое время. Бегу до остановки и внаглую втискиваюсь в переполненную маршрутку. Пока быстрым шагом иду с остановки до общежития, набираю Петренко, хозяина тепличного комплекса, где я подрабатывала прошлым летом. Предупреждаю, что выхожу на работу уже завтра. Желание уехать становится навязчиво — невыносимым и стремительным, ускоренным. Я хочу быть как можно дальше от Яра и всего, что с ним связано. А чтобы это сделать, нужно бежать из Москвы. Покидав в рюкзак и небольшую дорожную сумку самое необходимое, ставлю в известность комендантшу и выхожу из общежития. Словно боясь преследования, оглядываюсь по сторонам и быстро шагаю по тротуару. Дохожу до пешеходного перехода, останавливаюсь у обочины и вижу, как передо мной тормозит тачка Баталова. Едь урод мимо или провались со своей тачкой купленной на папочкины деньги, под земле. Тебя меня сейчас зараза, только не хватало. — Ты куда Мирит? — спрашивает парень, указывая глазами на сумку в моих руках. — Не твое дело, едь дальше. — отвечаю на одной ноте. — Сбегаешь? — Серёжа, езжай, куда ехал! — не выдержав, повышаю голос, — что ты ко мне прицепился? Отъебись по-хорошему, пока не вдвинула. Чувствую, ещё одно слово с его стороны, и я сорвусь на ещё больший мат и реально руки распускать начну. Внутри ещё пузырится злость. — Давай подвезу… — Отвали! — Или, может, Дрону позвонить? Я замолкаю и впериваю в него взгляд. Его не впечатляет, почесывая подбородок, Баталов в открытую надо мной посмеивается. А затем берёт с консоли телефон и, не прерывая со мной зрительного контакта, начинает тыкать пальцем на экран. Скотина недобитая. Дергаю ручку задней двери на себя и, закинув в салон сумку, сажусь рядом с Серёжей с великим презренным видом. — Куда тебя? — На автовокзал, — цежу сквозь зубы. Машина трогается с места, а я, сложив руки на груди, отворачиваюсь к окну. — Обиделась на Ярика? — с насмешкой в голосе спрашивает Баталов, — сама виновата. — Я?.. — Я тебя предупреждал — он тебе не пара. — Что ему от меня тогда нужно? — Известно, что, — хмыкает Серёжа, многозначительно на меня поглядывая. Чувствую, как по лицу расползается жар. Неужели, Яр ему всё рассказал?.. Как он мог?! Он обсуждал меня с Баталовым, разболтал ему все подробности? Зачем?! Посмеяться?.. Прикрыв глаза, опускаю голову вниз. Боже… какой стыд! И позор ещё больший… — И куда ты теперь? В деревню свою родную? — Да, — отвечаю глухо, — не говори ему… — Он тебя там найдет. Об этом я не подумала. Если Ярослав захочет, труда найти меня в деревне для него не составит, тем более он знает мой адрес и название села. — Я могу тебя спрятать надежнее, Мирит… — Ты?.. Вот тебе это ещё зачем? — Я уже говорил, ты мне нравишься, –пожимает плечами Серёжа. — И что ты предлагаешь? — Можешь пожить у меня на хате, она всё равно сейчас свободная. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Не знаю почему, но Баталову я не доверяю. Интуиция шепчет, что это человек с двойным дном. Да и он мне вообще-то не капли не нравится. Я к нему равнодушна. Приняв мое молчание за сомнения, Серёжа тихо смеется. — Да не бойся, приставать-то не стану… Живи бесплатно, сколько хочешь, я Дрону ничего не скажу. — А если я откажусь?.. Что тогда? — С чего тебе отказываться? Живи всё лето, я деньгами тебе помогать буду. — Нет, — качаю упрямо, отрицательно головой, — спасибо, но нет. — Почему? — Я домой хочу, — вру уверенно, — не люблю город. Парень недовольно морщится. Не знаю, что ему не понравилось больше — то, что я деревенщина или то, что отказалась у него жить. — Всё ещё Мирит надеешься, что он тебя своей девушкой сделает? — Ни на что я не надеюсь никогда, — довольно резко отвечаю я, — Серёж, высади меня, здесь уже недалеко. Скосив на меня взгляд, Баталов и не думает тормозить. Удерживая одной рукой руль, второй выбивает из пачки сигарету и ловко её прикуривает. — Дура… Ты Мирита… Дура… Глядя в окно, прикидываюсь глухой. Он всё же довозит меня до автовокзала и даже помогает вытащить сумку с заднего сидения. — Не бойся, я ему не скажу… — Спасибо. — Будут проблемы — звони. Мотивы Серёжи мне не понятны, но я надеюсь, он сдержит свое слово. Не хотелось бы к приезду обнаружить Панамеру Дронова под забором моего дома, раньше моего прибытия. К счастью, мне удается купить билет на вечерний рейс. Заняв свое место, прислоняюсь головой к стеклу и прикрываю глаза. Пытаюсь задремать, но тут вспоминаю, что не сделала одно очень важное дело. Достаю из рюкзака телефон и, оставив себе только свою стипендию, перевожу на карту Яра все деньги, в том числе и те, что он прислал утром. За лето заработаю ещё — и в сентябре отдам за телевизор. После чего, дождавшись, когда автобус тронется, вынимаю из смартфона сим-карту и на ходу выбрасываю её в окно. Уснуть, конечно, не получается. Уже на выезде из города рядом со мной усаживается объемная бабуля с картонной коробкой на коленях, из которой до самого села скулит щенок. Класс. Она всю дорогу пытается со мной заговорить, спрашивает, куда и зачем еду, где и на кого учусь, но не добивается от меня ничего, кроме односложных ответов. Я особо болтливой никогда не была, а сейчас желания общаться с кем бы то ни было, и вовсе нет. Грудь давит серая тоска и сильно хочется поплакать под одеялом. К восьми вечера автобус сворачивает с трассы и медленно вползает по разбитой дороге в наше село. До дома я добираюсь минут за сорок. Переведя дух, останавливаюсь у перекошенной калитки и ставлю сумку на свежую траву у ног. Все в ужасном запустении. Окна закрыты ставнями с облупившейся краской, а весь участок густо зарос сорняками. — Миритка! Ты что ль? — окликает меня голос тети Наташи и, повернув голову, я вижу, как соседка машет мне рукой из-за своего забора. — Здраствуйте, — машу в ответ, — тёть Наташ, ключ у вас? — А как же! Сейчас принесу! Отворив калитку, захожу во двор и по высокой траве иду к крыльцу. Через пару минут женщина меня нагоняет. — На каникулы приехала? — спрашивает она, протягивая ключ от навесного замка. — Ага… — Как экзамены сдала? — На пятерки. — Молодец! Заходим с ней в дом и сразу начинаем открывать все окна. От пыли щекочет в носу. — Голодная? Пойдем — накормлю… — Нет, спасибо, я недавно поела. На самом деле мой желудок безбожно пуст, но провести вечер за пустой болтовней с соседкой я попросту не смогу. Я хочу побыть одна, попытаться проанализировать всё, что сегодня произошло. К тому же, в рюкзаке у меня есть шоколадный батончик и бутылка воды. С голоду точно не умру. После её ухода нахожу в шкафу мамино старое постельное белье, хорошенько вытрясаю его на улице и застилаю свою кровать в маленькой комнатке. Съев свой нехитрый ужин и умывшись под умывальником, ложусь спать. Обнимаю подушку и по привычке накрываюсь одеялом с головой. Сон не идёт. Уснуть не дает ноющее в груди сердце. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу склонившееся надо мной лицо Яр его прищуренный серые взгляд. Слышу его голос и чувствую запах горячей кожи и спермы. Тяжело сглотнув, облизываю сухие губы. Жалею ли я о том, что между нами было? Не знаю. Честно. Эта ночь была фантастической, но если бы я могла повернуть время вспять, то сделала бы всё, чтобы её не было. Я бы не стала брать у него деньги, не согласилась у него работать и никогда не стала бы с ним целоваться. Я бы предпочла, чтобы он видел во мне только детдомовскую сироту, не более. Чтобы не было так больно как сейчас и мне не разбили окончательно сердце.

***

Утром просыпаюсь по будильнику. Кое-как разодрав глаза, не сразу понимаю, где нахожусь. А, поняв, соскакиваю и, не теряя времени, бегу на улицу в туалет и умыться. Теплицы четы Петренко находятся в четырех километрах от нашего села, и автобусы туда не ходят. В прошлом году я ездила туда на велосипеде деда, а сейчас даже и не знаю. Если он его пропил, придется ходить пешком. На мое счастье двухколесный агрегат находится в сарае. Пыльный, ржавый и на спущенных колесах, но в вполне пригодном состоянии. Найдя старый насос, быстро накачиваю колеса и еду в соседнее село. Жена Александра Петренко Мария поит меня чаем с бутербродом и ведет в теплицы. — Пасынковать, поливать, пропалывать… ну, ты помнишь Мирит. — Ага… —А сейчас на рынок огурцы собери… Работа нехитрая, но изматывающая, особенно, если на улице жара, как сегодня. К обеду уже гудят ноги, ломит поясницу и от духоты начинает кружиться голова. — Устала? — спрашивает Маша. — С непривычки, — улыбаясь, падаю на скамейку. — Завтра клубнику обработать надо будет. — Хорошо. Их тепличный комплекс снабжает своей продукцией рынок в нашем райцентре. Томаты, огурцы, редис и другие овощи. Помимо этого, у них ещё своя небольшая птицефабрика и несколько дойных коров. Работы хватает круглый год, и они не раз звали меня на постоянную работу. Только я отказывалась. Хотела соответствовать отцу. К вечеру меня уже не держат ноги. Немного отдохнув, седлаю своего железного коня и возвращаюсь домой. — Мирита! — кричит через забор тётя Наташа, — ты где была-то? — У Петренко работала! — Ааа… тебя тут искали! Неловко спрыгнув с велосипеда, не удерживаю его и с грохотом роняю на землю. Сердце падает вместе с ним. — Кто? — Ну, тот, — заговорщически подмигнув, приглушает голос и улыбается, — который на похоронах с тобой был… Молодой человек, блондин… Могла бы и не спрашивать. Кроме него, некому меня искать. — Он уже уехал? — Уехал. Спросил у меня про тебя, так я же не знала, куда ты делась… Вот чёрт! Если он поехал к Петренко, то уже совсем скоро вернется сюда. И спрятаться негде. — У меня банька натоплена. Пойдешь? — Пойду! — выпаливаю я, — только, тёть Наташ, если он вернется, скажите, что я не возвращалась ещё. — А что? Поссорились? — Типа того… Вижу, что соседку рвёт от любопытства, а как выведать у меня подробности, она не знает. — Обидел, да Мирит? — Да, нет… — неопределенно веду плечом, поднимаю упавший велосипед и качу его к сараю. — Так в баню-то иди! Баню я люблю. Пожалуй, для меня это самое приятное в деревенской жизни. Поэтому, раздевшись, укладываю свое натруженное тело на теплый полок и закрываю глаза. Кайф. Когда-нибудь, если я все же решу вернуться жить в наше село, восстановлю дедовский дом и отстрою новую баню. Обязательно с парилкой, деревянными кадками и ароматными березовыми и пихтовыми вениками. Днем буду работать, а вечером каждый день в бане мыться. Через час выхожу из неё заново рожденной. В своем тонком халатике и тюрбане из полотенца на голове. — Спасибо, тёть Наташ! — кричу в приоткрытое окошко дома. Получаю ответное «не за что» и через маленькую калиточку огородом возвращаюсь к себе. Иду, внимательно глядя под ноги, чтобы, не дай Бог, не наступить на скрытую зеленой травой разбитую стеклянную бутылку и консервную банку. Дохожу до угла дома и сворачиваю к крыльцу. Только подняться на него не успеваю. По коже идет мороз. Рецепторы сигналят об опасности. Замерев на секунду, оглядываюсь через плечо. Так и есть. Опираясь двумя локтями о кривую калитку, по ту сторону забора стоит Дронов. Глядя на меня исподлобья, буквально прожигает серым взглядом. Наши безмолвные гляделки продолжаются секунд пять, после чего я делаю то, чего никогда не смогу объяснить с точки зрения логики. Спрыгнув с крыльца, ныряю в узкий проход между домом и сараем и пускаюсь в бег. Пробежав вдоль построек, оказываюсь на заднем дворе. Там, где раньше у нас был сад, а сейчас густые заросли неухоженных плодовых кустарников и сорняков по колено. — Ай! — шиплю, ужалив ногу крапивой. Пригнувшись, пролажу под корявыми ветками, теряя в них полотенце с головы, и вылетаю к полуразрушенному забору. Быстро оглянувшись, замечаю за кустами очертания фигуры Яра. Действуя на инстинктах, сигаю через штакетник и бегу через луг в сторону леса. Сердце, рискуя проломить рёбра, тарабанит в груди отбойным молотком. Лечу, не чувствуя ног, и слышу за спиной шелест травы и тяжёлое дыхание. Он меня догоняет, но я, вместо того сдаться и остановиться, ускоряюсь. Перепрыгиваю через трухлявое поваленное дерево и поворачиваю к чаще. Ярик упёртый не отстает, но и не останавливает меня. Словно играет со мной в кошки-мышки. Ну, и пусть. Бегу, не оглядываясь, пока не начинает колоть в боку. Достигаю деревьев и чувствую, как застрявшая в высокой траве нога подворачивается, а в следующее мгновение я всем корпусом уже лечу вперед, прямо на колючий кустарник. Только упасть не успеваю. Яр резко ловит меня буквально в десяти сантиметрах от земли. Переворачивает мое тело на себя и приземляется на спину. — Набегалась? — спрашивает он, обдавая висок горячим дыханием. Не набегалась. В моей крови ещё кипит адреналин. Толкнув его локтем в живот, вырываюсь и пытаюсь с него скатиться. Яр мне это позволяет, только отпускать не собирается. Перевернув меня на спину, придавливает своим телом к земле. — От-ва-ли! — хриплю с натугой. — Ну, да… я же для этого сюда и приперся… Полностью меня обездвижив, склоняется над моим лицом и впивается взглядом назмурившись в мои глаза. Я замираю, как кролик перед удавом забываю, что должна сопротивляться. — Я тебя внимательно слушаю, Рита. Какая вожжа тебе под хвост попала? — О чем это ты? Дронов стискивает челюсти едва ли не до хруста зубов. Психует, и поделом ему. Скрыв удовлетворение за безразличным видом, наблюдаю, как ходят ходуном желваки под кожей. — Я жду объяснений. — У меня каникулы, Яр. Все студенты на каникулы уезжают домой, и я не исключение. — Да?.. — недобро усмехается парень, — а как же это? С этими словами он рывком срывает халат с плеч и обнажает мою грудь. Я этого не ожидала, громко вскрикнув, начинаю толкать его кулаками. Но Яр моих трепыханий словно не замечает, сосредоточив всё свое внимание на вздымающихся холмиках, обводит сосок подушечкой большого пальца по часовой стрелке. Живот простреливает горячей иглой. — Что так обидело мою девочку? М?. — Ничего, — выдыхаю тихо. — А ведь так сладко стонала, говорила, что любит… — Не бери в голову, я сказала это на эмоциях. — На эмоциях, говоришь? — сжимает сосок двумя пальцами и выкручивает его. Больно. Но больно как-то странно. Хочется повторения. — Я не хочу с тобой быть, — собрав всю волю в кулак, озвучиваю правду. Яр каким-то образом понимает, что я говорю серьёзно. Оставив в покое мою грудь, пытливо смотрит в глаза. — Почему? — Потому что ты мне не по зубам. Я тебе не ровня. Проговорив это, пытаюсь сглотнуть образовавшийся в горле колючий комок. Втягиваю воздух через нос и, не выдержав тяжёлого взгляда, отворачиваюсь в сторону. — Кто тебе это сказал? — спрашивает он тихо и хрипло. — Никто. Только слепая не увидит, как ты стыдишься меня. — Ты несёшь хуйню, Мирита. — Серьёзно Яр? — немного под ним пошевелившись, невесело хмыкаю, — ты меня чуть не убил, когда я к тебе в универе подойти решила. — Срать я хотел на чужое мнение, знаешь ли… — А мне такие отношения не нужны, — продолжаю шептать с надрывом, — я хочу, чтобы мой парень не прятал меня, как грязный секрет. — Ты чего себе напридумывала, Разминаева? Какой ещё, блять, грязный секрет? Я же говорил, что это для твоего же блага! — Какого блага, Яр? Что мне может угрожать? Яр склоняется над моим лицом, ведёт губами по щеке, целует в висок, а затем в ухо. — Слушай сюда, Рита. Ты в курсе, кто мой отец? — Губернатор. — Вот именно. Публичная личность. Скоро у него начинается предвыборная компания, а это означает повышенный интерес со стороны прессы. Говоря все это, Ярослав не перестает тереться своей щекой о мое лицо. Я больше не вырываюсь, прикрыв глаза, впитываю в себя каждое слово и касание ко мне, ласку. — Журналюги отслеживают каждый мой шаг, — усмехается невесело, — даже моя мать без их ведома в салон сходить не может, они в курсе, где она одевается и сколько стоит её маникюр. Ты хочешь жить так же? — Нет! — Чтобы тебя караулили у общаги и выпытывали подробности наших с тобой отношений? — Нет, не хочу, — кручу отрицательно головой. От одной только этой мысли по коже проходит неприятный озноб. — Я тоже так подумал, поэтому и прошу не афишировать… В его словах есть логика, если он на людях будет держать меня за руку, то ненужного внимания мне не избежать. Я к этому не готова пока. И вряд ли когда-то буду. — Ты должна была поговорить со мной, а не убегать, сжигая за собой все мосты и… телевизоры и писать глупые фразы маркером. Вспомнив о том, что натворила, внутренне скукоживаюсь от стыда. Дура. — Прости Яр… — Не делай так больше. — Прости, — повторяю сдавленно. Яр, немного отстранившись, смотрит в мои глаза. В его взгляде, несмотря на абсолютное внешнее спокойствие, ураган. — Истеричка моя… — с нежностью в голосе, тихо проговаривает уже он и улыбается, — дурочка… Убирает с лица пряди влажных волос и сминает губы поцелуем. Я отвечаю. Пускаю в рот наглый язык и обвиваю шею руками. Целует, пока оба не начинаем задыхаться. — Тебе никогда от меня не убежать, Рита. Ты ещё не поняла? Огладив грудь руками, решительно запахивает халат. А затем, поднявшись на ноги, помогает встать мне и тут же, подхватив под попу, отрывает от земли. — Тебе придется меня любить, у тебя нет выбора. До дома он несет меня на руках. Я же, для удобства обхватываю ногами его талию и кладу голову на плечо. В душе щебечут соловьи. Я ему теперь верю. После всего, что я натворила, он бросил все и приехал за мной. — Поехали домой, — говорит Яр, ставя меня на крыльцо. — Я не могу, я на работу устроилась. — Ты ещё с прежней не уволилась. Склонив голову набок, я сощуриваю глаза. — Ты обманщик, Дронов, — цокаю языком, — я знаю про твою горничную. Ярослав даже не пытается оправдаться, задрав бровь, убивает меня наповал широкой, своей хитрой улыбкой. — Я думал, ты догадаешься раньше. — Ты водил меня за нос, Ярик! — У меня не было другого выхода, по-другому ты бы деньги от меня не взяла. — Вот именно, — тычу указательным пальцем в твёрдую грудь, — а сейчас я нашла настоящую работу… — Никаких больше работ, — безапелляционно и твёрдо перебивает он, — моя девочка не будет горбатиться. — Твоя девочка? — переспрашиваю тихо. — Моя девочка, — подтверждает, целуя в лоб. У меня голова идет кругом. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, спотыкаясь о порог, захожу в дом. Яр следует за мной. — Собирайся — поехали. — Куда? Общага на лето на ремонт закрывается. — У меня поживешь. О, Боже. Это не сон? Жить с Яром в его шикарной квартире? Быть его девушкой? Неверяще глядя в его глаза, стою, как вкопанная. — У нас будут отношения? — Называй, как хочешь. Видимо, устав ждать, когда я расшевелюсь, поднимает с пола мою дорожную сумку и начинает пихать в неё все мои вещи. Джинсы с толстовкой, висевший на спинке льняной сарафан, шорты и майку. — Это всё? — обводит глазами комнатку. — Всё. — Ну, тогда в путь-дорогу. Развернув меня за плечи к выходу, легонько подталкивает в спину. — Документы не забыла? — Они в рюкзаке. На ходу подхватывает висящий на крючке рюкзачок и открывает передо мной дверь. — Яр, а как же… — лепечу растерянно, глядя, как он проворачивает ключ в навесном замке. — Что? — Работа… меня же там ждут завтра. — Позвони и скажи, что не приедешь. У него всегда всё так просто! Но делать нечего, жутко нервничая, я звоню Маше и предупреждаю, что больше не приеду. А затем, скомкано объяснив ошарашенной тёте Наташе причину своего отъезда, отдаю ключи от дома. Уже сидя в машине, рядом с Яром, все в том же халате и с распущенными волосами, я начинаю сомневаться. А правильно ли я поступила? Не придется ли в ближайшее время вновь звонить Петренко? Но бросив взгляд на Дронова, немного успокаиваюсь. Ну, не вижу я причин ему меня обманывать. — Видела, что в Вузовских чатах про тебя пишут? — подает он голос, глядя на дорогу. — Меня там нет, но я наслышана… Что, похищение святого Грааля тоже на меня повесили? Яр негромко усмехается, после чего, удерживая руль одной рукой, открывает в своем телефоне чат и передает его мне. — Почитай. Хм… Пролистываю несколько сообщений ни о чем и вдруг вижу целый опус от Насти, в котором она слёзно просит у меня прощения. Чего?! Чувствуя, как выкатываются из орбит мои глаза, читаю ужасающие своим цинизмом откровения готки. Она рассказывает, что Нечаева шантажом заставила её подкинуть мне свой телефон, а затем обвинить в воровстве. Что, якобы, она долго сопротивлялась, так как испытывает ко мне самые тёплые чувства, но в итоге согласилась, потому что побоялась отчисления. — Соловьева балуется травкой, и Нечаева это знает, — комментирует Яр негромко. Бросив на него короткий взгляд, возвращаюсь к чтению. Дальше следуют комментарии. Те, кто до этого поливали грязью меня, теперь накинулись на бедную Настю. Читая гадости, я прихожу в ужас. Какими злыми могут быть люди. С каким удовольствием они затаптывают оступившегося и как легко меняют свое мнение! — Это ты Яша? — спрашиваю, возвращая ему телефон. — Я же обещал, что разберусь. — блондин самодовольно улыбнулся. — Спасибо… Какое-то время бездумно смотрю в боковое окно и вспоминаю про подружку Нечаевой. — Пахомова тоже из-за тебя ушла? Ты её вынудил забрать документы? Ярослав молчит, но молчание его красноречивее всех слов, но прищуренный серый взгляд блестит и дерзкий. — Ты страшный человек Дронов, — произношу я серьёзно.

***

— Ключи от квартиры тоже выбросила? — спрашивает Яр, выводя меня за руку из лифта. — Нет, не успела, — отвечаю в тон и лезу в боковой кармашек рюкзака. Открыв дверь, захожу первой, Дронов за мной. Разуваюсь и останавливаюсь в прихожей. Не знаю, куда он меня определит. В гостиную или спальню? — Завтра поедешь в торговый центр, купишь себе всё, что нужно. На ходу стягивая с себя футболку, проходит мимо меня и скрывается в спальне. Я иду следом, но переступив порог, остаюсь стоять у двери. — У меня все есть. — Купи одежды, шампуни там всякие, кремы, гели… — кивает в сторону шкафа, — половина полок твоя. — Спасибо… — затащив сумку в комнату, аккуратно складываю вещи в стопку. Получается скромненько. Заполнилась только одна полка, да и та наполовину. Наверное, и правда, придется пройтись по магазинам. Надо соответствовать своему парню. Через полчаса привозят еду. Яр заказал её ещё когда мы ехали. Поглядывая на меня, он быстро расставляет её на столе и разливает кофе из турки что сам сварил, а затем, приблизившись, заключает мое лицо в своих ладонях. — Расслабься, Рита, — проговаривает тихо смотря в мои глаза, — здесь теперь твой дом. Все моё — твоё. Поняла? — Мне непривычно Яш, — улыбаясь слабо, — я никогда с парнем не жила. — Я в курсе и я этому рад. Подхватив одной рукой меня под бёдра, второй одергивает в сторону жалюзи и усаживает на подоконник. Раздвигает мои колени и, встав между ними, нежным движением заправляет прядь волос за ухо. — Ты очень красивая, — говорит он серьёзно, на что я неверяще хмыкаю, —красивая, нежная и чистая девочка. «Я же убогая» — так и просится с языка, но я вовремя его прикусываю. — Я сделаю для тебя всё, что захочешь… — проводит костяшками пальцев по щеке, — что ты хочешь? — Ничего, у меня уже всё есть. Я действительно не понимаю, о чем он. На данный момент мне ничего больше не надо. — У тебя ничего нет, а я могу тебе дать всё. Обеспечить безбедную жизнь. Хочешь? Я часто моргаю и закусываю нижнюю губу. В душе нарастает смятение. — Красивая одежда, украшения, лучшие курорты, деньги, машина, квартира… Любой каприз, Ми-ри-та… — Яр-р-р… — Я покажу тебе мир, ты будешь жить в свое удовольствие, общаться с интересными людьми, ходить в театры и на выставки… — А что взамен, Яр? Набрав полную грудь воздуха, он шумно выдыхает и, склонившись, заглядывает в мои глаза ещё больше, гипнотизируя. — Взамен ты будешь любить меня, Рита. Только меня. Всегда. Взамен ты никогда меня не бросишь, что бы ни случилось. — Для этого мне не нужны твои деньги. Я и так… не брошу. — Клянись маленькая. Я обескуражена. Пытаюсь выдавить смешок, только он выходит невеселым. Признаюсь, такой Ярослав меня немного пугает. — Пообещай, что не уйдешь, Мирита. Взамен я сделаю тебя самой счастливой и буду любить так, как не один ещё мужчина не любил женщину. В его светлых глазах мелькает тревога, которая передается и мне. Мы молча смотрим друг другу в глаза, а воздух вокруг нас ощутимо густеет. Я сдаюсь первой. — Обещаю, — выдыхаю еле слышно. Яр тоже выдыхает. С облегчением и на секунду прикрывает свои глаза. — Всегда держи свое слово, — тянет один уголок губ вверх и снова берет меня на руки. Заносит в ванную и ставит на ноги. Настроив воду в душевой, принимается меня раздевать. — Что ты делаешь? — Хочу принять с тобой душ. Опустив голову, я наблюдаю, как он развязывает пояс халата и разводит полы в стороны. Жадный мужской взгляд и свежий воздух, скользнув по коже оставляют после себя россыпь мелких мурашек. Соски моментально съеживаются в тёмно-розовые горошины. Обведя их подушечками больших пальцев по кругу, Яр сжимает груди ладонями, скидывает халат с плеч и подхватывает меня под бёдра. Поднимает так, что моя грудь оказывается на уровне его лица. Немного приоткрыв рот, я смотрю на него сверху вниз. На то, как высунув язык, он проводит им по соску. Рефлекторно откинув голову назад, я шумно выдыхаю. Кровь в венах ускоряет бег, сердце ухает вниз живота. Чувствуя, как он втягивает горошину в рот, резко дергаю головой вперёд и накрываю нас двоих покрывалом из моих волос. Яр бормоча что-то неразборчивое, терзает мою грудь, а потом вдруг неожиданно дергает на моих бёдрах ткань трусиков по шву. — Яшааа… — шепчу укоризненно. — Ты же не собиралась принимать душ в белье? — его губы изогнулись в острой улыбке. — Не собиралась, но если это превратиться в традицию, скоро у меня трусы закончатся. — Купишь завтра себе сотню новых, — успокаивает меня блондин, прежде чем поставить на пол душевой. Обхватив себя руками и часто моргая из-за льющейся на голову тёплой воды, наблюдаю, как он быстро снимает с себя спортивные брюки и белые боксеры. И с раскачивающимся из стороны в сторону эрегированным членом, заходит ко мне. Офигеть. Мне страшно, но уже не так, как в первый раз, теперь я хотя бы знаю, чего ожидать. Повинуюсь порыву. Делаю шаг вперёд и, обняв его за талию, прижимаюсь грудью к скульптурно вылепленному торсу. Кожа к коже, так, что чувствую, как пульсирует зажатый между нашими телами член. Не знаю, понравится ли ему, но, скользнув губами по бледной коже, целую его тугой, мужской сосок. Легонько щекочу его языком и слышу над ухом утробное урчание. Он вплетает пальцы в мои волосы и, оттянув их назад, вынуждает поднять меня голову. — У тебя уже не болит? — Я не знаю… — Проверим позже, — с этими словами он берет с полочки гель для душа и, выдавив немного на руку, начинает меня мыть. Развернув к себе спиной, скользит руками по телу, выбивая из него электрические микровспышки. Исследует спину, поясницу, живот, ягодицы и то, что ниже них. — Зачем побрила? — спрашивает тихо на ухо своим тембором. Ныряет рукой в развилку между ног и проходится пальцами вдоль промежности. Непроизвольно дернувшись, пытаюсь вдохнуть, но, получается, лишь хватаю ртом льющуюся сверху воду. — Мне нравились твои кудряшки… Волос там у тебя такой гладкий был… О, чёрт… Он с ума меня сведёт. С каждым его прикосновением, каждым словом и взглядом я влюбляюсь всё больше. Скоро я без него ни дышать, ни есть, ни пить не смогу. На что я рассчитывала, глупая, когда сбежала в деревню? Как бы жила без него? Разворачиваюсь и, оперевшись лбом в его плечо, сильно закусываю губы, чтобы не начать стонать в голос. Потому что то, что вытворяют его пальцы совершенно невыносимо. Скользя вдоль набухших губок, они создают мягкое давление на клитор и на область вокруг него. — Закинь на меня ногу моя хорошая, — развернув меня, охрипшим голосом велит Яр. Выполняю его требование и чувствую, как он плавно вводит в меня два пальца. Не сдержавшись, тихонько скулю. Дыхание Дронова тоже тяжелеет. Рука, обнимающая мою поясницу, подрагивает от напряжения. Сексом наш совместный душ не заканчивается. Не скрывая разочарования, я послушно стою, пока посмеивающийся надо мной Яр ополаскивает нас обоих прохладной водой. — Иди сюда, — зовет он из кухни, — все уже почти остыло. Шлепая босыми ногами по полу, подхожу к барной стойке и залажу на высокий стул. Дронов, в одних боксерах, сидит напротив меня и с аппетитом уплетает курицу. — Какое твое любимое блюдо Рит? — сделав внушительный глоток кофе, интересуется он. — Я всеядная, — улыбнувшись, пожимаю плечами. — Так не бывает… Я бы, конечно, поспорила. Когда твой желудок болезненными спазмами требует заполнить себя хоть чем-нибудь, вряд ли ты будешь привередничать, выбирая между курицей и рыбой. Но, сделав глубокомысленный вид, всё же выдаю: — Мне нравятся морепродукты и фрукты. Надеюсь, он не станет пытать, какие именно. Потому что из морепродуктов я ела только селедку и кальмары, а из фруктов — яблоки, апельсины и бананы. Их давали в детдоме. — Можно сходить в Бостон… — Куда? — Ресторан, в котором отлично готовят морепродукты. — Да, нет! Это не обязательно, –спохватываюсь я, — можно купить какую-нибудь рыбу, и я её сама приготовлю. — Мы туда сходим, тебе понравится. Тяжёло вздохнув, я согласно киваю. Пора избавляться от комплексов. Я сама согласилась быть девушкой сына губернатора. Если хочу быть достойной его, придется много над собой работать. Научиться красиво одеваться, ухаживать за своей внешностью, помимо учебы, интересоваться чем-то ещё. После ужина у Яра звонит телефон. Приняв вызов, он выходит в лоджию. Дверь остается приоткрытой, и я слышу отдельные, долетающие до меня слова. Кажется, разговор идёт о практике в консульстве Лондона. Пока он говорит, я убираю со стола и, вымыв посуду, иду в ванную чистить зубы. После чего захожу в спальню и сажусь на краешек огромной кровати. Яр приходит почти сразу же после меня. Остановившись на пороге, гасит в комнате свет и раздевается догола. — Спать? — Ага… — отзывается он и, обойдя кровать, ложится на неё поверх одеяла. Я следую его примеру, мысленно благодаря его за погашенный свет, развязываю пояс халата, снимаю его и ложусь рядом. Прекрасно понимая, что прямо сейчас спать мы не будем, поворачиваюсь на бок и целую Яра в голое плечо. — Осмелела? — спрашивает тихо, в голосе слышится улыбка. Я, негромко хихикнув, двигаюсь ещё ближе и кладу руку на его грудь. Обвожу пальцами выпуклые мышцы, спускаюсь ниже и ощупываю живот. — У тебя красивое тело, — проговариваю осипшим голосом. — Обычное. Ничего подобного. Он самый красивый из всех, кого я знаю. Да, красота его не располагает к себе с первого взгляда. Она холодная и неприступная и глаза прищуренные необычные, но я полюбила её именно такой. Сомкнув пальцы на моей руке, Яр тянет меня на себя. Перекинув мою ногу, вынуждает оседлать его. — Откинь волосы за спину, хочу видеть твою грудь. В комнате темно, поэтому я с готовностью выполняю его просьбу и немного прогибаюсь в пояснице. Это так волнительно, сидеть на нем полностью обнаженной и чувствовать, как подпирает снизу твёрдая плоть. Вытянув руки, Яр меня ласкает. Оглаживает грудь и, ущипнув соски, немного их на себя тянет. Не сдержавшись, шиплю сквозь стиснутые зубы. — Нравится? — спрашивает шёпотом. — Да. Двинувшись дальше, его пальцы скользят по коже живота. Он самопроизвольно подрагивает и заставляет напрячь бёдра. — А так? & И так. Боже, Яша, мне нравится всё, что ты делаешь. — Мне тоже нравится, как ты реагируешь. Ты создана для меня, Рита. Обожаю когда ты называешь меня Яша только тебе это позволено. Сказав это, он обхватывает меня руками и, перевернувшись, подминает под себя. Какое-то время просто рассматривает лицо, а затем целует. Сразу глубоко, с языком. Долго, до уже привычной боли в губах и нехватки кислорода. До вспышек под веками и невыносимого томления между ног. — Блять, сожрать тебя хочу… Оторвавшись, тянется к прикроватной тумбочке и достает оттуда фольгированный квадратик. Разрывает его зубами и парой движений раскатывает латекс по члену. А затем, дернув мои бёдра на себя, сгибает колени и прижимает их к животу. Это чересчур для меня. Слишком откровенная поза. Но возможности перечить мне не дают. Надежно зафиксировав мои колени, Яр смотрит прямо туда. — Красивая, — словно сам себе бормочет он. Я сгораю от стыда и дикого желания. Втянув воздух через сцепленные зубы, откидываю голову назад и прогибаюсь в спине. Мне безумно хочется почувствовать его там. — Ты вся сочишься… Мокренькая, столько смазки от меня и для меня… Я не совсем понимаю, что это значит, но Дронову явно нравится то, что он видит. В глазах полыхает пламя, все мышцы максимально напряжены. Такое ощущение, что он сдерживается из последних сил. — Яр, — прошу пощады. Бросив на меня полубезумный взгляд, он, продолжая удерживать мои колени, толкается бёдрами вперёд так, что его член скользит вдоль раскрытых складок. Вперёд — назад, повторяет так несколько раз, пока я не начинаю дрожать от похоти. Впиваясь ногтями в его предплечья, приподнимаюсь, чтобы своими глазами видеть то, что он делает. Это безумие какое-то. Каждый толчок задевает чувствительный бугорок и толкает меня в бездну выкручивающего кости наслаждения. — Да, блин!.. Яша, хватит… — Держи ноги так, — проговаривает сбивчиво. Я обхватываю колени руками и вижу, как пробегается пальцами по моей промежности, приставляет головку к входу и медленно погружается до упора. Чувство сильного распирания усиливает и без того острые ощущения. — Больно? — Нет. Яр выходит и так же аккуратно наполняет меня снова. — Пожалуйста, — шепчу беззвучно. Мне хочется, чтобы он не сдерживался. Не мучил ни меня, ни себя. Он каким-то неведомым образом это понимает. Вцепившись пальцами в мои бёдра, начинает двигаться по-другому. Медленно выходит и резко врывается до упора. И так, не останавливаясь, каждый раз выбивая из меня глухой стон. — Открой глаза, на меня смотри, — требует Яр, вбиваясь в меня всё жёстче. Но, какой там… Его низкий голос срывает чеку. Я взрываюсь как петарда. Запрокинув голову на подушки, отпускаю колени и по ощущениям лечу вниз головой в пропасть. Тело содрогается в оргазме, а разум теряет связь с реальностью. Я даже не понимаю, когда Яр приходит к финишу, чувствую только, как меня накрывает тяжестью горячего тела и слышу далекий хриплый шепот. — Мне охуенно с тобой… — И мне. Люблю тебя… — шепчу перед тем, как провалиться в сон.