Всё, чего ты хочешь — предоставит этот мир

      Ветер дул без изменений, спокойно и уверенно. Никуда не торопился, зная, что в запасе у него вечность. Путешествовал мягко, обволакивая созревшие початки кукурузы, озаряемые солнцем.       Знакомые образы, запахи. Телесные ощущения. Шуршание сухих листьев вперемешку с едва различимым, но раздражающим звуком — словно кто-то рядом застрял в цикле анимации и текстуры без конца накладывались друг на друга, треща и скрипя.       Шаги тяжелеют, а звук приближается.       Из-за стенки кукурузы вышло… это.       Нагромождение чёрных квадратных объектов, грубо склеенных вместе, вытянутое примерно в два метра, неуклюже копировало силуэт человека. Углы мигали цифровыми помехами, а грани то пропадали, то появлялись обратно, как будто модель не успевала догружаться.       Фигура раздражённо расставила руки по бокам, искажающийся голос разнёсся вокруг, заполняя даже то пространство, откуда звук исходить не мог:       — Опять отлыниваешь от работы, Джекс, — «учительский» тон прорезал воздух сухо и безэмоционально. — Пора быть более ответственным. Ты же уже не ребёнок, чтобы так себя вести. Давай, поднимайся, нужно ещё многое сделать до заката.       Она развернулась и ушла прочь, двигаясь рывками, будто её шаги складывались из отдельных кадров. Джекс остался стоять, пытаясь осознать только что увиденное. Голос… он его знал. Это был дядя. Тот самый, у которого была ферма, где Джекс провёл немалую часть жизни, работая изо дня в день.       Поднявшись, он двинулся следом. Листья кукурузы царапали щёки и лоб, початки неприятно касались лица. Вид этих стеблей, ровных и бесконечных, уже давно вызывал в нём усталое отвращение. Воспоминания, от которых он пытался избавиться, сами находили дорогу обратно.       Через минуту ходьбы кукуруза закончилась. Он вышел на небольшое пространство, где стоял двухэтажный дом. За ним тянулся густой лес, неподвижный, как застывшая декорация.       Чёрной фигуры нигде не было, хотя он шёл прямо за ней.       Чуть в стороне от дома виднелись курятники, а ещё дальше — коровник. Джекс невольно поёжился. Эти места он знал слишком хорошо.       Войдя в дом, в прихожей его встретил охотничий трофей дяди: на стене напротив двери висела голова лося. Огромные рога будто расширяли пространство вокруг, а пустые стеклянные глаза были устремлены в точку над дверным проёмом — вечно, бесконечно, не мигая.       Джекс прошёл дальше по коридору, стараясь не задерживать на ней взгляд. Дядя всегда был человеком пылким. Благодаря упорству и железному характеру он с нуля построил ферму и жил за её счёт, почти ни в чём себе не отказывая. Дом говорил сам за себя: два этажа с уютом, достатком и всем необходимым для комфортной жизни.       К нему, Джексу, дядя относился по-доброму, но с твёрдой рукой. Родители постоянно были в разъездах из-за работы и оставили заботу о сыне на потом, а дядя согласился взять его к себе. Деньги на содержание всё равно присылали, а лишний работник на поле никогда не мешал.       Джекс трудился честно, выполнял всё вовремя и не подводил. Но такая жизнь, монотонная и предсказуемая, порой давила. Хотелось большего, чем просто следить за полями и животными. Жаль только, что пути к этому «большему» так и не находилось.       Он поднялся на второй этаж — туда, где когда-то была его комната. Почти сразу приметил знакомые отметки на стене рядом с дверью в свою комнату. Некоторые пониже, некоторые повыше. Рядом числа — шесть, семь, восемь и так далее вплоть до двенадцати. Тут дядя мерил его рост из года в год.       Зайдя в комнату, он по привычке закрыл дверь на замок. Всё было на своих местах. Ровно так же, как и сохранилось в памяти. Самое главное тоже присутствовало — его камера на столе у окна и фотографии, аккуратно прикрепленные к стенам на липкой бумаге. Расположены на уровне глаз, чтобы можно было сразу разглядеть каждую.       — Надо же… она, на удивление, точно передала детали… — удивился Джекс, пробегаясь глазами по фотографиям и идя к столу. — Ух, аж противно…       Подойдя, он взял камеру и покрутил её в руках.       — Ощущения те же… не думал, что когда-то вновь её увижу.       На то время эта камера являлась чуть ли не лучшей на рынке. Сейчас она, наверное, просто хорошая. Её тогда подарил его отец. Не имея проблем с деньгами, он хотел выбрать что-то дорогое, но не слишком банальное. Выбор совершенно случайно пал на камеру, и это в итоге вылилось в любовь Джекса к фотографии. Он нашёл запечатление моментов самой разной важности довольно увлекательным. Впрочем, первопричина такой страсти другая.       …Ведь это подарок отца.       Джекс глянул на фотографии. Подошёл к ним ближе. С каждой была связана своя история. На одной вот, например, сохранился закат с небольшого склона. Вдалеке виднелся дом дяди. В тот вечер Джекс впервые не стал выполнять все поставленные перед ним требования и побежал куда глаза глядят. Чувствовать собственную власть, даже в таком относительно маленьком масштабе, было ни с чем не сравнимое удовольствие.       Правда, потом ему сильно досталось, но это уже другая история.       На второй фотографии — божья коровка крупным планом, отдыхающая на каком-то цветке. Качество камеры позволяло оценить каждый её фрагмент: точки, смешанные с красным, тоненькие лапки.       Не сразу, но Джекс вспомнил историю этой фотки. Ему тогда показалось интересным, как смысл одного и того же может кардинально меняться. Ведь для самой божьей коровки каждый миг её существования крайне важен, она борется за него в жестоком мире конкуренции насекомых. Для людей же она не более чем точка, что движется из стороны в сторону. Кого-то раздражает, кого-то восхищает.       Тогда это неожиданно для него самого опечалило Джекса.       Из окна раздались возгласы, заставшие его подпрыгнуть — настолько утихомирила непривычная тишина фермы. Кричали имя, которое он уже давно успел забыть.       Подошёл к окну. Снаружи стояло трое парней. Первый был впереди, на нём были рваные синие джинсы и чёрная футболка с названием какой-то рок-группы. Двое сзади беседовали между собой, один ничем не выделялся и казалось, что ему вообще не место в такой компании, а другой чуть полный. Во всё горло выкрикивал имя первый, их лидер.       …Лицо каждого словно провели через десяток фильтров — ни одной детали не разобрать.       — <…>! Достал игнорить! Сколько тебя ещё ждать, мы же договорились на назначенное время!       — Вот-вот! — поддакивал полный. — Мы еле отпроситься смогли, нам лучше не задерживаться, чтобы всё успеть!       «…Это ещё кто?»       Джекс не узнал их сразу. Большая часть воспоминаний составляла его каждодневная работа на ферме и отдельные моменты с дядей. А вот эти ребята были ему не знакомы.       «…Секунду. Не с ними ли я в первый раз в бар пошёл?»       Те самые друзья, которые давали каплю разнообразия в повседневную обыденность. Сейчас он вспомнил: вместе они проживали лучшее время, какое вообще могла дать молодость.       Джекс открыл окно и выглянул.       — Давно не виделись, — сказал он им с лёгкой улыбкой ностальгии.       Те удивлённо переглянулись.       — Так пара дней прошла, какое ещё «давно»? — лидер компании развёл руками.       Разумеется, один факт был очевиден — всё это не реально. Он не настолько наивен, чтобы всерьёз поверить в это давно ушедшее в прошлое окружение.       И тем не менее… хотя бы на миг…       …он хотел бы притвориться…       — Ничего, — Джекс беспечно махнул рукой. — Забудьте. Подождите минуту, сейчас выйду.       Закрыв окно, он поспешил к двери. Если так подумать, то что его держит в однотипных стенах цирка? Уж лучше он хотя бы проветрится.       …а заодно и пробудит старые, головокружительные ощущения, ради которых частенько сбегал когда-то из дома…

***

      Шум и гам вновь царил вокруг. Школьники разделились по группам в столовой, обсуждая из раза в раз одни и те же темы. Зубл особо не вслушивалась, двигая ложкой по тарелке из стороны в сторону.       Ребята, которые докопались до неё на выходе из класса, сейчас сидели за соседним столом и активно что-то обсуждали, то и дело поглядывая на Зубл. Было очевидно, что темой обсуждения являлась она.       …Им лишь бы до чего-то придраться.       Обстановка походила на сюрреалистичной сон — вроде осознаёшь, что происходящее нереально, и тем не менее мозг всё равно заставляет поверить. Странное чувство. Приключения Кейна и подавно такого не умели.       «Не нравится мне это всё… — Зубл продолжала настойчиво ковыряться в еде. — То внезапное исчезновение Кейна, то эти новые приключения… эти причуды с Помни. Как бы всё не пошло дальше…»       Разум пронзали разные мысли. До ужаса знакомое место напоминало о том, чего Зубл старалась всеми силами избегать. Всех этих триггеров, берущих начало из одного источника. Какая ирония, что именно тут она и оказалась.       С чего всё вообще началось? Эти её комплексы… нерешительность, не дающая свободно доверять людям. Желание сменить пол.       Сколько себя помнила, она всегда была простой девочкой с заниженной самооценкой. Лёгкой целью.       …даже желаемой, как, например, для этих уродов, сидящих поблизости…       Ей всегда хотелось казаться более внушительной, чем она есть на самом деле. Друзей ей удавалось найти, но в основном среди мальчиков. Так вышло, что интересы девочек-сверстниц не совпадали с её собственными. А вот с мальчиками в этом плане было проще.       Проблем бы не было, если бы не постоянно висящая перед глазами истина: она выделяется в их обществе. И что ещё хуже… это отмечала не только она…       «Ух, с тобой так весело, <…>! — говорил ей один из них во время короткой передышки в догонялках. — Жаль только, что у тебя этой штуки между ног нету! Так бы легко влилась к нам, ха-ха!»       Тогда это заставило её покраснеть. Воспитывалась Зубл хорошо и такое прямое указание на половые различия от мальчика вгоняло в краску.       «Зачем ты так говоришь, это некрасиво!» — отвечала тогда она возмущённо.       Зачастую после подобных казусов они довольно шустро возвращались обратно к играм. Мальчишеская компания любила так подшучивать, не имея в виду ничего оскорбительного. Даже так… это сильно задевало её.       Время шло, а вместе с ним — масштаб комплексов.       От мыслей Зубл оторвал оклик поблизости. Это один из тех ребят — а также, что самое смешное, её бывший друг с той компании. Как она об этом подумала, его лицо стало чуть чётче, хоть и всё равно отдавало присущей всем мутностью.        — Здорово, пришелец! — противный голос прокатился по ней от головы до ног. — Ты же не против, что я буду так тебя называть? А то вдруг ошибусь с полом… а, подожди, он у тебя есть вообще?       Ожидая одобрения, он с хитрой улыбочкой взглянул назад на приятелей. Те мгновенно считали его намёк и стали злорадно хихикать.       Раньше её бы это обидело. Она бы принялась убеждать себя, что обязана сменить пол для развеивания всех своих сомнений. Что только так она сможет найти себе истинных друзей.       Но сейчас… она задавалась только одним вопросом…       «…Неужели я правда была такой дурой? Какое убожество».       — Ну, что молчим? — бывший друг продолжал активно допытываться, желая получить долгожданную реакцию. — Думаешь, какое местоимение для себя использовать?       Зубл молча отложила ложку в сторону. Все остальные в столовой будто лишились рта, конечностей. Всё резко и неестественно стихло.       — Да нет… вовсе нет, — она взглянула на него и довольно улыбнулась. — Просто думаю, какое месиво сделать из твоего лица.       — А?       Уже в следующую секунду он видел, как в него на полной скорости летела тарелка. Звонкий треск, суматоха за соседним столом и паника в мутных, меняющих форму глазах.       Зубл пошла в уверенное, молниеносное наступление…