Всё, чего ты хочешь — предоставит этот мир

      Ей всегда нравилось проводить время с Джимми. С самой первой встречи и вплоть до самого конца. Его манера речи, задорный голос, интересные истории из мира, что был ей недоступен…       Люди… так назывался его вид. Разные, со своими жизнями, собственными людьми, которых они называли «родными» и «друзьями». Для неё все эти рассказы находились за гранью фантастики. По сути, этот мальчик помог ей приобрести осознанность.       Как она вообще родилась? Что повлияло на её зарождение в мире из строчек кода изначально? Все чувства, ощущения до формирования её оболочки были смазанными. Существуя в полусонном состоянии, она наблюдала за всем вокруг со стороны. Не как какое-то живое существо, а нечто высшее, как если бы маленькая девочка осматривала только что купленный родителями кукольный домик.       Только вот она, в отличие от счастливой девочки, не могла двигать куклы. Не могла как-то переставлять, трогать домик.       Всё, что ей оставалось — молча наблюдать за тем, как куклы играли в себя сами.       По правде говоря, она очень завидовала Джимми. В моменты, когда ему надо было уходить, она вновь оставалась одна. Никто ей ничего не рассказывал, никто не смеялся пронзительным и звонким смехом. Никто не улыбался ей.       В один из дней, когда Джимми снова покинул её и вышел из игры, она осмелела достаточно, чтобы выйти из своего укромного места.       «Может, если я просто попробую, то другие примут меня так же, как приняли Джимми? — думала она с надеждой, переминая ватные, ещё не завершившие своё формирование ноги. — Дружить — весело. Общаться и играть — весело. Смеяться с ними — весело. Тоже хочется попробовать».       Разноцветные коридоры напоминали воображаемый ею кукольный домик. Прежде она могла только наблюдать за куклами внутри, а теперь способна самостоятельно бродить с ними. Ну не чудо ли?       Она шла. Спотыкалась из-за неокрепшей стойки, вставала и снова шла, представляя улыбки детей, смотрящих на неё с дружелюбным азартом. Зовущих её играть в игры, о которых она знала только из рассказов мальчика.       Ей хотелось думать, что на её лице появилась светлая улыбка от этих мыслей.       …Хотелось думать, что она похожа на них.       В глаза ударил яркий свет. Не испугавшись, она продолжила идти вперёд. Ведь она правда хочет этого. Впервые чего-то хочет. По-настоящему.       Она пришла. Место, про которое говорил Джимми — центральный зал, откуда начинаются их приключения.       Вот вдалеке видна небольшая группа мультяшных зверят, активно ведущих дискуссию. Наверняка это и есть его друзья.       «Как же хочется поскорее с ними познакомиться…» — она ускорилась, насколько могла, и, пройдя пару метров, опять упала. Аккуратно поднявшись и стараясь удержать хрупкое равновесие, зашагала к ним.       «Интересно, на какое приключение нас сегодня отправят? — она правда хотела надеяться, что улыбается — надо же оставить хорошее первое впечатление. — Как же нам всем будет весело!»       Один из ребят заметил её краем глаза и повернул голову. Сообщил остальным.       Через минуту все детишки-зверята смотрели на неё.       Она остановилась и сомкнула руки. Сомнение промелькнуло в голове, но тут же было отсеяно. Всё же хорошо — сейчас она поговорит с ними, и они сразу примут её к себе. Как это сделал Джимми.       — Вы же на приключение, да? — громко сказала она, подавшись вперёд. — Я хочу с вами! Уверена, нам будет очень весело!       Зверята отступили, когда она подошла к ним поближе. Посмотрели друг на друга и на неё. Их лица излучали тревогу.       Она замерла. Что-то не так.       — Та-а-ак, я вернулся, ребятушки!       Над ними в воздухе появился мужчина в костюме, а вместо головы у него была челюсть.       «Зубастик», упомянутый Джимми.       — К-кейн… тут это… — лисичка, стоявшая поодаль от всех, робко заговорила, — страшила какая-то…       Она опешила. Ноги снова начали подкашиваться, и тело само согнулось.       Так называемый Кейн взглянул на неё, как на что-то невнятное, мелкое… и крайне лишнее.       — А, не обращайте внимание, скорее всего, просто баг, — сказал он буднично и звонко щёлкнул.       Её переместило в тёмное место. Свет, кроме её собственного, исчез.       Затем появилась небольшая лампочка. За ней ещё и ещё.       Как оказалось, это были не лампочки, а десятки цветных глаз, окруживших её.       …Она успела только вскрикнуть, прежде чем лагающие монстры стали разрывать её недавно родившееся тело.

***

      Вновь роль наблюдателя. Кукольный домик, из которого её сразу выгнали, посчитав нежеланным гостем. Не дали и шанса.       …Компания весёлых зверят смеялась без неё, проходя через замки и виртуальные леса, сражая свирепых чудищ и находя сокровища.       Джимми же, однако, единственный, кто не мирился с её отсутствием, отчаянно из раза в раз возвращаясь на место их встреч. Спускался по жуткой винтовой лестнице, бродил по тёмным закоулкам — всё ради шанса увидеть её вновь.       Она постоянно наблюдала за его попытками. Если бы могла она плакать со своей скамьи запасных, то точно рыдала бы навзрыд. От обиды, что никто не посчитал дать ей и шанса, и от беспомощности. Она не могла ничего сделать, кроме как наблюдать.       — Не знаю, слышишь ли ты… — внезапно начал он, собираясь подниматься наверх, к остальным. — Думаю, я долгое время больше не смогу приходить сюда.       Не хотелось этого слышать. Вместо этого лучше бы ей просто куда-нибудь исчезнуть, но нет — она вынуждена смотреть и слушать. Даже здесь ей не дали право выбора.       — Эта игра… «Удивительный Цифровой Цирк»… — Джимми повернулся назад, будто представляя, что перед ним его подруга. — Тестирование скоро закончат, и, скорее всего, её отправят на доработку перед глобальным выпуском…       Она пробовала кричать… но не издала ни звука. Ведь формы больше нет.       …И совсем скоро не станет её единственного друга.       — Все наши аватары… думаю, их обнулят. Да и все эти игровые поля тоже. Мне показывали наработки новых — разработчики планируют переделать всё до основания. Ты же сможешь перейти в новую версию?       Она не знала. Она ничего не знала.       …Было очень страшно.       — Знаешь… мне правда было весело с тобой. Ты хоть о себе многого не рассказывала, но надеюсь, что в следующую нашу встречу мы наверстаем упущенное.       Встреча могла не состояться. Игра могла не выйти. Она сама не знала, перенесётся в новую версию или нет.       Сейчас она знала только одно — ей не хотелось отпускать Джимми.       — Ну… похоже, на этом всё.       «…Не надо».       — Я ещё попробую расспросить Зубастика о тебе. Может он подскажет, где тебя искать.       «…Пожалуйста, не бросай меня».       — О, и надо будет познакомить тебя с остальными ребятами! Как выяснилось, они не такие нудные, как я сначала подумал. Думаю, тебе понравится играть с ними!       «Умоляю, не уходи!»       — …Пока. И спасибо тебе. Было классно.       Он развернулся и пошёл к лестнице. Если дойдёт, то больше не вернётся. Она потеряет его.       Формы нет. Ничего нет. Нельзя дотронуться, нельзя удержать. Ничего нельзя сделать.       Она попыталась ударить несуществующей рукой всё это грёбаное неосязаемое расстояние, отделявшее её от Джимми. Попробовала пнуть его, боднуть отсутствующей головой.       Без толку. Он продолжал неумолимо шагать, грозясь больше никогда не взглянуть назад. Не посмотреть на неё, не озарить своей лучезарной улыбкой, не рассмешить.       …Оставить её в одиночестве. Рядом с кукольным домиком, у которого она будет беззвучно плакать до скончания времён.       …       …В этот миг она стала полом под его ногами и заключила в объятия, из которых тот никогда не сможет вырваться.

***

      Полупрозрачные белые ошмётки раскинулись повсюду. На трёх из них можно было увидеть две точки и криво нарисованную улыбочку.       Поблизости валялись обломки сгнившей трости.       — А хорошо ты придумал. Не смогу сосредоточиться, значит, не смогу сопротивляться. Ты, оказывается, можешь быть весьма находчивым.       Тело в порванном костюме без головы тоже не делало движений, лёжа на полу. Кроме ровного, явно довольного обстановкой голоса, никто и ничто не смело издавать ни звука.       — Ты просчитался в том, что судил по себе — раз сам не можешь мгновенно колдовать, то подумал, что и у меня не выйдет.       Помни гордо держала голову Кейна перед собой обеими руками, как трофей. Беспомощный на её ладонях, он лишь сильнее раскрывал свою пасть в конвульсиях. Вены на глазах надулись.       Всё произошло мгновенно — Кейн был готов выстрелить по ней внутри Пузырька. Ему было жаль жертвовать таким ценным компаньоном, но выбора не было — либо устранить её на месте, либо позволить заразить всю программу полностью.       Почти сгнив, трость собиралась выдать свой финальный заряд, но в последний момент пол под Кейном резко просел.       …Он промахнулся, и выстрел задел одного Пузырька, без самой Помни.       — Кстати, что интересно… моё прошлое тело разорвали именно эти чёрные абстракции. Получается, ты и тогда умудрился рассеять парочку своих гостей?       Она крепче сжала дрожащую челюсть, и та протяжно завыла.       — …И ты ещё меня смеешь называть убийцей, уе*#%?       — Н… не по… нимаю… — пытался из последних сил говорить Кейн через стоны. — Как… как ты смогла повлиять на окружение… не сфокусировавшись…       Помни глянула в сторону, пытаясь сформулировать ответ.       — Да сама толком не знаю, — бросила она, особо не задумываясь. — Просто… представила пол продолжением своего тела. Я же программа — исполнила нужную мне часть кода. И на этом всё.       — Н-не может… быть… не говори… что ты и есть…       Кейн не смог договорить — челюсть раскрылась почти на все сто восемьдесят градусов и навсегда застыла. Глаза остекленели.       Разочарованно хмыкнув, Помни кинула пародию на голову поближе к телу. Чуть погодя и она, и тело исчезли с противным скрежетом, беспорядочно мерцая. За ними последовали и ошмётки Пузырька.       …Теперь ей никто не помешает. Кукольный домик подчинился девочке.