Ecstasy

I just wanna be your sweetheart

Fucking come here, give me your heart

Just you and me to infinity

I can't fucking breathe, too much ecstasy

Свет в помещении резко сменился на полумрак, так что в потемках были видны лишь силуэты пребывающих на своих койках людишек.  Голова трещала по швам, заставляя корчиться и сжимать ее руками. Всего два полных дня в этих бараках, и здравый рассудок стремительно улетучивался, ехидно помахивая ручкой и злорадно посмеиваясь. Но будто бы это могло отбить желание продолжать игры!  Су Бонг криво ухмыльнулся и лишь поудобнее уселся на своем матрасе, привалившись спиной к стене и подкладывая под голову руки.  Новый приступ дикой боли заставил сжать зубы и зажмурить глаза. Череп нещадно хотелось разобрать по частям, на это Двести тридцатый начал понемногу, сначала мелкими, а затем более старательными кивками стучаться затылком о стену. Ощущения, надо сказать, даже по-своему отрезвляли.  Возможно в этом состоянии легкого транса он бы и вправду расшиб себе голову, но внезапно словно через толщу воды услышал жалобный скрип собственной кровати. Пришлось лениво разлепить глаза, взглядом вырывая из темноты лицо незваного гостя.  Этим гостем оказался собственной персоной Нам Гю, который взгромоздился на чужое ложе и пытался нащупать место где бы ему поудобнее распластаться.  — Йо, бро ничё не смущает? — Отлипая от стены возмутился Су Бонг, на чье место тот покушался.  Сто двадцать четвертый еле слышно усмехнулся и, усевшись аккурат напротив хозяина кровати, любезно прошептал. — Не истери. Я тут услышал один занятный слушок.  Танос скорчил крайне заинтересованное лицо. — Tell me this fucking news quickly!  Нам Гю на это подобрался поближе, оказываясь с Су Бонгом лицом к лицу, и вкрадчиво начал. — Короче, тут говорят типа ночью многие ходят других уделывают. Я тут прикинул, что есть парочка кадров, которые седня и нас замочить могут.  Двести тридцатый закатил глаза и посмеялся. — Мой милый friend, ты что, зассал?  — Просто предупреждаю. — Взгляд Сто двадцать четвертого упал на чужую шею, что была скрыта под высоко натянутым воротником форменной одежды. — Танос.— Сказал он, обращая на себя внимание. — Можно таблеточку? Су Бонг снова припал к стене и начал нащупывать цепочку от креста в попытках вытянуть его из под кофты. Он и сам думал над этим вариантом, но что-то теперь не давало ему потянуться к заветным конфеткам в одиночку.  Нам Гю подполз и плюхнулся рядом с ним, тоже облокачиваясь на стену, от нервозности он положил руку на предплечье Таноса и провел несколько раз вниз, вверх.  Двести тридцатый на удивление ничего не сказал и молча достал украшение, открывая его. Показался уже довольно истончившийся запас разноцветных таблеток. Пришлось тяжело выдохнуть сквозь зубы, примеряя, хватит ли этого на оставшиеся дни.  Затем он достал две таблетки и, закрыв крест, отдал одну привалившемуся к нему Нам Гю. Тот с радостью взял ее и кинул в рот, активно пережевывая, при этом окончательно облокачиваясь на Таноса.  Двести тридцатый на это лишь прикрыл глаза и обвил рукой чужую шею, устраивая кисть на плече и выстукивая пальцами незаурядный ритм. Действие препарата не заставило себя долго ждать. Уже через минуту волны эйфории начали накатывать по всему телу, распространяясь в каждый участок и заставляя издать вздох блаженства.  Страх за будущее, как и боль в воспаленном мозге, тут же утихли, сменяясь на всепоглощающее чувство наслаждения. Мышцы сладко потянуло. Вялая и уставшая туша наполнилась энергией настолько, что казалось, Танос смог бы сыграть еще несколько игр на одном дыхании. А правильным ли вообще решением было принять стимуляторы перед сном?  Су Бонг открыл глаза и поймал влажный взгляд прямо перед собой. Сто двадцать четвертый в привычной манере продолжал гладить чужую руку. Только теперь делал он это чуть активнее.  Оба чувствовали, что энергия от таблеток не находит себе выхода и безвозвратно начинает накапливаться. Дыхание из спокойного становилось все больше глубоким и прерывистым. Горячая кровь металась по венам, и казалось, она вот-вот закипит. Танос почувствовал, как по его шее стекает крупная капля пота, а затем влажный язык который широким мазком ее слизал.  Подождите, что?  Он оглянулся на Нам Гю, чье лицо было раскрасневшимся. Наркотики совершенно притупляли чувство агрессии, поэтому кричать на того совсем не хотелось. А может, и не в наркотиках дело. Но Двести тридцатый лишь спросил. — What does it mean, bro?  Сто двадцать четвертый приблизился к уху и горячо прошептал. — Я возбужден. — После этих слов он провел языком по чужой ушной раковине и опустил губы, вбирая мочку в рот и начиная посасывать ее, периодически выпуская и опаляя своим жарким дыханием. Когда язык потянулся выше, он нащупал два колечка пирсинга и незамедлительно обвел несколько раз каждое из них. Танос откровенно кайфовал от этих действий, а поэтому положил свою руку на затылок Нам Гю, сдвигая его ниже, прямиком к шее.  Он же на это не растерялся и с энтузиазмом продолжил движения языком и губами. Из-за того, что Сто двадцать четвертый занимал удобное место сбоку, ему открывался доступ практически ко всей шее Су Бонга, и он активно этим пользовался. Чуть сдвинувшись, Нам Гю облюбовал кадык Таноса, цепляясь за него зубами, на что получил удовлетворенное поглаживание по голове. Периодически он поднимался выше, проходясь языком под линией челюсти, и слышал сбивчивое пылкое дыхание.  В какой-то момент Сто двадцать четвертый оказался схвачен за волосы и безжалостно оттянут от мокрой шеи. Он услышал чуть более низкий, чем обычно, голос. — Come on boy! Хватит строить из себя hungry kitten, давай же, возьми член.  Нам Гю на эти слова весело заглянул в чужие глаза. Таноса уже и самого вело. Казалось, будто он принял что-то намного тяжелее обычной таблеточки. Рука медленно начала опускаться все ниже, пока не остановилась прямо между ног, пальцами осторожно ощупывая топорщащуюся ткань.  Су Бонг неотрывно следил за чужими действиями немигающим взглядом покрасневших полуприкрытых глаз, и замер, когда Нам Гю с рвением оттянул резинку зеленых штанов.  Кисть беззастенчиво обхватила горячий твердый орган. Танос выгнулся навстречу руке и ухмыльнулся, почувствовав, как кровь от этого действия глухо стучит в висках.  Сто двадцать четвертый же в это время пялился на чужой член в своей руке и, казалось, никак не мог поверить в происходящее насмотреться. Только после того, как Двести тридцатый толкнулся и его пульсирующая плоть проехалась по чужой ладони, он очнулся.  Осмотревшись по сторонам, он вроде бы не заметил никаких любопытных людишек, но все равно накинул легкое одеяло на нижнюю часть тела Таноса. Для обеспечения полного инкогнито. После этого рука, все еще покорно обхватывающая член, начала, еле касаясь, двигаться. Дело в том, что у них не было ничего, даже отдаленно напоминающего смазку. А поэтому дабы, избежать боли, Нам Гю попытался поспособствовать выработке природной.  И у него получилось. Уже через минуту на головке выступила первая мутная капля, и он аккуратно собрал ее пальцем, размазывая по всей длине. Затем снова на головку вернулся. Старательно поглаживая несколько раз чувствительное место, иногда опускаясь обратно, чтобы пройтись по каждой выступающей венке, вызывая дополнительную стимуляцию.  Сверху доносился приглушенный хрип, и на мгновенье подняв взгляд, Нам Гю увидел, что Танос полностью закусил нижнюю губу. Не находись сейчас они в этом сраном бараке, он бы точно не сдерживал своих похабных речей. Хотя, не находись они здесь, Нам Гю, возможно, никогда этих вздохов и не услышал бы. А тем временем член Двести тридцатого уже неплохо тёк, давая волю любым движениям. Сто двадцать четвертый этой ситуацией воспользовался, смыкая пальцами плотное кольцо и мерно двигая запястьем. Второй рукой же он тоже решил потянуться к органу, перенося свой вес на ноги и фактически склоняясь над ним.  Вдруг он почувствовал телом холодок и увидел, что под его кофту проникла рука Таноса, своими прекрасными узловатыми пальцами нащупывая стоящие от возбуждения соски. — Don’t think about relaxing hungry kitten. — Подал, наконец, голос Су Бонг, большим и указательным пальцем совершая круговые движения. Этих чертовых движений было достаточно, чтобы позорно быстро кончить, но Нам Гю держался как мог, переключая все свое внимание на чужой член.  Одной рукой Сто двадцать четвертый ласкал чужую плоть, проводя по ней с нажимом, но периодически останавливаясь на особо чувствительных местечках. Вторая же обводила основание органа широкими движениями и спускалась к яичкам, чтобы, проведя по ним, снова вернуться к скользкому хлюпающему члену. Влажные звуки, хоть, наверное, и не такие уж заметные, начали довольно сильно выделяться на фоне чужих ночных разговоров или мерзкого храпа. Поэтому оба пытались сдерживать рвущиеся наружу крики и стоны, плотно смыкая губы.  Танос положил свободную руку на голову Нам Гю, зарываясь пальцами в длинные жесткие волосы и перебирая их, непривычно ласково массируя кожу головы.  От таких особенных, нежных движений хотелось выть, но нельзя. А поэтому Сто двадцать четвертый немного сдвинул одеяло и наклонился еще ниже, опаляя своим дыханием чужой истекающий член. Приблизившись, он раздвинул губы и на пробу пару раз лизнул глянцевую головку, чувствуя солоноватый вкус. Он никогда в жизни еще не пробовал делать минет, но хотел принести Таносу такой экстаз, который он не получит ни от одного вещества.  В одно мгновение кровать слишком рядом с ними подозрительно скрипнула. Потом еще раз. Блядь. Похоже, одного из ублюдков прижало именно сейчас.  Нам Гю мигом подскочил, садясь на свое прежнее место, но не отнимая руки от органа. Однако одеялом он все таки его прикрыл. Су Бонг же в свою очередь руку от воспаленных раскрасневшихся сосков не убрал, продолжая давить на них и расчесывать крашеными ногтями. Толстый мужик грузно слез прямо с соседней кровати и, почесывая свой живот, взглянул на двух отчаянно вцепившихся парней в одной кровати. Но быстро взгляд отвел, вразвалку тащась к выходу. Они разом выдохнули и посмотрели друг другу в глаза.  Осознание присутствия огромной толпы в помещении ударило Таносу в голову, посылая волны адреналина и раззадоривая еще сильнее. Он тут же переместил свою руку с груди Сто двадцать четвертого на его пах и, просунув её под штаны, обнаружил не менее влажный, стоящий колом член. Сразу же он принялся за резкие движения от корня и до головки, порой проворачивая кисть кругом и возвращая обратно. Нам Гю, пользуясь случаем, снова примкнул к чужой шее, пальцами же продолжая мягко ласкать плоть.  Грубая кожа на шее Таноса оказалась стянута от предыдущего вылизывания, но это не мешало обоим искренне наслаждаться процессом.  Добравшись до линии роста волос на затылке, Сто двадцать четвертый не обделил и ее, уже сильнее прикусывая загривок, возможно, даже до крови, и спускаясь ниже, потянул зубами цепочку, держащую необычный крест Двести тридцатого. Металл сильно разогрелся на коже Таноса, и Нам Гю понял, что во что бы то ни стало он всегда хочет чувствовать эту цепь горячей.  Внезапно его зубы разжались, и он издал стон, который быстро заглушил в чужой шее. Он понял, что теперь уже и правда находится на пике, и быстрее задвигал бедрами, толкаясь в руку. Своей же он уже хаотично водил по органу Су Бонга, совсем не волнуясь о звуках. Когда Танос почувствовал, что сейчас кончит, было уже поздно говорить. Он сжал губы, и из его члена рваными толчками начала выходить сперма, проникая в одеяло. Через несколько секунд Нам Гю рядом с ним задрожал и, жалобно выдохнув, излился в чужой плотно сжатый кулак.  Нехотя они оторвались друг от друга, вытирая руки о многострадальное одеяло. Глаза и вправду начали слипаться, поэтому Танос лишь сполз ниже, пытаясь не прогнать долгожданную усталость. Нам Гю решил не уходить с нагретого места и пристроился рядом, подложив руку под голову и подтягивая на себя половину одеяла. Двести тридцатый не возражал, сказав на это только. — Когда выйдем отсюда с кучей бабок, повторим.  Впереди был третий день игр.