Нефритовый цветок во дворце

Внутренний двор представлял собой изолированный мир, где обитали более двух тысяч женщин и полтысячи евнухов. Ни один мужчина, кроме самого императора, не имел права переступать этот порог. Здесь царили строгая иерархия и железная дисциплина. Обитательницы гарема разделялись на ранги в зависимости от происхождения и обязанностей: от простых служанок, занятых хозяйством, до высокородных дам, обученных искусству и музыке. Порядок же обеспечивали евнухи, лишенные возможности завести собственные семьи и потому служившие идеальными стражами, управляющими и доверенными лицами престола. — Лихуа, первая наложница, носит титул «Достойной супруги», что возвышает ее над остальными. Она занимает Хрустальный дворец, а ее появление всегда окружено аурой неоспоримого величия. Красота Лихуа ослепительна, будто способна затмить сияние ночных звезд… Маомао, вторая наложница, наделена титулом «Добродетельной супруги» и обитает в Алмазном дворце. Ее благородство безупречно, она служит живым примером для всего гарема… Лоулань, третья наложница, носит титул «Чистой супруги», отражающий ее утонченность. Ее обитель — Гранатовый дворец. И, наконец, Гёкуё, четвертая наложница из Нефритового дворца, обладательница титула «Драгоценной супруги». Ее острый ум и редкое очарование сравнимы с редчайшим самоцветом, — с тяжелым вздохом пробормотал Жэньши, устало откинувшись на шелковые подушки. — Я лишь недавно взошел на престол, и вскоре мне придется посещать этих женщин. Одна мысль об этом изматывает… Вся эта роскошь — лишь позолоченная клетка, где каждая красавица представляет собой потенциальную угрозу. Стоит мне ослабить бдительность хоть на миг, и это добром не кончится. Доверие здесь — непозволительная роскошь. Его взгляд бесцельно скользил по расписному потолку, но даже изысканные узоры не приносили успокоения. Бремя императорской власти давила на плечи невидимыми оковами. Предстоящие визиты в покои жен порождали новую волну тревоги, которая, точно ледяной сквозняк, пробирала до самых костей. Жэньши отчетливо понимал: его положение требует не только жесткости, но и предельной чуткости. Любая оплошность, неверное слово или ложный шаг в этих змеиных гнездах могли спровоцировать хаос, способный разорвать империю Ли на части.

***

Император медленно шагал по ночному саду, зажатому в тисках массивных дворцовых стен. Лунный свет пробивался сквозь густые кроны, ложась на дорожки причудливыми, тревожными узорами. Жэньши знал: затаившиеся в тенях враги лишь ждут минутного проявления слабости, чтобы нанести смертельный удар. Внезапно в глубине кустов мелькнул силуэт. Сердце императора пропустило удар. Из густой зелени на залитую луной тропу бесшумно вышла девушка с плетеной корзиной в руках. В призрачном серебряном свете она казалась бесплотным духом. Правитель замер, пристально вглядываясь в незнакомку. «Наемница? Убийца?» — параноидальная мысль заставила его подобраться. Помня о коварстве недоброжелателей, он ни на секунду не терял бдительности. Рука императора инстинктивно легла на рукоять скрытого под шелковыми одеждами кинжала. Веснушчатая девушка остановилась. Своим простым нарядом она походила на обычную служанку, однако в ее глазах читалась сложная смесь страха и острого любопытства. — Кто здесь? — потребовал ответа Жэньши. Он пытался говорить ровно, но в голосе отчетливо звенело опасное напряжение. Девушка замерла. Ее губы дрогнули, но вместо оправданий она лишь покорно опустила голову, и ее плечи слегка поникли. В этот момент луна полностью осветила ее лицо. — Маомао… — выдохнул Жэньши, с трудом узнавая в ночной беглянке свою вторую наложницу. Настороженность никуда не исчезла, но тон правителя стал заметно мягче. — Что ты делаешь здесь в столь поздний час, да еще и в таком виде? — Я собирала грибы, Ваше Величество. Обычные маслята, что растут под соснами, — тихо отозвалась она. — Впотьмах? Под деревьями? — Жэньши недоверчиво изогнул бровь. — Ты уверена, что это занятие безопасно? И что в твоей корзине нет отравы? Маомао подняла на него взгляд, в котором на мгновение вспыхнул странный, почти фанатичный огонек, свойственный истинному фармацевту, но тут же смиренно ответила: — Могу заверить, они безвредны, Ваше Величество. Я часто собираю их здесь, чтобы приготовить целебный суп. Жэньши скрестил руки на груди, оценивающе глядя на «Добродетельную супругу». Внутри него боролись подозрительность и внезапно вспыхнувший интерес к этой странной, непохожей на других обитательниц гарема женщине. — Что ж, в таком случае я желаю лично попробовать твой суп, — отрезал он. Глаза Маомао округлились от изумления. Она явно не ожидала, что грозный повелитель проявит интерес к ее скромным изысканиям. Поспешно склонившись в поклоне, она ответила: — Как прикажете, Ваше Величество. Для меня будет величайшей честью приготовить его для вас. Вскоре девушка поставила перед императором глубокую серебряную пиалу. Поднимающийся над ней пар наполнял кухню Алмазного дворца дразнящими пряными ароматами. Помня о мерах предосторожности, Маомао привычным жестом зачерпнула немного бульона маленькой ложкой и съела его на глазах у повелителя. Лишь убедившись, что суп безопасен, Жэньши уступил соблазну. Сделав первый глоток, он замер, ощущая, как приятное тепло разливается по телу. — Это невероятно вкусно, Маомао! — восхищенно произнес он, едва сдерживая желание опустошить пиалу в то же мгновение. Наложница, смущенная столь пылкой похвалой, робко отступила на шаг. Ее щеки залил нежный румянец. Опустив взгляд, она тихо произнесла: — Благодарю за высокую оценку, Ваше Величество. Император задумчиво наблюдал за ней, проникаясь ее скромностью и простотой. В этот миг лед недоверия в его душе окончательно растаял, уступая место искренней благодарности. — Ты даже не представляешь, какое это облегчение, — негромко признался Жэньши, отставляя ложку. — В последнее время я чувствую себя зверем в клетке, зажатым в тиски интриг и подозрений. Но рядом с тобой эта удушающая тревога отступает. — Ваше Величество, — уверенно ответила Маомао, чуть приподняв голову, — я лишь честно выполняю свой долг. И искренне рада, что мое скромное кулинарное мастерство принесло вам утешение. Жэньши кивнул, поражаясь тому, как мимолетный момент способен вернуть мыслям ясность. Вглядываясь в ее веснушчатое лицо, он поймал себя на мысли, что готов довериться этой девушке, сохранившей чистоту сердца среди дворцовой грязи. — В твоем супе есть нечто большее, чем просто изысканный вкус, — продолжал он, и его голос смягчился. — В нем чувствуется подлинная забота. А это редчайший дар в наших стенах. Маомао негромко рассмеялась, и ее смех прозвучал чисто, словно журчание горного ручья. Когда их взгляды снова встретились, император окончательно осознал: даже в кромешном мраке Внутреннего двора можно отыскать свет. И этот свет он твердо вознамерился сберечь. С каждым глотком супа его уверенность крепла, возвращая забытую надежду на то, что настоящая близость способна преодолеть любые преграды.