Роль служителя

      — И всё же, чем они заплатили тебе, чтобы ты ввязался в это? — спросил Илья. В его голосе сквозила беспросветная усталость.       Он был чертовски зол на весь мир. Он ненавидел этот липкий снег, мешающий сделать шаг, ненавидел промокшие до нитки штаны. В городские сапоги, совершенно не рассчитанные на такие сугробы, набилась ледяная каша, и Илья давно бы сдался, если бы не спина чернокнижника маячившая впереди. Влад упрямо шёл к реке, выискивая какое-то «особенное» место. Ведущий устал как собака, но в жизни бы не признался вслух, что он, здоровый мужик, оказался слабее экстрасенса.       После того как Илья в трансе увидел нечто пугающее, Влад признал: нужно навестить берег, там мог таиться секрет. Пожилая пара указала им путь. Илья, верный своим привычкам, отказался от их походного снаряжения, выбрав комфортную чистую одежду, о чём теперь горько жалел. А Влад… Влад вообще не брезговал ничем, он шёл впереди, раздражая Илью своей неуместной бодростью.       — Они не так просты, тоже что-то скрывают. Но иногда не важно, сколько платят, — Влад негромко рассмеялся, указывая пальцем в серое небо. — Просто поступает приказ сверху.       Он обернулся, с затаённой усмешкой наблюдая за попытками ведущего сохранить неприступный вид, хотя тот продрог до костей и в очередной раз едва не завалился в сугроб.       — Эх, городские… — Влад хмыкнул и протянул Илье руку, помогая подняться.       Наконец чернокнижник сжалился и остановился у корявого старого дерева на берегу. Зима оголила его ветви, но что-то подсказывало Илье: это дерево не цвело никогда. Кора была черной, словно обугленной.       — Давно молнией ударило. Место силы, — довольно констатировал Влад. Ведущий, будучи человеком приземленным, радости не разделил.       — Идеальное место, чтобы повеситься, — сорвалось с губ Ильи. Он сам удивился своим словам — мысль казалась чужой, подброшенной извне.       — Схватываешь на лету, — Влад коротко хохотнул. — Да, это не твои мысли. И хватит на меня так смотреть, — пробурчал он, видя замешательство на лице напарника.       Вопросов стало ещё больше, но чернокнижник прервал их властным жестом. Он начал раскладывать свои ритуальные принадлежности. Сейчас их целью было выяснить, где именно девушка подцепила столько бесов и какая бездна отчаяния для этого потребовалась. Кое-как расчистив место, они разожгли костер. Сухие ветки в этом мертвом месте были дефицитом, поиск затянулся. Илья наконец смог немного согреться у огня, пока Влад работал.       В какой-то момент Илью начало затягивать в марево. Время исказилось, он не заметил, как окончательно стемнело. Эти провалы в памяти должны были пугать, но холод и изнеможение вытеснили страх.       Когда мужчины начали собирать вещи в рюкзаки, тишину разрезал хруст наста. В неровном свете затухающего костра появилась девушка. Её голубые глаза неестественно ярко блестели в темноте. Рядом замерла скованная льдом река, и Илью ощутимо тряхнуло: он узнал этот пейзаж из своего кошмара. Неосознанно он придвинулся к Владу, вцепившись в рукав его куртки мертвой хваткой.       — И что удалось выяснить? — она присела на пенек, глядя на Влада исподлобья. Её явно забавляла дрожь ведущего.       — Что у тебя могла быть другая жизнь, Ленька, — Влад даже не вздрогнул. Он спокойно достал из рюкзака черную ткань и сжал в руке, пытаясь закрыть мужчину своей спиной. — А что говорит главный?       Илья стоял между ними, чувствуя себя лишним в этом жутком диалоге. Пальцы ног онемели, но сейчас важнее было просто выжить — ни тон этой парочки, ни давящая тишина вокруг не сулили дружеских посиделок.       — Главный говорит, что и у тебя могла быть другая жизнь, — прошептала она. Голос её сменился на скрип, словно когти по стеклу. — У тебя могла быть семья любящая, могла дома ждать жена и мог играться рядом сын… Контракт бы завершился, ты бы освободился. Почувствовал бы вкус радости, а не пепла.       Она перевела взгляд на Илью, ткнула в него острым пальцем и расхохоталась чужим, ломаным голосом:       — А ты бы был свободен… Хотя… — она снова зыркнула на Влада. — Трудно сказать, у кого из вас руки сильнее связаны. Ты ведь обновил контракт ради него? Опять на привязи, как пёс. А ведь всё могло закончиться.       Её голос сорвался на хрип, а затем она произнесла громко и отчетливо:       — По секрету скажу — это никогда не закончится, — она покрутила пальцем в воздухе, очерчивая круг.       Илья застыл. «Ради него? Какой контракт?» Он ещё крепче вцепился в плечо Влада, провожая взглядом девушку, которая не спеша поднялась и стряхнула снег с подола.       — Главный сказал пока не вмешиваться. Её контракт скоро закроется, когда пятого заберем, — теперь её голос звучал совсем по-юношески. В воздухе вдруг отчетливо и нелепо запахло мандаринами. Запах таял вместе с её силуэтом в темноте.       Веселье Влада как рукой сняло. В тягостном молчании он затушил костер снегом. Илья чувствовал его состояние и не лез с вопросами. В такой же гробовой тишине они вернулись в дом, где чернокнижник попросил оставить его одного.       Илья переоделся, поел вместе с хозяевами. На их расспросы он лишь вяло отмахивался, мол, «набираюсь опыта, в детали не лезу». Знали бы они, где теперь проходит черта этих «деталей».       Ночью он долго ворочался, глядя на светящийся циферблат. Совесть грызла: стоило ли оставлять Влада одного? Илья понимал, что сейчас искреннее волнуется за него, но их отношения разве такие? Может ли он позволить себе волноваться о нём? Усталость всё же взяла верх под мерное тиканье часов. В полусне он почувствовал, как к нему со спины прижалось чье-то тело. Знакомый запах костра и холода подействовал странно умиротворяюще, и Илья провалился в сон.       Ему снилась весна. Та самая девушка в оранжевом платье гуляла по берегу, пахнущему мандаринами и свежестью. Она смеялась, пока из тени не вышли пятеро. Сон мгновенно исказился. Романтика сменилась липкой тьмой. Девушка в лохмотьях рыдала кровавыми слезами, раздирая ногтями кладбищенскую землю. Ногти на пальцах давно стерлись, но она не перестает копать, останавливается лишь тогда, когда уготовила ямы для каждого из них. Багряная кровь постепенно всё больше заливала травяную лазурь и четверо в своих ямах захлебнулись в ней, а последнего топил он сам — Влад. С лицом-маской, без тени жалости, он держал пятого под водой, пока не стих последний всплеск.       Илья проснулся от собственного крика. В комнате он был один, хотя запах Влада еще витал над подушкой. Снаружи доносились вопли. Он выскочил в гостиную и замер.       — Ты сказал, что бесов в ней больше нет! — кричала старуха, тыча пальцем в абсолютно спокойную внучку.       — Так и есть, — ледяным тоном ответил Влад, упаковывая вещи. Заметив Илью, он коротко бросил: — У нас работа закончена. Собирайся.       — Тогда как он умер? — закричал старик. — Как он мог утопиться в реке, которая промерзла до самого дна?       Губы Влада тронула страшная улыбка. Его глаза блеснули так, что хозяева дома невольно отшатнулись, внезапно вспомнив, кто именно стоит перед ними.       — Бойтесь не его родителей, а её, — Влад кивнул на внучку, и из его груди вырвался сухой, лающий смех. — Ту, чьи руки теперь по локоть в крови. Теперь она сама отвечает за себя, она почувствовала вкус жизни через смерть. Впрочем, вы это заслужили.       Он равнодушно отвернулся, продолжая запихивать вещи в рюкзак.       — Чем заслужили? — в ступоре выдавил Илья. Хозяева дома перевели взгляд на него: молчаливые, осуждающие.       Влад довольно хмыкнул и, не дожидаясь ответа, железной хваткой вцепился в руку Ильи и потащил его к выходу. Тот едва поспевал, в голове роились вопросы, но чернокнижник лишь бросил шепотом «я всё объясню».       Они оказались на улице, вокруг лишь глухой, равнодушный снег. Холод вгрызался под куртку, пробирался к самым костям. Илья, который не успел ни поесть, ни умыться, ни толком поспать все эти дни, наконец сорвался на яд:       — Хозяин, а вы продумали, как мы доберемся до вокзала? Или в ваши великие планы такие мелочи, как логистика, не входят?       Он со злостью пинал снег, волочась следом за Владом. Тот задумчиво потирал щетину — судя по всему, этот момент он действительно упустил. Солнце светило ярко, но это был «мертвый» свет — он не грел. Спустя пару часов изнурительной ходьбы по колено в сугробах их подобрал попутный грузовик. Водитель долго хохотал, глядя на двух заиндевевших мужчин, чьи зубы выстукивали чечетку.       Внутри кабины было так тепло, что Илья почти почувствовал себя счастливым. Однако на экстрасенса он всё еще злился, поэтому демонстративно игнорировал его попытки заговорить или помочь согреться.       — Даже не смей, — прошипел он сквозь зубы, когда Влад завел свою шарманку про пользу зимних прогулок и закаливание. Илья зажмурился, впитывая тепло и борясь с подступающей простудой.       Наконец вагон поезда. Насытившись дешевой лапшой, Илья откинулся на узкой койке, из-за его роста такое не назовешь счастьем, но впервые за день было что-то хорошее. Под мерный, гипнотический стук колес мир за окном начал тонуть в сумерках.       — Рассказывай. От начала до конца. После всего, что я видел, я имею право знать.       — Девушка должна была встретиться у речки с одним парнем, а тот обманул её и приперся за своими друзьями. Пятеро пьяных, — Влад осекся, игривое настроение сошло на нет, и он наблюдал за пейзажем за окном, продолжать разговор дальше не хотелось, всё и так было понятно. Было что-то страшное таинственное за безлюдной белой степью, усыпанной снегом и без единой тени деревьев — как белая пустыня, где если смотреть внимательно, то можно поймать блестящие глаза напротив, которые наблюдают за тобой, а если смотреть на монстра долго, то можно и самому стать монстром.       — Поэтому она заключила контракт? Она их убила? — вдруг прерывает его размышления Илья, чтобы экстрасенс наконец обратил взор на него. Было что-то пугающее за мужчиной, который смотрел в окно, будто он кого-то там видел, смотрел в саму бездну.       — Да, можно сказать так, — кивнул он и криво усмехнулся, увидев взволнованные глаза напротив. Илья даже протянул руку, чтобы положить на его колено, будто мысленно поддерживая. — Те старики позвали нас только из-за пятого. Сын какого-то местного заправилы, мэра или вроде того. Испугались за его шкуру и отвалили денег, чтобы вызвать нас.       — Они что, не хотели сами мести? Это же их единственная внучка? — в удивлении задает вопрос тот.       — Ты видел эту деревню? Они застряли в прошлом, как во временной петле, живут старыми устоями, ни в каком смысле не развивались. Бухали каждый день, били своих детей и жён и во всем винили женщин. Для них это было позором, они просто хотели от неё избавиться, а еще бы за это денег дали им, поэтому они в плюсе, — скривившись выдает чернокнижник, а снова вспыхнула холодная ярость. — Поделом им.       Илья сжал его колено, стараясь унять этот пожар чужой злости, кусает губы и спрашивает осторожно, будто сам боится ответа:       — А кто убил последнего?       Влад вздрогнул. Лицо его исказилось, грусть сменилась злорадным оскалом, в котором не было ни капли радости. Он обнажил зубы, словно зверь, готовый вцепиться в глотку, а в глазах нет его настоящего. Влад накрыл ладонь Ильи своей и сжал её до боли:       — Тебе показали, — одновременно спрашивает и утверждает тот, голос стал механическим, лишенным человеческих интонаций. — Что теперь думаешь? Боишься? Видишь во мне монстра?       В купе резко похолодало. Бледный свет лампы под потолком будто задрожал и угас, оставляя их в густой, давящей тени. Илье стало по-настоящему страшно, вся его напускная вальяжность испарилась. Он порывисто встал и, не давая себе времени передумать, обнял Влада, прижимая его голову к себе. Чернокнижник замер, ошарашенный этим внезапным теплом. Тишина в купе перестала быть мертвой — теперь она была живой. Холод отступил и обратно тепло, и обратно светло.       — Всё хорошо, — прошептал Илья, зарываясь пальцами в волосы Влада. — Мы не монстры.       Оставшийся путь прошел в полузабытьи. У Ильи еще были вопросы о словах Леньки, но он слишком вымотался и не готов услышать ответ. Москва встретила их серым небом и суетой. Влад сразу заказал такси до того самого кладбища у дома. Илья не отходил ни на шаг. Он видел, как сильно осунулся Влад.       К кладбищу он уже привык, даже оно стало чем-то постоянным, но кто согласился бы на такую жизнь? Вечное служение, бесы, демоны, работа без отдыха, даже когда душа рассыпается в пепел. Илья стоял в стороне, сжимая лямки рюкзака, и смотрел на усталую спину экстрасенса. Влад совершил убийство. Пусть не своими руками, пусть заслуженное, но он чувствовал этот последний вздох. И каждый такой случай выжигал внутри него новую дыру, заполняя её всепоглощающей пустотой. Он закапывает себя всё глубже и глубже, бродит по тёмным уголкам своей души, боясь в один просто не обнаружить себя настоящего.       Влад двигался на автопилоте, пока вновь не почувствовал касание. Илья снова обнял его, крепко, надежно. Это тепло было чем-то, к чему чернокнижник никогда не смог бы привыкнуть. Оно заполняло каждую выжженную клетку, заставляя тьму в душе отступить. Боль в горле сменилась судорожным вздохом, легкие наконец наполнились воздухом. От этого невыносимого чувства заполненности хотелось закричать или заплакать. Влад зажмурился, желая лишь одного: чтобы этот человек навсегда отпечатался под его кожей. Чтобы этот момент замер, запечатавшись на сетчатке глаз, под веками — навечно. When I see the devil's eyes I'll look away and smile wide You found me       Он вдыхает впервые за долгое время и обнимает в ответ, тянется за поцелуем. Чужие губы под натиском подаются, языком проводит по деснам и хочется навсегда запечатлеть этот вкус. Он не может полностью утолить свой голод, хочется стать одним целым, заполнить всё неправильное в себе этим светом.       Илья крепко приложился спиной о деревянный косяк, когда экстрасенс прижал его к двери и атаковал его рот новым поцелуем, сплетая их языки в завлекающем ритме. Каждое его движение, каждое прикосновение заставляло весь мир вокруг затуманиться. Дыхание казалось ведущему роскошью, которой стоило пользоваться лишь малюсенькими глоточками и при крайней необходимости, потому что оно было менее важным, чем действия прижимающегося к нему мужчины.       Он выгнул спину, когда чернокнижник наклонился, чтобы накрыть губами его адамово яблоко. Лёгкое царапанье зубов и влажное жаркое посасывание заставили его вцепиться в волосы Влада. Запустив в них пальцы, он нарочно взъерошил тому шевелюру, а потом заскользил ладонями ниже, по плечам и спине, пытаясь притянуть экстрасенса ещё ближе. Так близко, насколько это вообще было возможно. Он не понимал, где начинались его эмоции, а где чувства второго, как будто они и вправду стали единым целым.       — Да, пожалуйста… — тихо и хрипло пробормотал он, не контролируя и даже не до конца осознавая своих слов. Осознавая лишь тот факт, что они, похоже, работали.       Продолжая целоваться и путаясь в собственных конечностях, они неуклюже преодолели несколько отделяющих их от кровати метров, гораздо больше заинтересованные в том, чтобы продолжать друг друга трогать, чем в том, чтобы смотреть себе под ноги. Илья сел на краешек матраса и растянулся на кровати, его ботинки и брюки быстро присоединились к лежащей на полу рубашке. Пока Влад его раздевал, ведущий почти физически чувствовал у себя на коже его взгляд, неотрывный и пристальный.       Подвинувшись, Илья приподнял бёдра, чтобы помочь стащить с себя трусы, и, подцепив пальцами край футболки экстрасенса, потянул её вверх, снимая через голову. Их губы снова встретились в серии быстрых коротких поцелуев.       — Скажи, чего ты хочешь, — впервые спрашивает Влад, замирает в страхе. Впервые он готов отпустить, хочет, чтобы всё было по желанию, а не по нужде.       — Я хочу тебя почувствовать. 'Cause then I'll know you're also there 'Cause proof is in the adversary You found me       Экстрасенс заскользил ладонями по его телу, медленно, собственнически. Он обвёл его анус кончиком среднего пальца, смазывая кожу смазкой, прежде чем чуть более настойчиво толкнуться внутрь. Палец проскользнул достаточно свободно и тут же отстранился, чтобы через секунду погрузиться ещё глубже. Затем добавил второй палец и слегка их согнул, а потом раздвинул. Прижавшись лицом к его бедру, чернокнижник потёрся об него колючей щекой. Затем подключил рот, продолжая тереться об ведущего носом, целуя кожу и вдыхая его запах, спускаясь всё ближе ко внутренней стороне бедра. Поднявшись, Влад его поцеловал, сперва вдоль линии подбородка, а затем в губы. A drag path etched in the surface As evidence I left there on purpose       Они прильнули друг к другу в медленном чувственном поцелуе, более неспешном и вдумчивом, чем все предыдущие. Ведущий вцепился в него, как в спасательный круг, обвив обеими руками, и одновременно сильнее раздвинул бёдра, чтобы предоставить лучший доступ. Слегка задев его бёдра своими, Влад устроился между ними и прижал к его анусу скользкий от смазки член. Затем качнул бёдрами вперёд, и ощущение жжения вдруг перекрылось ощущением наполненности. A sad sack, laying on the surface Can you find me?       Их языки бегло встретились в нескольких влажных, глубоких поцелуях. Беспорядочных. Идеальных. После бешеного темпа, который задал экстрасенс, всё закончилось яркими вспышками. Влад выскользнул из его тела и улёгся рядом, прижавшись щекой к его плечу. Он не обращал внимания на влажную липкость рядом, тяжело дышащий и, по крайней мере, в эту секунду, уязвимый. Проведя ладонями по его коже, Илья привлёк его к себе и, наклонив голову, чтобы встретиться с ним взглядом, с улыбкой смахнул с его лба мокрые от пота пряди. Would you Please, please hurry       — Ты заключил сделку, чтобы спасти меня? — спрашивает Илья шепотом, боясь разрушить момент. Can you find me?       — Я не смог бы жить с этой пустотой, — вздыхает Влад, продолжая держать ведущего в объятиях. Переполнявшее его последние несколько дней напряжение схлынуло, оставив после себя усталость и ломоту в мышцах. — Ты в этом не виноват, — он закрывает глаза.       — Но почему? — спрашивает тот в удивлении, голос дрожит.       Влад не отвечает, гладит второго по спине, наблюдая как у того задрожал подбородок и блестят глаза от неозвученных чувств. Then the sun begins to rise We made it through the darkest night You found me