Лицо под маской

Дома у Петровых

      Серые облака проплывали по голубому небу, словно смотря на сосновый лес. Дом в кольце этого леса, был словно одинокая точка в кругу. У открытого окна, за столом сидела беловолосая девочка: серая кофта её, явно больше нужного на два размера, и темно-синяя юбка, были на ней. Одежда, её была потрёпанной, старой, словно с советского союза, хотя... Так оно и есть. На девушке красовались очки, с толстыми линзами, она плавно водила карандашом по бумаге, вырисовывая очередной рисунок — хобби, которым она увлекается с детства. Она не считала себя великим художником или шедевром свои рисунки, хотя младшая сестра утверждала обратное. Девочка лишь изредка просит нарисовать ей динозавров, особенно трицератопсов, но делать рисунки любимой сестрёнке очень нравилось Тоне. Рисовала же она как раз нового динозавра, для сестры, только на этот раз тираннозавра, так как по словам сестренки, к ней ночью, прилетает сова, с размером с человека! А рисунок, чтоб напугать сову... Старшая, посчитала, что Оленьке просто снятся кошмары, из-за резкого переезда, так считали и родители. На лице красовалось безэмоциональное лицо, когда белокурая делала последние детали, но когда она мысли себе сказала: "Все! Идеально.", на лице появилось лёгкая, секундная улыбка, когда она посмотрела на результат своей работы, все выглядело идеально , но в то же время красиво, и страшно... Как и просила сестра. Вдруг, будто дожидаясь, когда Антонина доделает рисунок, на лестнице раздались шаги. Девочка сразу же посмотрела на дверь в её комнату, ожидая прихода отца или матери... Оказалась, что это мама — приоткрыв дверь и засунув голову в комнату она посмотрела на свою дочь. — Антонина, можешь сходить в магазин? — слова женщины прозвучали как вопрос, но в голове у юной леди они прозвучали словно добровольно-принудительно приказ. — Да мама, что надо взять? — спросила она, отложив карандаш на стол, и уже вставая со стула. — Молоко, хлеба и яиц. — коротко сказала мама и закрыла дверь и, практически сразу, послышались её шаги вниз по лестнице. Антонина уже захотела выйти из комнаты, одеться и пойти в магазин, да и подышать свежим воздухом, но хотела только женская рука прикоснуться к ручке двери, как послышалось что соседняя дверь открылась. Это была Оля, её младшая сестра, что улыбнулась ей и отошла от двери, теперь ожидая, когда войдёт старшая. И вот открылась дверь, в комнату забежала такая-же белокурая девица в розовой кофте, она посмотрела на старшую сестру, и та присела на одно колено. — К тебе мама заходила? — спросило милое создания, словно состоящие не из плоти и кожи, а сплошь из тепла и доброты. Она положила руки на плечи сестры, и добавила: — Магазин? — Да, Оленька. — ответила сестра, кивнув, легко улыбнувшись при виде своей сестры. Тоня посмотрела на свой стол и добавила: — О! Оленька, я же, твою просьбу сделала. — сказала она, качнув головой в сторону стола. Оленька тут-же подбежала на столу и, запрыгнув на стул, взяла рисунок в обе руки. Пару секунд она молчала, а потом удивлённые глазки Оли расширились, улыбка с лица Антонины тут-же пропало. — Что такое, не нравится?.. —Спросила старшая, запнувшись и разволновавшись. — Нет! Это... То что мне надо было! —Сказала сестренка и подбежала к сестре и обняла ее — Спасибо большое! Такой страшный, что аж я испугалась! Сова и тем более испугается! Антонина, лишь тихо посмеявшись, похлопала свою Оленьку по спине, прося свободу от затянувшихся объятий... Вдруг идиллию нарушил крик мамы: —Антонина! Ну ты собираешься идти? На утро нечего будет есть! "Из-за тебя...", добавила слова Антонина, у себя в голове. Улыбка стала тусклой, как и радость сестрёнки. Оля, поняв ситуацию, отпустила старшую и пропустила ее вперед, будто говоря: "Идти сестра, и так тебя задержала!", Антонина посмотрела на девочку с легкой улыбкой, но встав с колена, она пошла к выходу из комнаты. Выйдя из комнаты и направившись быстрым шагом по лестнице, она увидела, как копошится мама на кухне. Женщина мыла посуду, то и дело косясь, на лестницу, но увидев свою дочь, она сказала: —Ну вот, ни года не прошло! — достав из выдвижного шкафа кошелек и пакет, она положила их на тумбу, рядом с собой. —Одевайся теплее, на улицы минус пятнадцать... — вернулась к своей посуде. Антонина Петрова, быстро натянув на и голову шапку с надписью: "Спорт" и серо-светлую куртку, взяла кошелек с пакетом, мимолётно встретившись взглядами с мамой, и надев валенки, она открыла дверь и вышла на улицу. Едва она вышла с крыльца, её встретил прорыв шквального ветра, заставившего её заново натянуть шапку, взяв обоими руками за разные концы. Волосы, у Антонины не длинные, они на уровне ушей, из-за чего если смотреть на нее из далека или с таким же зрением как у нее, то можно было подумать что это мальчик, но крайне нежной внешности. Выйдя за калитку, беловолосая посмотрела на след, что остался после машины отца, что сейчас был на работе, и пошла по протоптанному снегу, рассматривая деревья... Шла девушка молча даже не смотря на деревья, а просто прямо, словно теперь она может лишь смотреть только вперёд, и даже без возможности опустить или поднять взгляд, словно она попала в 2D пространство. Но всё же, она краем глаза посматривала на голые деревья, слышала как шумят вороны, как ветер завывает и сносит с ветвей хвойных деревьев щепотки снега... Внезапно, она увидела какую-то движение впереди, а потом звуки двигателя, это явно была машина. Антонина уже подумала, что это папа едет с работы, но потом увидела что это УАЗик, а когда машина подъехала чуть более, Антонина поняла что это полицейский УАЗ. Она отошла немного в сторону, попав ногой в сугроб, так как машина начала потихоньку тормозить... Когда же машина остановилась, из окна водителя выглянул милиционер. От его усталого взгляда, который словно сверлил девочку насквозь, Антонина даже сглотнула. — Здравствуйте, Лейтенант Тихонов. —Представился он, после взглянул вдаль, откуда пришла Антонина. — Вы проживаете в том доме? — Д-да... — спросила испуганно Антонина. Ощущения были странные, стало страшно когда она увидела милиционеров, что направлялись в их дом, но в то же время стало более спокойно, то ли от осознания того, что и тут есть здравоохранительные органы, то ли от того, что теперь она, хоть и ненадолго, но не одна... Другой милиционер, что сидел на пассажирском сидении, что-то передал Лейтенанту Тихонову, а он уже Антонине. Это было фотография какого-то мальчика, вроде как ровесник Оли Мальчуган с фотографии улыбался на фоне ковра и держал кота на руках. — Не видели этого мальчика, он пропал вчера? Пытаемся узнать, видел ли кто, куда он пошёл... — голос его был протяжным. Едва он выговорил последнее слово, за ним последовал усталый голос, сказавший что-то, очень похожее на: "Еще один...". —Н-нет... Я вообще не выхожу из дома, никого не видела, Лейтенант Тихонов, вот только сейчас... Иду в магазин, первые за неделю вышла на улицу. — Понятно... — проговорил напарник Тихонова. — Ну а... Дома взрослые есть? — спросил сам Тихонов. — Да есть... Мама моя, зовут Карина... Но, я не думаю что она что-то сможет вам сказать. Она как и я, из дома вообще не выходит. У нас только папа, выходит, и то, только по работе... —Сказала Антонина, смотря себе под ноги, пнув валенком сугроб. —Понятно... — сказал разочарованно Тихонов, явно не ожидая такого исхода. Вдруг тихо заговорил его напарник, на несколько тонов тише чем сам лейтенант, но Тоня расслышала его. —Слушай, Костя... Раз смысла ехать к дому уже нет, может хоть, её подвезём до магазина? Выслушав своего напарника, Тихонов просто посмотрел на Антонину, понимая, что она все слышала. Та лишь, радуясь что будет возможно немного погреться в машине, сделала кивок. — Залезай тогда, на заднее сидение. —Сказал Тихонов, начав обсуждать с напарником, где тут можно развернуться. Когда же Антонина села, они тронулись и поехали задним ходом: напарник сказал что у моста, через которое они проехали, можно было развернуться. К сожалению для Антонины, но внутри машины, была такая же холодрыга, что и на улице... Они поехали задним ходом, к мосту, где они смогли развернуться. Антонина, просто смотрела в окно, вспоминая, как неделю назад она с семьей сама сюда переехала. Оля, спрашивающая зачем они приехали к бабушке, когда она уже мертва, мама, что снаружи была спокойной, но внутри была обозлённой на мужа, и Антонина, что просто, пыталась привыкнуть, что теперь это их новая реальность, новая жизнь, где-то в богом забытом месте, хотя нет... Даже смертью забытое место! Прячась... И надеясь, что все уляжется. Но не успела девушка забыться в воспоминаниях, как они уже приехали. Антонина, посмотрев на магазин, через стекло УАЗа, вышла из остановившейся машины. — Спасибо... —Проговорила та, закрыв дверь... Тихонов же, просто молча кивнув, поехал дальше, спрашивать о пропавшем мальчике ещё кого-то... Антонина осмотрелась: вокруг было пусто, одинокие электрические столбы, и пару домов дальше по улице. Когда же, дама насмотрелась на окрестности, она всё-таки зашла в магазин. Внутри оказалось довольно приятно — внешне деревянные стены внутри были обшиты металлом, за кассой же стояла старая женщина, что одним выражением лица вызывала дискомфорт... Антонина быстро сделала покупки, сложила продукты в пакет и пошла на выход. У двери, она нечаянно столкнулась с каким-то пацаном. Из упавшего на пол пакета донёсся звук разбившихся яиц. Пацан тихо матернулся, как и продавщица, а Антонина присела, чтоб посмотреть не уцелело хоть одно яйцо?.. Оказалось, что нет... — Эй, дамочка, ты будь поосторожней, не летай в облаках! — сказал резкий голос, словно лезвия ножа. Взгляд его карих глаз прошёлся по белокурым девчачьим волосам, когда же Антонина ответила ему чуть сердитым выражением лица. Глаза их встретились и девочка подумала, что пацан явно был местным хулиганом. Кассирша, чтобы предотвратить выяснение отношений, спросила Антонину: — Будешь покупать яйца заново? — Да... —Сказала она, вставая и поднимая пакет с разбитыми яйцами. Она заново подошла к кассе, в этому моменту, женщина собрала новый пакет яиц и передала ей. — С вас двадцать пять рублей. Антонина посмотрела в кошелёк и обнаружила с упавшим сердцем, что денег ей точно не хватит. — У меня только семь... — голос прозвучал виновато. — Ну значит, домой принесешь лишь два яйца... — девушка сразу же погрустнела, уже слыша в уме возмущённый голос матери, но тут... — На те... — с этими словами, пацан положил двадцать пять рублей на кассу. Антонина удивлённо посмотрела на него, он же ответил ей всё ещё сердитым взглядом. Продавщица удивилась не менее Антонины, но все же приняла деньги. Ребята вышли на улицу. — Эм... Спасибо большое... —Проговорила дама, повернувшись лицом к пацану. — Ага, всегда пожалуйста, очкастая... —Проговорил тихо он, недовольным голосом. Похоже ему самому не понравился свой поступок. — У меня имя есть, вообще-то — Антонина Петрова! — проговорила белобрысая, сделав злое лицо и оперев руки о бока... Паренек же посмотрел на Антонину, осмотрел её с ног до головы, и протянул руку. — Роман Пятифанов. — девушка даже ошеломлена, только что он был зол на неё, а теперь... После того, как девочка ответила на рукопожатие, он продолжил: — Я тебя тут впервые вижу, ты что, приезжая? — Ну да... — сказала Антонина, немного сморщившись от силы, с которой Рома сжал ее руку — Приехали неделю назад... Пацан запрокинул голову на небо, задумавшись. — Это вы получается первого января приехали... Новый год прям в машине справляли? — спросил он со смехом, отпустив её руку. В ответ от Антонины последовал простой кивок с улыбкой, на что парень лишь довольно хмыкнул и достал пачку сигарет. — Последняя... У родаков придется пиздить... Сказав это, он закурил, посмотрел на девушку и сквозь зубы, что сжимали сигарету, прозвучало: — Прости. — Да не извиняйся... Я и сама, в тихую, использую маты... — на эти слова, глаза Пятифанова довольно расширились и, вытащив сигарету из рта, он с улыбкой сказал. — Ого-го! А я погляжу у нас приезжие девочки из городов, не очень такие белые и пушистые! — Антонина немного покраснела от его слов и нервно улыбнулась, после Рома протянул сигарету — Может и приезжие девочки и курят? — Ох... Не-нет! Я не курю, даже не пробовала! — Пятифанов весело хмыкнул, по-звериному улыбнулся и продолжил курить сигарету в наступившем молчании. Антонина просто ёрзала по снегу ногами, покачиваясь из стороны в сторону, только она уже хотела попрощаться, как Роман подал голос. — А ты в какой класс пойдешь? — 7 «В». — ответила она. — О! Мы еще и одноклассники — сказал он и сделал большую затяжку. Кинув быстрый взгляд на дорогу, он докурил, бросил окурок на землю и наступил на него ногой. — Ну лан... Давай, в школе встретимся, Антонина. — Да... Пока. — сказала дама, помахав ему рукой на прощание. Деревня кипела, маленькой, но всё же жизнью. В основном это были дети, что гуляли и слонялись по улицам, но было их мало. Видимо, Тихонов приказал родителям, чтоб держали своих чад дома. Антоника задумалась... Похищения детей, происходит в деревне, где мама когда-то жила, и где прожила всю жизнь бабушка. Это немного пугало девушку, но ей хватило смелости предоставить в мыслях маньяка, что стоял за похищениями. Воображение нарисовало ей мужчину, которому слегка перевалило за сорок, густые брови, большой нос и губы... Образ был почти полным, но чего-то недоставало. Может быть, какой-то шрам, который оставила одна из жертв? Или маска, из-за которой, даже если жертва и сбежит, она не сможет поведать о внешности маньяка? От этих мыслей её отвлёк громкий смех ребенка, что кидался снежками в друзей. Делал он это довольно быстро, за пару секунд что стояла Антонина, он сформировал и кинул два в шарика в каждого. При виде веселья мальчика, как ему нравится закидывать снегом друзей, девушка подумала что они также с сестрой играли, когда все было по другому. Мама ещё не была такой злой, отец всё свободное время проводил с дочерьми, жизнь казалась просто идеальной, пока они жили в городе. Теперь, словно с идеальной и цветастой картины убрали все цвета, оставив только черный контур, а персонажи на картине стали мраком и чёрным пятном, от чернил... В голове всплыли слова Лейтенанта Тихонова про мальчика, и девочке представилось горе его родителей. Она задалась вопросом: "А что делали бы мои родители?" В голову сразу пришло несколько вариантов: ругались, плакали и пытались найти... Последний вариант почему-то девушки казался самым маловероятным, а первый — наоборот... Поток не самых весёлых мыслей прервался хрустом досок под ногами: это был мост, ведущий в мрачное кольцо дремучего, тёмного леса. Беловолосая немного удивилась, что она так сильно ушла в себя, но осмотрев лёд под мостом и вдоль реки, пошла дальше. Теперь она пыталась сконцентрироваться на дороге, чтобы ненароком не заблудиться среди протоптанных дорог, что уходили в лес, меж деревьев. Наконец, Антонина дошла до дома, словно он был тёмной крепостью, где её дорогая сестра была принцессой, которую надо спасти из этого места. Она сделала пару шагов, над головой пролетели вороны, громко каркая... Девичий взгляд начал наблюдать за черной птицей, как она пролетала над головой девушкой и летела в лес, когда же ворона скрылась в верхушках деревьев, взгляд хотел опять вернуться к дому, но ниже где ворона скрылось, рядом с деревом, девушка заметила движение. Антонина заметила движение. С такого расстояния сложно было рассмотреть детали, но что-то точно шевельнулось. Нога уже непроизвольно повернулась в сторону дерева, но взгляд задержался на пакете. Мысль пришла быстро: она кинула пакет в снег, аккуратно положила рядом яйца и стремительно побежала, оставляя за собой еле заметные следы. Снег сразу же забился в валенки, носки промокли. Антонина старалась идти как можно быстрее — ей хотелось увидеть, кто там. Когда линии силуэта стали четче, она вдруг застыла, не зная, как реагировать. У дерева сидел человек в дублёнке… и в маске? Это была лисья маска из папье-маше — плотно облегала лицо, почти не оставляя открытой кожи. Он сидел к ней спиной и что-то держал в руках. Было не разглядеть, что именно. Антонина начала красться, пригнув руки, как воришка, ступая на цыпочках. Когда между ними оставалось шагов десять, фигура вдруг подала голос: — Чего крадёшься? Душу мою забрать хочешь? — Голос был игривый, с ноткой попытки агрессии, но явственно слышалась усталость. И да… это был голос парня. Антонина хотела что-то сказать, но замешкалась. И тогда тот снова заговорил, хихикнув: — Чего молчишь, безголовый? Язык вырвали? Он всё так же сидел спиной, будто ему и вовсе не было дела до её присутствия. Антонина поняла, что смысла красться больше нет. Она стала шагать прямо, и с удивлением осознала, что разницы между шагами и подкрадыванием у неё почти нет. Подойдя ближе, она наконец увидела, что парень держит в руках книгу. На обложке читались буквы, но взгляд Антонины тут же вернулся к нему. Она уже хотела заговорить, но он снова опередил её. Повернувшись медленно, с намеренной паузой, парень заговорил: — Слу-у-у-шай… — протянул он, голосом, будто играя. — А я тебе сейчас нос откушу… Улыбки не было видно из-за маски, но Антонине показалось, что он ей всё-таки улыбнулся — злорадно, как хищник. Он хотел добавить ещё что-то, но его взгляд вдруг задержался на девушке. Два голубых глаза заглянули прямо в неё. Маска была почти настоящая: белая нижняя часть, чёрный нос, чёрные снаружи и белые внутри уши. Из прорезей — сияющие голубые глаза, которые отражали сквозной солнечный свет, пробивающийся через сосны. Антонина наконец нашла в себе голос: — И что мы тут… расселись? — буркнула она, делая вид, что вовсе не заинтересована. Лис посмотрел на неё, потом на книгу и молча указал на неё пальцем — мол, вот тебе ответ. Наступила пауза. Он читал, слегка кивая головой при смене строчек. Антонина не знала, с чего начать. — Что читаешь? — спросила она, задав самый очевидный вопрос. Парень бросил на неё короткий взгляд, положил большой палец на страницу, провёл вверх — и книга захлопнулась. Он повернул обложку так, чтобы она могла прочесть: Конан-варвар. Антонина удивилась, но вслух не сказала ничего. Парень вернулся к чтению, но она ухмыльнулась: — Чего молчишь, несмышлёныш? Язык вырвали? — А что, — хмыкнул он. — Никогда не видела, как лисы читают? — Если честно… нет. Лис встал, вытянулся в полный рост — оказался выше её на полголовы. — Ну так вот! Первый лис в деревне, что читает! — с пафосом заявил он, раскинув руки и даже сделав круг на месте. Антонина не сдержалась и засмеялась. — А почему этот первый лис читает именно у моего дома? Вынюхивает? Голос её был игривый, но внутри начали рождаться вопросы. Кто он такой? Почему в маске? Зачем? Но он снова опередил: — А я вот всё думаю… откуда такая красивая дама появилась? — Голос стал мягким. — Неужто недавно переехали? Антонина напряглась. Стоит ли говорить незнакомцу… особенно такому странному? — Неделю назад, — всё же ответила она. Парень задумался. Потом грустно произнёс: — То есть… прямо на Новый год? Первого января? — Да, всё так, — ответила она, и в её голосе тоже появилась грусть. — Кхм… — он облокотился на ствол дерева. — Ты так и не ответила. Почему кралась? — А ты так и не сказал — зачем ты здесь? — Тут тихо. Людей нет. А раньше дом был заброшенный, и это придавало этому месту особое настроение. Голос его стал загадочным, почти мелодичным. — Интересный ответ… — призналась Антонина, — вызывает интерес. — Как тебя зовут? Он приблизился. Девушка чуть отшатнулась — близость была одновременно и тревожной, и… завораживающей. Но она осталась. — Меня?.. — переспросила она. — Ну а кого ещё? — рассмеялся он, раскинув руки. — Антонина, — неуверенно выдавила она. Парень склонил голову и вдруг радостно воскликнул: — Какое прекрасное имя! Как цветущий майский ландыш! Он жестикулировал, будто говорил речь на сцене. Антонина засмущалась, щеки порозовели не только от мороза, и ей показалось, что именно этого он и добивался. — А как зовут тебя? — с улыбкой спросила она. — Никак! — снова захохотал он, и улыбка Антонины медленно сошла на нет. Её уверенность в его здравомыслии пошатнулась. — Но… как же мне тебя называть? — Говорю же: никак! И тут у Антонины родилась идея: — Буду звать тебя… Лис Патрикеевич! По глазам, как по луне, она поняла — ему не понравилось. — Это же ты просто «лис» взяла и сделала из него фамилию! — фыркнул он. — Ну так скажи своё имя. Она лукаво наклонилась вперёд, словно сама была лисичкой. Он фыркнул: — Алекс. — Это… сокращение от Александр? — Нет. Это американское имя. С этими словами он подошёл ближе, и нос маски почти коснулся её лба. Их взгляды встретились, и Антонина сглотнула. — А теперь… прости, мой ландыш… — произнёс он мягко. Слово «мой» ударило в самое сердце. Щеки вновь вспыхнули. — Я пойду. — Куда? — удивлённо спросила она. — В место, где можно читать. Очевидно же! — он махнул книгой. — Не нравится моя компания? — с ноткой обиды в голосе спросила Антонина. — Нравится, но все же. Я ходил сюда чтоб читать, а не разговоры вести. —Не долго думая, Антонина пошла за Алексом. Она пыталась наступать на ранее оставленные свои следы. Впереди шёл Алекс, на половину голени зарываясь в снегу. Видимо, ему было нормально, голову не оставляла мысль насчет странности такого персонажа и в голову вспомнилась представления маньяка... Мужчина больше сорока, густые брови, большой нос и губы... Шрам или маска... Но теперь в голову пришёл вопрос, почему маньяк это делает? Может ради денег? Или мести? Зеленый взгляд Антонины подозрительно посмотрел на спину Алекса: светло-коричневый мех, укрывающий спину, капюшон, что закрывал заднюю часть головы. Когда Алекс вышел на протоптанный снег, то он остановился и повернулся к Тоне. — Твоё? —Сказал лис, указав на ее пакет и яйца, оставленные ею ранее. — Да. —Смущенно ответила она, взяв свои вещи. Наступила молчание, оба хотели что-то сказать на прощание, но не знали какими словами это выразить. Но первым все же высказался парень. — Рад был знакомству. — сказал он, подошёл вплотную и прикоснулся лисьей мордой щеки девушки, сделав, поцелуй. Антонина засмущалась, из-за маски не было понятно, улыбается ли этот хитрый лис или нет, но по глазам она все прочитала. Оказывается, ещё как улыбался... Он помахал рукой, в которой была книга и пошел искать себе место для чтения Тоня же, впала в ступор. Да, этого нельзя было назвать поцелуем, но она воспринимала это именно так. Она наблюдала за Алексом, как он идёт, хотелось пойти за ним, узнать кто он такой, сорвать маску, увидеть лицо, узнать имя, буквально всё узнать о нем и даже... Антонина сделала шаг к нему, но оглянувшись назад, она увидела свой дом и вспомнила про Олю. Сестричка, маленькое создания сделанное из тепла и доброты... Антонина решительно зашагала в дом. Дама вспомнила, как неделю назад они переехали, сколько коробок было, что сейчас собирали пыль в кладовки под лестницей и сколько вещей было с ними. У сестры, в основном это были игрушки, старые игрушки Тони, но и новые были конечно, например плюшевый медведь, без которого Оля, теперь не может уснуть. Девушка вспомнила, как ещё в городе, Оля просила что-то подобное и как на новый год получила его, ровно это было двенадцать месяцев назад, когда всё было так хорошо и беззаботно. Антонина и не могла подозревать, что все изменится буквально за месяц, а ведь всё началось с простого звонка, после которого отец стал пропадать днями... Вдруг Антонина во что-то врезалась и посмотрев вниз, она поняла, это калитка, которую она не заметила. Войдя в дом, с кухни сразу послышался голос мамы. — Ну наконец, что так долго? Часа два прошло! — голос был как обычно строгим и железным. — Где ходила? —Спросила Карина, выйдя в коридор. Мать посмотрела на дочь, в ожидании ответа. — Да так... — начала она, думая стоит ли рассказывать про Рому и Алекса? А стоит ли говорить маме, что она яйца в магазине разбила, и что за новые незнакомец заплатил? Антонина знает, что матушка скажет: не стоило соглашаться на помощь, что теперь она должна этому мальчику, что они не могут отдавать "долги" сейчас и другое. Она даже начала представлять, все слова мамы, каким это голосом она может это сказать, какие слова. Тут она начала слышать, какой-то звук, в ушах, такой слабый, который пытался быть громче, и он становился все громче и громче, пока голос не был определен, это была мама. — Тоня! — крикнула мать, лицо было злым, но когда зелёные ошарашенные глаза, взгляд матери и все лицо погрустнело. — Все хорошо?.. —Проговорила же, таким спокойным голосом, как раньше, в детстве. Тонечка даже потянулась руками к маме, словно хотела залезть на ручки, но взгляд вернулся стал железным и желания отпала. — Ты таблетки пила? — Да... Перед завтраком. — не смотря на слова, мама пошла на кухню и взяла таблетки. — Ещё надо, наверное прогрессирует. —С этими словами она дала их дочери. Антонина приняла таблетки, запив их водой, и в ожидании эффекта, она закрыла глаза. Холодок прошёлся по спине, и открыв глаза, цвета словно стали ярче и взгляд более четким. — Идти поиграй с сестрой. — сказала мама, а сама пошла на кухню. Антонина же, поднялась по лестнице к комнате сестры, ступеньки с громким хрустом зашумели на весь дом, раз ступенька и два ступенька и она оказалась наверху. Девушка пошла в комнату Оле, но взгляд мелком заглянул в собственную комнату, и обнаружил свою жертву в ней. Оля стояла спиной к ней, высматривая что-то в окне. Антонина приоткрыла дверь и на цыпочках пошла к Оле, маленькое дитё, даже не подозревала какой хищник к ней идет, но хищника раскрыл скрип половиц, что заставило это маленькое солнце развернуться. — Тоня! — с этими словам, Оля подбежала к сестре и приобняла. Та же обняв младшую за спину и закружила её. Оля не ожидала такого и сначала почувствовала страх, а потом уже веселый смех и просьба опустить её на пол. Сделав несколько кружков вокруг себя, Антонина положила сестру на свою кровать и села рядом. Они смотрели друг на друга, улыбаясь и улыбка у них все росла. — Ты слишком громко топаешь! Как слониха! —Сказала Оля, и попыталась спрыгнуть с кровати, но ручки белобрысой обхватили ее и прижили к телу. — Ах, вот как ты с сестрой? Держись! —Антонина начала растрёпывать её волосы, Оля же пыталась сопротивляться, сползти вниз, вырваться из рук, но всё же смеялась. Убедившись, что волосы Оли растрёпаны основательно, Антонина наконец-то отпустила её. — Сестра, ты мне всю прическу испортила! — недовольно буркнула Оля, поглаживая свои волосы и попытавшись сделать строгое лицо, как у мамы. Антонина же, тихо усмехнулась. — Давай исправлю. —Сказала старшая, взяв расчёску со своего стола и вернулась к сестре. Она уселись поближе к сестре и начала медленно расчёсывать сестру. Белые волоски, распрямлялись, у Антонины, появилось ощущения, словно она прислуга, а Оля, её дорогая принцесса, в замке... В замке злобных драконов, а она злобный союзник этого дракона, что ухаживает за принцессой Олей и смотрит чтоб она не выбралась не куда. — Тоня... —Внезапно вывела Оля, девушку из своих мыслей, из-за чего рука немножко отряхнулась и послышался неприятный звук, как волосы рвались, от этого Оля немного ойкнула, а Антонина, не обратив внимания на это, спросила. — Что такое, Оленька? — одновременно, обеспокоенным и заинтересованным тоном заговорила она, склонив голову. — Я... Недавно. — начала Оля, теребя руку об руку, словно хотела признаться в каком-то преступлении — Буквально минут пять назад, прежде чем ты пришла домой, заметила через твое окно, как ты стояла и с кем то разговаривала... А потом ты пошла к дороге, с каким то человеком, в маске лисы. Это кто? Сестрица задала ей неудобный вопрос, ведь по сути она сама не знала кто это. Может быть те самые люди, что должны прийти за отцом? Или тот самый маньяк? А может вообще, местный сумасшедший? Антонина начала думать над ответом, но она не хотела врать сестре, или хотя бы, утаивать самые маленькие детали. — Я сама не до конца поняла, кто это. —Сказала она, легким голосом, словно не видя в вопросе Оле, ничего такого, чего она боялась. Она продолжила говорить, вместе с этим, и расчесывать волосы. –Он даже мне имя своего не хотел говорить. Но назвался Алексом. — А разве это не может быть сокращением от Александр? — сразу же предположил маленький солнечный детектив. — Я так и сказала, а он мне в ответ: "Нет. Это американское имя." —Слова Алекса, Антонина искривила, из-за чего Оля, тихо хихикнула. — А что он делал рядом с нашем домом? — спросила Оля, повернув голову к сестре, она же, повернула голову обратно, так как это мешало ей. — По его словам — Читал. Конана-Варвара. — тут сестричка Оля, заговорила веселым голосом. — О! Так у вас вкусы в этих книжках совпадают! Планируешь нас познакомить? — последние слова, прозвучали с лисьей хитростью, намекая на дальнейшее развития события их отношений, Антонина, даже начала ждать, когда Оля начнет петь про жениха и невесту, и походу, это маленькое солнце это планировала, но девушка оказалась первой. — Нет, не планирую. Олю расстроил такой прямой ответ. Антонина же думала, над этим: да, этот поцелуй в щёчку, все эти "Мой ландыш" и кокетничество, наводили беловолосую, на мысль, что этот Алекс влюбился в нее с первого взгляда, но а почему тогда, он не показывает лица? Да и теперь этот образ, маньяка, отталкивал ее от него. — А что произошло? Он нагрубил тебе? Или ты ему? Теперь он не будет приходить сюда? — обеспокоенно проговорила Оля. — Не знаю... — с какой-то грустью, сама девушка сказала, думая над этим. Может теперь, она его вообще не увидит? — Прежде чем уйти, он... На дороге... —Тут Антонина поняла, что хочет сказать, не то что надо было бы... Хоть она и не хотела ничего скрывать от сестры. — Точнее, перед тем, как пойти... Он сказал, что пойдет в другое место, где можно почитать. — тут Оля повернулась, и расческа застряла в волосах Оле. Антонина поняла, что Оля хочет узнать про другое. — А-а-а... Что было на дороге? — любопытным детским голоском спросила девочка. Антонина уже по голосу сестры понимала, что теперь ей не отвертеться. Оля ведь и плакать начать может, за не рассказанную правду, по старому опыту зная, из-за чего, не пришлось долго уламывать. — Как тебе сказать?.. — Прямо! И не пытайся врать! — воскликнула Оленька, сделав снова мамино лицо. — Ну ладно, ладно... — сказала Антонина, удивляюсь такому стремлению, и почему то радуясь. Антонина задумалась, вспомнила "поцелуй", засмущалась, улыбнулась и вздохнула. — Он... На дороге, коснулся своей маской, моего лица. — Тоня начала ждать, когда все же она запоёт песенку. Но к сожалению, или к счастью, Оля не сразу поняла, что имело виду старшая сестра. Но спустя несколько секунд, хлопаний ресницами, Олин рот радостно открылся, выражая, радость и удивление. — Тили-тили-..! — прервала Антонина, Олю, заткнув ей рот ладонью, не желая слышать эту дразнилку. Оля же, посмотрела на сестру и облизнула руку. — Фу! — сказала белобрысая, и вытерла руку об кровать. Теперь сестрички, смотрели друг на друга: Оля, улыбаясь, а Тоня, смущаясь. В ту же минуту, старшая развернула Олю, и продолжила расчесывать ее волосы. Антонина слышала, как Оля, тихо, все же говорит дразнилку, но девушка, пыталась сделаться не только слепой, но и еще глухой. Несколько минут, и уже белокурые волоски, нежно ложились на детские плечи. — Теперь все готово. — сказала Антонина и положила на стол расчёску. — А как сходила в магазин? Папа, говорил что сегодня холодно. — сказала Оля, и снова прилипла к окну. — Ну да... Было холодно, но не настолько уж, в магазине отогрелась. — вдруг школьница, вспомнила про Рому, этого парня, с сигаретой. Не раздумывая, Антонина добавила: — Кстати, выходя из магазина, я повстречала своего одноклассника. —Оля, среагировала на последнее слово. — Одноклассник? — с очередным намеком, сказала Оля, улыбаясь. Антонина же, тоже мила улыбнулась и сказала. — Продолжишь — сама будешь причесываться. — в этот момент, Антонина вспомнила все счастливые воспоминания с Олей, их жизнь в городе, прекрасное было время. Из-за таких разговоров, Тоне даже кажется, что они не переехали, или, даже вообще ничего не было! Наконец, и к удивлению, самостоятельно выйдя, из воспоминаний, перед ней, стояла Оля, скорчив недовольную гримасу. Антонина же, положил руку на ее голову, сказала. — Ну что, может мультики? — Конечно! — выкрикнула Оля ожидаемый ответ, но а Тоня же, хитро улыбнувшись, начала трепать волосы Оли, пока она сама кричала: "Нет! Нет!", при этом, смеясь. — Я тогда, пока у мамы попрошу сгущенки с хлебом, а то я помню, как ты вчера опрокинула банку. — сказала белая чертовка, смотря на Олю, уже у двери — А ты пока волосы подправь и кассету найди. На кухне, Антонина сделала штук десять бутербродов из сгущёнки с хлебом, она пошла наверх. Смотря мультик, девочки проверяли себя, насколько они выучили кассеты. Как правило, в подобных схватках побеждала Оля, даже накануне при просмотре "Питера Пэна", Антонина свалилась в глубокий сон на половине фильма, так что Борису пришлось нести дочку на руках в её спальню Прошло довольно большое количество времени, эти двое уже и думать забыли, что в доме есть мама, и отец, что пришел с работы ближе к вечеру. Сквозь детский смех и мультики, внизу слышались какие-то разговоры, но что младшая, что старшая, забылись в эти часы радости. Смотря "Незнайку на Луне", Оля остановила мультик, и торопливо пошла вниз, чтоб сделать себе и сестре, так как спустя долгое время за телевизором обеих мучила жажда. Оставшись одна, Антонина посмотрела в окно. Примерно час назад, она уже смотрела туда, но на улице была всё та же кромешная тьма. Подумав, что младшая сестра вполне могла испугаться этой тьмы и вообразить сову, Антонина задалась вопросом. "А где мой рисунок, кстати?" — подумалось ей. Она осмотрела Олину комнату, посмотрела на тумбочке, под кроватью, но заметила рисунок на столе. Однако на нём она заметила была парочку исправлений: оскал тираннозавра стал более дружелюбным, уголки рта были изменены в маленькую улыбку. Видимо всё же Оля не смогла удержаться, или настолько пугалась рисунка, что решила его исправить. Тоня же от этого не расстроилась, не рассердилась, а наоборот: ей это показалось очень даже милым, не смотря на плохой уровень рисования сестры, отложив рисунок. Антонина подошла к окну. Приблизившись вплотную, она заметила в отражении очкастую девчонку с короткими волосами. Взгляд скользнул вниз: забор, заснеженный двор, лес... Мысли унеслись к Тихонову, к фотографии того мальчика. В светловолосую голову полезли дурные догадки. Улыбка, не сходившая с её лица всё это время, исчезла, а в сознании вспыхнула пугающая мысль: «А что, если следующей пропадёт Оля?» Сердце сжалось, словно в груди вдруг поселился старческий приступ. Взгляд потух, рука легла на подоконник, начав нервно царапать деревянную поверхность. Почти сразу возникла вторая мысль: «А если Тихонов так и не найдёт маньяка?» Обе догадки испугали её до дрожи — страх вернулся с той же силой, как когда-то, когда родители ссорились. Но ведь... маньяка можно поймать! — вдруг мелькнуло в мыслях. Как в «Чёрном Котёнке»! Тогда всё наладится: Тоня перестанет волноваться за сестру, дети больше не будут исчезать... Может, даже дадут награду. А родители… перестанут ругаться. И глядя в темнеющий лес, в котором едва различались силуэты деревьев, Антонина больше не чувствовала страха. Только решимость. Именно здесь, думала она, прячется тот, кто забирает детей. Лес — его логово. Развернувшись, она с удивлением заметила, что Оли нет. Ей казалось, что сестра уже пришла. Посчитав это странным, Антонина направилась на кухню. Спускаясь по лестнице, заметила родителей у приоткрытой двери, а в дверном проёме — подслушивающую Олю. — Тоня, подойди, — мягко, но строго позвала Карина. Антонина подчинилась. В проёме она увидела... Лейтенанта Тихонова. Их взгляды встретились, и она заметила, как сильно он устал. — Снова здравствуй, Антонина, — произнёс он. — Здравствуйте… — ответила девочка, сглотнув. — После нашего разговора я подумал, что всё-таки стоит заехать. Точнее, к вашему отцу. — Тоня заметила, как взгляд отца метнулся к ней, затем к Тихонову, потом вновь к ней. — Всё же он редко выходит из дома. — А где ваш напарник? — спросила она, глянув за спину милиционера, но не увидев ни его, ни машины. — Михалыч? Я отвёз его домой. У него семья. А у меня — только это дело, — с грустью сказал Тихонов, после чего прокашлялся и достал фотографию. Антонина сразу узнала её. Отец взял фото, мать заглянула через плечо. Пока они разглядывали изображение, Тоня подумала, что сейчас — идеальный момент предложить помощь. Но здравый смысл хлестнул по щекам: С чего это он согласится? А родители? Они и на улицу теперь не выпустят. Тихонов заметил, как она шагнула к нему, но тут же отступила. — Петрова, ты хотела что-то сказать? — Эм... Нет. Просто с ноги на ногу переминаюсь, — пробормотала она. Отец вернул фото. — Нет, мальчика я нигде не видел, — сказал он. Лейтенант лишь вздохнул и, молча забрав фотографию, направился к УАЗику. Оля ушла ещё минуту назад, и Тоня последовала за ней, но мама вдруг окликнула: — Антонина, — сказала Карина, опираясь руками о бёдра. В её взгляде была строгость, но голос звучал мягко: — Забери чай. Оля ушла, не взяв свой. Тоня взглянула на кухню: на столе стояли два бокала с чаем бледно-жёлтого цвета. Она поднялась по ступеньке, взяла их и пошла наверх. Зайдя в комнату, увидела, как Оля смотрит на мультик, поставленный на паузу. Повернувшись, сестра взяла одну чашку и вернулась на кровать. Её лицо было печальным, и причина этого была очевидна. Тоня села напротив. Оля сняла паузу, и экран снова ожил. Минуты шли в молчании: ни глотков, ни игр, лишь напряжённое созерцание. Наконец, Оля, устав грустить в одиночестве, тихо сказала: — Бедный мальчик... И родители. Даже представить страшно, что они сейчас чувствуют… — Не переживай. Найдётся. Лейтенант Тихонов не из тех, кто бросает дело. Видишь, как он старается? Он не остановится… — Ты так в него веришь, Тоня… Почему? — спросила Оля. Антонина замялась. Почему она верит? Может, потому что он вернулся, несмотря на отказ? Или потому, что видно — он не делает это ради денег? — Я не знаю… Просто не верю, что такой человек, как он, работает только за зарплату. Я смотрела на него и поняла: он не сдастся. Даже через двадцать… через тридцать лет. На самом деле, она была готова верить и через пятьдесят, если понадобится. Но вдруг дело так и не сдвинется? «Ещё один…» — вспомнились слова Тихонова. Оля, вдохновлённая словами сестры, немного оживилась. — А если этот маньяк схватит тебя… или меня? — тихо спросила она. Антонина положила одну руку ей на плечо, поставила чашку на пол и взяла за второе плечо. — Я не позволю этому случиться! Этому гаду… уши зубами отгрызу! В её голосе звучал гнев — пугающий, но искренний. Она представила, как маньяк тащит Олю в своё логово, и сжала кулаки. Но, боясь причинить боль сестре, сдержалась. Оля, хоть и испугалась выражения сестры, понимала, почему та так говорит, и обняла её, прижавшись лбом к животу. Антонина прижала её голову к себе… Остаток вечера они провели без радости. Оля смотрела мультфильмы, а Тоня — в никуда. Слова сестры врезались в её сознание, как заноза. Мысли рисовали сцены: Олю, тащат по снегу… Затаскивают в машину… Вокруг — другие психи. Потом — что сделает маньяк. Всё: от убийства до… худших вариантов. Она видела, как он режет, калечит, насилует, мучает. Картины становились всё ужаснее. Антонина не заметила, как оскалилась, глядя в пустоту. — Тоня! — вскрикнула Карина, встряхнув дочь. Та очнулась. Глаза её оставались злыми, лицо искажено яростью. Мать вздрогнула. — Э-э… Время. Ложись спать. Завтра — первый день в школе. Антонина посмотрела на Олю, та уже спала... Девушка встала, и пошла в собственную комнату за дочерью прошла мама. — Завтра, пожалуйста, прими сразу две таблетки. Ты с каждым разом, стала всё чаще уходить в себя и всё труднее до тебя достучаться. Голос был строгий, но Тоня учуяла, маленькое волнение в нём. — Да, хорошо... —Сказала та, снимая с себя одежду. Мать же, ушла и пошла вниз... Тоня больше не чувствовала боли в пальце — теперь её мысли были заняты завтрашним днём. Вспомнился Рома. Школьница решила: сесть рядом с ним — может, и правда хорошая идея. Конечно, если он будет сидеть один. Она размышляла, как её примут. Вряд ли с распростёртыми объятиями… Тоня надеялась хотя бы, что не будет никому мешать — и все просто забудут о её существовании. Сняв с себя всё, кроме лифчика и трусов, она взяла пижаму. Пока надевала её, в голове продолжали крутиться мысли. А вдруг у неё сразу появятся друзья? Кажется, Пятифанов был с ней добр — может, познакомит со своей компанией? А что — иметь друзей-гопников может даже пригодиться. Но с другой стороны, общаться только с ними — не лучшая идея. Вдруг плохо повлияют? Хотя, если честно, Тоня этого не исключала... Наконец одевшись, семиклассница рухнула на кровать и легла на спину. Мысли начали понемногу утихать, и Антонина подумала, что скоро уснёт... Но прошёл час, второй, третий… Тоня лишь ворочалась в постели. Её не тревожили ни мысли о школе, ни одноклассники, ни маньяк, ни мечты стать детективом или защищать Олю. Беспокоило что-то другое, смутное, неуловимое. Прошло ещё пару часов. Было уже около пяти утра, а сна всё не было. Тоня сходила на кухню — попила воды, немного поприседала, надеясь, что усталость навалится... Но не получилось. И только ближе к шести утра девушка наконец уснула.