Лицо под маской

По пути в школу

Сегодня снег шел сильнее обычного. На дорогу, где уже была протоптана белая пушистая корка, утоптанная сотнями ног и проеханная несколькими машинами, ложился второй слой. Снежинки падали и липли ко всему вокруг — к фонарным столбам, что слабо освещали улицы, к заборам, крышам и капотам машин. Тем временем по этой дороге шла — вернее, бежала — Антонина Петрова. Из-за внезапной бессонницы она проспала утренний подъем и теперь опаздывала в школу. К счастью, ее разбудила мама, разгневанная тем, как крепко спала дочь. После пробуждения прошло не больше пяти минут — и вот Антонина уже неслась по улице, сломя голову. Она даже не чувствовала усталости или одышки, будто была профессиональной легкоатлеткой. Под фонарями она пробегала быстро и бесшумно, напугав черную кошку, что мирно вылизывалась, сидя на заборе. Девушка пробежала мимо, и кот, испуганный, спрыгнул во двор. Пробежав еще немного, Тоня почувствовала слабость в ногах, и стоило ей только задуматься об этом, как она споткнулась и полетела кубарем. Упала лицом прямо в снег, а очки слетели и куда-то отлетели. Поднявшись, девушка тихо выругалась: только поисков не хватало. К счастью, очки нашлись почти сразу, но оказались сломаны: одна линза треснула, ударившись об острый край камня, скрытый под снегом. Трещина уходила в левый угол и, хоть и была почти незаметна, Антонина испугалась, что одноклассники заметят и будут сплетничать — мол, семья бедная, не может позволить себе новые очки. Решив, что просто будет смотреть в пол, когда на нее будут смотреть, девушка пошла дальше — теперь быстрым шагом, чтобы молния не ударила дважды. Подойдя к школе, Антонина вспомнила, как в четверг они с мамой впервые приходили сюда — тогда здание показалось ей приличным местом: тихим, красивым. Но в эту лунную среду оно вдруг стало выглядеть угрожающе, будто монстр, а двери — пасть. Вздохнув, Тоня вошла внутрь. В теплых коридорах было тихо — ни звука ни на первом, ни на втором этаже. Это означало лишь одно: урок уже начался. Девушка испугалась. Первый урок вела их классная руководительница, и теперь та наверняка в ярости — в первый же день проспала... Антонина стояла у двери кабинета №204, сглатывая слюну. Сердце гулко стучало. Взяв себя в руки, она дернула ручку и вошла в класс. Шаг за шагом она приблизилась к женщине у учительского стола. Учительница посмотрела на нее слегка удивленным карим взглядом, а Антонина тихо сказала: — Здравствуйте, я новенькая… — она опустила голову. Со стороны это выглядело, будто она стесняется. Скорее всего, большинство так и подумали. Лилия Павловна — а именно так звали эту женщину лет пятидесяти — вздохнула и спросила: — Имя, фамилия? — с легкой раздражённостью в голосе, листая журнал. — Антонина… Петрова… — заикнулась девушка. Класс воспринял это как повод посмеяться — и действительно, раздался смех. — Тихо! — рявкнула Лилия Павловна, хлопнув рукой по столу. — Так… Да, есть такое имя в списке. Хм… Видимо, не заметила. — Она чуть успокоилась и посмотрела на девушку. — Почему опоздали, Петрова? — Проспала… — честно ответила Тоня, опустив взгляд. Кто-то в классе язвительно усмехнулся. Этот звук раздражал, и, взглянув в ту сторону, Антонина увидела несколько возможных "кандидатов": рыжеволосого парня с прыщами, который ухмылялся во весь рот; очкарика с белобрысой залысиной — тот тоже улыбался, но сдержаннее; и еще одного, с пышными черными волосами. Она решила, что смеялся именно рыжий. Пока она рассматривала лица, взгляд ее искал Рому — она почему-то хотела сесть рядом с ним. Казалось, это было бы правильно. — Петрова! — вдруг выкрикнула Лилия Павловна, вырвав девушку из раздумий. Та вздрогнула. — Ты всё поняла? Антонина поняла, что пока витала в облаках, учительница что-то говорила. Наверное, просила больше не опаздывать. — Д-да… — Хорошо. Так, и куда тебя посадить… — Лилия Павловна осмотрела класс. Антонина размышляла: стоит ли просить место рядом с Пятифановым? Может, учительница даже одобрит… Ведь Рома, как она знала, часто нарушал правила, а вдруг она — новенькая — сможет повлиять на него, подсказывать, следить, подтянуть по предметам. — Эм… Лилия Павловна?.. — женщина молча посмотрела на неё. — А можно мне сесть к Роме Пятифанову? В классе раздался общий вздох удивления. Учительница, кажется, удивилась больше всех. — Ну… Вообще он сидит с Будаевым… Хотя... их давно уже пора рассадить. Садись. Второй ряд, четвёртая парта. Антонина сразу поняла, куда ей идти. Место оказалось как раз напротив того самого рыжего, что смеялся. — Так... А Будаев теперь будет сидеть с тобой, Логинова, — сказала светловолосая девочка с четвёртой парты первого ряда, глядя на учителя. Лилия Павловна что-то спросила у неё, но Тоня уже не слушала. Она шла к своему новому месту — парте, за которой предстояло просидеть ближайшие два года. Все мальчики и девочки смотрели на неё как на чужую — кем, по сути, она и являлась. Она двигалась вперёд, ожидая подножку, но все были увлечены разговором Лилии Павловны и Логиновой. Парта оказалась пустой — похоже, Пятифанов и этот Будаев где-то вместе прогуливают. Сев на левый стул, девушка начала слушать диалог между учителем и ученицей. — Так, ну всё, Вика! Он будет сидеть с тобой, понятно?! — крикнула учительница. — Ладно... — протянула та, закатив глаза. — Так, ну а теперь начнём урок! — сказала учительница неожиданно весело. — Тема: традиции русской и мировой литературы в рассказе Зощенко «Не надо врать». Так, перескажи нам, Антонина, давай, вставай. «Вот же!» — подумала Тоня, понимая, что хоть и читала этот рассказ в прошлой школе, совершенно его не помнит. Вставая, она пыталась найти нужную страницу, чтобы подглядывать. Девушка сложила руки в замок и опустила вниз — но так и не смогла найти нужное место. Все уставились на неё, как зрители на ковбоя на родео, ожидая, когда бык сбросит его. Она стояла и что-то мямлила, пытаясь вспомнить. И вдруг Антонина вспомнила начало и уже собиралась начать, как в дверь постучали — и сразу же открыли. — Здравствуйте, извините за опоздание. Можно войти? — сказал знакомый голос. Это был Рома! Он вошёл вместе ещё с кем-то — как подумала Антонина, это и был тот самый Будаев. Она, склонившись над партой, тихо продолжила искать нужную страницу. — Так... А вы почему опоздали? Что, опять Игорь сначала шёл к своему Ромочке, а потом вдвоём не торопясь? — спросила Лилия Павловна с нарастающим раздражением. Будаев возмущённо развёл руками: — А чё я-то сразу?! — Ну… Могла бы твоя принцесса и сама дойти до школы! Хоть бы ты не опаздывал — ты же вообще рядом живёшь, а Пятифанов вообще чуть ли не на краю города! — Тоня наконец нашла рассказ и, пододвинув книгу поближе, взглянула на эту парочку. Посмотрела на Игоря в светло-лимонном свитере и джинсах, и, взглянув на его лицо, поняла, что он азиат. Вдруг Рома подал голос — до этого он просто вытирал нос: — Слушайте, Лилия Павловна, с звонка прошло уже минут двадцать. Может, после урока поговорим об этом? — сказал он спокойно, сунув руки в карманы. Лилия Павловна причмокнула губами: — Ладно, садитесь. — Отлично. Пошли, Бях, — сказал Рома. «Бях? Прозвище?» — подумала девушка. — Эй-эй-эй! — вдруг затараторила Лилия Павловна. — Игорь, ты садись к Логиновой! — В смысле, блин?! — возмутился Игорёк, размахивая руками. — Без смысла! — ответила она. — Рассадила я вас! Ромка причмокнул губами и пошёл на своё место, а Игорь — в «новую клетку». Взгляд Ромы и Тони пересёкся — он был удивлён её появлению. Сев за парту, он посмотрел на Бяху через Тоню. — Так, ну давай, Петрова. — А! Да… Рассказ начался… — начала Антонина, подсматривая в книгу, и с трудом пересказала. — Хорошо, молодец! Много ошибок, но ничего не упустила, садись, — похвалила Лилия Павловна. Антонина буквально рухнула на стул — навалилась усталость, снова хотелось спать. Рома посмотрел на неё, а она — на него. — Извини, я думала, ты один сидишь… — сказала она усталым голосом, хлопая глазами. — Да хер с ним… Нас это не остановит, — ответил Рома и лег на парту. — Ты что делаешь?.. — спросила Тоня. — Спать ложусь, — сказал он с тем же вопросительным тоном, будто это и так было очевидно. — Нельзя! Дома надо было спать! — тихо буркнула девушка и начала толкать его. Тот поднял взгляд: — Говорит мне та, кто сама как сонная муха… — Я не могла уснуть до шести утра! Рома сел и приблизился к Тоне: — А я, может, вообще не спал! Да и на литературе поспать — самое то! — А Лилия Павловна? — А она нас вообще не спрашивает — понимает, что мы безнадёжны, — сказал он и снова лёг на парту. Антонина схватила его за шею, и он резко сел, ойкая: — Ай-ай-ай! Отпусти! Ты что творишь? — Не даю тебе спать, — сказала она, повернулась к учителю… и, усмехнувшись, добавила: — Ни себе, ни людям. Поняв, что ему не дадут уснуть, Рома опёрся рукой о парту и посмотрел на Лилию Павловну. Ребята начали слушать учителя. Тоня, параллельно, щипала Рому, не давая ему уснуть — ей это казалось забавным. Урок тянулся медленно, и Рома сходил с ума от недосыпа, как и Тоня. Она едва держалась, чтобы не упасть лицом в парту. Один раз даже чуть не уснула сидя — благо, Рома, в качестве мести, не дал ей это сделать. Слова учителя почти не воспринимались. Глаза смотрели в книгу, а видели фигу. За урок Лилия Павловна сделала шесть замечаний. Когда, наконец, прозвенел звонок, девушка тут же встала и вышла из класса — нужно было освежиться. Идя по коридору, она вспоминала планировку, которую ещё в четверг изучала. Пока она шла, коридор наполнился учениками — от пятиклашек до девятиклассников. Проходя мимо одного из кабинетов, Тоня заметила, как один класс стоит у двери. Решив, что ориентироваться по памяти достаточно, она подошла к девочке с длинными чёрными волосами. Краем глаза Тоня заметила, как какой-то парень, стоящий у окна и отвлечённый от своего класса, бросил в её сторону взгляд голубого глаза. — Извини… — пробормотала она и замолкла, прочищая горло. Черноволосая девочка обратила на неё внимание. Тоня замерла, не зная, что сказать. Стало неловко спрашивать, даже у сверстницы. — Что-то хотела? — спросила та. Но Тоня, казалось, даже не услышала. Девочка окинула Тоню взглядом сверху вниз — посмотрела на форму, потом на лицо, затем уставилась на белые волосы Антонины. Задумчиво осмотрев их, она сказала: — Эй, беловолосая, — немного грубо и с презрением. Это немного отрезвило Тоню. — Эй… — отозвалась она задумчиво, не столько с обидой, сколько с удивлением. — Извини. Ты что хотела? — А! Эм… Можно узнать… где тут… уборные? — Антонина покраснела. Спрашивать об этом было неловко, вдруг подумает не о том. Черноволосая усмехнулась: — А… — прочистила горло, как-то странно. — Ты… просто… Могла бы пройти чуть дальше — и увидела бы туалет, — сказала, почти смеясь. Щёки Тони стали ещё краснее. А девушка улыбнулась — её улыбка была как у хищника, заметившего добычу. — Эм… Да, хорошо, спаси… — но тут дверь кабинета распахнулась, и из неё вышла женщина с сединой: — Восьмой «Б», заходите! — скомандовала она. Черноволосая девушка бросила последний взгляд на Тоню и зашла в класс. А Антонина пошла дальше.... Вдруг, она не заметила, как с кем-то столкнулась. Резкий удар в плечо заставил Тоню развернуться — ноги, как ватные, едва удержали её на месте. Она хотела крикнуть незнакомцу, чтобы смотрел, куда идёт, но... Глаза. Голубые глаза. Слова застряли у неё в горле. Перед ней стоял парень — лицо его было покрыто одним большим ожогом. Обожжённая кожа образовывала кольцо вокруг одного глаза и продолжалась тонкой линией к уголку рта, словно шрам, словно метка. Это зрелище не пугало, оно... выбивало почву из-под ног. Крик сменился на неуверенное желание извиниться. Но он, не сказав ни слова, не поведя ни бровью, просто прошёл мимо и вошёл в класс. Оставил Тоню с дрожью в ногах и сотней вопросов: что с ним случилось? Почему смотрел прямо на неё? Это ведь он стоял у окна… Вздохнув, Антонина отогнала мысли. Не сейчас. Не время. Направилась в уборную. Женский туалет был маленький, чистый. Почти у двери — одинокая раковина, в конце — две аккуратные кабинки. Встав у раковины, Тоня включила воду на полную — холодную, до ломоты в пальцах. Когда ледяные капли скатились по лицу, по спине пробежал холодок. Но глаза больше не слипались. Она взбодрилась. Возвращалась. Следующие уроки прошли чуть лучше. Почти. Пока учитель физики, Александр Васильевич, не решил испытать новенькую. Вопросы. Стыд. И снова — почти позор. Но даже это беспокоило её меньше, чем странные взгляды, что бросали на неё некоторые ученики. Блондинка с зелёными глазами. Рыжий, прыщавый толстяк. Рома, или как он представился — Пятифанов, объяснил, кто есть кто. Толстяк — Сёма Бабурин, один из его дружков, как и Бяша. А блондинка — староста, Катя Смирнова. Дочь Лилии Павловны. Рома сразу предупредил: с ней лучше не дружить. Та ещё змея и сплетница. Тоня не сразу поверила. Но потом... заметила. Взгляды. Хищные, прицельные. Смирнова и её подруги словно хотели выставить Тоню посмешищем, надеть на неё клоунский костюм. Не прошло и урока, как по классу поползли слухи: у новенькой СДВГ, и... она якобы целовалась с Пятифановым. Кто-то смеялся, кто-то сторонился — боялись, наверное, гнева самого Ромы. День катился в пропасть. Во время обеда, сидя одна, Тоня наконец смогла перевести дух. Подумать. А думала она о том же — как поймать маньяка. Идея не покидала её. Улик нет. Только подозреваемый — Алекс. Что-то в нём не нравилось. А поцелуй?.. А вдруг это был план? Приманка? Крылья любви, чтобы заманить? Эта мысль была одновременно правдоподобной и болезненной. Вдруг кто-то заскрёб ножками стула по плитке. Тоня вздрогнула, подавилась гречкой. Подняла глаза — он. Парень с ожогом. Смотрел на неё. Пусто, но прямо. Поднял бровь. Подошёл и начал стучать ей по спине, помогая. Когда она, наконец, откашлялась, он сел рядом. — Привет, — произнёс он глухо, еле шевеля губами. — Да, привет… кхм, — прокашлялась Тоня, взгляд невольно скользнул по его лицу. Мурашки. — Ты что-то хотел? — Просто хотел спросить, куда ты тогда так летела. Шла, будто танк, — он усмехнулся. — Надо было, — пробормотала она, ковыряя гречку. — Понятно, — коротко ответил он. Наступила тишина. Но взгляд его продолжал сверлить. Он смотрел на её волосы. — Что смотришь? — осторожно спросила Тоня. Он вздрогнул, словно очнулся. — А? Прости... просто... мне нравится цвет твоих волос, — он почесал затылок, смущённо продолжил: — Да, они светлые, но... такие особенные. Как чёрное на белом. Тоня не удержалась, усмехнулась — неловко, но тепло. — Спасибо… Меня редко хвалили за волосы. Разве что мама и… сестра. Оля всегда говорила, что у Тони волосы красивее, но советовала отрастить их, хоть до плеч. Мама же, когда они ещё жили в городе, убеждала: замучаешься ухаживать. Потому Тоня и выбрала короткую прическу — удобно, и как у мамы. Давно это было… Мысль внезапно всплыла. — Слушай… а ты не знаешь парня в маске лисы? Спросила осторожно. Вдруг сочтёт её сумасшедшей? Хотя… если уйдёт — не страшно. — В маске лисы? — он опустил голову. Приблизился, слишком близко. — Его никто не знает. Появился три года назад. Всегда в маске. Лето, зима, дождь, метель — не снимает. Кто-то пытался сорвать — семиклассники. Но он сбежал. Говорят, бегает, как машина. Тогда все подумали, что это я. Из-за ожога, — он ткнул пальцем в лицо. — Но я сразу опроверг. Некоторые не поверили. Но скажи — зачем мне врать? Тоня молчала. Вслушивалась. Взвешивала. — А милиция? — Лейтенант Тихонов сказал, что не собирается срывать с него маску. Почему — не объяснил. Тоня доела гречку, но вставать не спешила. — А ему не говорили, что он может быть маньяком? При этих словах парень хмыкнул. — Говорили. Не раз. А он только и отвечал: «Это не так. Не отвлекайте меня». Странный. — А ты... думаешь, это он? — тихо, почти шёпотом. — А ты? — посмотрел на неё внимательно. — Я уверена! — выпалила Тоня. Парень вздрогнул. — Он дежурил у моего дома! Может, следил?! Может, он не маньяк, но... союзник?! Вдруг он следит, чтобы знать, когда я одна, когда мама в магазине, а папа на работе?! — голос срывался. — Вдруг он навредит Оле?! Парень остолбенел. Глаза округлились. От крика чуть не упал со стула. А Тоня, поняв, что наорала, резко осеклась: — Прости, я... — Не извиняйся. Ты беспокоишься. За сестру. Это нормально. Ты мне напомнила моего двоюродного брата. Он тоже так за меня переживал. Он опустил взгляд. — Спасибо за понимание... Но всё равно извини, — слабо улыбнулась Тоня. — Наверное, испугала... — Ничего. Ты мне нравишься. Антонина замерла. Засмотрелась на него с новым... интересом. Повисло молчание. Оба смотрели друг на друга, пока на лице обожжённого не появилась улыбка, а затем он весело засмеялся. — Видела бы своё лицо, беловолоска! — смеялся он, стуча по столу. Антонина, не оценив шутку, наконец встала из-за стола. — Знаешь ли, выставлять слова "ты мне нравишься" — как-то не смешно, — с легкой обидой пробурчала Тоня и направилась к выходу. Парень проводил её взглядом, своими зелёными глазами... А затем, усевшись, задумался над её словами. Следующие три урока прошли спокойно. К счастью, учителя больше не решались вызывать Тоню к доске — то ли решили единогласно пощадить новенькую, то ли кто-то всё же поддался её плану, и она стала для них серой мышкой. Хотя последний урок был у Лилии Павловны — вторая пара по русскому — и это заставило девушку съёжиться, ведь классный руководитель намеревался вызвать её. Но волновало Антонину совсем другое — те мысли, что пришли к ней за обедом. Она знала, что должна выяснить причину и предложить помощь. Даже если Тихонов снова засмеёт. Поэтому школьница решила, что после уроков пойдёт в участок... хоть и не знает, где он находится. На последнем уроке, точнее — на перемене, семиклассница столкнулась с одноклассником Семёном, выходя из туалета. Он появился будто из ниоткуда, отчего Тоня упала на пол. — Ой, здорово, Таня, — сказал он, глядя на неё. Голос у него был противный, особенно после того как она ударилась о его голову и в голове зазвенело. Она посмотрела на него, ожидая, что он поможет ей встать, но он лишь противно ухмыльнулся. Это её даже порадовало — она встала сама. — Да... привет, Семён, — тихо буркнула Петрова. — Ты же был в классе? Что так резко сорвался? — Да в классе делать нехрен. Пацаны просто валяются на партах. Роман вообще не выспался — спит всё время. Только ты ему не даёшь. — Ну да... А чего он спит? Надо было дома поспать! — усмехнулась Антонина. — Он, на самом деле, к тебе по-доброму относится, — неожиданно сказал Семён более серьёзным голосом. — Не, я не говорю, что если бы вместо тебя сидела другая девка, он бы её не ударил... Но трогать себя он бы точно не дал. — Зловеще добавил он. — Слыш, не прогуляемся по школе? "Да вы все издеваетесь?" — пронеслось у Тони в голове. Её уже начинала пугать эта "популярность", что появилась всего за день — из-за неудач и глупых выборов. Но, немного успокоившись, она ответила: — Нет... Прости, Семён, — сказала Антонина с лёгкой улыбкой, будто молча хотела показать, что оценила предложение. Но Семён изменился в лице: сложил руки на груди, сморщил нос, словно ему что-то резко стало неприятно. — Слушай, приезжая... Я ведь пытаюсь к тебе по-доброму. Хочу стать твоим другом, — прозвучало это неубедительно. Антонина посмотрела на ухмыляющееся лицо Семёна и почувствовала себя, будто на неё смотрит хищник. Она сглотнула и сделала шаг назад. Страх сменил раздражение. Толстяк схватил её за руку. — Позволь мне тебя проводить... — Теперь Антонина подумала, что если у маньяка и есть помощник, то это точно он! Он сжал её руку до боли, а в горле застрял ком — крик не мог вырваться наружу. Но тут взгляд Семёна перескочил с её лица на что-то за её спиной — и его улыбка пропала. Хватка ослабла, он быстро отдёрнул руку. Антонина поняла, что он чего-то испугался. Что именно — ей было всё равно. Главное, что появился шанс сбежать — и она воспользовалась им. Однако, пробежав всего несколько шагов и оглядываясь на Семёна, она столкнулась с кем-то спиной. Обернувшись, она испытала одновременно облегчение и волнение. Это был обожжённый. С безэмоциональным лицом он не посмотрел на неё, а сразу подошёл к Семёну. Их взгляды встретились, и Семён сразу отвёл глаза, засунув руки в карманы. — Бабурин, — начал он, наклонив голову, будто глядя на уборную. — Что ты тут делаешь? — А тебе какое дело, — огрызнулся Семён. — Только что из туалета. Антонина заметила, как у восьмиклассника чуть напряглись руки — будто он хотел сжать кулак, но сдержался. Рыжик встал сбоку, сложив руки на груди. — Тебя, кстати, Андрей Зима ищет. Говорит, хочет отдать долг. У Семёна округлились глаза, и на лице появилась мерзкая улыбка. — Ну, блин, наконец-то! Задолбал он с этим долгом! — пробурчал он, быстрым шагом уходя. По пути толкнул восьмиклассника и бросил Тоне взгляд, полон намёков: «Это ещё не конец». Антонина и Алексей проводили его взглядами. С каждым шагом, с которым Семён удалялся, в душе Тони воцарялось спокойствие. Когда он исчез за поворотом, она наконец смогла вдохнуть полной грудью. Но тут с другой стороны раздались шаги — и вновь что-то сжало горло. — Прости, что вмешался. Не смог остаться в стороне. — То есть ты след... — начала было Тоня, но Алексей перебил её: — Хотел, чтобы всё выглядело как случайная встреча. Хотел извиниться, — голос его был строгим — то ли к себе, то ли к ней. — Пр... — Да. Прости меня за ту шутку. Было неправильно так шутить вообще. Ты простишь меня? Просто... я не особо понимаю, как с кем общаться, с кем можно шутить, где надо быть серьёзным, когда вообще открывать рот... — голос его угасал, он склонил голову. Антонина молчала. Она не думала, что сказать — она думала, не перебьёт ли он её в третий раз. — Да подумаешь... Я тоже как-то резко отреагировала. Надеюсь, ты понял, почему так шутить не стоит? — Не шутить про любовь. Вообще. Да и момент выбрал неудачный, — кивнул он. Антонина улыбнулась. — Но мог бы просто подойти ко мне, не устраивая театр. Обожжённый выдохнул: — В следующий раз — так и сделаю, — после чего протянул руку. — Меня, кстати, Алексей зовут... Хотя думаю, какая у меня кличка — и так понятно, — с усмешкой добавил он. Тоня вздрогнула, когда он потянулся к ней, но его усмешка её успокоила. Она пожала руку. — Антонина. — Знаю, — Алексей лисье улыбнулся. Это слегка испугало девушку, но она тут же догадалась, в чём дело — хотя решила уточнить: — Откуда? — Ты у нас теперь самая обсуждаемая. Вот и узнал имя. Догадка подтвердилась. Отпустив руку, они оба встали, словно желая что-то ещё сказать. — Так... Ты с Пятифановым дружишь? Или просто завербована им для чего-то? — Что? Нет-нет-нет! Мы с Ромой не общаемся, просто познакомились вчера. Теперь сидим за одной партой. — А почему именно к нему? Почему не к тому же Семёну? — в его голосе слышалось презрение… или ревность? Это заинтересовало Тоню больше, чем сам вопрос. — Так получилось… Думала, будет хорошей идеей. — Ожидания оправдались? — Алексей склонил голову и слегка улыбнулся. — Я ничего не ожидала от гопника… — сказала Тоня, не задумываясь. Лёша сильнее улыбнулся, подошёл к окну, облокотился на подоконник и начал рассматривать верхушки деревьев.. Леша, шире улыбнувшись, подошел к окну. Он облокотился на подоконник и стал рассматривать верхушки деревьев. — Я вот всё думаю… О твоём обвинении в сторону Лиса… И уверен, что свои догадки ты просто так не оставишь — сразу пойдёшь в участок, я прав? — Так и есть… — сглотнула Тоня. — Но а что известно про разговор между Тихоновым и Лисом? Лейтенант его допрашивал? Заставил снять маску? Лис рассказал, кто он такой? Почему вообще скрывает лицо? И, в конце концов… За такими людьми нужен пристальный надзор — знать каждый их шаг! — с каждым новым вопросом шок у Лёши становился всё заметнее. Он даже слегка отшатнулась, когда она повысил голос на последних словах. Высказав своё мнение, Антонина замерла в ожидании ответа, а Алексей удивлённо посмотрел на неё. — А ты… Уверена в своей догадке? Ведь, знаешь… Одного только подозрения, что он мог следить, — недостаточно, чтобы судить. — Его слова разозлили Тоню, и она резко ответила: — Ах, вот как! Я найду доказательства… А ты мне поможешь! — заявила она, ткнув парня в грудь. Тот слегка удивился и будто впал в ступор. — Ну, чего молчишь? Язык проглотил? — Да не… Всё на месте. Просто в шоке немного… — озадаченно сказал Леша, уставившись в пол. — Ну… Я просто… Ты уверена, что ради каких-то доказательств тебе нужно… Ну, меня с собой тащить? — он указал на себя. Тоня поняла: он говорит не о бесполезности этой затеи, а скорее о том, что если их заметят, то начнутся слухи. — Господи… Не хочешь — не надо. Я и сама всем докажу, что этот Лис Патрикеевич — маньяк! — Алексей скривился. — Знаешь, если хочешь кого-то разоблачить, то для начала перестань воспринимать его как героя сказки, — сказал он с лёгким упрёком. — Ему не понравилось, когда я его так назвала… Когда поймаю — буду постоянно говорить "Лис Патрикеевич!" Просто чтобы злить. — Гениально… — саркастически заметил Леша, закатив глаза. — Ладно… Пусть будет так. Но мне всё это не нравится. — Хорошо, спа—! — неожиданно прозвенел звонок. — Что ж… Встретимся за школой, у "висельника"! — сказал Алексей и поспешил прочь. Обернувшись к Тоне, он быстро скрылся из виду, оставив девушку в замешательстве. — Возле кого?.. — не поняла она. Но звонок продолжал звучать, и она побежала следом. К счастью, когда она влетела в класс, Лилии Павловны ещё не было — застряла в учительской. Первые десять минут урока в классе царил хаос. Сам урок был обычным. Антонина, как и планировала учительница, вышла к доске и справилась с заданиями, выполнив несколько синтаксических разборов. Однако она заметила, что Семён был чем-то раздражён. То ли из-за долга, который он так и не вернул, то ли из-за сорванной попытки подкатить к однокласснице — возможно, всё вместе. Всю пару Тоня обдумывала, как бы выбраться из класса до него. И когда прозвенел звонок — она побежала. Собрала вещи в рюкзак, соскочила со стула и первой выскочила из кабинета. Остальные тоже спешили, но желания Петровой можно было только позавидовать. Она и не заметила, как накинула куртку, натянула шапку и выбежала из школы. Только оказавшись за зданием, она выдохнула и пошла за школу. Добравшись до школьного стадиона, Антонина услышала далёкий звук работающего трактора. А потом вспомнила слова Алексея про "висельника". Осмотревшись, она заметила рисунок человечка на стене и надпись рядом. Кто-то играл в "Виселицу", и подпись внизу ясно указывала на автора: "Здесь был Бяша". Тоня вспомнила его — друга Ромы. Их дурачества на уроке физкультуры всё ещё вызывали улыбку. Прислонившись к стене, она начала ждать. Школьники расходились по домам, кто-то возмущался, что ничего не понял на уроке. Прошло минут десять, и звонок на следующий урок заставил Тоню задуматься: а не соврал ли Алексей? Или испугался? Хотя… можно ли это назвать трусостью, если по улицам бродит маньяк, а ты, мальчишка, должен пойти за девочкой искать его? Так прошёл восьмой урок. Никто не пришёл. Подождав ещё с десяток минут, Антонина взорвалась. Решила — пойдёт одна. Пусть не знает деревню, зато потом будет знать! Она хотела найти участок и поговорить с лейтенантом Тихоновым о… сотрудничестве. Ну, хотя бы в мечтах. Но двадцать минут она плутала по посёлку. Вспомнился разговор с Ромой: "Все улицы можно пройти за час". Не особенно радовало. Улица "Победа социализма" встречала её смесью домов: одни выглядели заброшенными, другие — словно век не знали ремонта, а третьи — будто только вчера построены. В какой-то момент ей показалось, что она увидела здание милиции — длинное, серое. И тут… под ногой хрустнул снег. Потом снова. Кто-то шёл за ней, стараясь попасть в такт шагов. Обернувшись, она заметила… Семёна. Он был в шапке-ушанке и тёмной дублёнке. Когда взгляды пересеклись, Тоня еле слышно ойкнула и сжала лямку рюкзака. Семён понял, что прятаться нет смысла, и спокойно подошёл. — Привет снова! — осклабился он. Тоня слегка разозлилась и испугалась. — Ага… — пробормотала она почти неслышно. — Что? Повтори! — приказал Семён. Она просто взглянула на него. Поняв, что ответа не дождётся, он продолжил: — Слушай… Прости, что тогда устроил. Не знаю, что на меня нашло… — виновато пробормотал он, почесав щеку. Антонина удивилась, но не поверила. Он ждал прощения, а она молчала. Постепенно выражение лица Семёна менялось: от "искренней" улыбки — к раздражению. — Я ж извинился! Чего тебе ещё надо?! — развёл он руками. Беловолосая осталась спокойной, холодно ответив: — Ага, — тем же тоном. Это вывело его из себя. Он резко шагнул к ней и схватил за волосы под ухом. Хватка была сильной, зубы Тони сжались, один глаз дёрнулся. — Слышь, сука приезжая… Повежливей разговаривай! — она вцепилась в его руку, пытаясь её оторвать, но не получалось. — Здесь, между прочим, рядом отделение милиции… — сквозь зубы процедила она, чуть не сорвавшись на мат. — Да мне поебать! Тихонов ваш мне не указ! Чё он мне сделает? — с наслаждением сказал толстяк, купаясь во власти и боли, причиняемой Тоне. — ЭЙ, ТЫ! — раздался голос. Кто-то крикнул издалека, из-за спины девушки. Антонина обрадовалась — в голову сразу пришёл Тихонов. Но, посмотрев на Семёна, увидела, как тот только шире оскалил свою мерзкую ухмылку, хотя и отпустил девушку. Тоня плюхнулась пятой точкой в снег и обернулась... Она ошиблась. Это был Лис Патрикеевич. Несмотря на то что он был так далеко, что казался точкой, она заметила, как сжались его кулаки. — Каво я вижу! ЭЙ! Психопатина тута! — с мерзким и заразительным смехом выкрикнул он. — Маньяк сам пришёл! — продолжал сквозь хохот. "Да рядом с тобой этот маньяк — как святой," — подумала Тоня, не осмеливаясь сказать это вслух. Алекс стоял перед Семёном, и они молча уставились друг на друга. — Что тут... происходит? — неожиданно выдал он, стараясь держать руки, чтобы те не сжались в кулаки. — Не должно ебать тебя! — огрызнулся Бабурин, слегка топнув ногой, будто хотел напугать Алекса. Тот промолчал, окинул Семёна взглядом с ног до головы и подошёл к Антонине. В её глазах он сейчас был как ангел-хранитель, спустившийся с небес. Он протянул руку и помог ей встать. — Всё хорошо? — мягким, заботливым голосом спросил он, положив ладонь (в перчатке) на её щеку. От прикосновения у девушки внутри всё сжалось — и от смущения, и от радости, хотя на лице она никак этого не показала. — Д-... — начала Тоня, но её перебил Семён: — Слышь, не разговаривай с этим ебнутым. А ты не лезь к ней! — на эти слова Алекс никак не отреагировал. Он вообще, казалось, не собирался даже поворачиваться к ублюдку. Но тут Антонина почувствовала, как его рука дёрнулась... и она замерла от ужаса. Его голубые глаза расширились и как будто озверели. — ЧТО?! — выкрикнул Алекс, резко убрав руку от её лица. Та повисла, как макаронина. Антонина подумала, что он, возможно, просто охуел от слов Семёна, но... Безумный взгляд был направлен не на него, а на её очки. На аксессуар. Она с ужасом вспомнила утреннюю трещину... Видимо, он решил, что это дело рук Семёна. Бабурин, решив оттащить "психа" от девушки, подошёл и положил руку Алексу на плечо... Голубые глаза тут же уставились на его ошибку. Алекс оттолкнул его. — Слы-..! — хотел было огрызнуться Семён, но Алекс ударил первым. С разворота, кулаком в нос. Семён рухнул, а "ангел-хранитель", не теряя ни секунды, запрыгнул на него сверху и начал наносить удары. Антонина от неожиданности снова села в снег и в ужасе наблюдала за дракой, не в силах отвернуться. Семён быстро пришёл в себя, схватил Алекса за руку и скинул его с себя, теперь сам нависая над ним. Антонина понимала: нужно бежать. Но... оставить Алекса, когда он проигрывает? Не могла. Проглотив ком в горле, она встала, вцепилась в лямки рюкзака и подошла чуть ближе. Семён, схватив Алекса за одну руку, на другую наступил ногой. Тот, как бешеный пёс, рычал, но ничего сделать не мог. И тут Семён занёс кулак к его лицу, злобно улыбаясь. Как вдруг — неожиданный удар рюкзаком от Тони! Прямо в челюсть. Он не ожидал, пошатнулся, потерял запал. Упал лицом в снег, но тут же встал. — Е-е-ебанутые! Что один, что вторая! Два сапога пара! — выкрикнул Семён, разворачиваясь и уходя. Антонина смотрела ему вслед, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. — Он ушёл... — облегчённо выдохнула она. Алекс поднялся. — Спасибо... — произнёс он, хрустнув шеей. Антонина всё ещё злилась на него за то, как он "решил" проблему... Но ведь сработало? — Это тебе спасибо... — смущённо проговорила она и обняла его. Его тёплая, пусть и мокрая дублёнка, приносила покой. Сердце, что минуту назад било в бешеном ритме, теперь успокаивалось. Алекс, немного растерянный от объятия, всё же приобнял её. — Это... Он сделал? — тихим голосом спросил он, удерживая её в объятиях. — Нет... Я упала. Утром бежала — и упала... — прошептала Тоня, не желая нарушать момент. Алекс нежно взял её за подбородок. Жест странный, но ей почему-то нравился. То ли из-за романтики взгляда, то ли из-за учащённого сердцебиения. — Ландыш... В любой непонятной ситуации можно упасть, — с нежной насмешкой сказал он, явно не поверив. — Но я правда упала! Честное слово! — чуть громче возразила она. — Хорошо... Но этот ублюдок всё равно заслужил то, что с ним сделали, — отпуская Тоню, добавил он и отступил на шаг назад. — Итак... По какому вопросу мы тут? — спросил Алекс уже своим обычным, весёлым, немного лукавым голосом. А Тоню вдруг пронзил ужас — она совсем забыла, зачем пришла. Вспомнив, она покраснела до ушей. — Я... Эм... — стыд сковал её настолько, что она не могла связать двух слов. Но по хитрым голубым глазам Алекса поняла — он всё уже понял. — Слушай, Але... — Не стоит говорить — пойдём, — с мягкой улыбкой перебил он. Антонина замерла, не зная, как двинуться с места. Алекс, хитрый лис, подошёл и поцеловал её в щёку. Это сразу оживило её. Она снова увидела тот вчерашний взгляд, от которого сердце таяло. Он пошёл по дороге к главной улице, махая рукой, будто в каком-то фильме. Только книжки не хватало. Антонина не знала, что теперь делать. Её всё ещё терзали сомнения: а вдруг Алекс — маньяк? Или его сообщник?.. Но после всего этого... Она очень, очень сильно хотела ошибаться. И пока шла в участок — молилась всем богам. Не хотела даже думать, что он мог это всё подстроить... чтобы, не дай бог, продать её органы. Но... всё её существо, включая сердце, надеялось, что нет.