Забытая месть, обретённое счастье.

      Намикадзе сидела в своем кабинете, разбирая документы. Её стол был похож на крепость, полную бумаг, а сама она — на бесстрашного генерала, который не знает усталости. Несмотря на то, что она была замужем и светлая квартирка с теплым ужином манили ее, привычка сидеть до утра оставалась у неё, как привычка к одиночеству, которое стало её тенью.       Луна до сих пор не могла проявлять эмоции, как положено – ни трепета, ни волнения, ни какого-либо неловкости, даже спустя полгода простых отношений, а после и замужества. Её сердце было заковано в ледяные доспехи, а чувства — как звезды, спрятанные за тучами. Да и кто знал из всех их общих знакомых, что они с Какаши вместе? Всего лишь человек шесть, не больше, словно они были островами в океане – неизведанными и отстранёнными. Возможно Минато, столь добрый и открытый, ее любимый младший брат, смог бы сказать почему она столь... дефектна.       К ней в кабинет зашел её муж, которого одолело одиночество. Было видно, что он слегка недоволен, но тот ничего не сказал, лишь подошел, встал сзади кресла и обнял её за шею в терпеливом смирении. Луна тяжело выдохнула. Опять ее одолевает чувство стыда, что опять поставила работу в клане выше него. А ведь знает, что Какаши зачастую мучают кошмары и ему тяжело справляться, когда тот один. Твою мать.       — Луна, ты опять хочешь уснуть тут? Я тогда рядом с тобой на этот диван и лягу, — сказал Хатаке женщине и добавил: — Правда... В тот день, когда мы уснули вместе после твоего кошмара, с утра как на зло появилась бабушка Сами и Ария-сан. Как думаешь, что они тогда подумали, поймав нас спящих в обнимку? Или ты хочешь повторить? – улыбнувшись одними глазами, хмыкнул Какаши.       — Они что?! — повернув голову и не скрывая редкий шок на лице, произнесла Луна и округлила узкие голубые глаза. Её голос звучал как эхо в пустом зале, отражаясь от стен и оставляя в воздухе напряжение.       Какаши хмыкнул на её реакцию и задал новый вопрос:       — Как думаешь, о чем думают дядя Дин, отец и тетя Ада? О наших отношениях? Все же, жена, изменившая своему мужу с работой – не есть хорошо!       — Ц. Даже не знаю, Какаши, — процедила глава и небрежно откинула кисть. Ей все равно не дают поработать. «Подкол защитан...» – в мыслях весело закатила она, хотя на деле не переставала защищаться. Впрочем, за столько времени, проведенного вдвоем, Хатаке неплохо выучил Луну.       Намикадзе аккуратно убрала руки мужа и, словно бабочка, освободившаяся из кокона, встала и подошла к окну. Она обняла себя за плечи, как будто пытаясь удержать тепло, которое он только что оставил. Муж подошел сзади, как тень, преследующая свет, и, обняв ее за талию, заключил в свои объятия, словно ловушка, из которой невозможно выбраться.       Он прижал ее к своей груди и торсу, как скульптор, придающий форму своему творению, и, наконец, спустив окончательно маску с лица, уткнулся в ее волосы, как путник, вернувшийся домой после долгого странствия. Несмотря на холодный характер, девушка была счастлива, как цветок, распустившийся под первыми лучами весеннего солнца.       Какаши развернул жену к себе, как солнце освещает землю, даруя тепло и свет. Их губы встретились, словно два магнита, притянутых друг к другу. Они обнимались так крепко, будто были кораблём, затерянным в море, ищущим спасения в объятиях друг друга. Его язык исследовал её рот, как первооткрыватель, ищущий новые земли. Прижимая её к стене, он чувствовал себя как мореплаватель, открывающий новые горизонты.       Когда они на мгновение остановились, она произнесла:       — Не здесь, Какаши... — хотя слова её были холодны, в них чувствовались нотки страсти, разгоревшихся при виде голодного мужа. Она сама была голодна по ласкам от человека, который любит, о чём год назад даже не мечтала.       Какаши, хоть и младше её, был мужчиной и её второй любовью. Она хотела, чтобы в постели именно он был главным, а не она.

***

      Спустя неделю после того дня у Какаши на тренировке с командами порвалась перчатка, прикрывающая кольцо. Гай, который решил было спросить у Какаши что-то важное, потерял дар речи. Какаши, заметив это, поднял бровь и спросил:       — Гай, что такое? Что ты хотел?       — У тебя кольцо! Ты когда жениться успел? И главное, на ком? — прокричал Гай на весь полигон. Рядом где-то подавил смешок Наруто.       — Узумаки! Иди с Саске устройте спарринг! — рявкнул Какаши и повернулся к Гаю. — А это да, так как год уже женат. А на ком, хммм... — задумчиво произнес Какаши, при этом почувствовав чакру Луны.       Луна зашла на полигон, как солнце, освещающее поле битвы, и пошла искать Наруто и Какаши, чтобы позвать их к себе в кабинет. Глава уже как неделю чувствовала себя плохо, словно цветок, увядающий без воды, и стала слишком бледной, чем обычно.       — Луна-сама? Приветствую вас, — произнес Саске, словно воин, отдающий дань уважения командиру.       Луна кивнула ему в знак приветствия, и все обернулись на них, как будто луна притягивала их взгляды, как магнит.       — Тетушка? Все хорошо? — обеспокоенно спросил Наруто, словно маленький лучик света, пробивающийся сквозь тучи.       — Да, все хорошо, Наруто, не волнуйся, — ответила Хатаке-Намикадзе, как мать, успокаивающая ребенка. — Наруто, Какаши-кун, жду вас у себя после тренировки, — добавила она и хотела уйти, как к ней подошел Гай и громким шепотом спросил:       — Луна-сама, вы не знаете жену Какаши? — с интересом спросил Гай, как ученый, ищущий ответ на загадку.       Все заинтересованно посмотрели на Луну, кроме Какаши, который подошел к ней, словно тень, следующая за светом. Наруто рассматривал всё вокруг, как исследователь, ищущий новые горизонты.       — Наруто, разве тебе не интересно послушать, на ком женился Какаши-сенсей? — спросила его Харуно, как учительница, подталкивающая ученика к новым знаниям.       — Я и так это знаю, — ответил Наруто, самодовольно подняв один палец вверх и посмотрев на подругу с нескрываемым весельем.       Гай прожигал Луну заинтересованным взглядом, ожидая ответа, как охотник, следящий за добычей.       — Я его жена, — как будто невзначай ответила Луна и показала одновременно с Какаши парные кольца Гаю, что раскрыл рот в удивлении, и остальным, как два одинаковых отражения в зеркале.       Все, кто не знал, застыли, как камни в бурной реке, и благодаря этому неожиданному моменту в кабинет проскользнули трое, словно тени на рассвете.       Уже в кабинете Луны, где свет из окна был похож на мягкий свет луны, Какаши, прищурившись, как охотник, заметил Арию и бабушку с дедушкой.       — Луна, что ты хотела сказать? — спросил Какаши, словно пробуждаясь от долгого сна.       — Я хотела сказать, что я беременна, — быстро и с волнением произнесла Луна, как птица, наконец-то нашедшая своё гнездо, при этом корча из себя ледяную скалу, которой сея тема казалась недостойной внимания.       — Это получается, у меня будет братик или сестрёнка? — спросил Наруто, словно ребёнок, ожидающий подарка на день рождения.       — Да, Наруто, только двоюродный. И никому не говори, рано другим знать, — строго наказала Луна, как мать, оберегающая свою тайну.       Трое завопили, как весенний хор птиц, а Какаши был в шоке, как человек, увидевший мираж в пустыне. Выйдя из этого состояния, он подошел к Луне, обняв её, словно укрывая от всех бед, и сказал: «Спасибо».

***

      Спустя девять месяцев в роддоме госпиталя клана Намикадзе рожала глава. С утра, как только она поступила со схватками, мир вокруг словно замер в ожидании. Время тянулось медленно, как густая карамель, пока наконец не наступил полдень, и она не родила.       Какаши пустили первым, как отца. Он вошел в палату, словно луч света в темную комнату. Луна, почувствовав его присутствие, приоткрыла глаза, словно цветок, раскрывающийся навстречу солнцу.       — Сакумо, папа пришел, — прошептала она сыну, и её голос звучал, как шелест листьев на ветру.       У Какаши перехватило дыхание, словно он стоял на краю обрыва и боялся сделать шаг. Имя сына, как эхо из прошлого, отозвалось в его сердце. Он подошел к кровати, осторожно наклонился, и его взгляд упал на малыша. Пепельный пушок волос на голове малыша напоминал лунный свет, а голубые глазки, как два озера, смотрели прямо на него. Какаши почувствовал, как его сердце наполняется теплом, словно весенний ручей, который наконец нашел свой путь.       Он осторожно взял новорожденного на руки, и тот, словно маленький исследователь, начал изучать мир своими крошечными пальчиками. Какаши положил палец в ручку сына, и тот крепко сжал его, словно пытаясь удержать в этом новом для него мире. Румянец на щеках Какаши стал ярче, он, спустив маску, наклонился и нежно чмокнул Луну в лоб. Его губы коснулись её кожи, как утренняя роса, а слова благодарности прозвучали, как песня, которую он давно хотел спеть.