rewind, pause, repeat

Всё это началось с глупого спора, переросшего в такую же глупую шутку, и вот Вайз был здесь, одетый в чёрный шёлк с белыми оборками, и пытающийся изобразить что-то наподобие улыбки клиенту, который отвешивает милую колкость по поводу его наряда. Будучи человеком, не умеющим проигрывать, он пытался вызвать сочувствие у своей сестры, пока не вспомнил, какой дьяволёнок скрывался под её милой улыбкой и ангельским смехом. — Ну, ты проиграл, а поэтому должен довести дело до конца! Тем более, ты не единственный владелец магазина, завлекающий покупателей милым костюмчиком. Нет, но он точно единственный владелец в короткой юбке и шёлковых чулочках, которые казались ему на размер меньше, и сильно обтягивали бёдра. Вайз бы очень хотел знать, как идея сделать что-то для привлечения людей в прокат закончилась вот так. Но жизнь - не видеокассета, он не мог отмотать её к началу и отказаться от нелепого спора, который привёл его туда, где он сейчас. Ковыляющий на низких каблуках и отвечающий натянутой улыбкой на все смешки по поводу его костюма. Вайз знает, что у Хитрых Зайцев теперь достаточно компромата, чтобы быть уверенными, что он не потребует с них денег как минимум год. Намного хуже, когда люди, с которыми они тесно сотрудничают видят его и просят сделать фото, потому что он знает, что в будущем это ещё всплывёт. Тем не менее, акция, гарантирующая получение скидочной карты и бесплатное ограниченное членство на целый месяц привлекает новых клиентов. В магазине толпится столько народу, сколько не было за последний месяц, и всё из-за шумихи вокруг владельца проката в платье горничной и той халявы, которую они раздают, так что Вайз изо всех сил старался не жаловаться. Когда он наконец-таки замечает свою сестру, ему всё же удаётся сказать ей то, что он держал в себе: — Я тебя ненавижу, — говорит он мягко. Белль просто посылает ему воздушный поцелуй и возвращается к клиенту. К вечеру его ноги очень сильно болят от каблуков, а сам он уже устал всё время задирать юбку для того, чтобы поправить чулки. У них почти закончились карты, и Вайз звонит своей сестре, когда отходит от кассы. — Белль, мне нужно сходить за– Дурацкий каблук встаёт на внешнюю сторону, и Вайз чувствует, как подворачивается его лодыжка. Он спотыкается, закрывает глаза, готовясь к удару об пол, а перед глазами стоят образы покупателей, которые сейчас увидят этот позор, но всё просто... останавливается. Что-то одновременно и мягкое и твёрдое обхватывает его за талию и слегка приподнимает так, что его ноги едва касаются земли. — Господин Прокси... Вайз застывает, поднимает голову и видит Ликаона, с которым они стоят в самом центре видеопроката. Он выглядит крайне изумлённым, когда стоит, сложив руки, а его единственный глаз малинового цвета осматривает наряд Вайза. Это очень неожиданно. И абсолютно несправедливо. Судьба была против него? Он не только проиграл спор, но и был здесь, в дурацком вызывающем костюме перед тем, к кому относится с огромным уважением. Он чувствовал себя как какая-нибудь девушка из тех глупых фильмов, которые люди берут у них напрокат, где стоит ей увидеть сильные мужские руки, и она сразу падает в обморок. Вайз прочищает горло, пытается взять себя в руки и улыбнуться, но получается очень криво. Ладони, лежащие на его талии ненадолго сжимаются, прежде чем отпустить, и Вайз задается вопросом, останутся ли там отметины от пальцев. — Спасибо за помощь, Ликаон, — удаётся выдавить ему из себя, и голос звучит нормально, несмотря на смущение, которое практически душит его, — что привело тебя сюда? Тирен молчит. Ну класс, Вайз сломал его. Лучшим выходом из ситуации было бегство, так что Вайз просто хлопает огромного тирена по плечу и уходит, бросая напоследок: "Ещё раз спасибо, а мне нужно кое-что взять". Он пытается поспешно скрыться, обходя людей так, чтобы это не выглядело, как побег. Ему нужно собраться самому, собраться с мыслями, с товарами, и, скорее всего, сейчас тирен уйдёт, а Вайз обретёт спокойствие. ...ну, не прям спокойствие, но точно максимальное, которое только можно обрести, находясь в костюмчике горничной. Он проскальзывает в кладовку и закрывает за собой дверь. Вайз наконец может выдохнуть, когда чувствует, что десятки глаз больше не смотрят на него. Сейчас он позволяет себе перестать улыбаться, а своим ногам – болеть, пока он осматривает комнату в поисках нужных предметов. И если членские карточки лежат на видном месте, скидочные карты он замечает только на верхней полке. Вайз, конечно, не низкого роста, но даже на цыпочках его пальцы еле достают до коробки, и он может только провести по ней ноготками. Он бы мог попытаться допрыгнуть, но очень сильно боиться вывернуть лодыжку на маленьких каблучках, поэтому просто раздражённо выдыхает и пытается зацепиться за угол коробки, чтобы подтащить ту поближе. Дверь со скрипом открывается, а потом захлопывается за ним. — Белль, ну зачем тебе понадобилось ставить коробку с картами так далеко? Тем более, когда рядом нет табуретки или стремянки, — выдыхает Вайз, снова вставая на цыпочки и безуспешно пытаясь дотянуться рукой до коробки, – поможешь достать их? Голос, который ему отвечает, точно не принадлежит сестре. — Позвольте мне помочь, Господин Прокси. Тело сзади подступает к нему быстро, как пламя, тонкий материал пропускает жар чужого тела. И благодаря ему же он чувствует выпуклость внизу, то, что прижимается к его заднице. Вайз издал удивленный вздох. Может ли это быть пистолет? А это точно законно? — Прошу меня простить, — раздаётся совершенно неестественный голос рядом с его ухом, когда тирен наклоняется, кладет одну руку на полку, а второй аккуратно обхватывает его бедро, удерживая на месте. — О-оу.. Эм... Всё н-нормально.. — выдавливает Вайз, не в силах отвести взгляд от полки перед собой. Он дрожит, как невеста в первую брачную ночь, весь на нервах и не знает, что будет дальше. — Всё нормально? Даже если я сделаю это? Этим оказалось грубое поднятие юбки его костюма, из под которой виднеется кромка нижнего белья. Его нижнего белья, а не того, которое с дьявольской улыбкой пыталась предложить ему Белль. Вероятно, это было лучшее решение, которое он когда-либо принимал, потому что знает, что если бы он всё-таки согласился, то нежная ткань точно не выдержала бы подобного натиска. А он – позора. Предметы из рук Вайза падают на пол, когда он хватается руками за полку. Он опускает голову, прислушиваясь к какофонии из белого шума и прерывистых вздохов. Это то место, где ему следовало нажать на паузу, может даже остановить полностью, не дать этому случиться. Всё происходящее было неприемлемо, учитывая их рабочие отношения и тот факт, что дверь была в двух шагах, открытая. Вайз слышал доносящиеся из-за двери голоса и знал, что его собственный голос будет слышно точно так же, если всё это продолжится. — Ликаон, подожди, там же всё слышно, — говорит он, паникуя, когда рука с когтями проскальзывает под юбку и проводит про кромке его нижнего белья. Горячее дыхание прямо в ухо заставляет его бёдра дрожать: — Тогда я постараюсь сделать так, чтобы вы вели себя тихо. Время как будто замедляется, когда нижнее белье падает Вайзу в ноги. Он практически обнажён ниже пояса, его юбка задрана и вставлена между его зубов, чулки плотно прилегают к бёдрам, когда рука, смоченная слюной трётся между ними. Острые когти аккуратно гладят его кожу, цепляются за резинку чулков, чуть ли не порвав их. Медленно встающий член капает, предательски реагируя на легкие прикосновения костяшек чужих пальцев, которые нечаянно его задевают. Всё это стекает на пол перламутровыми струйками, а Вайз делает пометку не забыть убраться, прежде чем покинуть маленькую комнату. Но мысли об уборке улетают куда-то далеко, когда раздается звук расстегивающейся ширинки, прозвучавший на всю комнату, а рука между его бедер пропадает. Вайз ждет, затаив дыхание, когда его мягко опрокидывают вперёд, пока задница не выпячивается, а спина не выгибается дугой. — Прекрасно, — слово, которое, как ему кажется, он слышит, да только вот белый шум в ушах звучит намного громче, а толстая головка прижимается к его бёдрам. Первые несколько толчков медленные, но уверенные. Ликаон как будто проверяет, получится ли, а сам держит руки на чужих ногах, чтобы те оставались на месте. Но в итоге темп ускоряется, а под закрытыми веками Вайза как будто происходят взрывы фейерверков, пока он держится руками за полки, а его тело используют, потираясь чужим толстым членом о его собственный, который выглядит в разы меньше. Жар практически обжигает их обоих, когда мощный орган толкается дальше меж бёдер, а удовольствие, которое получает Вайз от стимуляции собственного члена становится просто ошеломляющим. В его жизни действительно не было времени на романтические, а уж тем более сексуальные отношения с кем-то. Ни с его секретной работой, ни с сестрой, за которой нужно следить, ни с управлением собственным видеопрокатом. На него свалилось очень много обязанностей, да и расслабиться он мог только с помощью собственной руки, не в силах попробовать что-то "на одну ночь". Можете звать его романтиком, но, скорее всего именно просмотр огромного количества фильмов заложил в нём убеждения о том, как всё это должно происходить. Ну, знаете, любовь с первого взгляда, миленькие свидания, пылкая страсть... Он видел много подобного, но ничто из этого, наверное, не могло сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. — Ликаон.. — шепчет он сквозь ткань во рту, всё ещё слыша звон в собственных ушах. — Всё в порядке, — в ответ раздаётся рычание, которое едва ли можно принять за что-то на человеческом языке. В нём столько собственничества, тепла, чего-то тёмного.. Огромная рука опускается на его член, Вайз вздрагивает от неожиданности, а ткань юбки выпадает изо рта, когда он судорожно выдыхает. Он не успевает моргнуть, как в его рот тут же проникают два пальца, заглушая звуки. Другая рука всё так же мягко поглаживает орган. Вайз отрывает руки от полки, чтобы потянуться назад и схватиться за чужие ноги, которые всё ещё двигались в быстром темпе. Глаза почти закатываются, когда он понимает, в какой позиции сейчас находится, и чем именно он занимается с привлекательным и сильным волком. Несмотря на то, что цель пальцев во рту была заткнуть его — они двигаются аккуратно, стараясь не толкаться глубоко и ничего не царапать когтями. Вайз видел очень много порно с тиренами (это всё были просто фильмы, окей?), и знал, насколько глубоко они могут... войти. Чуть ли не по самое горло. Он сам не был маленьким, но по сравнению с Ликаоном казался очень миниатюрным. Одна только эта мысль доводит его до крайности, до фантазий о том, как его зажимают и трахают, используя пальцы, член, язык... И он изливается в большую ладонь, которая всё ещё держит его член, а сам Ликаон низко рычит в чужое ухо, и кончает прямо на его уже влажные бёдра. Между ними Вайз отчётливо видит выпуклость, которая, по всей видимости, является узлом. В послеоргазменном состоянии он сжимает ноги ещё теснее и в ответ на свои старания получает рычание. Ох.. Ликаон чуть отодвигается, но не уходит. Вместо этого он прижимается ртом (мордой?) к его уху и произносит: — Позвольте мне привести вас в порядок, Господин Прокси. "Привести в порядок..?", — повторяет про себя Вайз, когда обнаруживает тирена сидящим на коленях, а свои ноги закинутыми ему на плечи. Спина прижимается к полке, чужой длинный язык проходится по чувствительной коже его члена и бёдер. Вайз больше никогда не сможет думать о "приведении в порядок", не вспоминая этот момент, когда чужой язык облизывает его всего полностью. Виднеющиеся острые зубы, которые могут быть использованы в любой момент, возбуждают ещё больше. Ликаон скользит языком между органом и бёдрами, жадно облизывая солёную кожу и ткань чулок. Красный глаз не сводит взгляд с лица Вайза, даже когда голова зажата между чужих ног. Вайз вцепился руками в чужие волосы (шерсть?), и их нежность и мягкость – единственная, которая осталась в данной ситуации, так как Ликаон своим ртом снова заставляет его член твердеть. И всё же, когда кончик пальца волка прижимается к его дырочке, Вайз удивленно вздрагивает. — Не волнуйтесь, Господин Прокси, — успокаивает тирен, его язык перестаёт скользить по чужим бёдрам, — мы не зайдём дальше этого. Ты заслуживаешь гораздо больше, чем занятие любовью в подсобке видеопроката. Занятие любовью от Ликаона звучит очень непристойно. Сразу в голове всплывают мрачные, возбуждающие вещи, о которых Вайз никогда не думал, но вот они здесь: проносятся в его голове в виде чёрно-белого фильма, где есть тёмная комната и шёлковые простыни... Он фантазирует о том, как бы повёл себя тирен, наконец прижав его к кровати. Эти сцены проигрываются одна за другой, сюжет не развивается, а титры никогда не будут показаны, потому что камера сфокусирована только на звуках, издаваемых Ликаоном во время движения внутри маленького тела Вайза. Что-то между рыком и вздохом, человеком и волком. Вайз дрожит и кончает второй раз, перевозбуждённый и уставший он безвольно опирается спиной на полки. Ликаон проглатывает всё до конца, а потом отстраняется, издавая довольный урчащий звук. Вайзу приходится отвести глаза, чтобы не видеть это зрелище и позволить этим неловкостям происходить без его вмешательства. Он чувствует, как Ликаон помогает ему подняться на трясущиеся ноги, аккуратными движениями натягивает нижнее бельё и опускает подол его юбки. Когда Вайз уже может стоять без угрозы встретиться лицом с полом, Ликаон отстраняется, а потом раздаётся шуршание, которое заставляет его приоткрыть глаза. — Я отнесу это Белль, пока вы приходите в себя, — говорит Ликаон, собирая с пола предметы, а потом протягивает руку и легко забирает бесячую коробку с верхней полки, взвалив её на плечо. Он выглядит очень спокойным, но его выдаёт сверкающий красный глаз, который блуждает по чужому раскрасневшемуся лицу, — я бы не хотел покидать вас, но сейчас я нахожусь при исполнении. Ожидайте, я свяжусь с вами. А затем он наклоняется и... облизывает чужие губы, подразумевая под этим поцелуй. Находясь в эмоциональном потрясении, Вайз был в состоянии только принять случившееся, но всё произошло так быстро, что его мозг едва ли успел включиться в работу. Ликаон покидает комнату, оставляя Вайза одного с трясущимися ногами и влажными губами. Он тихо сползает на пол, опускает свою голову на колени и смеётся. *** Через неделю после случившегося Вайз ловит себя на мысли, что реально ждёт. Он не должен, но каждый раз, как звонит телефон, у него внутри всё переворачивается от предвкушения, а потом он разочаровывается, когда понимает, что это не Ликаон. Возможно, это было на один раз, думает он, лёжа на кровати. Что-то, что больше никогда не повторится, и он вынужден будет наслаждаться воспоминаниями, пока они не исчезли. Так что это был обычный день, в секунду ставший необычным. С нижнего этажа доносится голос Белль: — Вайз, тебе посылка! "Посылка..?", — заинтересованно думает Вайз, пытаясь представить в голове календарь. Он уже давным давно ничего не заказывал, а если и делал это, то большинство вещей, которые покупал он забирал сам, чтобы сэкономить на доставке. Спускаясь по лестнице, он видит коробку, которую протягивает ему сестра. На её лице такое же любопытство, когда она рассматривает этикетку и огромный букет аконитов в красивой вазе на стойке регистрации. — И что это? Белль пожимает плечами, протягивая ему коробку. — Не знаю. Их прислали вместе. Я подумала, что ты хочешь добавить немного зелени в магазин. — Это не моё. Я даже не знаю, что это за коробка, — Он встряхивает её для убедительности, слыша, как шуршат бумаги внутри. — как думаешь, там нет ничего опасного? — Откроем и узнаем! Когда Вайз поднимает крышку и отодвигает в сторону бумагу, он видит, что лежит на дне блестящей коробки, и почти начинает смеяться. Почти, потому что вместо смеха он чувствует только слюну, которой давится, когда видит аккуратно сложенный костюм на дне. Может, ему и следовало бы обрадоваться, что это не очередной наряд горничной, но радость сменяется шоком, когда он замечает красивое нижнее бельё, сложенное сверху. Чёрное сетчатое кружево, практически прозрачное, с огромным вырезом сзади, который уходит всё ниже и ниже, подразумевая обнажение ягодиц. С замиранием сердца он берёт конверт и начинает читать. "Вайз", – начинается оно, на удивление, не с "Господин Прокси", – "прошу простить меня за подобный подарок. Если ты решишь отказаться от него, я пойму, и это не повлияет ни на наши рабочие отношения, ни на нашу дружбу. Однако, если ты решишь принять его, для меня будет честью тебя в нём увидеть. Ниже находится дата и место. Твой, Ликаон" — Что это? — неожиданный голос сестры пугает Вайза, он не успевает спрятать маленькое письмо. Она выхватывает его прямо из чужих рук и отпрыгивает в сторону. Он видит, как она читает текст, как у неё в голове крутятся шестерёнки, и как после она удивлённо смотрит на него. А затем расплывается в улыбке. — И с каких пор? — спрашивает она, позволяя ему без лишних слов вырвать письмо из её рук. — Или между вами ещё ничего нет? Хотя... это странно, ведь он уже присылает тебе сексуальное нижнее бельё. Неожиданность перерастает в смущение, и Вайз вздыхает, потирая переносицу. — Ну... всё довольно сложно. — Ты же знаешь, что я буду выпытывать из тебя всё, пока ты мне не расскажешь? И она будет. Специально станет спрашивать в людных местах, чтобы смутить его. Даже в присутствии их друзей. Он с раздражением садится на диван и смотрит на злополучное письмо. — Помнишь тот день, когда владельцы магазинов на Шестой улице наряжались в разные костюмы и привлекали клиентов.. Ему больше не нужно ничего говорить. Белль - девушка с просто сумасшедшим воображением, и он видит, как на ее лице отражается множество эмоций, прежде чем она говорит: — Только не говори мне, что когда ты был на складе, а он пошел за тобой... Вайз кивает в знак подтверждения. — Да ну! — и, мгновение спустя, — ...тебе понравилось? — Белль! — А что? Я приму это за "да", потому что вряд ли он бы отправлял тебе посылки с сексуальным нижним бельём, костюмом и цветами, — она постукивает ногтём по письму, и на её лице расцветает дьявольская улыбка, — ты точно идёшь. — Белль, я.. — О, и ты просто обязан назвать его "господином". Посмотрим, что случится. — Мне кажется, ты заинтересована в этом больше, чем я. Белль смотрит на него цепким взглядом: — Хочешь сказать, тебе неинтересно? — Эм, знаешь... Пожалуй.. Я– — Тогда в чём проблема? Та проблема, о которой думает Вайз, снова глядя на коробку. Проблема в стирании границ между бизнесом, отношениями и дружбой. Проблема в том, чтобы позволить им стать чем-то большим, чем партнёрами на один раз, а значит открыться и впустить кого-то в своё личное пространство. — Ты же знаешь, что мне нелегко будет вступить в отношения.. Белль кивает, отводя взгляд. — Я понимаю… но у тебя, по крайней мере, есть возможность. Не думаю, что ты должен её упускать. Он знает о том, что ты Прокси, и даже уважает это. — И я не хочу всё это испортить. Если то, что произошло... Если эта интрижка повлияет на наши взаимоотношения.. Не думаю, что я смогу это пережить. И Белль делает то, что делают все понимающие сёстры. Это противоречит её словам, но она крепко его обнимает. — Не будь дураком. Просто пойди и узнай, чего он хочет, и откажи ему, если не захочешь в этом участвовать. И на всякий случай возьми биту. Спустя несколько часов Вайз раздумывает об этом, пока одевается. Вряд ли хоть что-то сможет спасти его от зверя, который скрывается за всегда вежливым дворецким. И это определённо не то, от чего он должен возбуждаться. Но костюм облегает его тело, как вторая кожа, и Вайз не понимает, почему, ведь размер для него великоват. Костюм подчёркивает длину его ног, изящный изгиб ягодиц, довольно тонкую талию. Даже Белль, когда он спускается со второго этажа по лестнице, не может сдержать возглас восхищения. — Вау, Вайз, ты выглядишь...— Белль замолкает, — могу я сделать фото– — Нет, — из-за того, как она после этого дуется, ему тем более не хочется ей разрешать, — я не знаю, во сколько вернусь домой... — Надеюсь, не раньше завтрашнего утра, — радостно перебивает Белль, пока Вайз игнорирует её и берёт ключи от машины. — Я постараюсь сообщить, если что-то изменится. — Хорошо, хорошо... А теперь иди и сделай меня тётей! — заявляет Белль, избегая его взгляда, целует в щёку и выталкивает на парковку. — Но это, — дверь захлопывается перед его лицом, — невозможно... Вайз вздыхает, решив, что лучше не спорить, чтобы сохранить остатки сил для интересной, по его скромному мнению, ночи. Закончится ли она жарким сексом или неловким разговором? Вайз надеется на первое, когда садится в машину, и его новый костюм сильно контрастирует с видом потрёпанного автомобиля. Он вводит адрес, проверяет время и уезжает в надвигающуюся ночь. Чтобы добраться до указанного места, нужно около часа ехать мимо высоких зданий, особняков и различных шедевров природы. Он подъезжает к закрытым воротам, как показывает навигатор, и не успевает даже открыть окно, чтобы воспользоваться домофоном, как они открываются. Как будто его ждали. "Совсем не подозрительно", – думает он, паркуясь и не замечая света ни в одном из многочисленных окон. Даже территория кажется пугающе пустой, никаких других машин или признаков жизни. Дверь, к которой он подходит, открывается так же неожиданно, как и ворота, стоит ему поднять палец, чтобы позвонить в звонок. — Добрый вечер, Господин Прокси, — приветствует его тирен, как всегда, совершенно спокойно и непринуждённо. Это немного застаёт его врасплох. И хотя его сердце бешено колотится, он не перестаёт ярко улыбаться. — Добрый вечер, Ликаон. — Пожалуйста, проходите, и позвольте мне взять ваше пальто. До сих пор они шли по сценарию, который Вайз даже не читал, но он быстро соглашается, когда Ликаон отходит в сторону, чтобы пропустить его. Он определённо не готов к своей роли в этой пьесе, поэтому нерешительно расстегивает пуговицы пальто и позволяет ему соскользнуть с плеч, чтобы отдать в ожидающие руки дворецкого. Одежду аккуратно убирают, и вскоре остаются только он, Ликаон и множество невысказанных слов между ними. — Я приготовил нам чай. Если вы не против, пройдёмте со мной. Это, конечно, не совсем то, чего ожидал Вайз, но он ничего не говорит, а просто тихо идёт вперёд, осматривая тёмный интерьер, который его окружает. Всё выглядит очень атмосферно, луна заглядывает в большие окна, освещая небольшие участки комнаты, но этого недостаточно, чтобы он мог разглядеть щели и углы. Всё, что ведёт его вперёд, — это спина Ликаона, а канделябр в его руке — единственный источник света. Двойные двери ведут в уютный кабинет, освещённый только пылающим камином. На столе находится маленький чайный сервиз вместе с закусками, а два мягких на вид кресла стоят друг напротив друга. Это было бы похоже на чаепитие двух друзей, если бы не атмосфера, наполненная напряжением. Вайз садится, а Ликаон ставит канделябр в сторону и задувает свечи, оставляя камин единственным источником света в комнате. Прежде чем Вайз успевает подобрать слова, чтобы спросить, что, блять, здесь происходит, Ликаон берёт инициативу в свои руки: — Я очень ценю, что вы пришли. Цель этой встречи – установить границы, — начинает Лайкон, усаживаясь на стул, скрещивая механические ноги и сцепляя пальцы. Взгляд Вайза устремляется туда, где ткань брюк Ликаона натягивается на его сильных бёдрах. — Границы? Границы чего? Низкий голос становится ещё ниже, насколько это возможно, и звучит едва ли человеческим, когда Ликаон хрипит: — Того, что я хочу с тобой сделать. Мне нужны чёткие указания, что делать дозволено, а что – нет. "Что угодно, ты можешь делать что угодно", — чуть не сказал Вайз, но это было бы неразумно. Ему нужно подумать головой, а не, ну, головкой. Из груди Ликаона доносится урчание в знак согласия. — У меня никогда не было любовника-человека, но я знаю, что наши биологические потребности отличаются. Я не хочу причинять тебе боль или делать что-то, что тебе неприятно. — И что же ты хочешь? — спрашивает Вайз, потому что ему действительно любопытно. Ликаон прочищает горло. — Я хочу, чтобы мои партнёры подчинялись мне. Готов ли ты подчиниться мне и моим желаниям? Конечно, твой комфорт всегда будет в приоритете, и ничего не произойдёт, если ты этого не захочешь. Иногда мне может быть достаточно твоего голоса в трубке телефона, а иногда я захочу, чтобы ты сидел у меня на коленях и часами согревал мой член в свободное от работы время. Я мог бы присылать одежду, которую хотел бы видеть на тебе во время наших встреч, и мне было бы приятно, если бы ты её носил, независимо от того, что это за одежда. Вайз сглатывает, делая глоток чая, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. Но Ликаон еще не закончил. — Меня привлекает мысль о том, чтобы закрыть тебя и держать в комфорте в моей комнате, а мысль о том, что кто-то такой независимый, свободный, как ты, доверяет свое благополучие и комфорт в мои руки, вызывает снисхождение. Ты ни в чем не будешь нуждаться, — каким-то образом тон меняется, всепоглощающее желание сквозит в каждом слове, пока он говорит следующую фразу, — я хочу всадить в тебя свой узел. Итак, я спрошу снова – что из этого мне дозволено сделать, Вайз? "Всё, что угодно",— снова щебечет этот надоедливый голосок в его голове. — Или мне следует спросить, чего хочешь ты? Все непристойные мысли в его голове превращаются в пепел. Обычно он удовлетворяет себя рукой под одеялом. Было ли что-то ещё? Конечно, он видел достаточно порно и слышал достаточно разговоров на улицах, чтобы знать, что это не все способы получить удовольствие, но он всё равно не разбирался. Он не знал, чего хочет или в чём нуждается. Он думал, что сможет просто прийти, наклониться, его хорошенько оттрахают и он уйдёт домой, получив на прощание похлопывание по плечу и пакетик с подарочком. Разве не так? Может быть, его молчание говорит больше, чем слова, потому что Ликаон откашливается и спрашивает: — Что-то не так, Вайз? Это возвращает его из мыслей, и он открывает рот, чтобы возразить… но почему-то произносит: — У меня никогда не было близости. Одно из ушей Ликаона дернулось. — Ты… никем не тронут? "Девственник", — слышит Вайз вместо этого. Он не может понять, что звучит в голосе Ликаона — насмешка или удивление, и старается не обижаться, не зная, что подразумевают под собой эти эмоции. Вайз просто расправляет плечи и говорит с полной уверенностью. — Да. Это проблема? Он ждёт, что его прогонят или засмеют, хоть и не верит, что Ликаон может так поступить, учитывая его мягкий и вежливый нрав, но не может избавиться от негативных мыслей, которые заполняют его разум. Люди, кажется, не знают, как относиться к таким людям, которые в его возрасте ещё не были ни с кем близки, и колеблются между насмешкой и принятием. Он повторяет свои слова, и звучат они холодно. — Это проблема, Ликаон? Тирен прерывает молчание: — Прости, я просто был застигнут врасплох. Я думал, у такого привлекательного человека, как ты, должно было быть несколько партнёров в жизни. И то, каким ты был тогда, в магазине... Ликаон замолкает, позволяя непристойным мыслям о том, как они быстро перепихнулись в кладовой, заполнить разум Вайза. Неужели тогда он вел себя как опытный в таких делах? Он же просто стоял и позволял Тирену играть со своим телом, ничего не делая, кроме как задыхаясь, умоляя и выпрашивая. — Я был у тебя первым? — хриплый голос возвращает его в настоящее, и когда Вайз поднимает взгляд, он слышит тихое шуршание чужого хвоста. Он сглатывает под пристальным взглядом и кивает. — Это… радует. Но из-за моего нетерпения ты можешь быть в замешательстве, — Ликаон смотрит в сторону, размышляя, — и всё же ты пришёл. Могу я предположить, что тебе понравилось? Почему согласиться было как-то более неловко, чем просто слушать, как Ликаон перечисляет все грязные, отвратительные вещи, которые он хотел бы с ним сделать? Вайз хочет опуститься в кресло и просто исчезнуть в каверне, но Ликаон заслуживает какого-то ответа. — Да, — начинает он, останавливается и облизывает губы, — правильно предполагаешь. Что ж, это звучало лучше, чем «да, я хочу, чтобы ты меня трахнул.» Ликаон кивает, разгибая ноги. — Я понимаю. Я не буду смущать тебя вопросом, уверен ли ты, но мы выберем условные сигналы, если тебе когда-нибудь станет некомфортно или захочется остановиться. Однако возбуждение, читающееся в его взгляде, противоречит его спокойному и сдержанному поведению, и следующие слова, произнесённые с жаром, звучат так: — Встань. Дай мне на тебя посмотреть. Слова звучат понятно и мягко, с недвусмысленным требованием. Вайз стоит, каким-то образом не расплываясь в дрожащую лужу у ног тирена. И он может представить, как бы выглядел, зажатый между непристойно обтянутыми одеждой бёдрами, с его-то более хрупким телосложением. Хрупким. — Раздевайся. На языке крутится дерзкое «да, господин Ликаон», но он проглатывает, начиная выполнять приказ. Горящий багровым глаз пристально наблюдает за ним, пока он медленно снимает пиджак, а пуговицы на рубашке мягко выскальзывают из петель. Рубашка падает на пол мягкой вуалью. Брюки постигает та же участь, и вскоре он остаётся в одном нижнем белье, которое приподнялось, показывая его медленно набухающий член в тонкой сеточке. Ликаон молчит, но его взгляд говорит достаточно. Если бы он мог прикоснуться к нему, то это касание было бы горячим и тяжёлым, оно скользило бы по его розовым соскам, плоскому животу, бледным и мягким бёдрам. В нём нет женских черт, только прямые линии и рельефные мышцы под тонкой кожей, но почему-то этот взгляд заставляет его чувствовать себя... прекрасным. Он старается не двигаться, пока Ликаон молча изучает его тело, и ждёт так терпеливо, как только может, несмотря на медленно нарастающую боль в паху. — Иди ко мне. Вайз идёт вперёд, следует молчаливому приглашению сесть на чужие ноги, которые тут же раздвигаются, как он подходит ближе. Он ставит босые ноги по обе стороны от бёдер тирена, который всё ещё одет, и осторожно садится к нему на колени. Прижавшись к нему, удобно устроившись, он чувствует, какое воздействие оказывает на Ликаона, эрекция которого ощущается даже сквозь одежду и прикасается к его ягодицам. Большие руки ложатся ему на талию, хватка слабая, но отросшие когти с удовольствием царапают его поясницу прямо над кромкой нижнего белья. Когда Ликаон опускает голову, Вайз выгибает спину и открывает рот, чтобы принять язык, который облизывает его губы и проникает внутрь. Это странно и интимно, грязно и мокро, слюна стекает по его подбородку и падает на грудь. Он едва поспевает за тем, с какой страстью Ликаон его целует, отчего тот возбуждается. Тирен отстраняется, и в его глазах читается удовольствие, когда он смотрит на раскрасневшиеся щёки и влажные губы Вайза. — То, что ты заставляешь меня чувствовать, — тихое признание, прозвучавшее между ними, не согласуется с усиливающейся хваткой на бёдрах, его притягивают вниз, чтобы тот потёрся о скрытую под чужой одеждой выпуклость, — я никогда раньше не испытывал ни с кем другим. Что делает тебя таким особенным? Вопрос риторический, и Вайз не может ответить, потому что следующий толчок резко подбрасывает его вверх, и он издаёт удивлённый возглас, который переходит в стон, когда он опускается обратно. Это лёгкое движение, управляемое руками на его бёдрах, заставляет Ликаона откинуться назад и наблюдать за ним. Трудно понять выражение его лица, скрытого под мехом и кожей, но ведь глаза говорят то, чего не говорят губы. Жаркий и страстный взгляд, сосредоточенный на его лице, а не на сетке его нижнего белья, наблюдающий за каждым вздохом и стоном, которые срываются с его уст, и за тем, как его ресницы трепещут от возбуждения. Вайз чувствует себя так, как никогда раньше, обнажённым до костей и плоти, и всё это заставляет его нервничать. — Ликаон, — стонет он, сжимая ладони на сильных плечах в поисках опоры. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Вайз? "Да всё, что угодно",— честный и опасный ответ так и просится наружу, но Вайз понимает, что Ликаон даёт ему право самому задать темп и границы. В глубине души он рад и благодарен, хоть и не знает, как ответить на просьбу. — Скажи мне, что ты хочешь со мной сделать, — выдыхает Вайз в ответ, выгибая спину от возбуждения. И видит как загорается единственный глаз, становится ярче и темнее одновременно. — Если бы у меня была возможность, я бы на куски разорвал эту тонкую ткань на тебе, пока насаживал на свой член, — рука, лежащая на его талии, скользит по ягодицам и к бедру, — с моей стороны было упущением не прислать тебе чулки, в следующий раз я подготовлюсь получше. В следующий раз. Вайз изо всех сил старается не дрожать. — Я хочу, чтобы твои ноги, украшенные тканью, обвивали мою талию, и ничего больше, — большая рука дразнит его, перемещаясь обратно к ягодицам, пальцы настойчиво скользят по ложбинке между ягодицами, — но сначала я бы попробовал на вкус твоё тело, увидел, что заставляет тебя стонать, что приносит тебе удовольствие. Мне бы хотелось удовлетворить тебя так, как тебе ещё не доводилось никогда. Его язык скользит по шее Вайза. Возможность укуса почему-то возбуждает, а не пугает, и он закрывает глаза, отдаётся ощущениям. — Сегодня вечером я собираюсь заняться с тобой любовью и, если ты позволишь, вставить свой узел. Слова, хоть и нежные, наполнены жаром, который грозит превратить всю эту нежность в пепел, пока Ликаон прижимается к нему. Вайз может только держаться за чужие руки, голова наполняется пьянящим ароматом мускуса и чая, на языке вкус похоти. Он с головой погружается в свои желания. — Можешь лечь на ковёр для меня? Ликаон помогает ему соскользнуть с коленей и направляет к ковру прямо перед камином. Это даже забавно, сцена напоминает дешёвый порнофильм, но он не смеётся, когда подползает ближе. Вайз чувствует себя его персонажем, когда с наслаждением растягивается на белом меховом ковре, дразня зверя позади себя, который предупреждающе рычит. Как будто он должен был бежать по лесу в красном капюшоне, смеясь, пока чудовище преследовало его. Смотреть сквозь опущенные ресницы, как зверь медленно приближается. Вайз мотает головой, отгоняя мысли и утыкаясь лицом в тёплый ковёр. Жар от камина ласкает его кожу, когда он наконец переворачивается на бок и приподнимается, снисходительно улыбаясь наблюдающему за ним существу. Он подтягивает колени к груди, наклоняется вперёд и вопросительно смотрит, касаясь пряжки ремня Ликаона. Не получив протеста, он медленно расстёгивает ремень, вытаскивая его из петель. Вайз позволяет ремню повиснуть, пока он нащупывает руками пуговицу, которую вытягивает из петли, а через мгновение почти бесшумно опускает молнию. Чёрная ткань не удивляет его, так что он быстро хватается за края трусов и стягивает их. С такого близкого расстояния член выглядит совсем не так, как тогда, когда он был у него между бёдрами. Толстый и тяжёлый, Вайз берёт его в руку, мускусный запах кажется по-странному насыщенным, когда он прижимается носом к основанию жёстких завитков и вдыхает. Член ударяется о его щёку, оставляя на коже полупрозрачные следы, и он слегка отклоняется назад, глядя вверх сквозь ресницы. Рука, лежащая в его волосах, тянет голову вперёд, безмолвно приказывая открыть рот и первый раз провести языком по истекающей смазкой головке. На вкус она такая же, как и на запах, густая и мускусная, не такая вкусная, какой её изображают в порно, но это и не самое худшее, что можно попробовать. Он собирает языком жемчужинки предэякулята и откидывается назад, чтобы показать одобрительному взгляду своего любовника, будто глотает её. Хватка на его волосах слегка усиливается — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы показать ему, как это действие влияет на тирена. Вайз наклоняется вперёд, чтобы поцеловать головку, прежде чем взять её в рот. Он не пытается взять её глубоко, как в порнофильмах, предпочитая водить по ней языком, дыша через нос и глядя на Ликаона. Тот держится прямо и уверенно, всё ещё полностью одетый, если не считать расстегнутых штанов. А Вайз стоит на коленях у его ног, одетый лишь в жалкое нижнее бельё, и облизывает выступающие на чужом члене вены. То, до чего он не может дотянуться ртом, он сжимает в кулак, понимая небольшую разницу между человеческим членом и членом волка-тирена. Он мало что мог разглядеть, когда член был у него между бёдрами, поэтому теперь он не торопится, изучая выпуклости, прикасаясь к основанию, где обнаруживает пульсирующее место, которое может образовать узел. Вайз даже не хочет знать, как это будет выглядеть, и планирует оставить это Ликаону. А пока он довольствуется тем, что может поместить в рот, не выглядя при этом дураком. Облизывает, посасывает и целует чужую плоть, пока она пульсирует. Ликаон осторожно отстраняет его, проводит большим пальцем по влажным губам Вайза и возвращает слюну с предэякулятом обратно в его рот. — Я должен тебе кое-что вручить. Вайз издаёт вопросительный звук, который превращается во вздох, когда Ликаон отстраняется. Он наблюдает, как крупное тело отодвигается в сторону, чтобы взять маленькую незаметную коробочку. Её протягивают Вайзу, крышка тихо открывается. — Могу я надеть его тебе на шею? Это кожаный ошейник с мягкой подкладкой внутри. Вайз чувствует, как у него пересыхает во рту, он одновременно переживает, но и взволнован. Согласие означало бы его полное подчинение, хоть он и сомневается, что Ликаон сделает что-то, что ему не понравится. Но отказ от какого-либо права контроля ситуации сам по себе пугал. Ликаон, должно быть, видит нерешительность на его лице, потому что тут же успокаивает: — Ты всегда можешь сказать «нет», Вайз. Мы установим кодовое слово, чтобы твой голос учитывался в любой момент нашего совместного времяпрепровождения. Ты хочешь, чтобы я убрал его? Облизав губы, Вайз медленно вертит головой. Он поворачивается на коленях, подставляя Тирену спину и обнажённую шею, и тот тихо вздыхает. — Надень его на меня, — тихо просит Вайз, его обнажённые плечи покраснели, как и уши, — Я… хочу. Ликаон не смущает, спрашивая, уверен ли он. Вайз чувствует, как он опускается на колени позади него, и закрывает глаза, когда кожа ошейника скользит по его шее и затягивается. Он всё ещё может дышать свободно, мягкая подкладка приятно ласкает его сверхчувствительную кожу. Палец поддевает край, оттягивая ошейник, чтобы зубы могли нежно коснуться изгиба его плеча. — Прекрасно, — после укуса следует облизывание, — ты даже не представляешь, как сейчас выглядишь в моих глазах. О, Вайз может себе представить. Вероятно, этот взгляд приковывают к себе большое количество обнажённой кожи и ошейник, который подозрительно хорошо сидит. Но он ничего не говорит, наклоняя голову, чтобы дать больше доступа языку, который уделяет внимание его коже. Он задаётся вопросом, чувствует ли Ликаон вкус геля для душа, которым он пользовался перед приходом, или он может почувствовать вкус возбуждения, которое тяжёлым и приятным грузом лежит у него в животе. Ликаон в последний раз проводит языком по его шее, прежде чем отстраниться. — Прежде чем мы продолжим, давай установим стоп-слова на случай, если ты захочешь остановиться. Насколько я знаю, цветовая система довольно удобная. Разговоры о стоп-словах притупляют его жар, но он ценит внимательность и предусмотрительность Ликаона. — Хорошо. Значит, красный, зелёный и жёлтый? — Верно. Пожалуйста, используй их тогда, когда считаешь нужным. Не надо терпеть, если ты думаешь, что это то, чего я хочу, или что я буду разочарован. Я хочу, чтобы это было приятным опытом для нас обоих, — пальцы хватают его за подбородок и откидывают голову назад, чтобы он в полной мере ощутил тяжёлый взгляд единственного глаза, — чем бы всё это ни закончилось, ты никогда меня не разочаруешь. Мой приоритет — твоё удовольствие. Понимаешь? Вайз кивает, но Ликаону этого недостаточно. Лёгкий шлепок по заднице заставляет его выгнуться и выдавить: — Да, я всё понял! — Хорошо, — чужая ладонь в успокаиваюшем жесте прижимается к саднящей коже в качестве награды за послушание, — пожалуйста, встань на четвереньки. Вайз устраивается поудобнее, опускает голову на руки и покачивает задницей в воздухе. Он ждёт, затаив дыхание и закрыв глаза. Позади него раздаётся тихий стук, и он понимает, что Ликаон опустился на колени. Сейчас это начнётся. Когда большие ладони гладят его по изгибам ягодиц, Вайз старается не дрожать, но это даётся ему очень трудно. Они зажимают и гладят чувствительную кожу, перетекают на поясницу, скользят по задней поверхности бедра. От лёгких прикосновений он уже чувствует себя поплывшим. Ликаон неторопливо исследует его тело, обхватывает бёдра и дразняще проводит по полоске волос, которая спускается от живота к нижнему белью. Один палец проникает под ткань и поглаживает основание его члена. Это длится всего долю секунды, и Вайз едва успевает разочарованно выдохнуть, как руки возвращаются к его заднице. Нижнее бельё оттягивают в сторону, и его член, который больше не удерживает ткань, выскальзывает из тесных объятий и болтается между ног. Горячее влажное дыхание щекочет кожу его задницы, рука отводит одну половинку в сторону, обнажая самую интимную часть его тела. Вайз не может больше держаться, когда чужой язык облизывает его дырочку, и, мгновенно задохнувшись, он старается взять себя в руки, старается не уходить от этого странного, но приятного ощущения. В основном ему хочется убежать из-за смущения, но он изо всех сил старается подавить это чувство, сосредоточившись на том, что происходит сзади. Большие пальцы хватают его за ягодицы и оттягивают, открывая вход, чтобы дать больше доступа голодному языку, который проникает внутрь. Вайз чувствует, как бабочки в его животе превращаются в языки пламени, удовольствие нарастает, и он борется с желанием податься бёдрами назад. Ликаон рычит, довольный его послушанием, а слюна стекает по яйцам и члену Вайза. Язык гибкий и длинный, он проникает глубоко и касается таких мест, от стимуляции которых у Вайза поджимаются пальцы на ногах, перехватывает дыхание. Ликаон прижимает свой палец, смазанный лубрикантом, рядом с языком, и, к счастью, его когти коротко острижены. Палец намного толще языка, хоть и не такой длинный, но всё равно достаточно большой, чтобы касаться мест, до которых, вероятно, не смогли бы дотянуться обычные человеческие пальцы. Одного пальца было уже достаточно, но, убрав язык, Ликаон вводит и второй. Ликаон спрашивает, и в его голосе слышится рычание: — Как ты? — Чувствую себя… наполненным. Но боли нет, — говорит Вайз после пробного толчка назад, привыкая к ощущениям от пальцев. — зелёный. Широкая ладонь гладит его по спине, опускается на затылок и скользит дальше по ошейнику. — Хорошо, — звучит у него над ухом довольный голос Ликаона, пока чужие пальцы гладят его по волосам. Вайз погружается в эти ласки, плавает в море заботы и похоти, которые создаёт Ликаон. Пальцы делают своё дело, растягивают его так, что, вроде бы и чересчур, но и недостаточно. Даже когда они разводятся в стороны, полностью открывая нутро чужому оценивающему взгляду, который он не видит, но чувствует. Он скользит по его коже, горячий и тяжёлый, и Вайз оглядывается через плечо, чтобы увидеть, как Ликаон вынимает пальцы, смазывает свой член и направляет его ко входу. В голове шум. — Ты готов? Вайз кивает, хрипит томное: — Да. — Дыши, — звучит тихая команда, когда Ликаон начинает вставлять. О. О боже. О, Господи, да. Вайз пытается дышать, пока его тело привыкает к толстому члену внутри. Его внутренности отчаянно сжимаются из-за вторгшегося в него стержня, и он не может расслабиться. Он будто чувствует его до самого горла, хотя и знает, что внутрь проникла лишь очень маленькая часть. Ликаон останавливается на каждом сантиметре, его уши подрагивают в ожидании, мало ли с губ Вайза сорвется стоп-слово, но всё же продолжает двигаться. Это проникновение медленное и осторожное, одна рука на его животе, другая — на бедре. Вайз не понимает, как люди в порно могут так легко принимать член, ведь его тело пытается одновременно вытолкнуть и втянуть неопознанный объект. Когда Вайз чувствует, как чужие бёдра наконец прижимаются к его заднице, он выдыхает. Ему приходит в голову абсурдная мысль потрогать свой живот, чтобы проверить, не выпирает ли чужой член, но он не может пошевелиться, потому что Ликаон слегка отстраняется, а потом снова толкается вперёд. Вайзу следовало бы поставить руки на пол, чтобы держаться за ковёр, но даже одно небольшое движение грозит ему падением. Удовольствия и давления слишком много, и он пытается вспомнить, как дышать. Ликаон, несмотря на свои недавние слова о любви к доминированию, не двигается как дикий зверь, и не воплощает в жизнь ни одну из мыслей, которые были у Вайза во время их разговора об этом. Вместо того, чтобы чувствовать себя подчинённым, Вайз ощущает защищённость, когда более крупное тело нависает над ним, чужие руки прижимаются к его рукам, пока Ликаон меняет угол и ритм своих плавных толчков. Это не страшно, он не чувствует себя развращённым и использованным. Вместо этого он ощущает себя нужным… желанным. Его тело — как лекарство, в котором нуждается Ликаон. Ему даже кажется, что это он всё контролирует. У него есть слова, которые в любой момент могут остановить всё это, если он будет чувствовать себя некомфортно. Он не произносит их, думая только о зелёных изумрудах и о том, чтобы всё это не прекращалось. Его тело наконец привыкает, и ритм меняется. То, что начиналось медленно и сладко, превращается в густую карамель, которая прилипает к его зубам, когда Ликаон меняет темп своих толчков. Чужие бёдра шлёпают по его заднице с громким звуком, заполняющим всю комнату. Ощущения переполняют Вайза, когда его девственное тело разрушается. Он слышит, как Ликаон стягивает с себя жилет и рубашку, видит это краем затуманенного взгляда и жалеет, что не может увидеть всё целиком. Может быть, в следующий раз (в следующий раз, он уже думает о следующем разе, о Боже) он сможет уговорить тирена устроить ему стриптиз-шоу. Он хочет видеть его мощное тело, хочет видеть, как толстые бёдра напрягаются под его руками, пока он двигает своим ртом на чужом члене, зажатый между массивными ногами. Ликаон переплетает их руки, делая ладони Вайза визуально меньше, и рычит ему на ухо: — Ты восхитителен.. Эти слова странно действуют на него, заставляя непроизвольно сжиматься вокруг толстого члена. Он не хочет этого, но это вызывает одобрительный стон у зверя, который нависает над ним, и бёдра тирена замирают, когда он ощущает, как чужое нутро сжимает его плоть. И просто чтобы поиздеваться, Вайз делает это снова. А потом у него перехватывает дыхание, мир кружится и переворачивается, тело пустеет. Теперь он смотрит вверх, на сверкающий глаз, устремлённый прямо на него. Он сглатывает, на его губах мелькает извиняющаяся улыбка, но почти сразу пропадает, потому что толстая рука закидывает одну из его ног на плечи Ликаона, а головка члена прижимается к его расслабленному отверстию и скользит внутрь одним плавным толчком. Смена положения всё меняет, и теперь, когда он лицом к лицу с тиреном, он не может скрыть свои раскрасневшиеся щёки или налившийся член, который требует внимания. Томный взгляд единственного глаза заставляет его поднять руки, чтобы прикрыть ими глаза, но резкое: "Не прячься от меня"— заставляет его нерешительно опустить их. Вместо этого он вытягивает руки над головой, хватается за ковёр, как за якорь, пока Ликаон заставляет его тело раскачиваться в такт новым толчкам. В его ушах белый шум, ресницы намокли, а губы, которые он постоянно кусает, опухли. Чужой язык облизывает их, в просьбе, и кто Вайз такой, чтобы отказать. Из-за позы его нога приподнимается, и создаёт обжигающее напряжение, когда их с Ликаоном языки переплетаются. Он медленно приближается к оргазму, даже без стимуляции члена. И, может быть, в этом и заключается план, но Вайза сводит с ума осознание того, что он мог бы кончить прямо сейчас, если бы прикоснулся к себе. Он хочет увидеть, как сперма покрывает живот тирена, который нависает над ним. Он легко поддаётся искушению, и его ладонь скользит по плоскому животу между их телами, чтобы... Большая рука хватает его за запястье и останавливает. — Твоё удовольствие – моя забота, — таков ответ на его безмолвный вздох, — Когда ты кончишь и кончишь ли, будет зависеть только от моего решения, — Ликаон сжимает его запястья и поднимает их над головой, крепко удерживая, — цвет? — З-зелёный.. Суровый взгляд смягчается, когда Ликаон наклоняется, чтобы лизнуть его в губы. — Хороший мальчик. Это было неожиданно. Произнесённая фраза заставляет его тело содрогнуться, а член – прижаться к животу. Ликаон видит это, и дерзкая ухмылка расплывается у него на лице, пока он продолжает удерживать запястья Вайза и набирать ритм. Через некоторое время Вайз становится сверхчувствительным, как нерв, он находится на грани того, чтобы начать умолять. Ощущений слишком много и одновременно недостаточно, электрическая волна удовольствия пробегает по его спине с каждым толчком прямо по простате. И как раз в тот момент, когда он думает, что действительно может кончить, чья-то рука обхватывает основание его члена и сжимает. Он бормочет что-то про зелёный цвет. Даже когда Ликаон замедляется, когда переспрашивает, "зелёный" слетает с его губ всё так же легко. Вайз не понимает времени, с каждым толчком он может считать лишь секунды но, несомненно, они будто длятся вечность. Должно быть, в мире за пределами комнаты, в которой они находятся, солнце давно погасло, а луна раскололась. — Ликаон, — Вайз не выдерживает, и его мольбы иногда прерываются разочарованным хныканием, которое он с трудом может сдержать, — разреши мне кончить.. Массивное тело замедляется, хриплый смешок разносится по комнате, когда он хватает его и крепко сжимает. — Ты прав, я не должен над тобой издеваться. Но ты так неотразим, что я чувствую, как теряю рассудок. Поднимайся. Вайз едва успевает моргнуть, когда Ликаон поднимает его, крепко держа за задницу. — Ликаон, что... — Если я и кончу, то сделаю это в постели, чтобы обеспечить тебе высочайший уровень комфорта, когда ты решишь принять мой узел, — каждый его шаг заставляет Вайза вздрагивать, он обвивает руками шею тирена, пока они идут, — я хочу, чтобы ты был окружён моим запахом. Его комната, когда они входят в неё, такая же тёмная, как и остальная часть поместья, но простыни, на которые его кладут, кажутся шёлковыми. Ликаон выходит из него во второй раз за этот вечер, оставляя со странным ощущением пустоты. Но между его ног тут же появляются широкие плечи и горячий рот, бёдра Вайза перекинуты через плечи Ликаона и свисают вниз по его мускулистой спине. Ликаон целенаправленно вылизывает его, другой рукой гладит болезненно чувствительную кожу чужого члена Вайз ярко кончает, выгибает спину и видит звёзды перед глазами. Его тело ватное, он задыхается и позволяет Ликаону перевернуть его в новое положение, толкнуть свой всё ещё твёрдый член сквозь липкую жидкость на бёдрах, прежде чем снова погрузиться в его тело. — Скажи мне, чего ты хочешь. Вайз стонет, наблюдая, как член погружается в него всё глубже и глубже. — Дай мне… свой узел, — шепчет он. На самом деле он жаждет этого, потому что слишком возбуждён и заинтересован. Его тело мягкое и податливое после оргазма, разум — мешанина из хлопка и зелёного цвета, так что для него действительно интересно протянуть руку, и просунуть свой палец рядом с членом, который в него вставляют. Он не чувствует особого дискомфорта, поэтому вводит второй палец и шире разводит ноги. И Ликаон просто… рычит. По-животному, совсем не так, как обычно ведут себя тирены. Маска вежливости исчезла, уступив место сексуальному желанию и собственнической похоти. Вайз не знает, как он сможет снова работать с тиреном в будущем и не вспоминать его таким, какой он сейчас. Язык Ликаона вторгается в его рот, а сам он хватает Вайза за бёдра и жёстко входит. Это... ни с чем не сравнимо. Ничто в жизни не сравнится с ощущением полного удовлетворения, с теплом жидкости, которая наполняет его почти до краёв. Но она не переливается через край, не может переливаться, когда его тело заткнуто узлом. Ликаон целует его, или, по крайней мере, делает это похожим на поцелуй, возможный между человеком и тиреном. Вайз прижимает руки к бледным щекам и крепко держит, тело дрожит от перевозбуждения. Он тонет в волнах как лодка, потерявшаяся в море, но океан сам ведёт его к пристани. Разум плывёт, пока Ликаон шепчет ему похвалу, говорит, какой он хороший, как он хорошо держался... Вайз погружается в темноту, а когда приходит в себя, то обнаруживает, что сидит в тёплой ванне, пахнущей лавандой, а широкие ладони втирают масло в его напряжённые мышцы. Он моргает, зрение проясняется, и он видит, что его тело зажато между сильными бёдрами и прижато задницей к вялому члену. Руки гладят его плечи, особенно шею в том месте, где был ошейник, и он лишь на мгновение испытывает грусть, прежде чем откинуть голову назад. — Вы проснулись, Господин Прокси, — и, о, как же больно снова слышать это обращение, — я начал приводить вас в порядок, пока вы спали. Надеюсь, вам нравится лаванда. Она очень полезна и… На самом деле Вайзу сейчас не до того, чтобы вникать в смысл предложений. Он ёрзает в ванне, чтобы сесть задницей на колени Ликаону, и наслаждается тем, как тот прерывается и замолкает. — Вайз, я думаю, тебе лучше отдохнуть... Он снова не заканчивает предложение, и Вайз почти уверен, что это потому, что он держит руку на медленно набухающем члене Ликаона, прижимает её к тому месту, где он всё ещё мягкий и расслабленный. Какое бы масло Ликаон ни втирал в него, пока он был в отключке, оно, кажется, водонепроницаемое, и Вайз чувствует его скольжение, когда двигает бёдрами. Он, не церемонясь, опускается вниз, выдыхая, когда его задница соприкасается с чужими бёдрами. «Ну вы только посмотрите, — язвительно думает он, — один раз принял член, и теперь прямо профессионал». Вот только поза немного неудобная, ванна недостаточно большая, чтобы он мог поставить колени по обе стороны от бёдер Ликаона и оседлать его. Он дрожит от переизбытка всего: тепла ванны, аромата лаванды, боли в теле, вкуса чая на языке — и умоляюще смотрит на Ликаона. Что касается тирена, то он смотрит на него со смесью усталости, удивления и ужаса. Он разрывается между тем, чтобы отчитать его и согласиться с тем, что он хочет ему дать. А Вайз хотел бы дать ему так много (своё послушание, своё тело, свою любовь–), но кажется правильным начать хотя бы с этого. Ликаон направляет его, подстраиваясь, чтобы Вайз мог контролировать темп, пока его колени опираются на фарфоровое дно ванны. Вода плещется вокруг них, пока Вайз находит свой ритм, и боль в теле отступает на второй план. Он думает, что, должно быть, выглядит как идиот, но когда поднимает взгляд в поисках одобрения, то видит лишь жгучее желание в чужом взгляде, и это заставляет его дрожать. Власть будто бы в его руках, но Вайз знает, что это всего лишь иллюзия, что тирен подыгрывает ему. Он хочет, чтобы его наказали, чтобы приказы заставляли его опускаться на колени, а мягкие руки оставляли синяки на его коже. (Вайз узнаёт много нового о себе!) Он хочет, чтобы на его шее снова был ошейник, а поводок, натянутый до предела, перехватывал дыхание. Он хочет, очень хочет, безумно... — Я хочу, — невнятно бормочет он, прислоняясь к мощному телу, силы покидают его, — я хочу... Рука скользит по его волосам, успокаивая. — Что ты хочешь? Чем я могу тебе помочь? И Вайз не может точно вспомнить, что он сказал, но это либо «тебя», либо «ошейник», либо.. Что бы это ни было, Ликаон замирает. Но отмирает так же быстро, и Вайз обнаруживает, что стоит на коленях, обхватив руками край ванны, а Ликаон набрасывается на него. — Я дам тебе намного больше, — эхом отдаются в его голове рычащие слова, — я сделаю всё, что ты пожелаешь. Великолепно, класс, супер... Что он там сказал? Вайз может только опустить голову и стонать, его руки слабеют, так что Ликаону приходится схватить его за локти и держать, пока он продолжает вбиваться в его тело. Вода плещется через края от силы его толчков, прямо на кафельный пол. Голос Вайза раз за разом произносит имя Ликаона, умоляет о большем.. Моргнув, он обнаруживает, что смотрит в потолок полузнакомой комнаты, одетый в слишком большую для него пижаму на пуговицах, которая как минимум на три размера больше, чем нужно. В комнате по-прежнему темно, свет не проникает сквозь окна, и это значит, что до утра ещё далеко. — Ликаон? — зовёт он, и шорох на кровати рядом с ним даёт ему понять, что в постели он не один, — который час? — бормочет Вайз, потирая лицо. — Ещё рано. Я удивлён, что ты проснулся. Ты отключился в ванной после того, как кончил. Вайз бормочет что-то, что могло бы быть «окей», но звучит скорее как что-то матерное, пока он невидящим взглядом смотрит на стену напротив. Ликаон подходит к нему, держа в руках поднос с фруктами, пирожными, чашкой кофе и небольшим стаканом сока. В животе урчит, и Вайз тянется за фруктами. — Полагаю, мне нужно было как-то показать, что я хочу служить тебе в любом деле, — эти слова заставляют его остановиться, Вайз удивлённо поднимает взгляд и видит напряжённое выражение на лице Ликаона, — Это одна из тех задач, которые я хотел бы взять на себя, — Вайз всё ещё не двигается, всё ещё слегка потрясённый и сонный. Ликаон дарит ему нежную улыбку, — я хочу покормить тебя, Вайз. И как он может сказать "нет"? Ликаон устраивается рядом с ним, его мягкая ночная рубашка и свободные штаны кажутся более эротичными, чем его обычный костюм дворецкого, состоящий из обтягивающих тканей и непристойно выпирающих бёдер. Вайз откидывается на подушки, смущаясь, и открывает рот, чтобы принять первый кусочек еды, который Ликаон кладёт ему в рот. Несмотря на всё, что они делали до этого, именно этот момент заставляет Вайза захотеть спрятаться под одеялом, чтобы скрыть свои розовые щёки. Это кажется слишком интимным, чем-то, чем занимаются влюблённые. Вайз чувствует себя самозванцем, который лишь притворяется его любовником. Но Ликаон продолжает кормить его, то и дело останавливаясь, чтобы вытереть губы от фруктового сока или крошек от выпечки. Движения нежные, но в то же время почтительные, ни один из них не произносит ни слова, чтобы не нарушить странное умиротворение, которое царит между ними. Как будто нет ни мира за окном, ни других вопросов, которыми им нужно заняться, — только они, кровать и поднос с едой. Но вскоре поднос отбрасывается в сторону, и Вайз обнаруживает, что кусает подушку, пытаясь сдерживать стоны, пока Ликаон нежно трахает его, задрав ночную рубашку. Как в нём ещё что-то осталось, он не может понять? Он кончает, пристыженный и нетронутый, заливает простыни спермой. Ну должен же быть предел тому, сколько раз он может кончить! И всё же Ликаон доказывает ему, что он способен на невозможное. Позже он снова кончает, с пальцами в заднице и зубами на соске; а потом ещё: лёжа на животе, согревая ртом чужой член, пока что-то внутри вибрирует у его простаты. В конце концов они прижимаются друг к другу, плавно двигая бёдрами, потираясь телами. Ликаон обнимает его, хвалит, согревая своим голосом, пока юноша дрожит в его объятиях. (Ликаон заботится о своем партнёре, о прекрасном создании в своих объятиях, которое требует от него ошейника, любви, члена, и он слишком слабоволен, чтобы отказать. Фантазии о сладкой любви и солнечных совместных утрах наконец прямо в его руках. «Я люблю тебя», — сказали ему в ванной, и этот момент очень много значит для его сердца.) Утром Вайз получает лучший массаж в своей жизни. Он лежит на спине, а его шею, наконец, ничего не опоясывает. Ощущения слегка болезненные, и Ликаон добросовестно выполняет свои обязанности, глубоко толкаясь пальцами в его задницу, чтобы облегчить боль, которая даёт о себе знать. Вымытый и накормленный (и выебанный, не стоит забывать об этом, это самое важное), Вайз не находит в себе сил сопротивляться чужому мягкому напору, который заставляет его надеть чистую одежду. Тем не менее, он знает, что его время вышло, и, как Золушка, подходит к своей колеснице, которая сейчас вот-вот должна превратиться в тыкву. Ликаон идёт рядом с ним. "Спасибо, что трахнул?" Нет, он не скажет это... "Отлично провели ночь. Повторим прямо сейчас?" Ух ты, как отчаянно. Погрузившись в свои мысли о том, что лучше сказать на прощание, он едва не пропускает момент, когда Ликаон откашливается. — Господин Прокси. Вайз поднимает голову, широко раскрыв глаза. — С вашего позволения, я бы очень хотел, чтобы подобное случилось снова и, может быть, даже стало привычным для нас делом. — Привычным, то есть... ты про секс? Ликаон вертит головой, его осанка каким-то образом становится более прямой, когда он смотрит на него сверху вниз. — Всё как в отношениях. Ночь не обязательно должна заканчиваться сексом. Я чувствую, что меня… несомненно, влечёт к вам. Мне трудно представить, что кто-то другой может прийти и затащить вас в свою постель. Но я поторопился тогда, в магазине. Если представится возможность, я хочу поухаживать за вами должным образом. Вайз моргает. Неужели это был какой-то роман? — Но, — Ликаон продолжает, и Вайз чувствует, как его прижимают к боку машины. Над ним нависает огромный зверь, — мы будем заниматься сексом. Сомневаюсь, что смогу вести жизнь без этого теперь, когда у меня есть ты. Ликаон наклоняется, и Вайз приподнимается на цыпочки, открывает рот для чужого языка. Он закидывает ногу на талию Ликаона с помощью больших рук, которые поднимает его за задницу, и они проводят несколько приятных минут, прижавшись друг к другу. Вайз выдавливает из себя согласие, испытывая удовольствие. "Да, пожалуйста, я очень хочу!" Когда они отодвигаются, на телефон Вайза приходит куча тревожных сообщений от его сестры. — Мне, э-э, пора идти, — говорит он, чувствуя приятное покалывание во рту, — позвонишь потом? Ликаон кивает, наклоняясь, чтобы в последний раз лизнуть его. — Конечно. Будьте готовы, позже я пришлю вам ссылки на определённые… сайты. Я хочу, чтобы вы что-нибудь себе выбрали. «Какая-то одежда?» — размышляет Вайз, садясь на водительское сиденье и кивая головой, — "Или что-то более интересное?" — Хорошо. О, и ещё кое-что, — Он жестом подзывает тирена ближе, и Ликаон молча подчиняется. Вайз ухмыляется, наклоняется вперёд и мурлычет: — Увидимся позже, Господин Ликаон. Быстро нажимает на газ и уезжает, пока Ликаон смотрит ему вслед. Вайз знает, что пожалеет об этом, что месть будет жестокой, и он уже в предвкушении.