rewind, pause, repeat

Наблюдая за тем, как Вайз уезжает, Ликаон не перестаёт думать о том, какой тот маленький, нахальный щеночек. Смешок звучит в воздухе, но никто его не слышит. Здесь только Ликаон, фантомный привкус Вайза на языке и мрачные фантазии. Которые пугающе быстро проносятся в его голове, и все о том, как чужой рот выдыхает: "Господин Ликаон". Это неприемлемо, он же дворецкий, которого не должны так называть, но вот хвост выдаёт истинные чувства по этому поводу. Даже когда он стоит с вежливым непроницаемым лицом, его хвост виляет и закручивается, а мысли становятся всё более навязчивыми; в них обнажается ещё больше кожи Вайза, а из его уст вырывается много странных слов, которые, Ликаон уверен, молодой человек никогда бы не произнёс. ...и всё же, может быть– "Нет", — думает Ликаон, возвращаясь в комнату, чтобы привести себя в порядок. Он уже слишком глубоко увяз, и одна только мысль о том, как в следующий раз он окажется внутри молодого парня, почти заставляет его отбросить свои обязанности и погнаться за машиной, попросить Вайза съехать на обочину, и оттрахать его на заднем сиденье за непозволительную дерзость. Заставить это прекрасное создание молить о пощаде своим ртом, задницей и руками. Ликаон делает глубокий вдох, чтобы избавиться от липких нитей желания, которые пытаются ослепить его, но всё, что он чувствует, — это запах секса и насыщенный аромат Вайза, особенно на постели. Грязное бельё необходимо собрать и постирать, но... это не мешает Ликаону расстегнуть ремень и молнию на брюках, а потом вытащить свой твёрдый член. Он трётся о простыни, кусает шёлк, берёт его в рот, чтобы попробовать на вкус то, что осталось от парня, даже если это лишь остатки его удовольствия. Ликаона до сих пор преследует образ стройного тела Вайза, облачённого в короткий чёрный шёлк и прозрачные чулочки. В мыслях была дешёвая копия того, что он видел на самом деле, но этого было достаточно, чтобы разжечь в его желудке голодный огонь.  "Мой", — прозвучало в голове, когда парнишка попал в его объятия: "Только мой». Ликаон гордится своим самоконтролем, нечасто поддаваясь таким диким инстинктам. Но тёплое тело в его руках выпустило на свободу зверя, который в отчаянии царапает когтями рёбра Ликаона, желая просто повалить прекрасное создание на землю и войти в него на глазах у всех, чтобы показать им, кому Вайз принадлежит. Всё это ужасно, если раздумывать на трезвую голову, но когда он опьянён феромонами и запахом Вайза – имеет место быть. Поддаться своим тёмным желаниям означало бы, что ничто не встанет у него на пути, если он решит действовать. Если бы он зажал Вайза посреди видеопроката или на парковке, он, по своему скромному мнению, имел бы право перекинуть не сопротивляющееся – ну, он надеется – существо через плечо и сбежать с ним. (Хотя втайне Ликаон надеется на небольшое сопротивление. Это сделало бы преследование и награду ещё слаще) Пьянящие фантазии ставят его на колени, наполняя желанием. Он может думать только о всём чёрном и мрачном, видеть кожаные ремни, плотно прилегающие к бледной коже, полоски кружева и шёлка, едва прикрывающие это маленькое создание. И в затуманенном удовольствием разуме, превращающем реальность в фантазию, создание почти мяукает его имя. — Господин Ликаон.. Ох, он собирался испортить всё, что ещё оставалось непорочного в этом маленьком, тугом теле. Трахнуть его по горло, заткнуть ему рот, купить симпатичную маленькую пробку с хвостиком, чтобы наблюдать, как он трясётся при каждом движении. Может быть, возвышаться над парнем, пока он пытается накрыть стол к ужину, прижимаясь выпуклостью к игрушке, спрятанной за шёлковой юбкой. А потом бросить мальчика на этот стол и приготовить еду из него же, подвесить, как кусок мяса, пока Ликаон будет его пожирать, потому что он очень, очень голоден, и зверь вонзает зубы глубже, желая большего. Ликаон стискивает зубы, яростно надрачивает член рукой, поглядывая на часы, ведь минуты тикают, его драгоценное время почти на исходе, скоро надо начинать работать. Простыни под ним рвутся от острых зубов и затупившихся когтей, его семя пачкает их до такой степени, что они становятся непригодными. Слабый запах Вайза смешивается с его собственным, создавая восхитительный и редкий аромат, который он хотел бы сохранить в маленькой бутылочке. От этого насыщенного букета у него во рту скапливается слюна, и даже после того, как он удовлетворяет себя, его член остаётся твёрдым и тяжёлым. Ликаону следовало бы просто принять холодный душ и покончить с этим, но фантазии слишком сильно цепляются за его разум, вонзая свои острые зубы в его слабости, и за их счёт удерживаясь на плаву. Он не может избавиться от них, да и не хочет, но как тирен, преданный делу, он разрывается между тем, чтобы встать и заняться своими обязанности, и тем, чтобы позвонить созданию, которое преследует его мысли, и умолять вернуться. Как же отчаянно он хочет удержать Вайза в этом логове, в гнезде, привязать его лодыжки по углам кровати, чтобы он никуда не делся, чтобы был открыт и свободен, чтобы Ликаон мог просто прижаться к нему ближе. Он знал, что сможет обеспечить его всем необходимым, даже подаст весь мир на блюдечке, если Вайз захочет. Это было опасное чувство, которое росло в его груди. Он бы уже пометил Вайза, назвал его своим партнёром, но молодой человек не понимал, что это значит, мог только догадываться об этом из книг и сайтов в интерноте. Человек не может понять страстного желания найти своего единственного, не может понять ужасных мыслей, которые требовали украсть его, не обращать внимания на слова о "красном", которые срываются с его губ, не слушать, когда он говорит "нет, остановись, хватит". Поэтому он со вздохом отворачивается и заходит в ванную, где на полу осталась холодная вода, после их купания, и отголоски слов Вайза о любви. "Нет", — снова думает Ликаон, качая головой и снимая одежду. Это было в порыве страсти, а не от чистого сердца, он не это имел в виду, его рот говорил за него, и было бы неправильно требовать от этого мальчика подтверждения данных слов. Для большинства людей любить и ломать — это две совершенно разные вещи, но для волка-тирена это было просто вопросом времени, пока стена не рухнет, открывая новую цель, перед которой невозможно устоять, и вот он бежит, утопая в грязи. Он не мог так поступить с Вайзом. Он слишком уважал этого прокси. И именно поэтому он собирался ухаживать за парнем как можно более аккуратно... ...даже если на самом деле он хотел усадить наглеца к себе на колени и отшлёпать по заднице, потому что "Господин Ликаон" всё ещё звучит у него в голове. За много километров отсюда, когда Вайз паркует машину за видеопрокатом, по его спине пробегает дрожь. У него подкашиваются ноги и кружится голова, но он стряхивает с себя это наваждение. Когда он уже собирается выйти из машины, его телефон издаёт звук. "От Ликаона..", — нашёптывает предательское сердце, когда он видит имя на экране, и Вайз чересчур быстро, чтобы это выглядело спокойно, вертит телефон в руках. Он вводит пароль, ожидая увидеть ссылку на сайт с одеждой, как ему и обещали, или, может быть, ещё одно приглашение на.. Ничего из этого. Законно ли превышать скорость, если это было сделано ради секса по телефону? То, что он видит на экране, это… непристойно. Эти толстые мышцы и свежевымытый мех, рельефный живот, по которому Вайз хочет провести языком, брюки, низко сидящие на сильных бёдрах и расстёгнутые, чтобы показать довольно большую выпуклость, едва сдерживаемую тканью трусов. Ликаон прислал ему почти обнажёнку, и Вайз не знает, что с этим делать. — Простите, офицеры, — говорит он воображаемым сотрудникам службы общественной безопасности, которые остановили его за превышение скорости, — я сейчас потеряю сознание из-за прилива крови к члену, это очень важно. Единственный специалист, который сможет помочь, должен быть дворецким тиреном. Да, так и есть. Поэтому он остаётся в своей машине, уставившись на фотографию, потерянный и возбуждённый. "Надеюсь, у вас сегодня будет хороший день, Вайз", — это совершенно неподходящие слова к тому, что он видит на фотографии. А Вайз, ну, чувствует себя немного бунтарём. Он ничего не может с собой поделать, он хочет, чтобы тирен чувствовал себя так же возбуждённым, как и он сам, и может винить только недостаток крови в своём мозге, когда расстёгивает штаны, спускает их, хорошо, что он без белья, и его член оказывается в тени камеры. Вайз выстраивает кадр и делает снимок. "Надеюсь, у тебя тоже" — пишет он, думая совершенно другое. Три маленькие точки внизу говорят, что собеседник печатает, и Вайз закусывает губу в ожидании ответа. "Ошейник и кляп были бы вам к лицу." Ликаон – 1. Вайз – 0. Ладно, нет, он бы дал себе пол балла. Вайз – 0,5. Ликаон становится победителем этого раунда.