Дело №1214

      Кроваво-красное пятно Солнца устало дрейфовало в морской воде. К середине августа начинаешь замечать: закат наступает все раньше и раньше. Бесконечная ночная тьма крадет больше времени с каждым днем, а рассвет незримым героем останавливает ее, мешает наполнять мир тоской и почти мистическим ужасом. На побережье Атлантического океана уже чувствуется легкая свежесть осени. Через пару месяцев синий атлас горизонта будет казаться особенно угрюмым и ворчливым.       Старина-утёс величаво возвышается над океаном. Миллионы лет он бросает вызов стихии, пока волны старательно бьются о его подножье. На самом острие его расположилась фигура, облитая вечерним призрачным светом. Вот она есть, вот облака переливаются от золотистого до иссиня-черного. Фигура, хоть и кажется прозрачной, сейчас чувствует себя как никогда живой.       Юноша подставляет лицо порывистому ветру, который запускает пальцы в волны темных волос. Вся его жизнь переплетена алыми, словно догорающий закат, нитями со вкусом морской соли и непрекращающимся шумом, что отдается глубоко в сознании даже перед сном. С малых лет он увлечен плаваньем и наблюдением за причудливыми мечехвостами. Последних так и хочется назвать пришельцами. Кто знает, возможно, именно благодаря этим устрашающим существам его интересует жизнь не только на родном побережье, но и в миллионах световых лет от него.       Темный силуэт болтает ногами над беззубой пастью темной воды. В этот вечер странные вопросы особенно сильно занимают его помутненное сознание. Можно ли вылечиться от любви? А если эта любовь не твоя? Всегда ли вечерний ветер был таким колючим? Порой ему даже интересно представлять, как бы сложилась его судьба на Востоке, откуда в молодости «сбежали» его родители. Правда ли старшее поколение там сквернословит о сезоне дождей? И привязаны ли люди к морю так же, как и он…       Откровенно говоря, юношу, расположившегося на краю каменного великана это уже мало заботит. Нет ни одной драгоценности, способной заменить запах, вкус, звук свободы, пусть ее и даровал домик в городке Северной Каролины. Никто не спорит, нельзя забывать о своем народе, о своей земле, но манящий зов «страны чудес», простирающейся под ногами, слишком сладок, и уж он-то точно не может причинить зло.       От потока вопросов голова наконец идет кругом. Юноша в тревоге стучит пальцем по колену и кусает и без того пострадавшую губу. Однако останавливается, лишь когда языком чувствует солоноватый привкус теплой крови. Чёрт. Всё в его движениях выдает некую нервозность и нетерпеливость. Он боязливо оглядывается и достает тонкий сверток из кармана. Умело поджигает его и, прикурив, прикрывает в блаженстве глаза. Его ресницы подергиваются. Тело пятится назад, пока ступни не чувствуют каменную опору. Задумчивый взгляд вновь касается кромки волны, которая в свете уходящего Солнца отливает рубином.       Глупый позыв окунуться в детство с головой. Глупые непослушные ноги, будто сделанные из спрессованной ваты. В голове звучит заслушанная до дыр песняThe Neighbourhood.             «Я хотел бы чувствовать гордость, но сейчас мне стыдно».       Растянутая черная футболка с выцветшим узором из цветов летит на землю, как и во многих местах протертые серные джинсы. Именно этот наряд был свидетелем большинства важнейших похождений юности. На оголенной шее качается незамысловатое украшение из ракушки и тонкой цепочки, продетой через нее. Теплое воспоминание. Пальцы сами тянутся к нему и бережно проходятся по гладкой темной поверхности. Возможно, все действия, что он совершал до этого дня, были ошибками. Неудачная игра света и тени подчеркивают почти фиолетовые впадины в районе глаз и заострившиеся скулы.             «Я свечу зажигалкой, чтобы увидеть, что же ждет меня впереди».       Еще одна затяжка. Родной пейзаж почему-то выглядит пугающе. Он делал это сотни, нет, тысячи раз, но Солнце умоляюще изливается кровью. Морская вода лижет основание утеса, точно хочет проглотить. Дрожащие пальцы находят в кармане джинсов черный маркер, кажется, пару дней назад на вечеринке юноша нарисовал им пьяному другу усы. Рука старательно выводит три символа на голубо-серой поверхности, а затем затуманенные глаза их внимательно сканируют в поисках ошибки.       - Мерзость, - вдохнув едкий дым в последний раз, делает шаг вперед. Встречный воздух хлещет по щекам буквально пару секунд. Двумя бликами в глазах сверкнули на небосклоне звезды Малого Пса. Солнце в последний раз вспыхивает алым и скрывается за горизонтом, оставляя далекие светила одних. Стало холоднее. Соленая вода режет глаза. Почему-то за день она так и не согрелась на свету.       Над старым утесом черным призраком пронеслась гогочущая чайка, словно насмехаясь над глупостью мира. Месяц показался из-за облаков белой царапиной.       «KTH» - три буквы, вероятно, спустя время будут едва различимы. Тихий бриз сделает все, чтобы не оставить от них ни следа.       Бетельгейзе в последний раз особенно ярко освещает небо и навсегда гаснет.