Лучик света

Стены Эвермора ужасно давили каждый день. Изнуряющие 16-часовые тренировки, гнетущий черный цвет и полумрак могли наводить ужас, но все оправдывалось огромными суммами, которые игроки Воронов получали после учебы в команде. В атмосфере жестокости и агрессии хотелось цепляться за каждое проявление света, за каждый лучик в этом темном месте. И Кевин с Жаном как раз приходились друг другу своеобразной отдушиной, помогающей не задыхаться от происходящего вокруг. Скрываться было практически невозможно, и оба прекрасно понимали, что каждый день может стать последним, а утаивать свои отношения от Мориямы было просто идиотской задумкой. Но даже так они делали все возможное ради друг друга, цеплялись взглядами на тренировках, шептались на французском в узких углах и коридорах, обменивались краткими, но теплыми поцелуями и искренне надеялись, что никто не заметит искры между ними. У них был собственный мир, в котором не было места кому-нибудь ещё. У них были свои маленькие секреты, которые обсуждались лишь на французском, на языке, который стал для них языком любви. Оба обожали те редкие моменты, когда они могли остаться одни. Кевин проводил рукой по щеке Жана, обводил пальцами татуировку тройки, заглядывал в бездну серых глаз и находил в них отклик. Моро в свою очередь обвивал руками спину Дэя и прижимал к себе так близко, как только мог, но при этом очень нежно и осторожно. Он обожал заглядывать в теплые зелёные глаза. Вороны не покидали Гнездо, но Жан был готов поспорить, что этот цвет — точная копия цвета густого леса в самые теплые летние дни. Кевин стал для него опорой, поддержкой. Абсолютно все время Моро твердил себе "Я буду терпеть". И вот в его жизни появляется Дэй. По началу было страшно, Жан слишком сильно боялся обжечься, его тело отлично помнило все то, что Рико когда-либо делал с ним. Но вместе с тяжелым грузом и фразой "Я буду терпеть" появлялось ещё одно чувство. Чувство, которое изначально разбивало сердце на миллион острых осколков, каждый из которых царапал сердце и вскрывал все раны. Ведь он помнил: "Я Жан Моро. Я знаю свое место. Я принадлежу Морияма". Эти слова лезвием были высечены у него на костях, он мог забыть, что угодно, но только не это. Страшно было и Кевину. Он был связан с Рико, был частью целого, которое они представляли вместе. Каждый день татуировка с цифрой двойки напоминала ему об этом. Когда в его жизнь плотно вошёл Моро он не понимал как относиться к новому чувству, изначально он старался закрывать на него глаза, забивал себя тренировками до не изнеможения, думал о предстоящих матчах. Но чувство не угасало, оно разгоралось все сильнее от каждого случайного прикосновения и взгляда. И однажды внутри все перевернулось, когда Дэй понял, что Жан чувствует тоже самое. Каждый день Кевин мирился с желанием задержаться хоть на секунду больше рядом с ним. Ему хотелось завесить свою комнату его фотографиями, рассказывать о путешествиях в которых он был, говорить о своей любви к нему, именно говорить, не шептать. И каждый день все мечты разбивались о реальность, ведь он никогда не откладывал экси на второй план. И он прекрасно помнил свои цели и задачи, но сердце прошибало рядом ударов, когда он видел Моро. Видел его шрамы, царапины, кровь. Он выступал немым зрителем и корил себя за бездействие, он ничего не мог сделать с Рико, лишь помогал Жану лечить раны и заглядывал в серые глаза в попытках успокоить себя и свои мысли. Но он даже не знал всего ужаса, который Жан видел и проживал каждый день, ведь Моро твердил себе, что будет терпеть, было опасно рассказывать об этом хоть кому-то, приходилось собирать себя по кусочкам и прятать все под огромный замок. Оба не были до конца честны друг с другом, но им это и не было нужно, хватало просто просыпаться и видеть того, кто взаимно смотрел на тебя с такой же теплотой в глазах. И вот однажды им выпал шанс остаться вдвоем. Кевин запускает одну руку в темные волосы Жана, пока вторая нежно гладит щеки. Руки Моро умещаются на лице Дэя и притягивают его к себе. Они сплелись в поцелуе, очень аккуратном, практически бесшумном. Прошло очень много времени с того момента когда они могли быть друг к другу настолько близко. Поэтому оба брали от этого момента максимум, который был сейчас доступен. Они целовались нежно, губы двоих быстро соприкасались и также быстро расходились. Это казалось невозможным, потому что в Гнезде об уединении можно было забыть. Когда твоя жизнь строится вокруг экси, приходится жертвовать слишком многим. Но именно сейчас оба старались думать лишь друг о друге и краем уха следить за шумом шагов. Рука Дея медленно сползает ниже, останавливаясь на уровне талии и притягивает ворона ещё ближе. Тело Жана отдает болью от недавних развлечений Мориямы, но тот заталкивает боль настолько глубоко, насколько может. Он не должен давать ей взять верх, только не сейчас. Он тихо проглатывает, пока Кевин оставляет дорожку поцелуев на его шее. Дэй старается едва касаться бледной кожи, нельзя оставлять следов. Он готов сойти с ума от мурчания Моро на свое ухо, ему слишком нравился французский акцент Жана. Кевин чувствует как рука ворона ложится на его голову и крепко хватается за пряди волос. — Будь осторожнее, у Рико возникнет несколько вопросов, если с моей головы исчезнут волосы. — шепчет Кевин и вновь заглядывает в серые глаза. — Ты сам решил зайти дальше обычного поцелуя. – в ответ недовольно шепчет Моро, и Дэй на грани лишь бы не зайти ещё дальше чем сейчас. Но вот вдали раздается звук шагов, и оба отлипают друг друга, стараясь удержать в себе вздох разочарования. Но оба понимали, что будут вспоминать эти несколько минут и прокручивать их в голове ещё сотни раз, а кожа будет гореть от нахлынувших воспоминаний. Когда-нибудь они смогут зайти дальше, и тогда оба дадут волю своим чувствам и эмоциям. Когда-нибудь, но не сейчас.